Каникулы в Амарантайне

      Машинально стараясь подавить так и лезущую на лицо глупую умилённую улыбку, я перевернула очередную страничку. Мне на прошлый Первый День была подарена целая коллекция орлесианских романов, но из-за своей поездки за записями Авернуса я успела прочесть всего пару книжек. Чтиво не имело ровным счётом никакой интеллектуальной ценности, но там всё было до того увлекательно, что я сама не замечала, как через две главы начинала дико переживать за героев и едва могла уснуть, не узнав, чем же там всё закончилось. Приходилось разрываться между чтением до рассвета и Калленом, которому я не хотела мешать спать зажжённым светом.       Но сейчас был день, а роман я листала в попытке скоротать оставшееся время перед военным советом. Сигрун успела меня ознакомить с общими выводами, и они меня не обрадовали. Скоро предстояло не обрадоваться всем остальным. А пока...       – О, ты здесь, – ну как же, вспомнишь солнце, вот и лучик. – Ну, впрочем, так я и думал.       Я пожала плечами. В принципе, я могла оказаться в крепости где угодно, но всё же в некоторых местах – с большей вероятностью. К ним относилась и излюбленная мной малая гостиная с самыми удобными на всём свете диванчиками. Таких, наверное, даже у орлесианской императрицы нет, вот.       Храмовник плюхнулся рядом со мной, и я тут же поймала его в объятия.       – Да, здесь, пытаюсь убить время, – пояснила я после короткого крепкого поцелуя. Каллен сразу с интересом покосился на книжку в моих руках.       – Да? И чего читаешь? – храмовник повернул её так, чтобы разглядеть название на обложке. – "Лорд и шиповник" – помпезно провозгласил он. Я попыталась притянуть книжку к себе поближе, но Каллен оказался проворнее и выхватил её. Развернул страницами к себе и погрузился в чтение. После пары строчек глаза у него выпучились, ещё через четыре брови непостижимым образом скрылись за линией роста волос, а к концу страницы ему совсем поплохело.       – "Он нежно притянул его к себе за худые, измождённые плечи..." "коснулся губами тонкой кожи... " "провёл руками по..."Солона, что это?! – с брезгливостью спросил он, удерживая книгу на вытянутой руке подальше от себя. В его взгляде было бесконечное желание забыть прочитанное и пойти проблеваться. Я, надувшись, вернула себе томик и спрятала под бок, подальше от этого чувствительного святоши.       – Роман. Любовный, – ответила я, ерзая на диванчике.       – А почему он... – Каллен помахал руками в воздухе, не находя подходящего определения, – такой?       – Какой такой? Нормальный, – пробурчала я, ещё больше надуваясь. Не нравится ему, видите ли. – Душещипательный. Про любовь бедного эльфа и богатого лорда. Очень, между прочим, мило, – обиделась я за новое направление в орлесианском романе. А всяких догматиков не спрашивали!       – Мило?! – взвыл храмовник почти так же, как когда узнал, что я маг крови. – Как это может быть... милым?! – он выдавил из себя это слово и заодно подавил рвотный спазм. Метания однополой любви явно не воспринимались его заскорузлой церковной душой, как, впрочем, и описания самой пикантной части этой любви, на одно из которых Каллен тут же наткнулся.        – А вот так, – оскорбилась я. – Это же так трогательно – глубокое, – тут храмовник издевательски хекнул, словно реагируя на сальную шутку, но я предпочла сделать вид, что ничего не заметила, – светлое чувство, которое никогда не будет принято окружающим жестоким миром. Ты только представь...       – Даже не подумаю, – категорично отрезал Каллен, не желая идти мне навстречу. – Солона, почему бы тебе не начать читать более полезные книжки? – роман в моих руках удостоился самого презрительного взгляда.       Вообще, я могла бы согласиться с ним. Орлесианские истории о любви большой пользы не приносят. Но это было моё свободное время, и я сама решала как и за какими книжками мне его проводить! Что это за Круг с церковной цензурой он мне тут устраивает?!       – Даже не подумаю, – сладко пропела я, вызывающе приближая своё лицо к его. – Ну, что, что ты теперь будешь делать, милый? – совсем рядом... Так уж ли нам надо продолжать этот разговор? В конце концов, есть и другие, более интересные занятия... Но Каллен не только не был телепатом, чтобы ему удалось прочесть мои мысли, он и вовсе на меня не смотрел, вдруг серьёзно задумавшись над поставленным вопросом. Ему бросили вызов, и храмовник намеревался на него ответить. Вдруг он зашёлся кашлем в с трудом увенчавшейся успехом попытке перестать хихикать, и в его глазах, когда Каллен повернулся ко мне обратно, горел шкодливый огонёк.       – Ладно, ласточка моя, как пожелаешь, – тем же сладким тоном пропел в ответ он. Наверное, мне уже стоило спешно эвакуироваться из Башни Бдения, но проклятое любопытство оставило меня на месте. – Давай представим, – покладисто согласился храмовник. Я насторожилась, закономерно ожидая подвоха. Но Каллен, с отпечатком тяжкой думы на челе, только с комфортом устроился на диванчике и протянул руку, приглашая сесть поближе. Немного помявшись, я мирно устроилась у него на плече, и его ладонь легла на моё. Идиллическая картина.       – Ну давай, включай фантазию... Каленхад. Башня. Ночь. Интимный полумрак, разгоняемый зеленоватой луной, – последнее описание храмовник нагло стырил из вытащенной из-под меня книжки, открытой где-то на середине. Я же послушно представила. Пока всё выходило очень романтичным и восхитительным. – Двое в тёмной комнате, – он прищурился, силясь разглядеть, чего там такое написано, но пропечатано было плохо, и Каллен принялся импровизировать. – Ну... Они знают и любят друг друга очень давно. Конечно, им нельзя, э-э... быть вместе, мало того, что они храмовник и маг, так ещё и общественность осудит. Но они всё равно находят... м-м... друг для друга пару часов, когда... кхм, они принадлежат лишь друг другу, – я печально шмыгнула носом, но окончательно удариться в слёзы из-за мирской несправедливости мешало то, что Каллен рассказывал хотя и с чувством, но прерывисто, через силу выдавливая из себя текст. Ну вот что ему не нравится? Разве это не достойно сочувствия и сопереживания? Особенно, если храмовник и маг молодые и симпатичные. – Короче, опустим прелюдии, переходим к самому интересному, – я согласно кивнула, поёрзала, находя самую удобную позу, закрыла глазки, поярче и поидеальнее представляя себе мага и храмовника. – Они уже сняли с друг друга, кх-кхм, одежды, и их уста были готовы слиться в жарком поцелуе, как там, в конце коридора, раздались железные шаги патруля, – добравшись до самой интересной части, Каллен серьёзно вдохновился и начал говорить всё быстрее и окрылённее, очень похоже изображая чьи-то голоса. – "– Перестань, они могут услышать," – зашептал маг. "Мне всё равно. Подумают на какую-нибудь молодую парочку. А если даже заглянут... мне всё равно" – помотал головой храмовник, намереваясь вернуться к прерванному делу. – "Грегор, нет!" – "Ирвинг, да!"       Образы прекрасных молодых мага и храмовника в моей голове сменились Первым Чародеем и Рыцарем-Командором, и...       – Заткнись! – заплакала я, выхватила злосчастную книжку и приложила ею Каллена по голове. – Заткнись, заткнись, заткнись, заткнись! – тот закрылся руками и злобно хохотал, пока я, в ужасе от пережитого шока, награждала его новыми ударами. Смех был очень обидный, и я расстраивалась ещё больше, не зная, что лучше сжечь – книгу, себя или его? – Я всё поняла, я больше так не буду! – захлюпала я носом, как маленькая девчонка, попавшаяся на мелком, но стыдном проступке. Храмовник кое-как придержал хохот, но иногда из него вырывались лёгкие смешки, я же обессилено опустила книгу. Потом он случайно отвёл взгляд в сторону, что-то увидел, побледнел и желание смеяться у него совершенно отпало...       – Я намеревался сегодня уехать из Башни Бдения, – натужно вымолвил кардинально побелевший Грегор, застыв в дверях. – Но теперь я отсюда СВАЛИВАЮ! – и он исчез быстрее, чем к нам вернулся дар речи. Мы безмолвно таращились на опустевший проём.       Не знаю, кто был первой бессовестно заржавшей скотиной, но через некоторое время я обессилено корчилась на ковре, тщетно пытаясь глотнуть ещё воздуха, а Каллен, свесившись через спинку дивана, издавал какие-то невнятные истерические звуки, равно похожие и на смех, и на плач. Да-а, вот это засада так засада!       – Можете ничего мне не рассказывать, я подслушивал! – гордо заявил Зевран, появляясь на пороге. Лично я ничего не могла ему ответить, потому что у меня очень-очень болел от смеха пресс и дико не хватало воздуха в лёгких.       Каллен наконец отлип от спинки и грохнулся назад, оказавшись головой на полу, а ногами по-прежнему на диване.       – Мне плохо, – проинформировал он нас, блаженно глядя в потолок. – Я попадал в разные неловкие ситуации, но чтоб та-ак... – храмовнику первому удалось прийти в себя, кряхтя, как девяностолетний дед, он встал и поднял с пола уже меня, не забыв под видом отряхивания прописать мне пару воспитательных шлепков.       – Ты-то сюда зачем припёрся? – спросила я у эльфа, обиженно потирая отбитое место. Рука у Каллена была, может, и ласковая, но твёрдая.       Зевран немедля сделал вид, что его тонкая натура ужасно оскорблена таким обращением. Ещё его тонкая натура регулярно требовала отпусков по "сложившимся обстоятельствам", в течение которых он в очередной раз надирал не желавшим оставлять его в покое Воронам задницы. Я, конечно, без вопросов разрешала ему разбираться со своими делами, но факт оставался фактом – эльф, который должен был тренировать моих Стражей*, а также присматривать за тем, чтобы ничьи происки не помешали мне радоваться жизни самым фатальным образом, в Башне Бдения присутствовал не столь часто и долго, как мне бы хотелось. Впрочем, на этот раз он обещал остаться по меньшей мере на год, да и возвращался Зевран всегда в тот момент, когда его помощь была действительно нужна. А Стражей всегда было кому тренировать, пусть и не так хорошо, как это мог бы сделать Ворон.       – Можно подумать, я припёрся сюда зря, – контратаковал эльф, привычно увиливая от прямого ответа. – Тебе скоро выступать перед цветом Стражей Ферелдена и послом Орзаммара, а ты вся встрёпанная и вообще храмовников валяешь! – я всё ждала, когда Каллен таки вспомнит, что ему положено смущаться, когда речь заходит о всяких таких вещах, а не затыкать за пояс своей фантазией орлесианских авторов, но как бы не так.       – Завидки берут? – вместо этого со снисходительным любопытством поинтересовался храмовник, выразительно приподнимая бровь. Я тяжко вздохнула.       – Может, хочешь узнать, кому именно я завидую? – кокетливо тряхнув волосами ответил ему Зевран.       – Нет, ну вас нафиг, – первой сдалась я, чувствуя, что для меня это уже чересчур. – Я пошла приводить себя в порядок, а вы тут узнавайте, что хотите, только избавьте меня от этого!       Они ещё смеялись, когда я протискивалась мимо эльфа, но рассерженно удаляясь прочь, я успела услышать:       – Ладно, ладно, раунд за тобой. Я правда не хочу знать, кому ты там завидуешь!..

***

      – Вот так?       – Нет, левый угол высоковат...       – Вот так?       – Нет, вы, блин, право и лево различаете?       – Вот так?!       – Зев, ты как думаешь?..       – Нат, не то чтобы я выдвигаю претензии, но как вы останавливаете Моры, если даже карту повесить не можете? – тихо прошептал я, чувствуя, что ещё чуть-чуть и у меня руки отвалятся. Страж-констебль стоял рядом со мной, точно так же задрав руки кверху и удерживая карту припёртой к стене, а экспертная комиссия в лице старшего разведчика Сигрун и зачем-то пришедшего вместе со мной Зеврана решала, насколько ровно она висит.       – Не спрашивай, – покачал головой Хоу, вместе со мной медленно седея, пока гномка и эльф обсуждали, не стоит ли перевесить схему Глубинных Троп на фоне Ферелдена в другой угол доски, а то в этом она как-то не так смотрится. – Мне кажется, мы бы нового Командора быстрее выбрали, чем с этой картой сейчас провозимся.       При слове "командор" я не удержался и озабоченно потёр лоб, мрачно думая свои мысли. Создатель, ну и как мне сказать ей?.. Карта чуть не съехала вниз, и я едва успел её остановить, прежде чем угробил бы все наши старания.       – Во-от, вот так и держите! – тут же последовал радостный приказ Сигрун. – Сейчас мы её... Да блин, где эти гвозди дурацкие?!       Сзади раздалась громкая возня активных поисков и попеременные чертыхания то женским, то мужским голосом. А мы с Натаниэлем стояли и печально глядели друг другу в глаза, боясь даже пошевелиться, чтобы хоть чуть-чуть размять плечи и спину – а вдруг опять переделывать заставят?       Но вскоре гвоздики нашлись, и были воткнуты в мягкую липу доски через специальные дырочки на полях карты. Пока Стражи прыгали кругом неё и пытались сообразить, как бы пришпилить теперь низ так, чтобы не повредить висевшую снизу на своём законном месте большую карту эрлинга, я тихо стоял в сторонке и снова мрачно думал. Письмо в кармане брюк казалось чем-то постоянно вертящимся и скользким, заставляя меня беспокоиться только от одного факта его наличия.       До Киркволла приказ о моём назначении на пост рыцаря-командора добрался раньше. Настолько раньше, что капитан стражи Валлен успела отправить мне письмо с нарочным, и слава Создателю, что Солона была слишком занята приготовлениями к сегодняшнему дню, чтобы заметить его прибытие! У меня не было причин сомневаться, что она правильно поймёт мою необходимость уехать на недолгое время из эрлинга – в конце концов, её в это время тоже не будет! – и всё же я беспокоился. И сомневался. В последнее время Амелл слишком часто странно реагировала на вещи. Или она всегда странно реагировала, а я и не замечал? Не знаю, но факт оставался фактом – я не решался с ней об этом заговорить. И даже на книжку эту дурацкую сорвался, лишь бы дать себе предлог уйти от разговора...       – Эй, хорош дуться! Амелл идёт на Тропы не для того, чтобы тайком от тебя устраивать кровавые оргии с жертвоприношениями, честное слово, – иногда этот проклятый эльф умел бывать удивительно раздражающим и вообще возникать не к месту. – А жаль, если бы там были оргии – я бы тоже с ними пошёл, – опечаленно вздохнул Зевран.       К тому моменту, как эльф выдернул меня из моих мрачных дум, комната уже изрядно заполнилась народом. Точнее, старшими Стражами, бывшими наиболее важными из командиров. Не из ордена здесь были только я да Зевран – я всё ещё не знал, зачем он здесь.       – Если бы там были жертвоприношения – никто бы никуда не пошёл, – ответил я, изображая буку-храмовника. Эльф широко ухмыльнулся и собрался что-то ещё сказать, но уже не успел.       – Я уверен, Командор, леди Хельми сможет лучше объяснить вам сложившуюся ситуацию, – гному с шикарной окладистой бородой приходилось изо всех сил перебирать короткими толстыми ножками, чтобы успеть за широким шагом Солоны.       – Тогда я не буду откладывать встречу с ней, консул Вельдер, – ответила ему Амелл. Я любил этот её тон – сталь и бархат. Когда она так говорила, я даже почти верил, что та взбалмошная девчонка из Башни, напрыгивающая на меня из-за угла, чтобы потрепать волосы, и впрямь может быть эрлессой и Стражем-Командором. – Но сейчас нам предстоит разговор о другом, – напомнила она, и гном, уже открывший рот для какого-то комментария, немедленно захлопнул его обратно. Последним, немного отстав от Командора и её собеседника, вошёл Гаревел, прикрыв за собою двери.       Но когда я повернулся обратно, Зеврана на месте уже не было – эльф каким-то образом умудрился исчезнуть, хотя я выпустил дверь из виду всего пару мгновений назад.       Впрочем, об этом я переживать точно не собирался. Все присутствующие споро заняли те места, которые сочли для себя подходящими. Амелл, разумеется, встала во главе стола, отодвинув стул, чтобы не мешал, рядом с ней сели Натаниэль и консул от гномов, остальные Стражи распределились по какому-то одним им известному принципу, мы с Гаревелом сели позади них, чтобы лишний раз не мешаться.       – Думаю, вы все – или почти все – знаете, о чём сейчас пойдёт речь, – не затянула начало собрания Солона. Лёгкий шёпот над столом, воцарившийся с приходом начальства, тут же затих. Я-то как раз был тем, из-за кого все знали только "почти" – то есть, почти не имел представления, что за напасть у них там приключилась. И то, как резко Стражи стали очень-очень серьёзными, показалось мне плохим знаком. – Почти два месяца назад у меня появилось основание подозревать, что на Глубинных Тропах завелись твари, гораздо более опасные, чем всё то, с чем нам приходилось сталкиваться, – энтузиазма в массах такое вступление, разумеется, не посеяло. Однако лица Стражей стали не просто встревоженными, но озадаченно-встревоженными.       – Опаснее архидемона? – наконец раздался робкий и надеющийся на отрицательный ответ голос.       – С учётом условий, в которых нам предстоит с ними встретиться, они вряд ли будут сильно безобиднее, – печально вздохнула Солона. Крайне печальным стало и повисшее в комнате молчание.       – Эти твари называются Пожинателями, – тон Амелл сменился на лекторский. Она с недовольством оглядела раскисших Стражей, и они тут же подтянулись и выпятили груди, но вряд ли эта бравада могла кого-либо обмануть. Только с лица консула Вельдера не сходило мрачное и озабоченное выражение. – И представляют собой големов плоти.       – А попроще? – попросили из зала. Солона прожгла гневным взглядом старшего Стража Лаграма, гнома-наземника, отличавшегося презрением к магам и к магии, завидным даже для храмовника-ветерана, но до объяснений снизошла.       – Обычные големы, как вам должно быть известно, существа, искусственно созданные из камня или металла и оживлённые с помощью лириума. Тела же Пожинателей созданы из чужой плоти и управляются они демонами, – разъяснила магичка, обводя взглядом своих слушателей, всё ли им ясно.       – То есть, это убер-одержимые? – старший Страж Вольф был родом из Андерфелса и любил регулярно вставлять словечки из родного языка.       – В том плане, что они круче любого другого одержимого – да. Но с технической точки зрения они – големы. И были созданы в тейге Амгаррак как попытка восстановить утерянный секрет создания големов... – сердито продолжила Амелл, не давая больше себя сбивать, но на последней фразе вдруг запнулась. Все любопытно зашевелились, пытаясь понять, почему же гномы вдруг использовали плоть вместо камня и металла, из которых они обычно делали своих големов. Солона неуверенно покосилась на консула, но его эмоции были надёжно укрыты бородой.       – Но нехватка материала вынудила исследователей, в числе которых был и маг, воспользоваться более дешёвым сырьём – лишёнными касты, – наконец каркнул гном, поняв, что Страж-Командор даёт ему возможность выдвинуть собственную версию. – Чтобы оживить голема они призвали демона из Тени... И вот результат.       Солона что-то согласно кашлянула. Сигрун, сидевшая рядом с Натаниэлем, то есть почти напротив консула Вельдера, гневно прожигала его взглядом. Я понимал её чувства, испытывая презрение и тихую ярость к этому напыщенному бородачу, а через него – ко всей верхушке Орзаммара. Я мало что понимал в големах, но уж на магические исследования насмотрелся достаточно, а также имел немало дел с организацией необходимых поставок. На более дешёвое сырьё исследователи могли перейти только в том случае, если заказчики этого исследования – а это был скорее всего сам Орзаммар – отказались выделить им дорогостоящие материалы. И тем самым спровоцировали случившееся, а теперь пытаются всеми силами отмазаться.       До этого момента я сидел как будто сам не свой – не шевелясь, ни говоря ни слова и даже, похоже, не думая ни одной мысли. На мгновение мне даже показалось, что инфаркт ошибся адресом и вместо Солоны пришёл ко мне, но нет. Я не встречался с Пожинателями в бою лично, но читал рапорт Вален – и как она только умудрилась его написать перед тем, как уйти вместе с Хоук? – и понимал, что даже одна такая тварь невероятно серьёзный противник. А сколько их там? Я мог смириться с тем, что Солона будет подвергать себя опасности без моего присмотра, в конце концов, она неплохо со всем справлялась целых семь лет, но целая толпа демонов, водящая хоровод вокруг мага крови, пусть даже такого недоделанного, как Амелл – тут уж встревожишься не на шутку!       – Но разве ты в Амгаррак ездила не за тем, чтобы надрать этой одержимой блевотине задницу? – в своей обычной манере спросил Огрен, заставив сидящих рядом Стражей поморщиться от слишком громкого ора над ухом.       – Мы правда убили одного. И едва успели убраться из тейга, прежде чем его завалило, – серьёзно кивнула Солона. – Но, видимо, тварь успела размножиться – то есть, прорвать Завесу для других демонов! – повысила она голос, едва заметив похабное выражение на лице Огрена. Впервые за столом пробежало что-то вроде смешка, и атмосфера перестала быть столь напряжённой. – И часть из них выжила... И тоже могла размножиться. Поэтому мы собираемся в такой спешке – мы не знаем, как быстро увеличивается их численность, а потому промедление может обернуться катастрофой, – объявила Амелл. Консул согласно закивал. Даже, пожалуй, слишком согласно. Видимо, Орзаммар торопился скорее уничтожить свои... ошибки, прежде чем они выползли бы на поверхность и плохо бы сказались на их отношениях с другими странами. Мудрое решение, что тут скажешь.       – Настолько торопишься, что даже не переговоришь с Церковью о помощи? – максимально нейтральным тоном поинтересовался я, едва возникла подходящая пауза. По-моему, от гнева Сол чуть не зашипела на меня.       – Глубинные Тропы не находятся в ведении Церкви, – с небольшой задержкой, которая ей потребовалась, чтобы проглотить первоначальный комок ругательств, ответила Амелл. Ну да, она помирать будет, а "потенциального противника" к себе не подпустит.       – Зато демоны очень даже находятся в ведении храмовников, – парировал я, несколько мгновений действительно питая надежду её переубедить.       – Леди Амелл, помощь Ордена храмовников действительно могла бы... – вступил Серж Монфар, старший целитель Серых. У любого, кто с ним общался, он вызывал крайнее уважение и желание прислушаться к его советам. Но только не у Солоны, которой наступили на любимую мозоль паранойи по отношению к храмовникам.       – Серые Стражи и Орзаммар сами в состоянии разобраться с этой проблемой! – безапелляционно отрезала магичка. – Старший разведчик Сигрун, прошу, расскажите о том, что нашим разведчикам удалось узнать. А потом мы обсудим возможности Башни Бдения и союзников обеспечить необходимые припасы для наших сил, будьте готовы, сенешаль, – не глядя ни на гномку, ни на Гаревела, но зато сверля меня сердитым взглядом, распорядилась Солона, тяжело опускаясь в кресло. За её злостью было мало что видно, и я надеялся, что её порыв схватиться за сердце мне только почудился. Потому что иначе мне было бы трудно отвечать ей таким же сердитым взглядом. Конечно, ведь сунуться в логово демонов без поддержки тех, кто умеет с ними сражаться, такая умная идея!       – Ох, да, – Сигрун встала и немного неловко прокашлялась, явно не ожидая, что ей вот так вручат слово. Напротив меня деловито зашуршал бумажками Гаревел, и когда я на мгновение повернулся к нему, он сделал вид, будто бы совершенно не замечает моего взгляда и вообще очень занят.       – На самом деле, нам не удалось собрать много информации – экспедиция была очень короткой, а из пяти отрядов выжило только три... И ошмётки мы нашли только от одного из них. Судя по всему, эти Пожинатели – ужасно сильные твари. Также у нас есть основания полагать, что...       Солона демонстративно отвернулась, внимания выступлению разведчицы, и я последовал её примеру. Прекрасно, если ей хочется лезть в пасть к дракону, не подготовившись как следует – это её право. Кто я такой, чтобы указывать самой Героине Ферелдена, как ей воевать с порождениями тьмы – благо Сигрун отметила, что вероятность заражения Пожинателей скверной за время, проведённое ими на Тропах, весьма высока. Я был встревожен и расстроен. Может, даже гораздо сильнее, чем следовало бы. Может, всё ещё закончится хорошо. Но я должен был плыть на другой берег моря и никак не мог отправиться с Солоной, чтобы точно убедиться в этом. Вот уж незадача...              Создатель, ну куда всё подевалось?! Я безуспешно шарила по ящикам стола и шкафам, в попытках отыскать бумаги, связанные с Кэл Хиролом. Черновик условий аренды рудников – важная вещь, надо подумать, как оставить у себя ещё больше системной прибыли. Где-то здесь ещё должен быть торжественно перезаключённый договор Орзаммара с Серыми Стражами... Красивое событие было, надо сказать, и попойка после него тоже не подкачала. Но он мне не нужен, пункты договора там не менялись, просто было решено устроить что-нибудь грандиозное... А вот новый договор Орзаммара с короной Ферелдена мне точно пригодится. Если бы ещё хоть кто-нибудь додумался уточнить правовой статус субъектов гномьего королевства на территориях, подвластных ферелденской короне и её вассалам! Но нет, так что нам приходилось импровизировать, и каждая сторона пыталась ласково, чтобы не обижать слишком сильно, но как можно глубже поиметь другую во имя собственных интересов. Я честно старалась, чтобы мои перемещения по комнате не выглядели как нервные метания для постороннего наблюдателя, хотя пока я и была одна, но получалось, наверное, не очень. Я несколько раз как бы невзначай приближалась к маленькому ящичку, где среди прочего стоял пузырёк с мятными каплями, но всё время одёргивала руку – не хватало выдать себя запахом на всю комнату. Мне и так слишком часто приходилось его использовать. Гораздо чаще, чем хотелось бы. Но я надеялась, что всё ещё не чаще, чем полагалось бы способному полностью выполнять свои задачи Стражу-Командору.       Раздался осторожный стук в дверь.       – Не возражаешь? – Каллен вежливо остановился на пороге, не пересекая его без разрешения хозяйки кабинета. Я кивнула и полезла в глубины нижних антресолей одного из шкафов, ища карты Кэл Хирола. Заставив таким образом храмовника терпеливо (или не очень) прождать пару минут, пока я разберусь своими делами, я почувствовала, что достаточно удовлетворила свою мелочность, и показала ему остальные, более приличные части своего тела, чем торчащие из-за дверцы антресолей попа и ноги. Правда, вид у него был немного отсутствующий и мечтательный, так что похоже, он не сильно-то и расстроился.       – А, я ещё хотела сказать, что мне нужно подготовиться к визиту в Кэл Хирол, работы много, закончу поздно, так что я вряд ли сегодня приду, – отметила я, вставая и разворачивая выбранную карту, дабы убедиться, что она помечена правильно и это действительно план гномьего тейга, а не кусок обоев. Натаниэль клялся и божился, что они и впрямь назывались "Амарантайн", о чём гласила надпись на изнанке, но вот карта города пропала без вести и пришлось заказывать новую. А это денег стоит, между прочим.       – По крайней мере, я высплюсь, – только усмехнулся в ответ Каллен, стоя уже по другую сторону от моего стола. Правда, улыбка вышла немного кривая и какая-то нервная.       – Ну вот не надо на меня всё валить! – обиделась я, сворачивая карту обратно в рулон. На столе ещё лежало много интересных бумаг, которым я поспешила отдать своё внимание, лишь на мгновение подняв глаза на храмовника. – Какой там у нас счёт?       – Пять-семь, не в твою пользу, – тут же уверенно объявил он.       Эта игра, часто бывавшая поводом для вызывающих горький смех шуток, появилась с тех пор, как я пришла к Каллену. Мы оба слишком многое пережили, чтобы не видеть кошмаров, и поэтому один из нас регулярно будил второго. И когда это происходило, первый получал очко, которое считалось "не в его пользу". В чью-то пользу здесь точно считать было нечего.       – Ну и ладно, – надув губы, я сгребла бумаги, лежавшие поверх всех остальных. Натаниэль уже рассчитал необходимые припасы, разделив их на те, которые мы возьмём из Башни, и на те, которые доставлять придётся гномам. С Пожинателями накосячили они, вот пусть теперь и платят из своего кармана за их уничтожение! Конечно, Серым Стражам выбирать, идти или нет, не приходилось – были все основания полагать, что как минимум физическая оболочка Пожинателей подверглась действию скверны, что делало их особого рода, но всё же вурдалаками, которых мы были обязаны уничтожать. – Кстати, ты чего-то хотел? – как будто невзначай спросила я, отложив списки в сторону.       – А да, хотел, – рыцарь вдруг замялся и задумчиво запустил руку в волосы, словно не зная с чего начать. – Солона, я...       – Каллен, нет!       – Да чего нет-то, ты же даже не знаешь, о чём я! – немедленно возмутился он.       Я не глядя сгребла какие-то документы в стопку и сердито стукнула ею о столешницу, выравнивая.       – А то трудно догадаться! На Глубинные Тропы я тебя не пущу и уж тем более не стану связываться с Церковью! – категорично ответила я, вперив в его свои гневные очи.       – Нет, ты представляешь, у меня есть уши, и я с первого раза прекрасно тебя расслышал, – снова криво усмехнувшись ответил Каллен. Но в следующее мгновение улыбка сползла с его лица. – Хотя, конечно, так мне было бы гораздо спокойнее.       Я тут же уткнулась взглядом в первый лист в стопке. Записка о примерной стоимости закупки мяса на зиму. Надо передать Вулси. А этот ужасный храмовник совсем не заслуживает проявления нежности и заботы с моей стороны, но я не смогла сдержаться.       – А мне будет спокойнее, если ты будешь держаться от всего этого подальше! – злясь на себя за излишние эмоции, я сердито шмыгнула носом. Ух, как он у меня получит, если сейчас примется меня переубеждать! С парой треснутых рёбер ему точно из Башни носа высунуть не доведётся в ближайший месяц!       – Я знаю, – тихо и нежно ответил Каллен.       Я обессилено опустила плечи. Ощущение печали, повисшее в воздухе, мешало нормально дышать. Захотелось открыть окно, но сделать и шага тоже не получалось. Вдруг ненадолго стало страшно – а что если это потому, что мы чувствуем, что уже не увидимся? Говорят, и такое бывает... Да нет, глупости. Я вернусь. Я всегда возвращаюсь.       – И как раз об этом-то я и хотел поговорить, – первым решившись нарушить тишину, сознался храмовник. Я вопросительно прищурилась и приподняла брови. – Ну, ведь чем я дальше от этого всего, тем тебе спокойнее? – не очень уверено спросил он.       – Где-то так, да, – не стала спорить я, всё больше подозревая, что где-то здесь какой-то большой подвох.       – То есть, если я буду вообще за морем – тебе будет совсем спокойно, верно? – кажется, Каллен попытался пошутить, но и сам понял, что вышло не очень. Он глубоко вздохнул. – Мне надо вернуться в Киркволл. На время! – поспешил уточнить храмовник, видимо подумав, что сейчас я буду его убивать.       Я вряд ли выглядела мирно. Потому что эта идея мне совсем-совсем не понравилась.       – На какое такое время? – хотелось рычать, но я заставила себя говорить как можно спокойнее. Результат испугал даже меня саму.       – Ну, недельки на две. Может, на месяц. На два в худшем случае, но до начала зимних штормов я точно вернусь, – только храмовник сдаваться не собирался. Он вообще выглядел весьма спокойно и уверенно, хотя любой другой обитатель Башни Бдения уже бы привязывал себя верёвками к спинке моего кресла, показывая, что он совершенно точно никуда не собирается.       – И с чего это вас, рыцарь-командор, так резко потянуло в дальние края? – внешнее спокойствие обрела и я, гордо разворачивая плечи, чтобы казаться и выше, и уверенней. – Ностальгия замучила?       Мне очень хотелось, чтобы яд в моём голосе стал материальным, и этот долбаный храмовник сдох в муках на месте. Только посмотрите на него! И дня не прошло с его повышения, а мы уже мчимся командорствовать! Даже не в силах дождаться, пока я мирно отбуду из Башни Бдения, там видите ли, без него город, наверное, рухнет, хотя до этого ничего так держался.       – Никакая не ностальгия. Мне пришло письмо от капитана Валлен, – сухо пояснил Каллен. Слушайте, а неплохо там у них в Вольной Марке почта работает. Нам бы так. Менее чем за сутки письмо-то дошло, красота! – Видимо, до Киркволла приказ о моём назначении дошёл раньше, – сквозь сухой тон храмовника почти прорвалась злость. Видимо, его очень задело недоверие, отразившееся на моём лице. – Вам его продемонстрировать, Страж-Командор?       – Не стоит, – заверила его я. Каллен немного расслабился, но рано. – Я не сомневаюсь в его наличии у вас. Просто вы столь спешно бросаете все свои дела и так торопитесь оставить наш скромный приют, что...       – Это мой долг! – голос храмовника прозвучал и громко, и уверенно, но сохранял спокойствие он явно из последних сил.       – О да, уж о чём, а о долге вы никогда не забываете, – согласилась я, только сейчас понимая, что сжала руку в кулак настолько, что ногти глубоко вонзились в кожу. – И поскольку расширять "сотрудничество и содействие" в такой дали весьма трудно, вы захотели отправить вместо себя целый отряд, авось суммарный интеллект как раз до вас и дотянет, да, рыцарь-командор?       Я злилась. Я чувствовала себя растерянной. Мы расстанемся на демонову уйму времени, а он не может выждать и двух недель до моего отбытия! Мчится в Киркволл, где одни развалины и одержимые, но раз так торопится – значит, там ему лучше? Это я что-то не так сделала?..       – Это здесь не причём! Это лишь разумная мера, в конце концов, мы, храмовники, умеем сражаться с демонами куда лучше Серых Стражей!       – И с каких это пор вы так беспокоитесь о Серых Стражах, рыцарь-командор, что готовы отправить своих братьев и сестёр по ордену умирать вместо нас?       Мы оба опирались на столешницу, только с разных сторон, и, кажется, резной орлесианский стол жалобно застонал. Как ему, наверное, хотелось уйти куда подальше от этих двух злых двуногих, которые вот-вот сломают ему спину! Мне казалось, что во мне тоже вот-вот что-то сломается.       – Я беспокоюсь о тебе!       – О, то есть ради бабы – которая тебе не даёт даже, спешу отметить – вы готовы отправлять на смерть своих же товарищей? Просто прекрасно. В таком случае, рыцарь-командор, ваше горячее желание прийти на помощь капитану Валлен заставляет меня несколько нервничать...       – Что ты... что ты несёшь?! – из злого шипения храмовника едва можно было вычленить отдельные слова. – Зачем ты всё так выворачиваешь? В этом нет никакого смысла! – мы наклонились к другу близко, очень близко. Я видела, как его расширенные от ярости зрачки медленно сужаются, и в глазах проступает растерянное и жалкое выражение, брат-близнец того, что прятала я.       – А в чём он есть? В том, что там ты будешь самым главным, а здесь... так, увлечение её светлости? – ещё в самом начале мы оба знали, что будут думать о нём и так, но он сказал, что это не имеет значения. Он солгал?..       – Это... – в очередной раз начал свою коронную фразу Каллен.       – Пошёл вон, – я перебила его, но голос позорно дрогнул. Я прикрыла глаза, собирая силы на один последний рывок. – Вон! – а вот этот рявк сделал бы честь и высшей драконице!       Храмовник медленно утёр с лица попавшие на него капельки слюны.       – Как пожелаете... ваша светлость.