Каникулы в Амарантайне

      Раскинувшись вокруг бухты в Амарантайском океане, тихо дремлет в ожидании зимы город Амарантайн. Ох и тревожен этот сон! Недоброе сгущается над белыми стенами и карминными крышами. Лишь недавно город отошёл от вызванного бесчинством малефикара беспокойства, грозящего перейти в страх и бунт, как теперь его уютные улочки попытались заполонить беженцы.       Но власть в эрлинге не привыкла церемониться – и вскоре все новоприбывшие были загнаны в большой лагерь на окраине. Гильдия коммунальщиков, изначально выглядевшая не более чем милой и отчасти полезной блажью эрлессы и вдруг поддержавшего её банна Амарантайна, была переведена в положение, которое можно назвать лишь чрезвычайным. И наконец явила миру, то, ради чего она была создана – пока Денерим из последних сил сражался со вспыхивающими тут и там болезнями, порождёнными скученностью грязных, опустившихся людей, Амарантайн боролся с основным фактором роста эпидемий – антисанитарией. Такими чистыми улицы и даже порт города не были вообще никогда. Режим внутри лагеря беженцев соблюдался строго, неукоснительно и под угрозой применения оружия. Людей кормили и обогревали, пока власти выделяли на эти деньги, но также заставляли мыть полы и подметать улицы дважды в день, минимум раз в две недели стирать постельное бельё и одежду и мыться в океане через каждые три дня. Пока было ещё достаточно тепло для этого, но что делать, когда придёт зима? Да и еды на такую прорву народа на всю зиму может не хватить. Беженцы требовали работы, но давать её было нельзя – только-только оправившаяся экономика эрлинга не выдержит, рухнет под таким наплывом дешёвой рабочей силы! Так что же делать? Не знала пока этого верхушка эрлинга, но зато знала, что рано или поздно ей придётся решать эти вопросы. Не знали этого и беженцы, но пока их страх дремал, успокоенный кормёжкой и постелью, только надолго ли?       Да и это ещё не всё. Едва Амарантайн вздохнул спокойно, когда на его улицах прекратились убийства-жертвоприношения, как меж жителей пополз пугающий слушок – бродят здесь, то ли в эрлинге, то ли в городе и другие бешеные маги, да знай сидят, выжидают, чтоб Церковь прям как в Киркволле подорвать! А подрыватели небось из самого Киркволла и приплыли, так что надо, пока не поздно, всех этих оборванцев и попрошаек выкинуть из города, чтоб не смели тут! Но слух пока только слух, и страх горожан дремлет, успокоенный появившимися на улице храмовниками, только надолго ли?       Дремлет, успокоенный, славный город Амарантайн. Только надолго ли?

***

      Стараясь сдерживать ругательства и не слишком нервничать без повода, я, мысленно кляня на все лады толстые кожаные, бронированные сверху перчатки храмовничьего доспеха, пытался завязать поводья вокруг коновязи возле церкви Искупительницы Нашей. Надо было вообще снять эти перчатки, но нет ведь, привык за столько лет таскаться в полном доспехе и не жаловаться! А вот тонкую работу выполнять – то ли не научился, то ли разучился, но что-то как-то пока не получалось. Снежок отказывался оказывать мне даже моральную поддержку, косясь и, наверное, внутренне посмеиваясь. Но уж удилами звенел точно издевательски!       – Всё! – облегчённо выдохнул я, ещё раз подёргав узел, чтобы убедиться в его прочности. Не то эта белая зараза снова отвяжется и пойдёт причинять вред зелёным насаждениям и убытки лоточникам, отбирая у них пирожки.       – Опять покусишься на любимые гортензии преподобной – пожертвую на храмовую колбасу, – предупредил я, получив в ответ только насмешливое фырканье. Ладно, ладно. Но я предупреждал!       Растения вокруг церкви Искупительницы нашей появились во время восстановления города после нашествия порождений, когда на развороченную брусчатку возле подъёма к зданию просто насыпали грунта и высадили цветы, а вокруг самого храма – кусты, в царапучести и непролазности которых я уже как-то успел убедиться. Место для них освободилось в результате сноса большей части стены, отделяющей церковную площадь – всё равно кладка пошла трещинами после того, как строители продолбили в ней дыру для церкви Искупительницы Нашей, и держалось в последние годы там всё на честном слове. А так – появилась перспектива, и общий вид от этого только выиграл. Всё равно в Амарантайне теперь намеревались не подавлять бунты непокорного населения, зачем орлесианцам и потребовалось строить такой разделённый на части город, а делать деньги, для чего презентабельный вид тоже важен.        Сумки (на самом деле, всего одну, и то весьма сиротливую сумку) я уже оставил в трактире, так что снимать и нагружать на себя, чтобы не украли, ничего не пришлось. Стоя одной ногой на площадке перед дверью в церковь, я услышал страшный топот, но не успел сообразить, что это значит, и даже доверчиво сделал ещё пару шагов вперёд, как вдруг...       – Все храмовники – козлы! – чуть не засветив мне в лицо тяжеленной входной дверью, на всю площадь объявила Лорелея, даже, наверное, не заметив меня, и, не снижая скорости, спустилась вниз так быстро, что я только начал понимать, что здесь происходит, а её уже и в помине не было.       Вообще, так нечестно! У меня, может, тоже такое настроение, когда я хочу и имею право заявлять, что "все магессы – истерички!", но я же держу себя в руках и никого не пытаюсь убить дверью! Я всё ещё сердился на Солону за её совершенно необдуманные и злые слова, и поэтому не переживал из-за временного разрыва. В любом случае, глупо расплеваться из-за одного скандала, но бегать и извиняться буду точно не я!       – И что это сейчас было? – всё ещё оглядываясь через плечо, спросил я, входя в церковь.       – А, э-э, ну... – сейчас караул внутри храма несла Рилиен, видимо, уставшая стоять и потому тихонько присевшая на лавочку, пока никто не видит, и теперь очень раскаивающаяся в своём решении перед лицом начальства. Я терпеливо и немножко усмехаясь ждал, пока она родит ответ, хоть немного приближающийся к докладу по уставной форме. Мередит уже бы несла на клочки и на тряпочки так провалившегося перед ней младшего по званию. Мне, может, тоже стоило проявить немного больше строгости и как раз начать отрабатывать командорский тон, но что-то в последние сутки мне ни на кого орать не хотелось.       – Эм, ну видите ли, рыцарь-капитан, – после несколько секундной паузы, во время которой храмовница лихорадочно прикидывала что и как рассказывать, и я уже примерно понял, какую историю и с каким главным действующим лицом я услышу.       – Командор, – машинально поправил её я.       – Ну, поздравляю... э-э, да, видите ли, – Рилиен беспомощно повернулась в сторону алтаря и бокового прохода в жилые помещения, но оттуда никто на помощь ей не спешил. – Видите ли, ко мне тут приехала подруга из Денерима, тоже храмовница, раньше служила здесь... А вместе с ней её подруга, из ремесленников. Одной-то страшно ехать, а посмотреть Амарантайн хотелось, а с храмовником не страшно и...       – Ближе к Лорелее, – стараясь не посмеиваться слишком уж заметно, попросил я.       – А, ну, Имгар вызвался показать ей город, но начал – и наверное, собирался закончить, – апартаментами в "Короне и Льве", а Лорелее это... не понравилось. Она устроила скандал... Имгару оставалось только драпать сюда, под защиту товарищей. Хотя, судя по звукам, они не очень-то его поддержали, – закончила Рилиен, подозрительно на меня косясь. Ну да, правильно, если я сам кручу роман с магичкой (формально Серым Стражем, все помнят, да?), это не значит, что отнесусь одобрительно к подобным отношениям внутри их маленького коллектива.       – Это поветрие какое-то, что ли? – однако вместо чего-либо другого пробормотал под нос я, и решил закрыть эту тему. Сами как-нибудь разберутся, не маленькие, в конце концов. – Неважно, – отмахнулся я, заметив, как Рилиен, не расслышав, собирается переспросить. – Остальные тоже здесь?       – Да, сэр, – поняв, что громы и молнии отменяются, и её товарищам ничто не грозит, Рилиен повеселела и взяла себя в руки. Теперь её тон звучал вполне официально и подобающе рыцарю Церкви. – Идёмте со мной.       Небольшие комнатки под молельным залом в толще камня, где не было окон и вентиляция не радовала качеством работы, отчего в воздухе стояла не удушающая, но всё равно раздражающая духота, назвать уютными было нельзя. Всё, что в них помещалось – две кровати и шкаф возле стены напротив входа. Не знаю, для кого они были (что-то мне подсказывало, что преподобная мать и святые сёстры жили в более комфортабельных апартаментах): то ли для самых помешанных на святости и воздержании от мирских благ паломников, то ли ударившихся в аскезу сестёр или просто наказанных за какие-то проступки, то ли и впрямь для храмовников. Правда, я знал, что до своего "роспуска" храмовники жили в основном в крепости города по соседству со стражниками, а эти комнатушки – я видел карцеры с более домашней обстановкой, чем здесь – годились разве что для временного отдыха, когда уже совсем нет сил куда-либо ползти. Впрочем, когда я осторожно спросил, а точно ли их устраивает подобная обстановка, вся честная компания заверила, что живут-то они в основном там же, где жили до этого, пока были в вынужденной отставке, а здесь ночевали совсем-совсем редко. Лорелея, своего жилья в Амарантайне никогда не имевшая, жила у Рилиен. Храмовница отметила это вскользь, ничего не имея в виду, но я устыдился – мага-то у Солоны стребовал, а вот об условиях для целительницы и не подумал.       В общем, когда в одну из таких комнаток набилось шесть человек народа, сразу стало очень-очень тесно. Ещё и потолки были низкие, стоя, я едва не задевал каменный свод головой. Мрак, а не условия.       – Значит, уплываете в Киркволл? – задумчиво произнёс Таус, барабаня по спинке кровати. Храмовник выглядел не очень радостным, но даже наоборот, весьма мрачным. С тех пор как я переехал в Башню Бдения, скромный отряд храмовников оказался, по сути, под его началом, как он хотел. Приходилось отдавать должное – он мог быть не лучшим человек на свете, к тому же, совершенно не умеющим подсиживать, хотя энтузиазма ему это не убавляло, но своё дело храмовник знал неплохо. Как, впрочем, и остальные, но в верха больше никто и не рвался.       – Не очень хорошо, когда Круг – там, а командор – здесь, – прохладно ответил я.       – Но вы же вернётесь? – со всей пылкой юношеской надеждой спросил Рикки. Я посмотрел на это вечно вдохновлённое лучшим в ордене храмовников создание и вздохнул. Хотя, кто его знает, может, я в свои девятнадцать был не менее восторженным юнцом, только теперь этого не осознаю.       – Нет, я просто думал, что вы здесь из-за другого, – не дал ответить мне, хотя и так всё было понятно, Таус, мрачно подёргивая ус.       – Только не начинай опять! – взмолился Имгар, всё ещё ощупывая пальцами печальные остатки чёрной шевелюры, в ярости спалённой Лорелеей. Даже приобретённая храмовничья устойчивость к магии не шибко-то помогла.       – Но ведь это может быть важно! – поддержала Тауса Рилиен, а её в свою очередь поддержал Хейворд неразборчивым согласным мычаньем. Разговорчивей этот парень за месяц не стал.       – Кроме того, это маги, пойманные в нашем эрлинге, мы волей-неволей несём ответственность за произошедшее! – с убеждённостью и трагизмом, от осознания случившегося, вступил Рикки. Это было красиво и прочувственно, только я по-прежнему ничего не понимал.       – Вы о чём вообще?! – пришлось вмешаться и пресечь разгорающийся спор, пока, сцепившись, остальные храмовники не позабыли про меня.       – В начале прошлого месяца нам удалось найти ещё двух магов – одного отступника и девчонку-подростка. Маг сразу и охотно согласился отправиться в Круг, так что повода убивать его не было, а вот девка оказала сопротивление, как и её родственники, но правила предписывают отправлять столь молодых отступников в Круг, невзирая на их поведение, – Таус недовольно поджал губы. Он явно был не прочь покончить с обоими пойманными на месте, чтобы больше не досаждали. – Впрочем, об этом я вам писал, – я согласно кивнул, призывая его продолжить.       – Но храмовники из Денерима, которых прислали, чтобы отконвоировать магов в Круг, – продолжила Рилиен, и в её голосе звучала нескрываемая тревога, – не вернулись. Тела второй пары, которая сопровождала девушку, были найдены крестьянами в придорожных кустах. Крестьяне связались с Церковью в Хайевере, убитых нашли там, – пояснила она. Я пересилил себя и сдержал позорный вздох облегчения – хоть это не в Амарантайне и, возможно, не на наши головы. – Она, в свою очередь, связалась с Кругом и там подтвердили, что обоих магов не довезли до Башни. Тела первого отряда – для взрослого отступника выделили больше сопровождения – нашли уже в Баннорнах.       – А маги? – спросил я, заметив, что про них Рилиен так ничего и не сказала.       – Вот в том-то и дело! – на этот раз вмешался Имгар, перебив теперь уже храмовницу. – Тело отступника было найдено вместе с его конвоирами, а вот девчонка пропала. Впрочем, её могли уволочь, чтобы поразвлечься, тело же прикопали в другом месте. А эти уже целый заговор вывели на пустом месте! – опалённый храмовник недовольно махнул в сторону остальных, немедленно насупившихся и уставившихся на меня с молчаливым требованием восстановить справедливость.       – Не на пустом! – возмутился Таус. – Ведь все остальные конвои из Баннорнов и Хайевера, шедшие той же Северной дорогой, нормально добрались, а нападению подверглись только группы с амарантайскими магами! Если искать виновных, то искать здесь, в эрлинге!       Как же меня подмывало согласиться с Имгаром! Видит Создатель, в этом Амарантайне и так слишком много проблем – рыскающий Искатель, наверняка где-то затаившаяся банда отступников, что-то в Кэл Хироле случилось, ну и Серые Стражи с их Командором тоже не подарки. Вторая проблема из этого списка, конечно, могла иметь отношение к случившемуся, но почему тогда убивали в Баннорнах и в Хайевере, да ещё и всех подряд?       – Ну, на конвои могли напасть какие-нибудь фанатки, "Смерть магам!" и всё такое, а храмовники наверняка попытались их защитить, за что и поплатились, – задумчиво предложил я под жалостливыми взглядами сторонников "теории заговора". Судя по всему, именно так и звучит официальная версия Церкви, и это значит, дело было совсем не так. – Ладно, ладно, предположим, вы правы! Это не совпадение, кому-то из Амарантайна были нужны смерти тех магов, и убивают их подальше от эрлинга, чтобы не возбуждать подозрений. Но проверить-то это можно только одним способом!       – Я предлагал, – механическим голосом, призванным скрыть недовольство – а то без тебя, мол, рыцарь-командор, не догадались! – ответил Таус. – Но все следы отступников в эрлинге просто исчезли! Либо они кончились, либо залегли на дно, – не было сомнений, в каком из двух "либо" храмовник уверен больше.       – Ну, у нас есть ещё один отличный способ поймать парочку малефикаров, – вдруг хитро покосился Имгар на тут же покрасневшую и смутившуюся Рилиен. Остальные, кроме меня, и даже Рикки, которому, видимо, рассказали эту упоительную историю в рамках воспитания зелёного молодняка, захихикали.       – Что за способ? – они так заразительно посмеивались, что я не мог удержаться от улыбки даже ещё не зная, что там за история.       – Ну, как бы... Это было когда леди Амелл только-только стала нашей эрлессой, – Рилиен тоже глупо захихикала, вспоминая произошедшее. – Вышла я как-то на группу малефикаров, сама тогда едва обет приняла, куда мне против целой шайки малефикаров, а старшие отправились в Денерим, помочь было некому... Ну я и вывесила объявление, что, мол, храмовникам требуется помощник, – тут я уже засмеялся не стесняясь. Честное слово, каждый раз, когда Солона будет что-то мне втирать про храмовников, я буду припоминать ей, как она была у ордена на побегушках. Пусть даже давно и неправда. – А тут – Командор Серых! Которая сама маг! А я ещё стою ей, втираю: "Создателеугодное дело, совершите, миледи, не сомневайтесь". А она тоже стоит, кивает, а на лице написано: "Просто заплатите мне. Авансом".       – Аванс не дала? – зачем-то уточнил я, всё ещё посмеиваясь.       – Не дала, – сокрушённо призналась Рилиен. – Думаете, нас поэтому того... сократили?        – Пожалуй, этот способ мы прибережём на самый крайний случай, – вмешался Таус, недовольный резко потерявшей в серьёзности и важности атмосферой. Хихиканье, конечно, прекратилось, но улыбки с лиц так и не слезли. Что ж меня не в Амарантайн перевели, такое зрелище упустил! – Но пока...       – Ну, в конце концов, отконвоируйте Лорелею. Или просто заплатите любому парню помоложе, чтобы пошёл с вами, и орите погромче, что поймали малефикара и поведёте его в Круг, – предложил я, не считая нужным ждать у моря погоды. Правда, ребята пойдут на риск, но это, во-первых, наша работа, а во-вторых, они будут готовы к нападению, в отличие от предыдущих жертв. И это единственный реальный способ узнать, сидит ли злодей в Амарантайне или же ещё где. Может, кто-то в Денериме хочет подставить таким образом кого-то здесь. Может, это совпадение, и это правда банда фанатиков. Кто знает?       – Я всё пытаюсь вам сказать, рыцарь-командор, что мы заняты здесь, в Амарантайне, – наконец закончил свою мысль Таус. Я вскинулся – уж не трусит ли он? Возможно, но в таком случае, виду храмовник не подал.       – И чем же? – нет, ну понятно, чем. Тем же, чем и все другие храмовники во всех остальных городах. Но это не те дела, которые нельзя было бы оставить на некоторое время, чтобы выяснить, нет ли в эрлинге настоящих чудовищ.       – Беженцами, сэр, – лаконично пояснил Таус. На его лице промелькнула тень насмешливой ухмылки и посмотрел он на меня уже с каким-то превосходством. – Мы проверяем, нет ли среди беженцев отступников, не хватало ещё, чтобы киркволльская зараза проникла и сюда, – шпилька оказалась болезненной. Возможно, если бы мы досматривали беженцев из Ферелдена тогда, после Мора, Андерс не попал бы в Киркволл, и взрыва никогда бы не было... Кроме того, мы умудрились упустить возможность остановить всё это в последний момент, просто решив, что раз уж мы знаем его местоположение, то поймать всегда успеем, и никакая Защитница не убережёт его от справедливого наказания... И чудовищно, навсегда опоздали.       – Кого-нибудь нашли? – постаравшись, чтобы мой голос звучал ровнее, спросил я.       – Нет. Пока нет, – по глазам Тауса было видно, что он серьёзно намерен преподать мне урок пресекновения подобных историй на корню. – Помимо этого, некоторые беженцы, особенно те, кто родом не из Ферелдена и испытывают мало признательности к Стражу-Командору за спасение их родины, весьма обеспокоены тем фактом, что правитель в эрлинге – магесса. Из их домов их выгнал как раз маг, и они...       – Спасибо, я понял, – сухо прервал я храмовника, обводя взглядом остальных. Они потупились, старательно делая вид, что их здесь нет. Так боятся, что я начну рвать и метать, заслышав, что кто-то сомневается в том, что маг на троне Амарантайна – действительно хорошая идея? Да я готов возглавить движение этих сомневающихся! Нет, Серые Стражи могут ставить во главу своего угла кого хотят, но чтобы ещё и эрлинга... Из храмовников, как показала практика, хороших правителей не выходит. Сомневаюсь, что маги шибко лучше. Тем более, что это Солона.       – Они правда очень настороженно относятся к леди Амелл, командор, – единственным, кто осмелился ещё что-то сказать, был Рикки, и тон его был оправдательным. Наверное, я слишком сурово выглядел. Впрочем, повод не радоваться этому известию у меня был – а что если эти настроения рано или поздно спровоцируют восстание? С учётом того, что в основном Солона игнорирует этих беженцев, заперев их в самом глухом углу города, поставив на довольствие и погрузившись в свои, серостражнические проблемы. – А ещё говорят, что именно бывший Серый Страж, да к тому же её друг, взорвал Церковь, и что без неё в этом деле не обошлось, что она хочет везде насадить власть магов...       – Глупости! – не выдержал я. Неужели Андерс ещё и здесь умудрится нагадить?! – Она ненавидит этого ублюдка также, как и я!       – Мы верим вам, командор, – мягко ответствовала Рилиен. – Но толпе этого не объяснить, а вид рыцарей Церкви их... успокаивает. Так они хоть немного верят, что Амарантайн вполне нормальный эрлинг и правит им не безумная малефикарша.       Я только задумчиво покачал головой в ответ. "Безумная малефикарша", ха... Не так далеко от истины, на самом деле. Правда, по меньшей мере, на половину, да и с головой у Амелл не всегда всё в порядке. Но ситуация и впрямь может обернуться серьёзными неприятностями, гораздо более внушительными, чем банда не пойми кого, убивающая конвои храмовников.       – Мне нужно увидеть всё своими глазами, – заявил я, желая начальственно выпрямиться, но вовремя вспомнив, что так могу и головой об потолок удариться. – Когда вы в следующий раз собираетесь в лагерь беженцев?       – Послезавтра в десять туда пойдёт очередная подвода с продовольствием, мы отправимся с ней. Стража против того, чтобы мы слишком часто и надолго туда ходили, так что времени будет, пока распределяют продовольствие. Будьте к девяти здесь, командор, – в голосе Тауса прорезались командные нотки, но я не стал обращать внимания. Проблема, вдруг возникшая передо мной, была гораздо важнее. Я всё ещё был сердит на Амелл за её скандал, но дело касалось не только её правления, но и сотен людей, которые могли бы пострадать при бунте. Я должен был ввязаться в это хотя бы ради них.

***

– Вы намерены нас разорить!       – Сомневаюсь, что благосостояние дома Хельми зависит исключительно от ещё не разрабатываемых амарантайских рудников, дорогая леди.       – Вы препятствуете свободной торговле! Не думайте, что Орзаммар так это оставит!       – Официальный Орзаммар – дом Эдуканов – спустит мне ещё и не такое, а Гильдия Торговцев может засунуть свои претензии на мой рынок себе в жопу, так им и передайте!       Леди Хельми аж поперхнулась словами. Начавшиеся в настороженно-нейтральном тоне переговоры грозились перерасти в безобразную склоку двух баб. Адал нервно ощупывала рукояти кинжалов на поясе, подбирая ответ, который не рисковал вызвать полнейший дипломатический разрыв Ферелдена и Орзаммара.       – Совет также будет недоволен вашим... тоном, леди Амелл, – наконец нашла она кем ещё пригрозить.       – Да плевать мне на ваших деширов, ещё парочка таких провальных покушений, и Белен даст их жирным плоским задницам хорошего пинка, и будет прав! А я, леди Хельми, с места не сдвинусь без вашей подписи под этой "подлой, протекционистской бумажкой"!       Моя решимость отыграться на гномах и доме Хельми в частности за все неурядицы в личной жизни бурлила через край. Впрочем, даже не разругайся я с Калленом, я была бы не менее настойчива. Разве что более сдержанна в выражениях, и то не факт.       – Ваш отказ исполнить долг Серого Стража, не делает вам чести, Страж-Командор! – зашла с другой стороны Адал.       – Ваше желание обобрать мой эрлинг до нитки также не делает чести вам и вашему дому! – отрезала я. Возможно, это было преувеличением, но я же здесь не за правду стою, а за защиту людских исключительных прав на торговлю оружием в Амарантайне. – Подпись, леди Хельми! Иначе, боюсь, Серые Стражи Ферелдена, занятые подготовкой к совместной операции с Орзаммаром, не успеют прийти вам на помощь!       Адал издала какой-то звук, более всего напоминающий приглушённое рычание. Я выразительно постучала ногтем по лежащему на столе "Приложении к договору о совместном пользовании прилежащих к Кэл Хиролу земель" там, где должна была стоять подпись. Гномка сплюнула, явно мысленно пожелала мне скорейшей и мучительнейшей встречи с Пустой Породой, и, дрожащей от ярости рукой, всё-таки потянулась за пером, ожидающим своего часа в наполненной чернильнице. Вскоре немного кривая подпись с тремя кляксами красовалась на "Приложении" к договору, которого ещё, по сути, и не было, что, впрочем, не так важно. Подписать его я должна буду в Денериме через неделю, и черновик меня весьма устраивал, а отправить его на пересмотр посол Орзаммара не решится, даже если леди Хельми ему обо всём расскажет. Уж больно велико желание бородачей на моём горбу выехать из возможного дипломатического кризиса с Орлеем и Ферелденом, когда на территории этих двух стран выползут Пожинатели, а императрица и чета Тейринов узнают, кто за это ответственный.       – Ну вот, вот это я понимаю, переговоры! – восторженно вещала Сигрун, увиваясь вокруг меня, пока наш отряд спускался из крепости Кэл Хирола на Глубинные Тропы, чтобы проверить наличие следов орды порождений, которые углядели разведчики экспедиции дома Хельми. – А то: "Консул, мы будем очень рады, это наш долг, я не буду затягивать", тьфу! "Пинка их жирным, плоским задницам", вот это по-нашему!       Мурзик поддержал её согласным лаем, следом за ним сочли необходимым поддакнуть и остальные Стражи.       – Ты подслушивала? – неодобрительно покосилась я на радостную и шумную подругу.       – Да это все слышали, – отмахнулась от моих претензий Сигрун. – Слушай, я только вот не поняла, зачем оно тебе было надо? Ведь гномье оружие по качеству гораздо лучше нашего, амарантайского, а если его здесь прямо производить будут – так ведь ещё и дешевле выйдет! – я, насупившаяся при словах о превосходстве гномьего оружия, значительно оттаяла, когда разведчица сказала "нашего", и потому решила снизойти до лекции "для самых маленьких".       – Как бы мне тебе это объяснить, моя выползшая из-под кучи нажьего дерьма в Пыльном городе подруга, затем угодившая в Мёртвый Легион, где экономика – это такое ругательство, – мой менторский тон вызвал смешки у идущих сзади Стражей, а Сигрун только показала в ответ мне язык. Не стоило сомневаться, что вскоре я напорюсь на гораздо более красочный эпитет в мой адрес, чем тот, что получила она. – Если говорить наиболее просто, то это самая действенная из требующих наименьших усилий мер, – гномка скривилась – наиболее просто, ага. Раздалось осуждающее: "Гав!" Я слегка кашлянула, показывая, что осознала промах, но продолжила, – по защите более-менее свободного предпринимательства в Амарантайне в сферах, связанных с добычей металла. Во завернула. Короче, ты права, гномы могут делать много, дешёво и качественно, за счёт более современных технологий. Доставка требуемых мощностей и необходимость создания практически всей цепочки выплавки стали и её сплавов, конечно, создаст издержки, но вот в том-то и дело, что большие дома Орзаммара, к которым относится и дом Хельми, могут позволить некоторое время работать своим новым рудникам, сталелитейным и кузням на самоокупаемости или даже в убыток. Но в результате они буквально завалят амарантайский – и даже ферелденский, если захотят – рынок дешёвым и качественным оружием, которое будет предпочтительнее, чем наше, хотя бы за счёт клейма. Промышленность Амарантайна восстанавливалась и строилась в долг, ну, ты знаешь – а потому мы вынуждены завышать цены. Как и кузнецы из Денерима и Редклифа. В результате ферелденские производители окажутся выкинуты с рынка, а металлоделание имеет для нас сейчас огромное значение, потеряем его – потеряем если не всё, то многое.       Сзади раздалось возбуждённое перешёптывание – как и у многих людей, не имеющих никакого отношения к судьбам мира, соприкосновение с высокой политикой вызвало у Стражей душевный трепет и повышенный интерес. Кажется, каждый сейчас пытался доказать другому, что именно он первым сообразил значимость "Приложения", а все остальные годны только следы порождений искать.       – Тогда, наверное, Орзаммар и раньше мог такое проделать, – через некоторое время задумчиво сказала Сигрун.       – Может быть, если бы сконцентрировался на одной стране. Но Орзаммар экспортирует своё оружие во все страны Тедаса, и за счёт относительно малого количества товара на каждом отдельно взятом рынке может ломить за него немалую цену, что ему всегда было выгоднее. То же касается и многих других статей экспорта, на самом деле. Да и вообще, экспорт – и есть то, что поддерживает Орзаммар, – ещё гномы неплохи и в некоторых других сферах, например, в банковском деле, но эти их успехи произрастают из того, что гномы сумели накопить много-много денег, то есть опять же из неуёмной продажи практически всего, что только можно продать наземникам. – Но с каждым годом запасы возле самого города исчерпываются, приходится строить новые рудники, охранять их от порождений, налаживать транспортные связи и вот это вот всё, что выливается в немалые издержки, и в результате цены на гномьи товары остаются примерно теми же, несмотря на их успехи в технологии производства, – я задумалась, чтобы ещё прибавить к своей лекции про экономику Орзаммара и зачем она нужна. – Вообще, что я вам тут рассказываю, вы всё равно ничего не поймёте! Вон, ищите лучше порождений, коли леди Хельми согласилась на наши... кондиции.       По моему окрику Стражи послушно уткнулись в землю носом (кое-кто – буквально) и стали очень внимательно её разглядывать. Искать их именно здесь я заставила не потому, что мне так захотелось, просто мы дошли до ориентира, который нам указали разведчики экспедиции. Разведчики – и они же единственные защитники. Вся экспедиция – полсотни гномов, только двадцать из которых знают, как держать оружие и не порезаться. Остальные – кузнецы всех мастей и летописцы, прибывшие, чтобы снять пару слоёв пыли с тайн и истории своих славных предков. Ну, ладно, кузнецы ещё не такие беззащитные ребята, но против орды порождений – если она здесь есть, им всем не выдюжить. Экспедиция должна была решить, стоит ли овчинка выделки, и если да – через некоторое время сюда направятся толпы гномов, желающих раскопать все секреты кузнечного ремесла, похороненные в Кэл Хироле, и ещё нажиться при этом.       – Но, в целом, мы подложили лордам под нос большого дохлого бронто? – не отставала от меня Сигрун. В её глазах сверкнуло что-то нехорошее. Я понимала её ненависть. Что, если бы и она сама волей случая стала... материалом для исследований? Хорошо ещё, что гномка не начала ненавидеть всех магов подряд, без нашего брата там тоже не обошлось. Или это баба была?.. Не помню.       – Да, – коротко ответила я. – Большого, дохлого и вонючего.       Сигрун кивнула, расплылась в довольной улыбке и тут же умчалась руководить поисковыми работами. Я неторопливо двинулась следом за разведчиками, сама поглядывая под ноги. То тут, то там на камне Троп были видны свежие царапины, но я не могла сказать, оставили ли их гномы или порождения, для этого были другие специалисты. Где-то впереди, видимо, встав на след, залаял Мурзик.       Большой и дохлый бронто заключался также в том, что Орзаммару были позарез необходимы деньги на дальнейшее развитие кампании по возвращению своих территорий. Но если бы эти деньги нашли члены Совета, тем более такие, как Хельми, чья верность могла быть куплена, для Белена это могло бы плохо закончиться, а он мне ещё нужен. Нужен Стражам, нужен своему королевству. Он мерзавец и тиран, но он может спасти Орзаммар, а без гномов человечество ждёт нескончаемый Мор. Белену, конечно, придётся извернуться, чтобы найти эти деньги, но он справится, я уверена. А так деширам не удастся укрепить свои позиции, и Эдукану будет чуть легче. Или даже не чуть.       Так что ещё одна победа. Судя по возбуждённым голосам Стражей, они напали на действительно что-то важное. Я ускорила шаг, догоняя их. К тому же мне удалось заставить Орзаммар практически полностью профинансировать весь поход против Пожинателей – Стражи возьмут только провиант на дорогу дотуда, необходимый запас лекарств (но большая часть всё равно будет на гномах), спальники и себя с оружием. Но это не отменяло ни того, что совсем скоро много моих товарищей погибнет в схватке с монстрами, которых породила жадность Орзаммара, ни того, что гномы умудрились довести меня до нервного напряжения в самый ненужный момент. В общем, по счетам им предстояло ещё расплачиваться очень долго.       – Что ты делаешь? – осторожно и любопытно спросила Сигрун, пока я стояла, пялясь в стену с полустёршимся барельефом. В руку нежно ткнулся мокрый нос, и я рефлекторно потрепала мабари по шее, возвращая ласку.       – Ненавижу гномов, – честно призналась я.       – Ну... Тогда считай меня просто маленьким толстым эльфом, – усмехнувшись, предложила разведчица. – Давай, нам налево, – и повела меня в нужно ответвление Т-образного перекрёстка, на котором я и застряла, погрузившись в свои невесёлые мысли. – И вообще, возьми себя в руки. Ну, поругались вы... ты с ним поругалась, закатила незаслуженный скандал, ну так с кем не бывает? Хватит уже переживать, помиритесь, – легкомысленно махнула рукой Сигрун.       – А я и не переживала, – моё возражение вышло ужасно неубедительным.       Я потом весь вечер ревмя ревела в Мурзика (пёс, наверное, до сих пор не просох) и за три дня вылакала ведро успокаивающего чая. Совсем не переживала, просто ни капельки. По крайней мере всё это действо происходило у меня в комнатах, а потом осталось тайной для остальных Стражей, не могла же я опозорить свою репутацию Командора. И вообще, Каллен сам виноват! Не мог чуть подождать со своими новостями, пока я не успокоюсь?       – Ладно, ладно, – гномка милостиво переменила тему. – Порождения тьмы были здесь. Сначала примерно неделю тому назад, как и сообщил консул Вельдер, а затем вернулись ещё раз меньше дня назад, по камню определить трудно, извини, – развела она руками, и я кивнула, понимая, что сама бы поняла ещё меньше. – Их было немного, штук десять-пятнадцать, но это могли быть разведчики орды. Вернее, они и есть, раз Хельми согласилась на твоё жуткое соглашение, а нам просто чего-то не договорили. Ну, как обычно.       – Возвращались, да? Проверяли, не заметил ли кто их следов? Не очень обычно для порождений тьмы, – я задумчиво подёргала перекинутый через плечо хвост. Есть пара вариантов, конечно, но что-то маловероятно.       – Мы как-то встречались с не очень обычными порождениями тьмы, – отметила Сигрун.       – Думаешь о том же, о чём и я?       – Ну ведь где-то же они должны были объявиться.       Мы переглянулись. Ну не разорваться же Серым Стражам! Впрочем, ещё ничего не известно.       – Тогда продолжим поиски, – распорядилась я, хотя их и так никто не прекращал. – Нужно узнать, весь ли это был отряд или и впрямь только разведчики.       – Несомненно, – очень официально и торжественно ответила Сигрун. – Только, Солона, держи Мурзика при себе, ладно? Иначе он выдаст нас лаем, – разведчица немного виновато покосилась на моего мабари.       Пёс обиженно заскулил, но я послушно взяла его под ошейник, и гномка ушла, снова оставив меня в хвосте, только теперь не одну. Мурзик всё ещё недовольно ворчал, и я ласково потрепала его за ухом. Всего пару лет назад, здесь же, на Тропах, после одного из боёв с порождениями... Как же я испугалась, заметив под шерстью жалобно скулящего и повизгивающего от боли пса тёмные пятна! А вскоре и привычный умный и ласковый светло-карий взгляд сменился ужасными серо-белыми бельмами. Однажды это должно было случиться, и всё же я совершенно не была готова к тому, что мой мабари однажды заразится скверной... Выход был только один. Я не благодарила Создателя даже когда победила архидемона, но тогда, размазывая слёзы и сопли по лицу, только что-то истово шептала в адрес небес, счастливая, что они всё-таки оставили мне моего лучшего и преданнейшего друга.       – Я становлюсь чувствительной, – поведала я псу, получив в ответ вопросительный скулёж. – И это плохо.       А искомые порождения вскоре нашлись. Головная пара разведчиков вернулась, доложив, что почувствовала тварей. Это значило, что они почувствовали нас. Проклятые Глубинные Тропы – из-за понатыканных везде статуй и прочих украшений эхо было слабым, и звук порождений почти не выдавал. Как и нас, но это мало утешало, если было бы нужно, Стражи могли бы вести себя потише.       В любом случае затягивать с боем не следовало – твари могли скрыться или призвать подкрепления, а это было лишним в любом случае. Порождений было примерно две дюжины – для Стражей-ветеранов такое сражение даже не будет считаться приближенным к боевым условиям. На этот раз наш маленький, но грозный отряд вела я – в бою Командор за подчинёнными отсиживаться не будет никогда.       Они ждали возле костра, зажжённого их эмиссаром – свет мы увидели раньше, чем услышали звук, в огне не было дров, могущих трещать. Почуяв наше приближение, твари успели изготовиться к бою, но это был единственный их успех. Эмиссар умер первым, от маны, вскипевшей в его крови. И сдох в муках, уж я знала. Слева и справа раздался звон доброй стали, скрещенной с дрянными клинками порождений, и боевое рычание пса. Два быстрых, лёгких шага-прыжка вперёд. Прущий прямо на меня гарлок получил волшебную стрелу в лоб и контрольный удар клинком в сердце. Затем поворот, ловя блик от костра, Звёздный клык отражает удар, который должен был прийтись мне в спину, но порождению не повезло, ещё один сверкающий росчерк, и оно падает к моим ногам, не издав ничего, кроме невнятного рычания. Слишком невнятного даже для этих существ. Звон стали стих, а я даже вспотеть не успели. Звон стали, но не...       – Мурзик!       В какой-то момент мне показалось, что гарлок перерубит мабари пополам, но пёс всё-таки успел первым дотянуться до его горла. Рыча и ворча, он несколько секунд трепал порождение, не обращая внимания на бестолковые попытки стряхнуть его, а затем тварь последний раз дёрнулась и обмякла. Мурзик обернулся и посмотрел на меня через плечо, виновато помахивая хвостом. Его грудная клетка ходила ходуном, и лапы дрожали. Я быстро оглядела трупы, но на всех, кроме одного, не было видно отметин зубов.       – Он пытался повалить одно это порождение всё это время, – тихо сказал один из Стражей. Вирлан из... Неважно.       Всего одно порождение! И это мой Мурзик, убивавший быстрее, чем стрелы Лелианы, и безжалостнее, чем меч Стена! Я чуть вытянула руку вперёд, и пёс подбежал, уткнулся в ладонь носом. Было слышно громкое сопение, он никак не мог восстановить дыхание.       – Ничего, дружок, просто неудачный день, – ласково сказала я в ответ на виноватое повизгивание. Просто неудачный день. Я знаю, что это такое.       – Нужно пройти ещё немного дальше, – осторожно вступила Сигрун. Она была такой же встревоженной и печальной, как и я. – Посмотреть, нет ли следов более крупного отряда...       – Да, – согласилась я, механично кивая, как болванчик. – Да. Идём дальше.

***

Неровные, пляшущие по листу бумаги строчки скрылись под мелким речным песком. Песка в Амарантайне много, на любой вкус. Очень умная мысль...       Я потряс головой и потёр виски. Не напрасно ли я себя накручиваю? Да нет, не напрасно. Лучше пережить это сейчас, чем беситься в Киркволле. Там, небось, так же, только ещё хуже. Очередная очень умная мысль. Но в Киркволле будет хуже. Вернее, лучше и не становилось, только я забыл, как оно выглядит. И вспомнил очень вовремя, ага. Но самобичевания тут ничего не исправят. Да можно ли вообще там хоть что-нибудь исправить? Полгорода в руинах! Половина населения мертва или бежала! Запасы еды уже тогда были на исходе, а я до сих пор не знаю, прислал ли Стракхевен ещё продовольствия...       Ай, да что сейчас об этом! Завтра я отправляюсь, меньше, чем через неделю , буду на месте. Корабли в Киркволл теперь ходят редко, но мне повезло. Вернее, судно шло в Вал Шевин, однако за некоторое вознаграждение – буквально всё моё жалование за три месяца здесь, за вычетом денег на комнату в таверне – капитан согласился дать крюк. Снежка, конечно, придётся оставить здесь, в конюшне амарантайского особняка Амелл. Выпить лириум сейчас или завтра? Хотя завтра может и укачать, я сам переносил дорогу морем не очень хорошо. Я покосился на сумку, где лежала тройчатка пузырьков с готовым раствором. Сейчас было бы совсем неплохо... Проклятое зелье. Завтра, нет, завтра.       Огонёк сальной свечи метался в такт с моими скачущими с одного на другое мыслей. Не запоздает ли моё предупреждение? Обратит ли она на него внимание? Сейчас не лучший период наших отношений. Может, забрать деньги и вернуться ненадолго, чтобы потолковать лично? А если так будет ещё хуже? Тогда...       В чехарду моих внутренних метаний вклинился тихий стук в дверь.       – Войдите! – впрочем, мой голос выражал совершенно обратное – предложение поскорее убраться отсюда. Я не хотел никого видеть, даже если это Солона лично пришла каяться во всех грехах, начиная со сломанных кукол.       – Сэр Каллен, прошу прощения за вторжение, – смиренно наклонив голову, приветствовала меня святая сестра.       Нет, не так, скорее, Святая Сестра. Это было и её саном, и её единственным именем, которое кто-либо знал. Долгое время молельня Башни Бдения пустовала, поскольку отношения прежнего хозяина крепости и святой матери были безнадёжно испорчены. Да и особенной надобности в отправлении религиозных нужд в Башне не было – свадьбы-похороны проходили по родичам в деревнях, всё-таки, это больше военный объект, чем поселение. А молились каждый кто во что горазд. А потом несколько лет назад Солона вдруг уговорила занять это место странствующую проповедницу, заглянувшую в Башню. Так в крепости появилась Святая Сестра. Я не мог не посещать молельню, и мы были знакомы. Пожалуй, ради неё я был готов пересмотреть своё желание остаться в одиночестве.       – Ничего страшного, – гораздо более дружелюбно ответил я, осматриваясь по сторонам. Радушного хозяина из меня не выходило – ни еды, ни питья в номере не было. – Как вы меня нашли?       – Конечно, встретила в церкви Искупительницы нашей ваших братьев по ордену и спросила, не знают ли они, где вы сейчас, – мягко улыбнулась Святая Сестра без тени снисхождения. Ну да, мог бы сам догадаться. Я сказал Рикки, где меня искать, чтобы он мог забрать завтра письмо для Амелл. – Я понадеялась, что мой визит может оказаться для вас полезным, – она снова склонила голову, и в пламени свечи её рыжая коса полыхнула начищенной медью. Мне всё казалось, что я её где-то видел, но никак не мог вспомнить, где именно. Ну не в Кругу же?       – Всё торопитесь делать добрые дела ближнему своему? – я не мог удержать улыбки. Такова была идея "молитвы делом", которую активно распространяла – "проповедовала" слишком чопорный глагол – Святая Сестра. Мол, посещать церковь по воскресеньям и ставить свечки – это хорошо, но слова без дела пусты. И Песня Света – не просто набор красивых стихов для заучивания и повторения перед алтарями, но, в первую очередь, руководство к действию. Распространить Песнь Света (хотя бы в своей душе, чем она хуже всех углов мира?) можно лишь поступая в соответствии с ней, а не распевая её в храмах – вот и вперёд, прихожанин, действуй. Действий от Серых Стражей долго ждать не приходилось, а система "убил достаточно порождений – можешь немножко погрешить, Создатель поймёт и не осудит" и вовсе умиляла и трогала их сердца. С последней частью лично я был не очень согласен, но Святая Сестра лишь повторяла, что человек, в конечном итоге, грешен и не потакать своей природе хоть чуть-чуть не может – и разве это должно навсегда лишить его возможности прощения?       – Такова уж я, – по-прежнему мягко улыбаясь, развела руками священница. – Вижу, вы написали письмо леди Амелл. Завтра я вернусь в Башню Бдения и могла бы его передать, – предложила она, кивнув в сторону листка под слоем песка.       – А может, это не ей, может, это ещё кому, – надулся я, с хлопком закрывая крышечку чернильцы, пока в ней не утонул ещё десяток мух в дополнение к уже там плавающим.       – Но вы плохо присыпали верх письма! – со смешком возразила она. Я послушно уставился на листок. Точно, первая строчка хорошо видна. Хотя она и так высохла уже, наверное.       – Пожалуй, – вздохнул я, стряхивая песок прямо на пол. Большая часть попала всё равно мне на штаны, ну да Создатель с ним. – Вы-то здесь какими ветрами?       – Я заказала книги у одного торговца, а он забыл завезти их мне в Башню, – в голосе Святой Сестры звучало лишь сожаление из-за досадного промаха незадачливого купца, но никак не злость на его забывчивость. Хотя ей и пришлось идти пешком целый день из крепости в город, если только её не подвезли. – Пришлой забирать их самой, а заодно заглянула в Церковь, поговорить немного со своими сёстрами в вере. И вспомнила про вас, – продолжать историю дальше нужды не было, и я просто кивнул. – Я слышала, вы сегодня вместе с другими храмовниками были в лагере беженцев. Я, к своему стыду, так и не смогла лично увидеть этих несчастных, но не могли бы вы мне рассказать...       Я снова кивнул. Святая Сестра спрашивала не из праздного любопытства, это я знал, и потому согласился. Ещё мне до ужаса хотелось выговориться, но сдерживать подобные порывы стало для меня уже почти рефлексом – я не желал даже тени повторения той безобразной сцены в крепости Кинлок. Так что вместо рассказа вышел почти отчёт, но в памяти всё было гораздо живее...       В пригород шли медленно – телеги по настеленным пандусам спускать было тяжело и нервно, причём для всех, так что возницы и сопровождающие постоянно ругались и материли "за каким-то хером припёршихся доходяг". А если не ругались, то кашляли, потому что пыль стояла столбом – и мели здесь не так чисто, как на центральных улицах, и скапливалась по жаре она быстро. К тому времени, как мы дошли до лагеря, песок сыпался из меня, как из дряхлого деда.       Зато в самом лагере – ни пылинки. "Режим," – коротко пояснил Таус, вообще взявший на себя обязанность разъяснять всё, чего я не знал. Амарантайн решил не доводить до беды и принял превентивные меры. Под лагерь отдали городской пригород, где стояли брошенные хибары – во время Мора население сократилось, и многие решили попытать удачу на новом месте, чем ютиться возле городских стен, которые так и не защитили их – и чьи-то давно разорившиеся склады. Вряд ли люди шли туда совершенно добровольно, но территорию не окружал даже символический забор. Всё было гораздо проще и гениальнее – саллейский фиолет. Этой несмывающейся обычными способами краской на руках беженцев писали их регистрационный номер и количество человек в семье, по этим данным и выдавали продовольствие. Наверняка кто-то из-под полы продавал растворитель, но беженцам было запрещено предоставлять работу, кроме обученных мастеровых и некоторых других ценных специалистов, которым стирали краску вполне официально. А раз не было работы, не было и средств оплатить услугу, если только кому-то не посчастливилось захватить с собой что-нибудь ценное. Очень просто и очень удобно. Но эти отметки заставляли людей сравнивать себя с тевинтерскими рабами, а роль кровожадного магистра в их глазах так хорошо подходила Амелл.       Колонна остановилась на другом конце лагеря, где было достаточно места, чтобы организовать раздачу продовольствия. Люди напирали, но не сильно – уже знали, что достанется всем. Здесь мы, храмовники, отделились от стражи и их помощников из беженцев – за работу они получали чуть больше довольствия, но замеченных в каких-то подтасовках судили как воров. Раздача шла вполне споро – человек, а чаще целые семьи, ведь в одиночку запас на две недели не утащишь, подходил, показывал номер, чиновник ставил галочку напротив нужной цифры, и на этом вся бюрократия заканчивалась. Далее люди шли к телегам, где получали всё необходимое. И вроде бы всё было хорошо, но...       – ... а в муке, небось, опять больше жуков, чем всего остального!       – Э, мать, хлеб с жуками всяко лучше непропечёной крысы!       – Может, попробовать замочить подольше? Или прогреть? Не хочу опять есть горькое...       Город избавлялся от старых запасов. Старых и порченых. Впрочем, хлеб с жуками, наверное, и впрямь лучше, чем умирать от голода в Нижнем городе или в Клоаке. В первый год много умерло. Сам не видел, но рассказов наслушался.       Новоприбывшие, те, кому не хватило места в плохих, но всё же домах, занимали склады. Два ряда одинаковых каменных коробок, в которых жили люди. Или существовали. Может, умирать от голода в Клоаке даже лучше, потому что оттуда хочешь выбраться – я-то так не жил, я не знаю. А здесь – всех дел, что поддерживать порядок и надеяться, что власти как-нибудь решат вопрос с ними в их пользу. И вера в хорошее будущее убывает с каждым днём...       Технология поиска отступников особой сложности не представляла – мы просто расспрашивали беженецев и внимательно поглядывали по сторонам. Беспечно прислонённых к стенке посохов, конечно, не стояло, но маги, сбежавшие из Круга, приспособлены к жизни среди обычных людей примерно также, как к жизни среди рыб. Однако ответы – чаще всего люди уверяли, что никаких подозрительных соседей нет – я слушал одним ухом.       – ...нас бросили под стенами умирать! Ты этого и здесь хочешь?       – Ничего, ещё на несколько дней хватит, а там и до нового подвоза недалеко. Справимся...       – Везде одно и то же! Нельзя, говорят, и всё! Нигде нет проклятой работы!..       – Будет холод, всех повыведем! А сейчас прокалить можно...       – Красавчик, не хочешь развлечься?       – Что? – глупо переспросил я, когда наконец понял, что это ко мне обращаются. На пороге склада сидела девица, едва прикрытая короткой рубашкой с глубоким вырезом. Меня, честно сказать, немного переклинило. День на дворе, да и зачем, если здесь никто не работает?..       – Неужели это такой прибыльный бизнес? – нужно узнать, как здесь с пропускным режимом. Где проституция, там недалеко и до прочих преступных дел.       – А больше делать нечего, – лениво ответила девица, потеряв ко мне интерес. Я на человека, желающего развлечься, явно не походил. – Иди, куда шёл!       И это прозвучало очень зло. Так, как не должно было звучать. Злость на смену апатии – что будет, когда это охватит беженцев всерьёз?       Тем, кто приедет после, видимо, придётся жить в палатках. Мест даже внутри складов уже не было – едва я зашёл на порог, тут же чуть не наступил на один из расстеленных на полу матрацев. И так было везде, где я был до этого. Люди кучковались внутри, потому что идти им было некуда – если только гулять по территории лагеря, но он, видимо, им опостылел. Их было много, и помещение был просто обязан пропитать запах человеческих тел, плохой еды, нечистот – отчаяния. Но вместо него царило только неестественное, пугающее ощущение больничной чистоты. Здесь и сейчас разведение грязи считается гораздо более худшим преступлением, чем убийство. Может, стражники и не очень понимали причины, заставивших эрлессу издать такой странный указ, но выполняли распоряжение правительницы со всем рвением цепных псов.       – Вы замечали за своими соседями что-нибудь странное? Какие-то подозрительные книги, вещи? Может, кто-то выглядел так, словно только вчера к людям вышел? Может, вы видели, как кто-то что-то прячет?       Одни и те же вопросы. Люди серьёзно задумываются, но чаще всего молча мотают головами в отрицании. Ничего странного. Но провожают с каким-то облегчением в глазах – если что, их не оставят на растерзание проклятой Создателем ведьме!       – ...дыркой Андрасте клянусь, потому нас здесь и держат! Пустят под нож, а никто и не хватится!       – Ну да, вот потому-то здесь храмовники и разгуливают, как у себя дома, что одни малефикары кругом. Уймись уже!       – Вот, милок, она как пить дать колдует! – старуха с пергаментной кожей цепко хватает меня за руку, и длинные крючковатые ногти неприятно скрежещут по стали. – Малефикарша! И штук всяких, шоб кровь пускать, полно! – и тычет пальцем в худую девчонку неподалёку.       – Ваши вещи, – приказ выходил усталой просьбой. Это выматывает – и так жара, а внутри помещений ещё большая духота. В полном доспехе трудно. Устав, чтоб его! Рекруты с непривычки вообще часто сознание теряют.       Девушка покорно кивает и отдаёт мне тощую, как она сама, торбу. На лице девчонки синяки, взгляд затравленный. Бьют. И, скорее всего, насилуют. Смотрит с надеждой – вдруг я и вправду найду что-нибудь подозрительное? Вырваться бы отсюда, а там... Может, я бы так и поступил. Но что, если конвои из Амарантайна и впрямь убивают? Здесь она хотя бы поживёт. "Штуки, шоб кровь пускать" – набор хирургических инструментов. Хороших, очень хороших, из посеребрённой стали.       – Хирург?       – Отец был, – с тоской отвечает девчонка, понимая, что с Кругом ей ничего не светит. – Я только записи вела. Боюсь крови...       Лекарям всех мастей работу находят – они эрлингу нужны. Но это не про неё. Больше ничего в сумке на подозрительное не тянет – только одежда. Я молча качаю головой и возвращаю ей вещи.       – В Киркволле старых рабочих выгоняли, чтоб нас взять да гроши платить! А тут, что, прибыль никому не нужна?       – Потому нас в Киркволле и ненавидели, что сами без порток из-за нас остались. А здесь ещё и пожертвования на помощь собирают, так что не гуди!       – Сейчас ещё тепло, но как мы будем зимой? Нам будут нужны тёплые вещи и дрова, но где мы их возьмём?       – Говорят в Денериме какой-то большой делец объявил набор рабочих, людей увозят десятками! Может, стоит попробовать там?       Из лагеря можно уйти – никто держать не станет. От попытки начать карьеру разбойников с большой дороги удерживают повешенные на предусмотрительном расстоянии от лагеря, но всё же видные отсюда тела. А уйти всё равно можно. Попытать счастья в другом городе или в деревнях. Но всем и так понятно – лето, временные работники наняты давно, а неожиданно больших урожаев в Ферелдене не бывает, или бывают очень редко. Шансы ничтожны. А здесь хотя бы не дадут умереть с голоду. И эти мысли пока ещё удерживали людей на территории лагеря. Но только пока. А вокруг, с большим запасом, уже отмечали траншею для частокола и сваливали на окраине будущие колья.       – И что, прямо действительно маг?       – Ага, да ещё и родственница Защитницы. Говорят, героиня самая настоящая, но где ж видано, чтоб маги честным людом командовали? Не в Тевинтере ж, братья, живём и Его Невесте молимся...       – Дык ведь Серые Стражи же! Свояк говорил, им там всё равно, хочешь маг, хочешь эльф командовать могут...       Страх. Липкий, как патока. И непонимание. Для киркволльцев, привыкших жить под сенью ордена храмовников, сама мысль о том, что во главе целого эрлинга может стоять маг – дика и абсурдна. Однако Солона существовала не в воспалённом воображении рассказчиков, как им раньше казалось, а в реальности, и такая реальность их пугала до колик. Они уехали из города, разорённого магами, только чтобы своими глазами увидеть, как "человек служит магии". Ужас. Просто кошмар.       – И ни одного отступника на весь лагерь. Впрочем, я склонен считать это хорошими новостями, – закончил я рассказ, складывая листок с письмом вдвое. Положил в конверт, но запечатывать не стал, всё равно там нет ничего секретного.       – Видимо, ситуация гораздо хуже, чем считает леди Амелл, – задумчиво протянула Святая Сестра, склоняя голову на бок. – Иначе бы она уже приняла меры.       Я пожал плечами, почти безразлично. Откуда мне знать? Я был уверен только в том, что в Киркволле всё гораздо хуже. Полгорода в руинах, голод был на пороге ещё когда я бежал... Авелин писала, что Стракхевен оказал поддержку ещё и продовольствием, но всю зиму они Город Цепей кормить не станут. Много работы, демонически много работы, а я терял время даром...       – Не терзайте себя, командор! – приказной тон Святой Сестры заставил меня вздрогнуть, оставляя свои раздумья. – Ваши мучения не накормят голодных, страдания не защитят слабых. Вы были там, куда вас привела Андрасте, и отправляетесь туда, куда Она вас ведёт.       – Несомненно.       Мой арест – не лучший вариант. Бунт в Амарантайне, вызванный бесчинствами малефикара – не лучший вариант. Наверное, провидение всё устроило, как надо.       – Я приложу все усилия, чтобы леди Амелл прислушалась к вашим словам. Увы, момент неудачный, но я постараюсь, – священница взяла конверт и встала. – Благословить вас?       – Если это дело не угодно Создателю, я не знаю, что ему угодно вообще.       – Пожалуй, вы правы. И всё-таки – пусть Он присмотрит за вами.       – Пусть Он присмотрит за всеми нами.       И она ушла, оставив меня ломать голову, ну где же я всё-таки мог её видеть...