Каникулы в Амарантайне

      С уходом Солоны в маленькой гостиной повисла тишина. Я мог поддержать разговор, но... и не мог тоже. Сол, наверное, тоже отметила, что с Грегором что-то не так, только я точно знал, что именно не так. И не мог видеть, как он старательно скрывает дрожание рук, сцепив их замком, и как иногда старательно концентрируется на своих собеседниках, чтобы не поморщиться от боли лишний раз. Я и сам буду таким, если не...       – Всё не так страшно, – успокаивающе заметил рыцарь-командор, и я вздрогнул, виновато посмотрев на него. Кого я жалею больше, себя или его? – Память ещё не подводит меня, как и меч. Меня ещё рано списывать! – постарался как можно веселее сказать Грегор, а я постарался придать своему лицу как можно более оптимистичное выражение. И то, и другое получилось отвратительно, на самом деле. Обсуждать лириум и его последствия было не принятно даже внутри храмовничьей среды, не то что выносить это на всеобщее обозрение. Мы просто исполняли свой долг и делали то, что для этого необходимо. Но иногда видеть, как проклятое зелье берёт своё, было... очень и очень трудно.       – Не говори ей, – вдруг тихо попросил старый храмовник. Я кивнул, больше мотнув головой, словно не полностью контролировал свои движения.       – Не буду. Она может бурчать сколько угодно, но она расстроится.       – Хорошо. Ладно, времени немного, а я должен ещё кое-что тебе рассказать, – Грегор воровато оглянулся через моё плечо, пытаясь понять, не возвращается ли Солона. Поддавшись порыву, я тоже на всякий случай обернулся, но там никого, конечно, не было. – Уже думал, что Бредвик забыл или умудриться протянуть до конца разговора, – я повернулся назад, вопросительно подняв брови, и командору пришлось недовольно уточнять. – Ей этого знать не стоит. Пока, во всяком случае. Не то натворит глупостей, не дай Создатель...       – Что там ещё на наши головы? – вздохнул я, понимая, что никаких хороших вестей мне сейчас Грегор не скажет.       – Ты очень верно заметил насчёт слухов в храмовничьей среде. Новости из Вал Руайо, и они не очень утешительны...       – Короче! – рыкнул я, и вдруг спохватился – на кого это я голос повышаю? Я не так цепенел перед Грегором, как Солона, но всё-таки... Однако рыцарь-командор послушно выдал краткий ответ:       – Искатели, – хорошо, что никому в голову не пришло пить этот взвар! Я бы сейчас однозначно подавился и всё расплескал, а так только поперхнулся воздухом, и в моей голове лихорадочно заметались мысли, что прятать первым: отступников, непропорционально огромные запасы лириума или самому лезть в тёмную нору на всякий случай?       -Какого им здесь нужно? – сдавленно просипел я.       – У-у, вижу, у вас здесь вообще очень весело, раз ты так сразу заметался, – по-настоящему развеселился Грегор, счастливо хлопая в ладоши. Я превратился в немую аллегорию укоризны. У нас здесь намечаются проблемы почище Пятого Мора, а ему смешно, видите ли!       – Слушай, давай ближе к теме. Сколько их, когда должны прибыть, что они вообще ищут, – начал выпытывать я уже совершенно спокойным голосом, подавив секундное смятение. В Кругу я хотя бы ожидаю подвоха с каждой стороны, а здесь... А здесь в общем-то тоже приходится ждать подвоха, но не со стороны Искателей же!       – Насколько я знаю, отправили всего одного, и сделали это ещё в самом начале весны, а вот зачем... по-моему, ты это должен знать, – вопросительно посмотрел на меня Грегор.       – Нет, у нас здесь не образцовый Круг, но... разве Солона не согласовывала всё с Церковью?       – С ферелденской – да, – мягко выделил центральное слово рыцарь-командор.       Я запустил руки в волосы, пытаясь всё осмыслить. Весной – то есть этот Искатель уже здесь и всё давным-давно разнюхивает. Но зачем его вообще сюда отправлять? Ну, то есть, поводов до демона, на самом деле. Просто начиная от того, что Амелл – маг, а потому её правление вызывает подозрения само по себе, до того, что в связи с волнениями в Кругах, Церкви нужно дискредитировать магов... И публичный суд над единственным правителем-магом в пределах андрастианского мира способен раскатать любые претензии либертарианцев, как Создатель черепаху. Но это должно быть что-то убойное... Чтобы Тейрины согласились выдать Амелл. Нет, это, конечно, только мои догадки, но если здесь замешаны Искатели, значит, в дела Амарантайна решила сунуть нос орлесианская Церковь.       – И это точно? – чувствуя себя утопающим, хватающимся за последнюю соломинку, спросил я.       – Точно. Это не те слухи, которые я бы оставил непроверенными и... Каллен, ты ведь понимаешь, почему я тебе это говорю? – Грегор разом стал очень суровым, совсем таким, как раньше. И это предвещало ещё больше проблем, чем у нас уже было.       – Чтобы я нашёл этого Искателя? – уточнил я, понимая, что раз командор спрашивает, значит, не только за этим.       – И чтобы ты нашёл то, что он ищет, тоже. Если Солона и впрямь в чём-то замешана – я не верю в её злой умысел, но она умеет влипать в истории – мы должны об этом знать, – голос Грегора был строг. Он, бесспорно, любил Сол и беспокоился о ней, ведь она была его подопечной гораздо дольше, чем даже Первого Чародея, который столько в неё вложил. И ещё командор уважал её за то, что она сделала... Но даже Героиня Ферелдена не может стоять выше законов Создателя. Иногда трактовать весьма вольно, но не нарушать их. И это было справедливо.       – Знать и пресечь, – твёрдо кивнул я в ответ. – Я выполню свой долг, – и не дам Амелл подвести себя под монастырь. Даже если она окажет сопротивление. О, да мне обязательно придётся выручать её против её же воли, если Солона и впрямь в чём-то замешана. Но разыскивать всё придётся в строжайшей секретности, потому что если она узнает, что в её эрлинге шурует какой-то там Искатель, Сол обязательно поднимет панику, и этим выдаст себя с головой... Ну вот, я уже рассуждаю так, словно Амелл в чём-то виновна. Может, потому что я за время в эрлинге заметил слишком много странностей, особенно за этот месяц в самой Башне Бдения? Или это просто моя натура склонна подозревать любого мага во всех грехах? Я усмехнулся своим невесёлым мыслям. В любом случае, надо действовать, и действовать скрытно... Я погрузился в раздумья, не заметив, что принял наличие в эрлинге чего-то незаконного как данность. В месте, где столько магов бродит без присмотра, просто не может быть всё в порядке.

***

      – И это всё, ради чего вы меня сюда позвали?! – Создатель, как же я ненавижу этих Усмирённых! Любой бы другой дрогнул и заметался, вызвав неудовольствие самого Стража-командора, но этим стеклянноглазым тварям всё едино! Я слышала о том, что храмовникам и даже кому-то из магов нравиться издеваться над ними, но это не имело никакого смысла! Они просто не реагировали! Если бы не их умение работать с лириумом... тогда Церкви стоило бы просто казнить провинившихся и слабых магов, а не усмирять их.       – Миледи, без этого мы не сможем закончить работу, – безразлично и неизменно вежливо ответил мне один из Усмирённых. – Лейтенант Бредвик решил, что лучше позвать Вас сейчас, чем потом будить посреди ночи...       – Посреди ночи? – не менее недовольно спросила я, пытаясь определить, кто из этих храмовников в одинаковых стальных банках и вёдрышках и есть чересчур много соображающий Бредвик.       – Мы отдохнули, пока ехали сюда, миледи, поэтому будем работать всю ночь, чтобы закончить к утру и не стеснять Вас своим присутствием больше необходимого, – ответил второй Усмирённый, но отличался от первого он только цветом своей мантии. Голос был точно так же лишён эмоций, даже, казалось, тембр у них был одинаковый. Его слова заставили меня почувствовать себя ещё более неуютно. Неужели моё отвращение столь очевидно? Я должна лучше контролировать себя.       – Уф, ладно, пароль так пароль, – я задумчиво зажевала губу, пытаясь что-нибудь придумать. Создатель, как назло ничего в голову кроме приснопамятных "Меч Создателя, слёзы Завесы" ничего не лезет! Хм, вряд ли стоит брать что-то связанное с орденом, не то взломают обычным методом подбора... Надо что-то такое, до чего вообще никогда не додумаются. Нет, матерное не подойдёт, тогда барьер окажется способен снять любой солдат, споткнувшийся рядом. Хм, ну что же такое придумать?..       Растерянная, я машинально обернулась к Мииране, словно ища помощи и вдохновения, но эльфийка как всегда делала морду кирпичом, и это выражение было способно обломать крылья любой музе, осмелившейся приблизиться к тевинтерке. О, кажется, придумала!       Я наклонилась к уху Усмирённого и, подозрительно зыркнув по сторонам, прошептала два заветных слова. Разумеется, он никак не отрегировал на их содержание, только спросил:       – Это не очень короткий пароль? – в его взгляде царило нечто похожее на вежливую обеспокоенность сохранностью тайника, но не более того.       – Думаете, будет лучше, если я каждый раз буду вставать перед дверью на стульчик и читать стишок? – чисто автоматически съязвила я, понимая, что толку от этого никакого, но накопившееся раздражение не давало мне спокойно жить.       – Стих, несомненно, более длинный пароль, – с такой безукоризненной вежливостью согласился Усмирённый, что я заподозрила его в изощрённом издевательстве. Вот же клеймённые твари! За спиной раздался смешок на грани слышимости. Я обернулась, чтобы прожечь Миирану убийственнейшим из своих взглядов, но эльфийка успела снова надеть маску абсолютной бесстрастности, отличавшуюся от выражения Усмирённых лишь оценивающим и холодным выражением глаз вместо вежливого. Создатель, какой живой и эмоциональной казалась тевинтерка рядом с ними!       – Нет, не надо никаких стихов, – замотала я головой, чувствуя, как храмовники беззвучно ухохатываются под своими шлемами. И как они смеют!.. Я сжала кулаки и выдохнула сквозь сжатые зубы. В груди опять противно заныло. Спокойнее, Солона, спокойнее. Что же со мной всё время такое? – Просто используйте тот пароль, что я сказала.       – Как пожелаете, леди Амелл, – вежливо поклонился Усмирённый и присоединился к своему товарищу, что-то там делавшим с мельчайшей лириумной пылью. Думаю, пока от этого места стоит держаться подальше, не то надышусь лириумом, и ничего хорошего из этого не выйдет. Я развернулась на пятках, не попрощавшись ни с кем, и поспешила вниз.       В отличие от крепости Кинлок, я решила обустроить хранилище на верхних этажах Башни, куда маги заходили гораздо реже, чем в подвал, а значит, было меньше шансов, что кто-то из них почувствует зону, где нет магии. От взглядов немагов тайник скрывало его обустройство – обратное по сравнению с тем, какое было у его каленхадского собрата. Не барьер прикрывал дверь, а дверь прятала барьер, и сначала нужно было раздобыть ключ, чтобы открыть её – конечно, любую дверь можно снести, но если это стальная гномья дверь толщиной в два пальца, шума будет очень много и о скрытном проникновении можно забыть сразу, – и только потом пароль от барьера. Мне даже казалось это немного смешным – опять Амелл всё сделала шиворот-навыворот! Думаю, Каллен тоже посмеётся, когда я ему расскажу.       – Миледи! Пожалуйста, ещё минутку! – догнала меня на спуске с этажа Миирана, не забыв тревожно оглянуться через плечо – нет ли рядом храмовников. Я послушно замедлила шаг – мы обе носили платья, но её чёрный наряд облегал ей ноги гораздо плотнее, чем мой, и потому эльфийка не могла идти столь же быстро, как и я.       – Конечно, Миирана. Что у тебя за дело? – я внимательно смотрела под ноги, чтобы не наступить на подол – вряд ли это так вероятно, но мои юбки и лестница были куда занимательнее холодного выражения на лице эльфийки.       – О, миледи, я думаю... – она запнулась, даже, кажется слегка взволнованно, что заставило меня тут же со скакнувшим до небес интересом посмотреть на тевинтерку. – Я думаю, я заметила наших пропавших повстанцев, – понизив голос, чтобы, не дай Создатель, ни чьи лишние уши не услышали этого, выпалила глава Сообщества магов.       Мне стоило всей своей выдержки не споткнуться и сохранить нейтральное выражение на лице. Я уже успела много раз пожалеть о том, что связалась – хотя и весьма косвенно – с киркволльским повстанческим движением, но Миирана была тогда такой убедительной... Я потеряла немало денег, получила взамен целый ворох проблем с тевинтерскими магистрами и могла огрести ещё больше, если кое-кто об этом узнает.       – Прекрасно. И где же они? – убедившись, что могу контролировать собственные интонации, в меру властным и равнодушным тоном спросила я.       – Миледи, – в голосе эльфийки промелькнули нотки терпеливого отношения к маленькому ребёнку. – Я сказала, что думаю, что заметила их. Это были просто... – она защёлкала пальцами, подбирая слова, пока я мрачно созерцала её, – ...некоторые подозрительные телодвижения, но не более того. Слухи, можно сказать. – То есть, возможно, это они и, возможно, они где-то в Амарантайне, раз ты их засекла, – подытожила я, и тевинтерка согласно кивнула. Не густо, честно говоря. – А нельзя никак найти их и убедиться наверняка?       – Миледи, – снова ужасно терпеливо вздохнула эльфийка. – Эрлинг очень даже не мал, а у меня нет и двух десятков человек! Как же я должна прочесать Амарантайн мелкой гребёнкой? – с лёгким, не выходящим за рамки допустимого возмущением посмотрела Миирана на меня. Мне пришлось признать её правоту: мелкой гребёнкой – никак. Но должны же быть другие способы... – Кроме того, насколько мне известно, под вашим... влиянием находится человек, чьи навыки идеально подходят для этой задачи, – тон главы Сообщества магов стал таким прохладно-ласковым, как нежный ветерок в разгар жаркого дня, что у меня не осталось сомнений, кто этот человек и как сильно она его терпеть ненавидит.       – И как ты себе это представляешь? – настала моя очередь законно возмущаться. – Каллен, милый, у меня здесь где-то по эрлингу бегает толпа магов-революционеров, и, знаешь, я их немножко поддержала в своё время, но ведь это ничего страшного, верно? Вырежи их поскорее и постарайся не опоздать к обеду, – закончила тираду я, едва не захлебнувшись собственным ядом. Сейчас два верхних этажа Башни были закрыты под благовидным предлогом, так что посторонних здесь оказаться не должно было, и мы могли говорить достаточно свободно. – Создатель милосердный, Миирана, ты представляешь, что будет, если он узнает?!       – Он узнает, только если вы – или я, но мне ещё хочется жить – скажете ему об этом, – мягко увещевала меня эльфийка. – Сами эти... повстанцы и понятия не имеют, кто им в своё время помогал.       – Твоим соотечественникам удалось это узнать, почему бы и им тоже не догадаться? – пробурчала я, стараясь скрыть за внешним недовольством свой самый главный страх. Если они хоть что-нибудь знают и попадутся в руки Каллену, долго я после этого не проживу.       – Тевинтерцу гораздо проще понять другого тевинтерца, кроме того, Империум давно имел интерес к этому городу, неудивительно, что наши действия пересеклись... и это вызвало их неудовольствие. Мне жаль, что это доставило вам несколько неприятных моментов, – более чем нейтрально отметила Миирана, и мне волей-неволей пришлось внутренне признать некоторую справедливость её слов. Повстанцы – не имперцы, вряд ли они что-нибудь сообразят. – Но ведь о моём участии они так и не догадались, верно? – перечеркнув всё едва обретённое мною душевное спокойствие, с лёгкой улыбкой прибавила эльфийка, хитро сверкнув глазами. – Ох, прошу вас, без лишнего рукоприкладства, миледи! – увидев, что она уже откровенно улыбается и даже чуть-чуть посмеивается, я настолько удивилась, что сил на лишнее рукоприкладство у меня не нашлось. – Однако я на самом деле старательно упрятала концы в воду, так что доказать нашу причастность к этому делу будет более чем невозможно. Это Тевинтер может позволить себе действовать, основываясь на догадках и соображениях, но не рыцарь-капитан...       – Рыцарь-командор, – поправила я, удивившись, что и сама быстро привыкла к его повышению.       – Передайте ему мои поздравления... В любом случае, рыцарю-командору придётся предоставить доказательства всего – от существования Сообщества магов до вашего личного участия, и это займёт слишком много времени и сил. И то, если повстанцы что-то ему расскажут, – снова стала спокойной и исключительно логичной Миирана, а её рациональные доводы всегда имели на меня какое-то гипнотическое воздействие.       – И это если он их найдёт. И если я пошлю его их искать, – сварливо уточнила я, напоминая, что командую Калленом в этом эрлинге исключительно я, а не всякие мимо пробегающие эльфийки. Тевинтерка кивнула с самым согласным и подчиняющимся видом. – Я подумаю над этим, но пока меня ждут внизу, – я только коротко кивнула на прощание Мииране, пропустив ответный книксен, и, подобрав юбки, поспешила вниз по лестнице, до которой мы как раз дошли. Мор и все его архидемоны, а ведь на носу ещё эта операция на Глубинных Тропах! И почему проблем никогда не становится меньше?

***

      – Ну и что ты думаешь?       – Относительно чего? – лениво приоткрыл один глаз я и покосился на Солону.       – Насчёт... всего, – описательно махнула она расчёской, отрываясь от попыток привести спутавшиеся за день лохмы в порядок.       Когда где-то через неделю моего переезда в Башню Бдения, Солона под вечер заявилась на пороге моей комнаты в обнимку со свёрнутым одеялом и заявила, что за семь лет она соскучилась слишком сильно, чтобы расставаться ещё и на ночь, а потому кому-то придётся подвинуться, сказать, что я был удивлён, было бы нечеловеческим преуменьшением. Впрочем, судя по её изумлённо расширенным тогда глазам – она сама от себя такого не ожидала. Однако вот уже месяц минимум раз в два или три дня Амелл оставалась со мной на ночь. На моей кровати двоим едва хватало места, чтобы не было тесно, но "все лучше, чем ворочаться всю ночь и вздыхать друг по другу," – с неоспоримой уверенностью заявляла Сол, и я соглашался. Если бы она ещё во сне не сваливала своё одеяло на пол и не начинала отбирать моё, было бы вообще замечательно.       – Как тебе сказать-то... Я едва ли могу назвать твою реакцию на начало разговора... – я замялся, подбирая такое слово, чтобы лишний раз не раздражать Солону.       – Адекватной? – не без нотки горькой иронии подсказала она, и губы её, растянувшись в лёгкой понимающей усмешке, дрогнули.       Я молча кивнул. Она так же молча отвернулась. Мы оба занимали кровать, только я лежал поверх покрывала, а Сол сидела на краю, причёсываясь. Магичка ещё несколько провела расчёской по волосам и потом снова опустила руку прежде, чем ответить:       – Я знаю, в последнее время я бываю слишком раздражительна, – признала Амелл, беспомощно пожимая плечами. – Сама не знаю почему, правда!       Из своего угла подбадривающе гавкнул Мурзик. Пёс уже почти спал и ему было лень вставать, однако не среагировать на грустный и отчаявшийся голос своей хозяйки он тоже не мог. Пожалуй, третий бы на моей кровати точно не поместился, но его хозяйка просто притащила его походную подстилку в комнату, а сам мабари был достаточно хорошо воспитан, чтобы не лезть в постель.       – Наверное, ты просто нервничаешь из-за похода на Тропы, – пытаясь утешить её, я сел рядом и обнял Солону. Магичка тут же уткнулась носом мне в плечо, а я поглаживал её по спине и думал, что этот дурацкий плюшевый халат на ощупь ужасно раздражает меня самого. Но зато он был толстый и тёплый, для каменной крепости, где всегда есть сквозняки – самое оно. – Хотя прекрасно знаешь, что тебе этого нельзя, – я не смог не упрекнуть её в нежелании заботиться о собственном здоровье.       – Уф, Каллен, я не так уж и больна! – тут же отпихнула меня Сол и демонстративно принялась расчёсываться дальше. – Это просто нервы. Завтра, кстати, совет насчёт этого самого похода, придёшь? – её тон сменился на просящий. На самом деле, в моём присутствии не было ни малейшей необходимости с точки зрения распределения обязанностей – я не имел никакого отношения ни к Стражам, ни к гномам, которые всё затевали, и таким образом Амелл просто просила прощения за свою очередную резкость.       Я насупился. Солона активно заявляла, что ей ничего не угрожает, а я боялся, что её "просто нервы" могут перерасти во что-нибудь серьёзное, если она не прекратит так часто задираться по поводу и без. На мой взгляд, любые проблемы с сердцем были достаточно серьёзными, чтобы изо всех сил пытаться беречь себя. Особенно, если это проблемы с её сердцем. Вечно мне рядом с Амелл приходиться о чём-нибудь волноваться.       – Приду, – буркнул я, скрещивая руки на груди, мол, не хочешь обниматься, не надо. – Кто-то же должен проследить за тем, чтобы ты не нагородила в очередной раз сверхсложный план.       В ответ на мой язвительный тон Солона на секунду задумчиво нахмурилась, снова отложив расчёску (кажется, сама она сегодня так и не причешется), а потом догадливо спохватилась:       – А ты, про...       – Да, про это самое, – не дал ей закончить я и требовательно протянул руку. Солона послушно вложила в неё щётку и повернулась ко мне спиной. – Проще всего было нацедить кровушки у всех магов и сунуть в какой-нибудь ящик, всё равно она никому не нужна, – мне случалось расчёсывать в детстве младшую сестрёнку, но, конечно, за столько лет я почти забыл как это делается. Приходилось быть очень осторожным, чтобы случайно не сделать Сол больно, но она никогда не возражала, когда я требовал расчёску в руки, и, по-моему, такой уход ей даже ужасно нравился, только она из вредности не сознавалась. – Но тебе вечно надо что-нибудь нагородить, я заметил.       – Ну знаешь ли, – Амелл чуть повернула голову, чтобы, во-первых, мне было удобнее расчёсывать эту сторону, а во-вторых, чтобы у неё была возможность прожечь меня оскорблённым взглядом. – Я так поступаю исключительно основываясь на личном опыте! Эти простые планы никогда не срабатывают! Вот ни разу не было, чтобы я пришла с договорами и кто-нибудь сказал: "Да, конечно, Солона, у нас есть для тебя армия, бери и пользуйся". Нет, у всех вечно какие-то проблемы, которые надо разгребать! А просто никогда ничего не бывает! Или, вот, договорилась с Грегором, чтобы тот прислал мне храмовников, если что, а в результате? А в результате пришлось волочь тебя из Киркволла, что тоже простым решением не назовёшь, – магичка вещала жарко и возмущённо, а я, стараясь как можно аккуратнее заплести ей косу, подумал, что во втором примере было бы проще всего не распускать местный орден. Но если бы я сказал это в слух, она меня убила бы, наверное.       – Так что я лучше сразу поступлю сложно и обойдусь без лишних проблем! – завершила свою речь Солона, и её гордо задранный подбородок уставился куда-то в потолок.       – Ой ли?       – Каллен, ну что ты такая язва, а? – устало и одновременно как-то восхищённо спросила Амелл. Я молча пожал плечами. Я вообще хороший, это она вечно что-нибудь имеет на уме. – Ну, ладно, есть ещё кое-что, – нервно потирая предплечье, недовольно созналась Солона.       – Всегда есть что-нибудь ещё, верно? – и почему я совершенно не удивлён?       – Ну и какие рядом с тобой могут быть положительные переживания? – ответила вопросом на вопрос магичка, бессовестно воспользовавшись главным козырем. Я понимал, что она нагло мной манипулирует, но не мог не чувствовать себя виноватым за то, что подзуживаю её тогда, когда ей полагается исключительно сохранять спокойствие или радоваться. Я снова надулся, как мышь на крупу. Это же нечестно!       – Слушай, я же говорила, что не хочу, чтобы они знали, – продолжала тем временем Солона, не обращая внимания на моё выражение лица. Она вообще разглядывала ковёр под ногами, стараясь не встречаться со мной взглядом. Кровь Андрасте, ну что эта дурёха задумала в очередной раз?! – И ещё ты прекрасно знаешь, какова сейчас ситуация.       – Погоди, ты...       – Я должна их контролировать, Каллен! – твёрдо посмотрела мне в глаза Солона, и её собственный синий взгляд до боли мне кого-то напомнил. – Что, если восстание начнётся? И кто-то настолько ему посочувствует, что решит присоединиться? Или ещё что-нибудь в этом духе? Что мне тогда делать?!       – Сол, орден храмовников для того и...       – Твой орден ни хрена не нашёл даже Андерса – одержимого, который убил целый отряд храмовников, посланных за ним на Тропы! – немедленно возразила Амелл, едва не сорвавшись на визг, а я понял, что против этого крыть нечем. – Они поняли, что он уплыл за море, и сказали, что теперь это не их проблема! Пусть там, куда он делся, с ним и разбираются! – м-да, может, такой орден и впрямь стоило распустить. – Они даже не передали его амулет в Киркволл! – Солона очень распалилась и её жесты стали настолько активными, что, сидя ко мне очень близко, она едва не наставила мне синяков.       – Ладно-ладно, только тише, ласточка, тише, – осторожно перехватывая её руки за запястья, принялся увещевать как можно более мягким голосом я, пытаясь успокоить её, пока сам не остался без глаза.       – Я не имею права ждать милостей от Церкви, – тихо прибавила она, оказываясь совсем близко. Я держал уже не запястья, но её ладошки, грубую от меча правую и покрытую шрамами от ножа левую. Солона вообще не умела ждать милостей. – Если что-то случится, если мои маги взбунтуются...       – Мы будем действовать, – закончил за неё я. Амелл ничего не ответила, но её благодарный взгляд говорил сам за себя. – Ладно, давай ложиться спать.       Пока я снимал и складывал покрывало, Солона доставала из шкафа своё собственное одеяло. Так было удобнее и создавало определённый барьер. Она приходила спать со мной... но и только. На большую близость Сол не соглашалась и, как мне казалось, боялась этого. Не мог же я её заставить, верно?       Прежде чем снять халат, Амелл, как обычно, подозрительно на меня покосилась – ей всё равно было мучительно неловко даже в плотной ночной рубашке от шеи до пят, но при этом она с поразительным упрямством цеплялась за те несколько часов, которые мы могли провести рядом, пусть даже во сне.       Вздохнув, я привычно отвернулся к стенке – не от неё, просто потому, что мне на этом боку было удобнее, – и через несколько секунд почувствовал, как она тесно ко мне прижимается. Но – через два одеяла. Лбом Солона уткнулась мне в затылок, и её тёплое дыхание уже даже почти привычно защекотало мне шею. Проснуться мы могли как угодно, а вот засыпали обычно так.       Единственная горевшая свеча потухла.       По щелчку пальцев.       – Ты опять заморозила фитиль? Солона, сколько раз говорить, гаси свечки, как нормальный человек!       – Да успокойся ты, зажжётся она завтра!       – Ты так всегда говоришь, а я потом вечно бегаю по всей Башне в поисках нормальных – горящих! – свечек.       – Вот что ты всё время ко мне цепляешься, а?       – Ну, должен же я как-то компенсировать чувство собственной неполноценности рядом с такой героической женщиной, – усмехнулся я, поправляя своё одеяло.       – А других вариантов нет? – с удивительным простодушием поинтересовалась она.       – Нет, почему, есть. Но ты не согласишься, – мне срочно потребовалось поправить одеяло ещё раз, при том так, чтобы отстраниться от неё.       – С чего ты взял? – Солона снова придвинулась ко мне, и простодушие в её голосе сменилось игривыми нотками. По-моему, ей нравится надо мной издеваться.       Я резко повернулся к ней, приподнявшись на локте, и её счастье, что на этот раз утыкаться в меня лбом она не стала.       – Вот ты сейчас серьёзно или опять, стоит мне попытаться приобнять тебя чуть ниже талии, влепишь мне когтями по морде?       Спохватившись, Солона прикусила губу. Её смущение было видно даже в темноте.       – Я уже извинилась за это! Четыре раза!       Пальца она показала почему-то три.       – Красивше я от этого не стал. И следы до сих пор остались.       – Какие мы нежные! Другим я за подобное что-нибудь ломала, так что ты ещё легко отделался!       – Ты мне это говорила. Четыре раза.       Не выдержав, мы прыснули и рассмеялись. Покачав головой, я лёг обратно, и узкая ладошка снова законно скользнула мне на плечо, а тёплое сладкое дыхание защекотало ухо. Ладно, милая, спокойной ночи.