Каникулы в Амарантайне

      Не было особых причин устраивать кабинет почти на самой вершине Башни. Подниматься неудобно, да и ветра здесь дуют страшные - сколько щели не законопачивай, всё равно где-нибудь новые найдутся. Но всё же кабинет расположился именно здесь. На этой высоте стены и деревья уже не мешали обзору, и на горизонте был виден Амарантайский океан, сливающийся с вечно стремящейся к нему Хафтер. Иногда мне так хотелось последовать голосу разума и переселиться куда-нибудь пониже, чтобы не карабкаться по всем этим бесконечным лестницам, но потом проходило ещё немного времени... И идея забывалась.       Сейчас, пожалуй, вода ещё тёплая. Жаль, не успела искупаться перед отъездом. Семь лет назад видом на Амарантайский океан закончился Пятый Мор. Я смотрела на встающее из глубоких вод солнце, и с трудом понимала, что всё закончилось, и не моей смертью. Я смотрела на те же воды, и пыталась убедить себя, что и на этот раз всё закончится не моей смертью.       – Я вернусь, – шёпотом пообещала я океану. Но ни встреченный сегодня рассвет, ни вид из окна сейчас не вселяли в меня надежду. А она была мне нужна. Потому что это Глубинные Тропы. Потому что там Пожинатели. А у нас нет даже толковой стратегии. Вообще ни демона нет. Даже надежды.       "Я вернусь." Я пыталась написать Каллену письмо на случай, если он всё же вернётся раньше, чем я. Но хорошо получались только эти два слова. Остальное всё какое-то кривое и фальшивое. И ещё – пароль от хранилища филактерий на всякий случай. Вряд ли они пригодятся, магов в Башне останется раз-два и обчёлся, но всё равно надо было ему сказать, а я забыла... Хотя, нет, этот идиотский пароль – и над кем посмеяться вздумала, над Усмирёнными? Дура! – здесь совершенно ни к чему. Во имя любви Андрасте, ну почему у меня всегда всё выходит так по-глупому?! В конечном итоге я решила написать две записки: одну скажу положить ему в комнату, а вторую, с паролем, оставлю кому-нибудь на сохранение на случай чего-нибудь, что может пойти не так. Если бы Каллен был здесь, он бы сказал, что я опять всё усложняю...       Я грустно вздохнула. Ну всё, всё, хватит раскисать! Тебе в очередной раз спасать мир, подумаешь, наплюёшь ещё разочек на свои проблемы, хотелки и прочую ерунду, первый раз, что ли? Тропы не жалуют печальных дев, и Пожинатели не предложат мне галантно платочка.       – Миледи, Страж-констебль Хоу просил передать, что Стражи готовы выдвинуться в путь, – о своём появлении Гаревел заранее оповестил весь этаж, прогрохотав подкованными сапогами по полу, но я так и не повернулась ко входной двери, продолжая смотреть в окно.       – Передайте ему, что я скоро буду.       Проклятье, Солона, это твой сенешаль, а не мальчик на побегушках! Зачем так сухо?       – Также прибыл Страж-констебль Карон, – никак не отреагировав на тон предыдущей реплики добавил Гаревел.       – Как вовремя.       – Констебль Карон умеет эффектно появиться.       – Этого у него не отнять.       Проклятый орлесианец. Проклятый честолюбивый, как тысяча демонов, орлесианец! Герод был просто идеальным Стражем – красивый, благородный кровью и душой, пришедший в орден из самых высоких побуждений. Во всяком случае, так гласила официальная биография Стража-констебля Пика Солдата. Его навязал Вейсхаупт, и у меня не было возможности не дать ему сколько-нибудь значимый пост. А Страж-констебль целой крепости – это очень почётно и ответственно. Правда, крепость находится где-то на задворках мира, и Карона бесило пребывание в самом глухом отнорке самой глубокой дыры Тедаса, Ферелдена. Поэтому он не мог удержаться от такой шпильки, как прибытие в самый последний момент, когда я уже решила, что не поговорю с ним до своего отъезда.       – Идите, Гаревел, я сейчас спущусь, – тихо обратилась я к сенешалю, впервые за это время посмотрев на него. - Это нужно... оставить в комнате рыцаря-командора, – в руку бывшего капитана стражи перекочевал скромный клочок бумаги, и он кивнул, показывая, что всё сделает.       – Конечно, миледи.       Сенешаль Башни Бдения коротко поклонился и вышел. Глубинные Тропы, Пожинатели и Амарантайн на краю бунта беженцев. То есть, если погром случится, он будет даже не через месяц... Но как же обидно было читать письмо Каллена! Почему люди верят храмовникам, но не мне?! Я их приютила, накормила... Малефикарша! Ведьма! Вот как они меня называют! Магистр в овечьей шкуре! От нахлынувшей злости я стукнула кулаком по стене, но помогло мало. Прижаться лбом к холодному стеклу – гораздо лучше. А ведь был такой замечательный выход...              – Я знаю, как решить вашу проблему, Командор! – Миирана появляется на пороге совершенно внезапно и некстати. Я уже собиралась идти спать, но теперь придётся задержаться.       – Какую проблему? – мой голос звучит устало, впрочем, сил после целого дня в седле у меня действительно нет.       Вечер. Я только что вернулась из Денерима, где Амарантайн и королевство гномов заключили "взаимовыгодный договор, призванный стать ещё одними скрепами дружбы между Ферелденом и Орзаммаром."       – Ту самую, – лаконично поясняет эльфийка, и её бесстрастное лицо не оставляет ни единого шанса догадаться, для какой из многих моих проблем у неё есть решение. Видя непонимание и нежелание шевелить мозгами на моём лице, тевинтерка снисходит до пояснений. – С беженцами.       – Ах, это...        Калленовское письмо – Мор и все его архидемоны, ну хотя бы строчку написал, что с пониманием отнёсся к моему срыву, да вообще хоть что-нибудь про себя! Но нет, судя по сообщению, в его по-бараньи кучерявой и упрямой голове мысли только о деле – уже давно пришло и перечитано несколько раз. Тогда и сегодня. Обидно. Как же обидно, видит Создатель! Неблагодарные твари!       Но потом вдруг становится смешно:       – Они всё-таки упустили кого-то из твоих, да? – да уж, бдительные храмовники на страже границ! Посмотрела бы я на лицо Каллена! Я пытаюсь спрятать смешок в кулак, но без особого результата.       – Храмовники ищут доходяг из Круга, а не нас, – неожиданно вступается за рыцарей Церкви эльфийка. А "доходяги" – высшее проявление жалости, на которое она способна.       – Мне всё равно, – отмахнулась я. – Говори, что там у тебя, или уматывай и не трать моё время.       – Как прикажете, Страж-Командор. Вы знаете, я не растеряла своих связей с Тевинтером и теми людьми, что следят за его интересами на других территориях...       – Не понимаю... – я, наверное, и впрямь слишком устала, но сообразить, причём здесь Империум, никак не могу.       – Я имею в виду, что знаю тех, кто без труда увезёт из Амарантайна лишних людей, а в замен привёзет полновесное золото.       Выражение лица тевинтерки ни на мгновение не изменилось при произнесении этих слов. Ещё несколько мгновений мне требуется, чтобы понять, что скрывается за расплывчатой фразой.       – Что?! – но эти мгновения проходят, и в горле застревает большой ком. – Работорговля?! Ты предлагаешь мне заняться работорговлей?!       Главное слово сказано. "Работорговля" – вот простой и прибыльный путь решения проблемы.       – Это лучший выход, Командор, я вас уверяю – голос Миираны звучит крайне убедительно. Она всё рассчитала. У неё всегда всё рассчитано. Наверное, она может назвать мне сумму прибыли с точностью до сотни соверенов.       – Лучший? Ты хоть представляешь, что будет, когда всё вскроется?!       Правильные слова, срывающийся от ярости и боли голосок – Логейн осмелился продавать таких же ферелденцев, как и мы с вами, господа банны! Разве не плюнул он этим в лицо всем нашим устоям и традициям, не попрал дух нашей свободы?! Так клеймите, клеймите его позором, отравителя и узурпатора! Логейн был свален и вскрывшейся связью с работорговцами в том числе. И я лично, лично доказывала недопустимость подобного для ферелденского дворянина, и искреннее возмущение кипело во мне.       Но что-то внутри скребётся, подсказывает, что Миирана права. Можно же избавиться от беженцев и получить прибыль! Тем более, что это ещё первые ласточки, скоро в Амарантайн станут приходить люди из Денерима... И тогда будет ещё хуже.       – Не вскроется. Схема отработана, путь транспортировки отлажен. На худой конец, вы всегда можете покарать исполнителей, а сами останетесь вне подозрений, – уверяет эльфийка. Может, выдадут даже самых настоящих, а не липовых. Неудачников нигде не любят. Но я слышу в первую очередь не это.       – Что ты имеешь в виду – отлажены?! Миирана, если ты!..       Создатель милостивый, нет, какая же мерзость! Я не могу! Не могу!       – О, Страж-Командор, ну разве я могла без вашего соизволения? – тевинтерка возмущена на столько, насколько может возмутиться мороженая рыба. – Охотники действуют только в Денериме. Пока. Но одно ваше слово, Командор, и они с удовольствием возьмутся решить и ваши проблемы, – по Мииране видно – и впрямь с удовольствием. Мне жутко на неё смотреть. Эльфийка предлагает мне торговать людьми с таким видом, будто бы речь идёт о продаже лошадей.       Как всё просто... В лагере появятся энергичные и приятные люди, предлагающие переезд и работу сразу целым семьям. Потом кандалы, трюм и путь далеко-далеко на север. Энергичные люди возьмут себе приличный процент, но и я в накладе не останусь. Тем более, что пока от беженцев одни убытки.       Это очень просто. Как порезать вены. Ну ты же уже резала вены, правда, Солона? И тоже было жутко – магия крови ведь, плохо, очень плохо! Зато товарищи живы и здоровы. Амарантайн тоже нужно сохранить живым и здоровым.       Внутри пусто и подвешено. Я удачливее, чем Логейн, и о моём согласии не узнает никто и никогда, потому что даже Миирана свяжется со охотниками за живым товаром лишь однажды, намекнув, что в Амарантайне можно тоже неплохо поживиться, и никто не будет становиться на их след.       – Почему они ещё не пришли сюда?       – Вы запретили давать работу беженцам – а работорговцы не хотят привлекать к себе лишнего внимания. В Денериме до этого дела никому нет, но в Амарантайне всё может быть по-другому. Рисковать головой не хочется никому.       Ну да, запретила. И вопросы будут. Только стража эрлинга ничуть не менее продажна, чем везде. И либо я вхожу в долю, либо безуспешно гоняюсь за всё новыми и новыми охотниками. И возможностей выставить себя белой и пушистой – море.       Я с судорожным вздохом прижала ладонь к губам. Нет, нет!       – Я не могу... не могу этого сделать!       Незаживающие шрамы на левой руке. Когда Каллен просыпается, вскрикивая, в холодном поту, мне стыдно быть любимой им. Наверное, был другой выход. Просто я не стала искать. Но я не попадусь в ту же ловушку "лучшего решения". Хватит.       – Командор, подумайте, не обязательно рубить с плеча – скорее всего, ваши моральные установки входят в разрез с моим предложением, но подумайте рационально, и... – снова насела на меня эльфийка, но безрезультатно. Я резко мотнула головой.       – Нет, это не лучший выход. Это вообще не выход, – мне удалось справиться с эмоциями, и теперь голос звучит твёрдо, как и надо. Всё ещё ни демона не ясно, что делать с беженцами, но от принятого решения на душе уже легче. Пусть болтают, что хотят – это всё же останется неправдой. Я даже почти счастлива от этой мысли. – Если вдруг появятся какие-то другие идеи, свяжись с Рейдриком – его город, ему и решать проблему, – хорошо, что эльфийка сразу к нему не пошла. Банн Амарантайна был готов на всё, лишь бы убрать подальше беженцев от своего замечательного города. Он и впрямь мог согласиться.       Миирана вздыхает. Ей жаль упущенных возможностей. Но особенного выбора у неё нет.       – Что ж... Думаю, Командор, вы достаточно сильны, чтобы позволить себе быть благородной.       Умеет она подбирать слова. Я молча киваю и тоже хочу так думать, но получается не очень...              Ну ладно, хватит мечтать. Пора идти. Я бросила последний взгляд на океан и подняла с пола свой вещмешок.       Во дворе, отражая яркое августовское солнце начищенными доспехами, толклись примерно две с половиной сотни Стражей, готовых выдвинуться в поход. А их места в казармах предстояло занять полусотне их братьев по ордену из Пика Солдата. Поэтому гомон, конечно, стоял ужасный, и слуги едва протискивались сквозь всю эту толпу, спеша по своим делам. На порожках перед Башней стояли и что-то обсуждали Натаниэль и Герод, и на их лицах были надеты зеркальные маски холодной вежливости, за которыми оба участника диалога пытались скрыть свою неприязнь друг к другу. Хоу не имел предубеждений против орлесианцев, но Карон не внушал ему ни грамма доверия в личном плане. Как на профессионала на Герода можно было положиться, а жаль – иначе был бы прекрасный повод выслать его туда, откуда прислали.       – Командор Амелл, безмерно рад возможности вновь получить приказ из ваших уст, – изящно наклонил корпус орлесианец. Раньше бы он ещё и ручку попробовал облобызать, но именно его якобы назойливые ухаживания послужили поводом засунуть его в Пик Солдата так, чтобы у Вейсхаупта повода не было придраться.       – Рада вашему пылу, – сухо ответила я, обмениваясь взглядами с Натаниэлем. Никакой информативной ценности этот обмен не возымел. – Думаю, присланные вам письменные приказы более чем подробны и ясны. Однако напомню – чтобы ни случилось, безопасность экспедиции и леди Хельми в частности является высшим приоритетом. Если не получится обеспечить их безопасность в поле, эвакуируйте группу сюда, в Башню, – мне хотелось быть краткой, но я не никогда не могла удержаться от того, чтобы не скатиться в подробные объяснения. Когда я отдавала приказы, я должна была быть уверена, что они поняты правильно. – Это ваш приоритет, то, зачем вы и остальные Стражи здесь находитесь.       – Я понял, Командор, – невозмутимо ответил Герод, но в его взгляде едва заметно промелькнуло бешенство. Как же, три сотни – ещё почти пятьдесят человек из Пика – Стражей отправляется на Глубинные Тропы воевать с настоящим врагом, а его посадили сюда охранять коротышек! Карон всё-таки был не худшим Стражем и от боя не бежал. Зато разведчики пришли к мнению, что та орда порождений взяла и решила уйти куда подальше, двинувшись в сторону Штормового Берега. Я послала предупреждение Фергюсу, но это, пожалуй, было всё, что я могла сделать сейчас. Если порождения и впрямь ушли, Карон должен будет организовать поиски на территории тейрнира Хайевер, но сейчас первое дело – гномы, которые и так недовольны всё новыми и новыми условиями, которые я им выдвигала. Ну а нечего было создавать всякую дрянь! Пусть даже это было сотни лет назад и не при их участии, но всё же.       – Я и не сомневалась в вас, – мне удалось совладать с собой и придать своему голосу хотя бы подобие дружелюбия. При этом внутренне я содрогнулась, припомнив влажное дыхание совсем возле своей щеки, когда орлесианец предпринял попытку "сблизиться". Хорошо ещё руки не распустил, убила бы на месте тогда.       Карон вновь изысканно поклонился и, испросив разрешения, отправился обустраивать своих бойцов в Башне. Мы с Натаниэлем ещё немного помолчали, оглядывая Стражей, в последний раз проверявших снаряжение и вещевые мешки. Наверное, надо было отдать записку Героду. Ой. А её в кабинете забыла... Ладно, думаю, она Каллену не пригодится, а не попав в руки орлесианцу целее будет.       – Ну что, можем идти? – наконец спросил Хоу, чуть обернувшись ко мне.       – Нет, – тяжело вздохнула я. – Ещё одно последнее дело, Нат, – Страж понятливо кивнул, выражая готовность подождать столько, сколько понадобится. Я оставила свой мешок с вещами рядом с Хоу. Но мне не нужно много времени. Совсем чуть-чуть. – Мурзик, Мурзик!       Я спустилась по порожкам, громко окликивая мабари. Тут же двор огласил радостный лай, и пёс, до этого игравший с другими собаками, радостно помчался ко мне, виляя хвостом. До псарни мы дошли уже вместе. Там, лениво нежась на соломенных подстилках, отдыхало несколько мабари, прячась от жары, я же остановилась у стенда на стене с ошейниками. Мурзик нетерпеливо крутился рядом, ожидая, пока я затяну на нём боевой ошейник, и мы сможем идти. Но в этот поход ни один пёс не шёл. Ни один.       – Ну, давай сюда морду, – ласково пробормотала я, расстёгивая мягкий кожаный ошейник. Старый и потёртый, с бляшкой, на которой изображен давно стершийся герб, он был на Мурзике с самого Остагара. Потом у него была целая куча гораздо лучших ошейников, но этот я оставила на память и просто как походный. Мабари радостно тявкнул и доверчиво сделал шаг вперёд, чтобы мне было удобнее застёгивать крепление. Хороший пёсик, хороший. Я погладила его по морде и дала печенюшку, которую принесла с собой.       – Так, ну-ка, сюда, – я встала и сделала пару шагов назад, туда, где в стену были вбиты мощные крюки с отходящими от них цепями. Мурзик, повиливая хвостом, следовал за мной. Я чувствовала себя предательницей. Раньше я хоть оставляла его в окружении целого гарема симпатичных сучечек. Но не теперь, потому что он Серый Страж и это бесполезно. Я нащупала за спиной одну из цепей и защёлкнула карабин на ошейнике раньше, чем пёс что-либо понял.       – У-у? – вопросительно заскулил он, поглядывая на цепь, приковавшую его к стене.       – Прости, дружок, – грустно извинилась я, последний раз почёсывая его за ухом. – Но Пожинатели большие и сильные, а ты не в лучшей форме. Мне будет спокойней, если ты на этот раз останешься здесь.       – Ау-у? Ау-ау?! Ау-у-у-у-у! – взвыл Мурзик, едва осознав, что я ухожу, а он остаётся здесь, посажённый на цепь. – Ау-ау-у-у!       Я уже была готова развернуться и отстегнуть его обратно. Как же я это ненавижу... Внутри всё сжалось и заскулило в тон брошенному четвероногому другу. Ведь не первый раз, но ощущение предательства каждый раз свежее. Мабари дико выл и звенел цепью, но ни один пёс не поддержал его, словно остальные собаки почтительно притихли. Горестный вой рвал мне душу, и мне с трудом удалось убедить себя, что это для его же блага. Под машинально обратившимися к псарне и на меня взглядами Стражей я чувствовала себя ещё более мерзкой предательницей.       – Ты часто оставляешь его в Башне. Это плохо, – покачал головой Коннор. Он стоял в тени стены, опираясь на посох, и словно поджидал меня на обратном пути из псарни.       – Ему не сломают спину и не оторвут лапу – это хорошо, – жёстко отрезала я.       – Ну да, пожалуй, – спокойно согласился молодой Геррин. – Я вообще-то попрощаться хотел. То есть, не совсем, просто... Ну, до этого как-то не получилось, хоть сейчас тебя поймал, – окончательно запутался в том, что хотел сказать, парень. В неловкую паузу вклинился тоскливый собачий плач.       – Прости, Коннор, из меня, видимо, совсем хреновая наставница, да? – риторически спросила я, сама зная ответ на свой вопрос. За последний месяц я с ним виделась, наверное, раза три, почти полностью отдав на откуп другим магам, которые натаскивали его кто в чём горазд. Даже Каллен с ним виделся чаще, одним глазом следя, чтобы юного Геррина не покалечили слишком рьяные тренеры, а другим – чтобы оный Геррин не призвал толпу демонов ещё разок.       – Нормальная, – ухмыльнулся он в ответ. – Нет, ну кроме шуток. Уроки мухлежа в "Алмазном ромбе" точно пригодятся мне по жизни!       – Я тоже тебя люблю, – пробормотала я. – Цветы поливать не забудь.        У Коннора был ключ от двери моего кабинета, чтобы он всегда мог взять нужные ему магические книги, не отрывая меня каждый раз от дел. Подразумевалось, что больше никуда он носа совать не будет, и пока что так и было.       – А как же. Ты, главное, вернись, чтобы я не зря корячился. Да и в Круг раньше времени я не тороплюсь. И вообще, возвращайтесь все и поскорее, – ответил Коннор, как и положено всем старающимся выглядеть крутыми молодым парням, за плохо наигранной ухмылкой скрывая тревогу за мою жизнь и жизни остальных Стражей, со многими из которых он был дружен.       – Обязательно, – сказала я, зная, что никогда не сдержу это обещание полностью. Но даже если со мной что-то случится, парень – тоже мне, парень, кабан на голову выше меня ростом и в полтора раза шире в плечах, а всё потому, что хорошо кушает, гуляет на свежем воздухе и много тренируется с боевыми магами – не пропадёт. Наверняка он ещё мой рекорд по прохождению Истязаний побьёт, потому что остальным ученикам такой набор отработанных заклинаний, как у Коннора, может только сниться.        Говорить разом стало как-то нечего, и я, скомкано попрощавшись, поспешила обратно, едва не затыкая уши пальцами от обиженных мурзиковских рулад. Но уже у самых порожков Башни, куда я вернулась за своими вещами и чтобы толкнуть предпоходную речь, меня всё-таки охватило радостное возбуждение. Что бы там ни было, а Стражи снова в игре и снова готовятся спасти кучу народа! В этом весь смысл, и от сидения в крепости мы только ржавеем. Ну что ж, если неприятности не идут к нам, то мы сами придём к неприятностям и объясним им, что они были неправы!       – Стражи! Я надеюсь, вы ещё не забыли, как выглядят порождения тьмы, потому что по утрам я выгляжу не лучшим образом и не хочу, чтобы меня перепутали. Не ржать! Да дайте же договорить, придурки!..

***

      Очередной шлепок по лужам ещё больше забрызгал подол мундира. Я едва поморщился, но делать всё равно было нечего – вода была везде. Едва придя, осень сразу заявила свои права на Киркволл затяжным мелким дождём и вечно серыми пустотелыми небесами. Пейзаж, вполне дополняющий окружающую разруху.       И всё же... Всё же худшее позади. Люди, до этого словно одурманенные или одержимые, стали приходить себя, озираться и понимать, что так дальше жить нельзя. Город наполнялся волей к жизни, пробуждаясь от одного бесконечного Дня Тишины. Увы, на этом положительные изменения в целом заканчивались. Но всё ещё будет по-другому.       Хотя мостовую перед крепостью наместника стоило бы восстановить поскорее. Скоро нагрянут послы из сопредельных владений, неудобно получится. А пока – шлёпай, рыцарь-командор, по лужам и старайся не думать, как ты и весь твой эскорт будете после этого выглядеть.       – Рада видеть вас в хорошем настроении, рыцарь-командор, – Авелин и вправду рада меня видеть, и мы с удовольствием жмём друг другу руки.       – Не сказать, что и вы печальны, капитан, – даже странно, что за каких-то полмесяца мы смогли так сработаться. Капитан стражи некоторое время подозрительно косилась на храмовников и ещё подозрительнее – на меня, как на главного сподвижника Мередит в своё время. Впрочем, развеять сомнения в свой адрес мне удалось весьма скоро. – Всё прошло нормально? – мы поднимаемся в крепость, сопровождающая меня для солидности кучка храмовников следует за нами в холл, но там и остаётся поболтать с караулом.       – Могли бы сами прийти да полюбоваться на церемонию, – с лёгкой укоризной отвечает сударыня Валлен, всё ещё недовольная тем, что я оставил её одну на растерзание выползшей из нор аристократии.       – Работа-работа, – снова преувеличенно тяжко вздыхаю я. Ни за что. Стража стала гораздо лучше относиться к храмовникам – особенно за последнее время, но знать по-прежнему видела в нас тех, кто столь нагло пытался оттеснить их от кормушки. В общем, лучшее, что мог сделать киркволльский рыцарь-командор на выборах нового Наместника – это не появляться вообще.               Я в Киркволле уже три дня как, но с капитаном стражи ещё не встречался. Дел невпроворот даже внутри самих Казематов. Демоновы орлесианцы. Авангард так и не состоявшегося, слава Андрасте, Священного похода. Приплыли, изобразили, как они рьяно находят и наказывают виновных в случившемся, и уплыли. Хоть бы статуйку Мередит на исследование прихватили, так ведь нет, стоит. Честное слово, деть бы её куда-нибудь... Например, прямой посылкой на Сегерон. Пусть у них там Аришок с ума сходит, ну или кто у кунари правит.       Взгляд у Авелин почти такой же кровожадный, как и мои мысли. Ладно, преувеличиваю, но и дружелюбия капитан не проявляет. Она уже почти промокла под мелким мерзким дождём, однако упрямо ждёт меня перед крепостью наместника, словно я не знаю, как дойти до её кабинета. Надеюсь, сударыня Валлен не собирается разговаривать со мной прямо во дворе?       – Добрый день, капитан, – я начинаю разговор первым, чувствуя себя неуютно под одинаково суровыми взглядами Авелин и караула стражей за её спиной. Сопровождающие меня храмовники недовольно ропщут – им не нравится, как нас принимают. Неужели из-за единственной ошибки Орден навсегда потеряет доверие в глазах жителей Киркволла? Впрочем... ошибка была что надо.       – Добрый, рыцарь-командор, – капитан не затягивает с ответом, не создавая каких-либо неловких пауз да и вообще старается выглядеть нейтрально-вежливой. Но ей трудно. Она видит, что пост рыцаря-командора занял человек, до этого много лет поддерживавший Мередит, хотя и пошедший против неё в конце. Наверное, Валлен считает, что и я могу попытаться узурпировать власть, как и Станнард до этого. Кто заметит, если в этом хаосе институт наместничества будет окончательно упразднён и заменён регентством командоров Ордена храмовников? Да весь Тедас заметит, только одни ничего не скажут, а другие одобрят стремление Церкви прийти на помощь к своим неразумным детям в тяжёлую годину или что-то вроде того. Лишь бы заработал порт и больше не приходилось плыть в обход через Хайевер и Амарантайн.        – Я рада, что вы столь скоро откликнулись на моё письмо, – с толикой благодарности добавляет Авелин, и видно, что она рада возможности спихнуть хотя бы часть забот о городе на чьи-нибудь плечи. Достаточно надёжные, конечно – капитан ни за что не принесёт интересы города в жертву своему удобству. И это был один из поводов поторопиться – Валлен была хорошей женщиной и хорошим капитаном, ей следовало помочь.       Крепость наместника стоит пустая и унылая. Городская администрация, её жалкие остатки теснится где-то внутри, ещё здесь есть стража – но нет толп просителей и праздно прогуливающихся вдоль балконов дворян, обсуждающих важные и не очень дела. Крепость ухожена и даже чуть-чуть подремонтирована, но она словно в коме.       – Я полагаю, вы уже оценили бедственное положение дел в Киркволле, – говорит капитан, поднимаясь по лестнице. Кроме меня, за ней следует страж Хендир. Не удивлюсь, если всё чаще сударыне Валлен требуется поддержка мужа. Сейчас такое время, что поддержка нужна всем, особенно тем, кто пытается как-то вытащить город из хаоса и разрухи. – Но оставшиеся средства более чем скудны, и я, честно сказать, не очень уверена, что...       – Стра... – тьфу, чуть не назвал её "Стражем-капитаном", совсем после Амарантайна у меня мозги поехали. – То есть, капитан, – Авелин прерывает свой подъём и останавливается на порожках уже второго пролёта, ведущего направо к казармам стражи, смотря на меня сверху вниз. – Я знаю, что нужно Киркволлу.       – Правда? – в голосе Валлен прорезается и насмешка, и злоба, и усталость, и я её понимаю. Недели не прошло, а этот тип уже знает, что нужно полуразваленному городу! Донник смотрит с любопытством, ожидая продолжения. А я правда знаю, что нам сейчас нам нужнее всего.       – Городу необходим Наместник, – твёрдо отвечаю я, и эхо гулко разносит мои слова на холлу крепости. Единственный пост стражи у дверей – чего сторожить, если всё равно сюда никто не ходит? – заинтересованно вскинулся. Можно не сомневаться, что спустя пятнадцать минут после окончания их смены, все казармы будут знать, что новый рыцарь-командор с ходу потребовал выборов нового Наместника. Я был уверен, что у меня не может даже возникнуть мысль о том, чтобы последовать примеру Мередит, но остальным-то не светит, что в моей голове творится. Лучше всего – сразу сказать и расставить всё по своим местам.       Авелин смотрит на меня недоверчивыми глазами и, кажется, не совсем понимает, что именно я сказал. Наместник... Что-то из прошлой жизни. Потом на её лице отображается какое-то сложное чувство, и она кивает, продолжая подъём. Краем глаза я замечаю, что Донник едва ли не светится от удовольствия. Похоже, он как раз ставил на мою порядочность.       – Думаю, такие вещи следует обсуждать подальше от лишних ушей, – говорит капитан, когда за нами закрывается дверь её кабинета. Я согласно киваю и опускаюсь в одно из кресел, чудом сохранившихся здесь. В последнее время мебель часто заменяет жителям дрова. Вы когда-нибудь ели уху, сваренную на обломках столетнего дубового шкафа? Тогда вы ничего не понимаете в деликатесах.       – Наместник, да? – я не слишком тороплюсь начинать разговор, и Авелин приходится меня подталкивать. Я снова киваю, не говоря ни слова. По правде говоря, в голове пусто. Я почти не спал эти три дня – в Казематах меня не отпускает скрытое ожидание... чего-то. Я ворочаюсь с бока на бок, покрытый липким потом, потом встаю, чтобы пройтись по коридорам и убедиться, что по ним не разгуливают одержимые, и иду за рабочий стол, потому что сон приходит только к рассвету, а там и до подъёма не далеко.       – Именно. Киркволл слишком долго не имел законного правителя. Если мы продолжим уклоняться от выборов даже под самыми справедливыми предлогами... Боюсь, другие города могут счесть, что самое время восстановить мир и порядок в Киркволле своими силами и на своих условиях, – но вечно молчать тоже невежливо, я и стараюсь сразу перейти к сути дела.       – Да и на граждан это подействует успокаивающе. Хоть будет похоже, что мы возвращаемся к нормальной жизни, – поддержал Донник. Потом мы все трое синхронно вздохнули – вот именно, будет похоже. До нормальной жизни ещё как до Сегерона пешком.       – Это замечательно, конечно, только где мы его возьмём? – проворчала капитан, задумчиво чеша в затылке. Кажется, до этого момента она не догадывалась, что за её попытки спасти город ей могут сшить одежды узурпаторши. Следовало покончить со всем этим, прежде чем мы все окажемся в ещё большей беде. Опять же, теперь, когда орден храмовников сконцентрирован на решении собственных проблем, помощи в управлении городом от него ждать не приходится. – Все дворяне разбежались, кто куда.       – Но кто-то же должен был остаться! Хотя бы те, кто уже достаточно стар, чтобы решить, что ему всё равно, где помирать. Даже если их полторы калеки – нам хватит. Один баллотируется, второй голосует, и – вуаля! Киркволл наконец-то обретает своего законного правителя после нескольких лет беспризорства, – получилось слишком горячно, но очень уж мне хотелось верить, что это сработает. И что хоть кто-то действительно остался. Это же аристократы, чтоб их, честь и совесть, элита и всё такое прочее. Должна же среди них найтись пара приличных людей?       – Да, только наши проблемы никуда не денутся, – грустный вздох Авелин был весьма отрезвляющим. – Казна почти пуста, порт в руинах, продовольствие на исходе. И денег с натяжкой хватит либо на одно, либо на другое...       – Порт важнее, – после секундного размышления признал я, хотя и не без горечи. – Если восстановим его за зиму, весной наши проблемы исчезнут сами собой... – рационально, но для меня – малоубедительно. И для Валлен. Мы оба понимаем, что если всё вложить в порт, слишком многие не переживут зимы. Потом – всё наладится, но это "потом" не снимет с нас вины за то, что случится.       – Наместник нам всё-таки необходим, – подводит итог нашему напряжённому молчанию Донник. – Нужно же на кого-то спихивать самые тяжкие решения!              – Как-то непривычно, да? – спрашивает Авелин у меня, и я пожимаю плечами. Кого-кого, а меня в гости к наместнику не приглашали ни разу, так что мне всё равно, куда заворачивать – налево или направо. А вот капитан, здрав голову, недоверчиво смотрит на подъём к спешно приведённому в порядок кабинету наместника. Возле первой двери нас поджидает Бранн – по-прежнему рыжий, заносчивый и вызывающий отвращение даже на уровне инстинктов. Но именно его сенешальская магия позволила привести крепость – хотя бы частично – в надлежащий вид менее чем за неделю.       – А-а, друзья мои, добро, добро пожаловать! – едва мы входим в кабинет, новый Наместник порывается вскочить с места, чтобы поприветствовать нас, но приступ радикулита заставляет его с зубовным скрежетом сесть на место.       Ренон Волтье очень стар. Ему уже за восемьдесят, без трости он не может сделать и шагу, артритные пальцы с трудом держат даже перо, но в глазах старика светятся ум и неугасимая энергия. Остальные найденные аристократы отсиживались по пригородным поместьям, не имея нор более далёких, и только Волтье недавно вернулся в Киркволл – слишком любил свой город, чтобы "умирать вне его стен". Мы надеялись найти хотя бы ширму, дающую нам возможности действовать без оглядки на то, какими наши действия покажутся со стороны, а выиграли главный приз. Ренон умирает на глазах, лекари обещают ему год, не больше – но я думаю, ему этого времени хватит, чтобы помочь нам.       – Ваше... – проклятье, совсем из головы вылетело, как обращаются к Наместнику, – Превосходительство. Поздравляю с официальным вступлением в должность... – надо спросить у Амелл, кто научил её так языком молоть. Ну не могла же девчонка из Круга Магов сразу складно вещать на светские и политические темы. Мне, похоже, теперь тоже не помешает.       – Ну, не стоит, не стоит! – Ренон отмахивается, насколько это ему позволяют больные суставы. – Но, если вы не собрались отдать мне воинский салют...       Я проследил за направлением его взгляда и смущённо кашлянул, отдёргивая руку от меча. Странно – едва я попал в Амарантайн, мой измученные разум, видимо, решив, что с него хватит, словно отрезал воспоминания о Киркволле. Я осознавал, что здесь произошло, но не задумывался над этим. А теперь, стоило мне вернуться... Подспудное ожидание очередного удара, постоянные подозрения, тревоги – я уже не отнимал руки от меча, ища опору в верном клинке. Может, Амелл устроила истерику, повинуясь загадочной женской интуиции? Я уже сам не знаю, кто вернётся в Амарантайн вместо того, кто уплывал.       – Чем мы можем служить, Наместник? – в голосе Авелин ни капли подобострастия. Только готовность работать, не покладая рук, и молчаливое требование того же от собеседников.       – Я знаю, у вас много дел, и здесь даже совершенно некуда присесть, так что я не буду вас задерживать, – слова, произнесённые дребезжащим старческим голосом, сливаются в одну почти неразрывную тираду, но смысл улавливается. – Но у меня есть просто отличные новости, и я думаю, вам следует их знать, – Ренон выдержал актёрскую паузу, во время которой мы с Валлен реально помирали от любопытства. Хорошие новости в наше время редкость.       – У нас есть деньги, – наконец объявил он.       – Откуда?!       Первым порывом было сплясать зажигательную джигу, но мы как-то сдержались. Нет, ну правда, откуда?       – В своё время Думар перевёл часть киркволльского золота в векселя банка Торговой гильдии – и получить их может только Наместник, – довольно сообщил старик, с трудом сцепляя покрытые шишками пальцы. – И со мной недавно связались представители Торговой гильдии с предложением обналичить их. Я, конечно, старый, но у нас будет тьма времени, чтобы получить деньги...       – ...И успеть скрыться с ними? – дурацкая шутка вырвалась как-то сама собой, но у меня правда было хорошее настроение.       – Значит?.. – спросила Авелин, с трудом удерживаясь от довольной ухмылки.       – Значит, нам стоит обсудить, куда их потратить. Думаю, в гостиной будет лучше. Рыцарь-командор, помогите старику, пожалуйста...