Перерождение

      В самостоятельности и побеге, кроме авантюризма и экстрима, подкрепляемых адреналином, есть и обратная сторона. Особенно для родных и близких сбежавшего. Терзаемые неизвестностью и страхом за человека, они мечутся между ними и не могут найти себе места... до двух моментов: когда потерявшийся возвращается домой или когда приходят вести о его кончине. Но самый ужасный момент – момент ожидания, и он может длиться от дня до бесконечности, даже после смерти ожидавшего. Так начался этот момент у близких Хэл. И первым делом они пришли в лице Эррикоса к порогу дома Мэтта.       Послышался стук в дверь. Сначала робкий, но потом он начал нарастать до цепочки беспорядочных ударов, которые обрушивались на дерево. Долго не хотела прекращаться данная экзекуция, в основном для двери, но через минут пять она распахнулась, и кулак упал на грудь Мэтта.       – Другого варианта поприветствовать у тебя не было? – как бы между прочим заметил сновидящий.       Глаза Рика на эти слова вспыхнули праведным гневом.       – Хэл пропала! А ты тут сидишь и даже пальцем не пошевелишь?! – кулак готов был совершить новый удар, но его перехватила ладонь.       – Она больше не моя ученица, – холодный тон Мэтта готов был пробрать до костей. – И, тем более, меня она больше всего не захочет видеть.       – Ты что с ней сделал, ублюдок?! – резкое движение руки, кулак, и Рик уже стоит не лицом, а спиной к сновидящему с заломленной за спину рукой. Мэтт держал в захвате, но молчал. Тишина раскатилась вокруг них. Как сейчас выглядело лицо парня, брат Хэл не знал и боялся этого.       От этого человека всегда исходило чувство опасности. Оно, как шлейф дорогих духов, следовало за этим рано поседевшем парнем. И хотелось спрятаться, исчезнуть, не попадаться ему на глаза, лишь бы рядом не было. Но это появлялось на долю секунды, а потом, когда Аметил начинал говорить, шлейф улетучивался или... прятался. Чтобы прямо в этот момент волной раскатиться по всему периметру. И страшнее всего Рику было то, что стояло за его спиной.       – Я даже пальцем не тронул твою сестру, – тихо шелестел голос над головой Рика. – Она ушла. Это так. И я не знаю куда. И причину, почему ушла, говорить не буду. Это ради вас и Хэл. Если она появится у вас, и у нее будет желание рассказать вам правду, то я не буду против. Просто, если я это скажу, вы оба меня не простите. А я этого не хочу.       Он отпустил руку и закрыл за собой дверь. Рик не успел даже моргнуть – так все быстро произошло. Юноша странным остановившимся взглядом смотрел в деревянную поверхность преграды. Что означают слова сновидящего? Почему ему нельзя что-то рассказать? Но факт оставался фактом: Хэл исчезла. И, кажется, из мира всех людей, которые знали её. Рик лишь крепко сжал кулаки.

***

      Никогда не думала, что моя самостоятельная жизнь, без любого покровительства, начнется раньше положенного. Ведь до двадцати, когда дети уходят от родителей, потому что так надо по негласному закону, и начинают свой путь становления, мне надо было прожить два с чем-то года. Но, кажется, богам так неугодно. Хотя, может, так лучше. К своим двадцати, если я еще доживу до них, что с моей сущностью будет довольно трудно, у меня уже будет все то, чего достигнут мои сверстники к двадцати четырем. Например, тот же набор: машина, дом. О семье в моем случае говорить очень рано или просто стоит забыть об этом. Конечно, лишний накиданный год, а то и два, выглядят довольно самоуверенно, но в этой жизни чем раньше положенного начинается то или иное, тем легче привыкаешь к этому и быстрее достигаешь определенных высот. Такая закономерность.       И вот, чтобы все это воплотилось в реальности, мне надо адаптироваться и выживать. Но сделать это с малой суммой денег в кармане и полным отсутствием элементарных вещей в разы труднее. Конечно, в идеале, по тому же негласному закону, родители должны были дать мне все нужное, для того чтобы можно было жить первые месяцы самостоятельной жизни. А так как никто не был оповещен о моем неожиданном решении, то я отправилась в свободное плавание в неудобных для этого вещах, в большей размера на два куртке и с мизером финансов. И это не могло меня не удручать.       Появление старого дома в моей жизни, да еще нежилого, доказывало, что колесо Тихеи оставляет мою удачу наверху, а не готово вот-вот скинуть ее вниз. К черному невезению.       Но пока непостоянная богиня решила не почивать меня огромным везением, приберегая на потом, так как вставало сразу же много вопросов, на которые легко ответы не находились. Во-первых, еда и вода, без которых я даже заикаться о целях не имею права. Во-вторых, смена внешнего вида. Сон – это сон. Там не скроешься так просто, но и об отслеживающих маяках нельзя забывать. А их натыкано столько, сколько звезд на небе. Не сосчитать. Потому смена внешности – малый пункт маскировки моей личности. Только тут ухабы да ямы. Изменить цвет волос и стрижку, а также цвет глаз – еще ладно, да и найти другую одежду не сложно. Но все утыкается в ширмовщика.       Если вы хотите найти диковинную вещь, при этом не зная, как она выглядит, то ваши успехи равны нулю. Тоже самое и с ширмовщиками. Сновидящие редкой профессии, которые практически являются вымирающим видом, спрятались в таких закоулках преступного мира, что даже самые древние его обыватели понятия не имеют, где они могут находиться. В таких случаях надо либо лично знать хотя бы одного представителя данной братии, либо быть им. Первое – маловероятно. Второе – невозможно.       Чтобы быть ширмовщиком, надо им родиться. Это редкий тип деймосов, которые преобразовались от воинов сновидения, а точнее от их побочной ветви – корректировщиков. Их предки, как известно, могут убирать последствия, оставшиеся при контакте с деймосом. А вот их изменившиеся потомки являются создателями «ширмы» – ложного мира сновидения в разуме человека. Причем они могут накладывать «фантазию» не только на мир, но и на тело сновидения, полностью скрывая сущность мастера снов или деймоса. Но чтобы сделать все это, надо обладать всеми навыками воинов сновидения. Не быть просто корректировщиком, но и становиться оптимизатором, а в редких случаях и перековщиком. Создание «ширмы» для них – это искусство. Которое может тягаться с умением Гипноса – создателя мира снов. Деймосы, знакомые с ширмовщиками, могут практически в открытую заниматься своими делами, не боясь быть пойманными. Наверное, увидеть «ширму» сможет только Тайгер, если ему чуть ли не в открытую сказать об этом. И, конечно, не стоит забывать о том, что за такое надо заплатить. Суммы, которые получают ширмовщики никогда не называются, но числа там весьма кругленькие.       Я пока даже не мечтаю о услугах ширмовщика. Денег нет, и знакомых тоже. Но пара полновесных оболов приятно отяжелила бы мой карман. Конечно, странно было то, что банкноты в нашем времени вышли из обихода, и возвратились маленькие отчеканенные серебряные монеты. Для этого есть простое объяснение: часто происходило обесценивание бумажных купюр. И после последнего серьёзного обвала валюты Полисом было решено вернуть серебряные монеты. Ведь драгоценный металл везде будет иметь какую-то цену, которая вложена в его вес и состав. Больше-меньше, главное – его всегда можно будет обменять на что-то. С бесценными бумажками это не провернешь.       Теперь встает вопрос: где достать их? Можно пойти работать на мелкую работенку, тем же продавцом. Или нянькой в семью с достатком. Но где есть гарантия, что в магазине не зайдет эринер, а семья не заподозрит что-то неладное и не сдадут меня? До смены цвета волос и глаз, а уж тем более до «ширмы» надо еще дожить и, конечно, заработать.       Я зашагала по гостиной, которая совмещала в себе все различные оттенки дерева и палитру пастельных тонов тканей. Успокаивающая и уютная атмосфера заставляла забыть о мыслях, что этот дом долго был без хозяина. Казалось, что здание самолично остановило время в этом месте. Спиной чувствовалась легкая уверенность, что сейчас кто-то зайдет в комнату и позовет, например, на кухню обедать. Это радовало. Своими маленькими намеками этот дом пытался помочь мне. И у него это получалось: та удручающая ситуация, которая сложилась в моей жизни, переставала казаться безвыходной. Ответы на мои многочисленные вопросы находились на поверхности. Это истину я познала, когда взгляд упал на пару черно-белых кубиков, лежавших на рядом стоявшей с диваном тумбочке. Тогда у меня созрел план.

***

      Мой дед всегда мне твердил с младых лет: «Внучка, ты должна знать все в этом мире. И хорошее и плохое. Ведь неизвестно, что тебе поможет выжить». Я следовала его совету, не отмахиваясь от любой информации, от любого знания. Будь это умение определять стороны света или способы, как правильно убить человека. Ведь и правда, что-то могло помочь мне. Поэтому я так легко принимала и брала на вооружение опыт Мэтта. Поэтому я знаю места, где крутятся большие суммы и где можно легко заработать, полагаясь лишь на удачу и собственные умения. Поэтому я обучилась игре в кости до самых нюансов.       С виду дом азарта и искушения, боли и победы, крови и жизни является небольшим баром, находящийся в подпольном этаже, да в тихом месте, которое найдет только знающий, а посторонний человек пройдет дальше, даже не скосив взгляд на уютный бар с милым улыбающимся барменом. Конечно, все это было «с виду». Однако приходили сюда совсем не пить или отдохнуть в спокойствие и уюте. Бар «На утесе», имея довольно символичное название, был одной из центральных точек азартного мира. Увидеть здесь богатея было довольно сложно, ибо они спускали свои кровные на другие увлечения, но здесь находилась настоящая элита игр и азарта. Настоящие профессионалы, мастера своего «темного» дела и просто фавориты Тихеи. И в такую обитель богов я отправлялась всего с пятаком оболов.       Довольно рискованно с моей стороны. Но чувствую, что риск скоро станет моей верной тенью, следующей по пятам. Так что другого выбора мне не оставалось, кроме ва-банка.       Помещение бара встретило меня букетом запахов, состоявшим из дорого алкоголя, не менее дорого табака, ароматов духов и одеколонов и еще бог знает чем. Равномерно находившиеся настольные лампы и бра создавали ощущение ночного неба: темнота, но свет ламп был маленькими звездочками, россыпью на черном полотне. Получившийся полумрак поглощал тебя, вцепившись темными руками в твое тело, и не желал отпускать. Я, конечно, не знаю, чего хотели получить этим дизайнеры данного заведения, а толику некой настороженности и легкой жути, они могут забрать. Может быть, это был намек на то, что в этом месте надо всегда смотреть во все глаза и не расслабляться?       Слева от входа расположились столики из темного дерева в компании с кожаными красными диванами. За ними сидели приятные стильные люди. Но бежать во весь опор от этих людей хотелось незамедлительно. Змеиный клубок, не иначе. Справа расположилась барная стойка во главе с милашкой-барменом. Он без дела ходил из стороны в сторону и проверял все предметы в его досягаемости. Наверное, это был единственный человек, которому было глубоко плевать, что происходило в его баре. Главное, лишь бы платили за коктейли и выпивку и не устраивали погромов. Я подошла к барной стойке и села на высокий стул. Место было выгодным и удобным. Оно открывало обзор на весь зал. Казалось, что ты сидишь на дозорной вышке.       Шустрый бармен, заметив меня, быстро подошел. Я жестом показала, что в его услугах не нуждаюсь. На это он лишь пожал плечами, мол, мое дело – предложить. В следующий момент, он уже подходил к слегка полному мужчине в деловом костюме. Я же начала наблюдение.       Идти в лоб, точнее, на игру – нельзя. Здесь не знали слово «спешка», и главным козырем была твоя наблюдательность. «Никогда не лезь в игру раньше времени». Такого первое правило азартного мира Полиса. Посмотреть на участников, на сам ход игры, увидеть потенциальных лидеров, а скорее шулеров. Осознать это и сделать выводы. Создать план действий. Только так можно было влиться в игру. И выиграть.       Нужное мне действие раскрывалось через два стола от моего места. В игре участвовали четыре человека. Вокруг них стояло по меньшей мере десять, но разглядывать действие они мне не мешали. Так как стояли за игроками, а не перед ними. Играли в простую игру – «Больше-меньше». Правила ясны как день: по очереди бросались кости, а выигрывал тот, у кого комбинация или сумма была максимальной. Самой максимальной парой были две единицы, остальные шли уже по сумме. Игра проста, но занимательна. Так как кости сами по себе интересны. Ни в одной другой игре не влияют так случай и удача. Думаю, хватит предисловий, пора смотреть на зрелище.       За столом, как я уже говорила, сидело четыре человека. Трое мужчин и одна женщина. Первый, сидевший ближе всего к моей стороне, был среднего роста, с русыми волосами и в темном пиджаке. Второй, рядом с ним, был полноват и носил закрученные по-залихватски усы. Сам был брюнет. Третий, напротив первых двух, был в очках и клетчатой жилетке, длинные каштановые волосы были завязаны в хвост. Женщина, единственная на всю компанию, была в темно-зеленном жакете, руки облачены в черные кожаные перчатки. Рыжие прямые волосы рассыпались по плечам и груди, слегка завиваясь на концах. Сейчас кости бросал брюнет. Хорошенько встряхивая их в ладонях, пытаясь укрыть их от чужих рук, мужчины выбросил кубики на середину стола. Те, прыгая по поверхности, покатились чуть дальше центра и остановились возле дамы. Комбинацию, судя по возгласам зрителей они выдали меньшую, чем была у светловолосого. Который в очках, неопределенно хмыкнул и сгреб их своей рукой с длинными пальцами. «Такими руками можно жульничать,» – мысленно решила я. Хотя хитрить можно и без таких рук. Просто эта ладонь сразу указывала на эту мысль. Ну посмотрим, что дальше будет. Третий подкинул кости одной рукой вверх и снова их поймал. Ритуал такой что ли? Ровно четыре раза он встряхнул кости, а на пятый замах выбросил на стол. Одобрительные возгласы пошли со всех сторон. Значит, пара выпала больше тех двоих. Поглядим, как справиться с этим женщина. Та уже положила кубики в ладошки, и подняла те ближе к лицу. Слегка подув на них и скосив глаза, в которых что-то быстро промелькнуло (зуб даю!), кости выпрыгнули из черной кожи, звонко перемещаясь точно в центр. Над столом нависла гробовая тишина, все пристально следили за тем, как упадут грани. Я сама даже привстала на стуле, чтобы что-то увидеть, хотя не вариант. Меня просто потянуло узнать результат. Восторженное «О-о-о!» и быстрая ухмылка, скользнувшая по алым губам, были мне ответом. Это были единицы. Они же «Взгляд Смерти», они же выигрышная комбинация. Я все поняла из этой игры и готова присоединиться к этому столу.       Спрыгнув с места, я направилась к игрокам. Конечно, мое присоединение не было не замеченным. Новая девушка в практически полной мужской компании, не считая дамы. Кто-то со стороны присвистнул, другой быстро подал мне стул, на который я села.       – Добрый вечер, господа и дама, – кивнула и мягко улыбнулась. – Я заметила, что у вас тут проходит занимательная игра, и был бы мне грех к ней не присоединиться, – приходилось кривляться. В таком обществе не любят бестактность.       – Мы только рады новому игроку, – произнес мужчина в очках. – Можно узнать ваше имя?       – Хэлена.       – Очень приятно, Джозеф, – наклонил он голову. – А компанию вы составляете еще Виктору, – кивок на светловолосого. – Остафу, – пухлик. – И госпоже Кере.       – По именам я поняла, что вы все неместные?       – Гостим в стенах Полиса, – произнес зычным баритом Остаф.       – Может, начнем игру? – Виктор был в нетерпении. Хотел взять реванш за практически абсолютный проигрыш в этой партии. Уступал ему только Остаф.       – Конечно, – поддержал Джозеф. – Виктор, начинайте.       Снова поднялась атмосфера азарта и жажды победы. Притихли со всех сторон наблюдающие. Игроки так же сохраняли молчание. Говорить в этой игре незачем. Пара скупых жестов и взгляд отвечали вместо слов. Виктор взял кости и начал их перебирать в ладони, будто шары из горного камня, которые можно найти на тех же рынках Бангкока. Закончив с этим, русый скинул их на стол небрежным движением, даже с какой-то толикой презрения. Бравада, не более. Кости выдали восьмерку. Все дружно перевели дух, так как одна из костей какой-то момент решалась между единицей и парой. Выдала бы первое – получили «дьявола», и игра закончилась бы, не начавшись. Никому не хотелось терять деньги из-за семерки. Я поддерживала эту мысль, так как одиноко находившийся в общей кучке обол был мне очень дорог. Все пока придерживали свое мнение при себе, не пытаясь выдвинуть версии того, как развернется игра через два хода. Один результат ничего не определял. Все с затаённым дыханием следили за Остафом. Тот снова, походу это был его фирменный жест, начал хорошо «разогревать» кости и всячески их прятал от чужих рук. Закончив с разогревом, он выбросил их в центр. Одна кость уже определилась с четверкой, а вот другая опять решила показать себя и пощекотать нервы и перепрыгивала то с шестерки, то с тройки, но все-таки остановилась на четверке. «Пара!» – крикнули за моей спиной. Я же добавила мысленно ничью. И опять же все перевели дух. Быстро окинув всех взглядом, я заметила, что такой большой вероятности выпасти «семи» еще не было. Напряженность за и вокруг стола все нарастала. Кто-то кивнул на меня – видно посчитали, что мое прибытие решило поискушать удачу Тихеи. Было бы это так, я бы рассмеялась от души. Увы, но это богиня не прислушивалась к мольбам и молитвам игроков. Она сама выбирала, кому сегодня дать удачу, а кого опустить на дно. Довольно эгоистично с её стороны, но ничего этим не поделаешь, можно только надеяться не попасть под «удар» божества. Кости перетекли в «ловкие» руки Джозефа. Тот снова подкинул кости и встрянул их четыре раза. Выбросив кубики вперед, он, да и все остальные, наклонились над столом. Зрители практически насели на игроков. В этот раз проявили своенравие обе кости. Одна отскочила в мою сторону и прям передо мной остановилась пятеркой. Вторая ушла в противоположную сторону и легла вверх тройкой. Если бы не правило молчать во время игры, сейчас бы разразилась такая трехэтажная тирада, что я готова бы была ее записать дословно и выучить наизусть. Потому что творилось непонятное. По сути варианта развития игры было три. Первые два – победа либо меня, либо Керы. А вот последний может вести в ступор всех. Если у нас обоих будет меньшие комбинации, то у троих мужчин будет ничья. После такой игры на грани «семи» никто не захочет играть дополнительную игру. Азартные люди очень суеверны. Так вот, вообще неизвестно, что будет дальше. А если у всех будет восемь? А если у меня или у Керы она выпадет? Я сильнее нахмурилась. И не только я. Остальные игроки тоже смотрели на происходящее, как на проделки Мома. Единственное, что мы можем сейчас сделать – продолжать игру. Следующей была госпожа Кера. Она снова поднесла кости к своему лицу и подула на них, быстро скосив на меня взгляд. Опять что-то промелькнуло в них! Только что? Кубики покатились по столу и выложили... Угадайте что? Верно, восьмерку. Теперь все были просто шокированы. Теперь мысль о проделках Мома не казалось просто мыслью. Я с некоторой настороженность взяла кости. Теплые... нет, горячие кубики перекатывались в моей ладони. Что-то странное было в них. Я еще раз перебрала все грани костей. Прочувствовала пальцами каждую сторону, каждое ребро. и одно меня очень сильно смутило. Еще раз по этому ребру... Что?! Оно подпилено! Но как? Как это другие не заметили? Я сохраняла каменное лицо, а в моей голове жужжал рой мыслей. Кому это надо? И что мне делать? Многие, увидев такую странную игру, подкинули в кучу хорошее количество оболов. Зачем им – не понятно, но скорее всего, азарт сыграл свое. Я слегка разжала кулак и увидела подпиленное ребро. Находилось оно между гранями с единицей и парой. Которые, в основном, и решали исход восьмерки. Надо было кости правильно бросить. Я сильнее сжала их в кулаке. С подпиленным ребром выше, нормальный кубик – ниже. Большим пальцем надавила на верхний кубик и бросила на стол снизу-вверх. Не знаю, какие физические силы пришли мне на помощь, но мне кто-то нашептал на ухо, как их надо бросить. Первые упал нормальный. Упал пятеркой. А вот второй – спиленное ребро было наверху, потом ушло вниз и в бок, и кубик упал четверкой сверху. Девять.       Победа.       Сначала было тихо. Очень тихо. Все наблюдавшие, что игроки, что зрители, не могли насмотреться на кости. Я сама на них поглядывала, да только в голове уже крутился план побега отсюда, главное, деньги не забыть. Хотя, если посмотреть с другой стороны, то выигрыш не кажется таким ирреальным. Есть такое поверье, что если человек, точнее девушка бросает первый раз кости, то ей выпадет счастливое число. Конечно, это в крэпсе так, но и «Больше-меньше» попадает под это правило, только в виде комбинации или большим числом. Я, как человек, который все знает о костях, но ни разу их не кидавший, могу попасть под это правило. Но походу другие так не считали, кроме Керы. Та сидела и курила из мундштука, отправляя кольца дыма в потолок. Ей было абсолютно плевать на проигрыш. Но не мужчинам.       Трое странно смотрели на меня, у Джозефа даже очки блеснули. Или мне показалось. Но сотворить, кажется, не самые лучшие мысли помешали вломившееся в бар двое пьяных вдрызг бугаев.       – О-о-о, Яннис, кажись мы нашли хорошее место, – пробасил один. – И как мы раньше не бывали здесь?       – Не знаю, Тот. Не знаю... Ик! – второй говорил не так хорошо, как первый, похоже выпил больше того. Или как там? Тота?       Так вот. Пока эти два брата-акробата перевили все внимание на себя, я быстро сгребла деньги и вылетела из-за стола.       Что хорошего в том, что все бары строятся по одному плану? А то, что если ты знаешь этот план, то можешь сбежать через черный ход. Спасибо деду, что я последовала его совету и запомнила эту момову схему!       Выскочив из-за стола, я понеслась в сторону барной стойки. Там рядом стоит дверь, ведущая в служебные помещения. Бармен даже не думал меня останавливать, так как братья-пьяницы решили подебоширить в этом тихом месте. Ну и разнести пару-тройку столов и диванов. Влетев в светлый коридор, я во весь опор понеслась вперед. Долго отвлекать те не смогут, и кто-то вспомнит обо мне да побежит следом. Мне этого, конечно, не хотелось. Свернув налево, еле вписавшись в поворот, я чуть не врезалась то ли в официанта, то ли в повара. Я не поняла кто это, но вслед мне послались «прекрасные» рулады. Мигом забыв об этом, я чуть не пропустила нужный поворот. Теперь - только вперед, к двери, ведущей к дворам ближайших домов.       Наверное, если мой вылет из-за двери снимали на камеру и применили замедление, то получился бы шикарный кадр. Во всех смыслах. Раскинутые в сторону руки. Согнутые в коленях ноги, которые не касались бетона ступенек. Куртка, распахнувшаяся и бренчащая монетами в своих карманах. И мое перекошенное от страха лицо. Чуть ли не кубарем я покатилась с этих ступенек. Восстановив равновесие, я понеслась через дворы. И только мысль о погоне подогревала меня и заставляла бежать быстрее. До самого дома...

***

      Утро наступило как-то слишком быстро. Завалившись на кровать в одежде (хоть обувь сняла), я помяла себе бока многочисленными монетами, которые даже сейчас бренчали и звучали, когда я делала небольшое движение. Перекатившись на спину, я уставилась в потолок. Мда-а-а... тяжелый был вчера вечер. И богатый. На первые недели хватит. Но теперь в этом баре мне даже через десять лет нельзя будет появиться. Ну и пусть. Найду другой. Их много.       Снизу до моего уха доходил какой-то странный звук. Похожий на стук. Я поднялась с кровати и спустилась на первый этаж. Может быть я слишком устала или еще не проснулась толком, но дверь я открыла, даже не посмотрев, кто там. А зря. Передо мной стояла вчерашняя госпожа Кера. И даже не ее появление ввело меня в шоковое состояние. Ее вопрос был намного сильнее:       – Ты же ведь деймос?       Откуда она это узнала, я понять не могла.