Берегите свои нервы! Сиквел

      Альтаир с трудом открыл глаза, в голове шумело, а во рту пересохло. Едва найдя силы, он поднялся на ноги. Парень осмотрелся, понимая, что оказался в некогда построенной им «библиотеке». Активировав орлиное зрение, ассасин попытался найти следы младшеньких, но единственным золотым пятном была потайная ниша в коей хранилось яблоко эдема.       – Значит, берём яблоко и ищем отсюда выход.       Альтаир открыл скрытое хранилище, и частица эдема приветственно сверкнула, ластясь к руке сирийца. Золотое свечение яблока бликами расползлось по просторному помещению. Вдалеке мягким сиянием отозвалась запертая дверь. Решив проверить главный выход и вход, Альтаир направился к монолитной каменной двери. Чем ближе ассасин был к ней, тем ярче горело на ней созвездие орла, что было замком на этой двери. Увы, дверь открывалась с другой стороны. Великий мастер нахмурился, пытаясь припомнить расположение здешней вентиляции, в надежде что сможет выбраться через неё, но частице эдема долгое раздумье хозяина надоело, свечение усилилось и контуры замка засияли, отворяя многовековую дверь.       – Однако, – Альтаир заинтересованно покосился на золотой шарик в руке. Когда подросток смог выбраться из библиотеки, перед ним оказался изломанный, истёртый временем путь на поверхность. Выбоины и обвалы, где-то даже лужи от просочившейся воды. Сирийца передёрнуло от мысли, что где-то дорога может быть затоплена.       Но на счастье приключенца преодоление препятствий не было проблемой. Даже встречавшиеся затопленные участки были преодолимы по верху, правда пару раз Альтаир едва не опробовал водичку в холодных пещерах под Масиафом.       И вот ассасин идёт по последнему коридору и выход уже виден, слышен крик орла. А древняя крепость с укором смотрит на великого мастера, на легенду, что родилась в её станах. Легенду, что обрела мудрость. Величественная крепость, потрёпанная временем, изгрызенная ветром и дождями с навеки вбитыми в её своды, в её стены, в камень внутреннего двора символом. Символом ассасинов. Знаком вознесённым ввысь её башнями.       Альтаир ибн Ла-Ахад замер на символе, что выложен на площади внутри крепости, слушая скрипучий стариковский голос древней громады: «Я знаю, как история началась, я знаю, как она закончилась и я знаю, как она продолжится…»       Яблоко эдема вновь засияло, словно в насмешке, и в небо взмыл сотканный из его сияния голубь, что отправился сообщить весть о месте пребывания легенды давно канувшей в лету веков.       Катакомбы       Эцио созерцал символы предтечей, кляня их изобретения на все лады. Хоровод из сверкающих символов не унимался, и Аудиторе возненавидел храм спрятанный под Римом. Это проклятое место ему показал да Винчи, так рвавшийся разгадать тайну, из-за которой и наткнулся на фанатиков. Но беда была не только в храме, что, словно издеваясь, сверкал знаниями исчезнувшей расы, а в яблоке эдема, что флегматично созерцало творящееся безобразие, никак не демонстрируя свои умения. Итальянец сцапал ещё тёплый артефакт, недавно покоившийся в кармане Дезмонда, но теперь являющийся причиной неприятностей.       Оглядевшись и выяснив, что застрял здесь один, маэстро решил выбираться. На сколько он помнил, придётся очень много карабкаться. Над запертой дверью в это цилиндрическое хранилище обнаружилось отверстие, через которое, при желании, юный ассасин вполне бы мог выбраться. Тяжело вздохнув и спрятав яблоко эдема, пернатый приступил к восхождению, проклиная предтечей за навороты с защитой храмов, хоть парнишка и понимал, что это была необходимость, но выбираться из храмов, как, впрочем, и открывать их – одно мучение. К тому же Аудиторе не сомневался, что именно у них нахватались строители гробниц именитых ассасинов, ибо сходство и заковыристость механизмов была на лицо.       – Замени слово беда, на приключение и наслаждайся, – ворчал Эцио, щемясь в очередную расщелину и молясь чтобы выступ не рухнул, как порой бывало.       – Понастроили, понимаешь. Головоломками мерялись, строители криворукие.       Колонна, с которой только что слез итальянец покосилась и начала оседать. Представитель пернатого семейства отскочил подальше от ухнувшей вниз каменной громады и ещё раз витиевато проклял строителей, искренне желая им на том свете обитать исключительно в таких лабиринтах, где чтобы что-то открыть надо обязательно найти рычаги, расположенные как можно выше, а то и вообще какую-нибудь головоломку решить.       Так пробираясь к выходу уже несколько часов, Эцио возликовал, обнаружив перед носом потайной выход. Стоило итальянцу выбраться, как Рим ошалело уставился на него, а после и расхохотался хриплым бессовестным смехом, что дрожал в колокольном звоне, затопившем город.        «Вот так всегда, – хохотал древний город, – Всегда откуда-нибудь неожиданно появится. Легенда…»       Облака, что скрывали город от солнца, испуганно расползлись в стороны, недоверчиво глядя на живую легенду, что навеки оставила свой след в душе не молодого города, что нынче не мог унять свой смех, вспоминая россказни из других городов, в коих неугомонный ассасин находил гробницы.       Эцио не сдержал улыбки, понимая, что и сам готов рассмеяться. Он – легенда, вписанная в историю своим неутомимым поиском. Он тот, кто сумел достичь величия и мудрости Альтаира, тот кто смог стать с великим мастером в один ряд в ту далёкую, скрытую в пыльных книгах эпоху.       Древний храм       Коннор не был уверен в том, что он видит, но точно знал, это тот храм, чей вход он сторожил долгие годы. Пьедестал был подсвечен холодным голубым светом. Могавк был уверен, что ничего хорошего он принести не может, хоть и помнил из слов Дезмонда, что этот равнодушный механизм активировал защиту, но индеец так же знал, что этот самый пьедестал обрёк младшего на мучительную смерть.       Окинув взглядом мост, Кенуэй обнаружил сломанный скрытый клинок и капли крови. Не особо задумываясь над своими действиями, мальчик спрятал оружие в одну из своих сумок, правда стоило ему это сделать, как он заметил весьма знакомый мешочек, горловина которого была стянута до боли знакомой подвеской. Бледнея от осознания того что перед ним, младший Кенуэй всё же забрал подвеску и мешочек с яблоком эдема, что когда-то вышвырнул в море. Ещё раз осмотрев просторы холодного, надменного храма, могавк поспешил покинуть неприятное место. Когда же ребёнок упёрся в закрытые двери, яблоко открыло их, не спеша как-либо вредить.       Фронтир встретил давнишнего знакомого свежим ветром и знакомыми звуками. Неподалёку шумела река. Почти восстановившийся лес с улыбкой зашумел: «Как насчёт того чтобы вновь пересечь эти свободные просторы?»       Коннор улыбнулся, карабкаясь на дерево, и позволяя им увлечь их ветвям в сторону поместья.       Иерусалим. Богатый район. Здание, выкупленное тамплиерами       Робер с трудом удерживал себя от того чтобы надраться чем-нибудь покрепче, чем столовое красное вино. Хэйтем же хмурился, глядя на резную мебель, но хоть тамплиера и одолевали не самые приятные мысли, но прибытие незваного гостя мужчина не упустил.       – Хэйтем Кенуэй, – спокойный голос, в коем клокотало раздражение, окликнул тамплиера. Гранд-мастер обернулся и с удивлением посмотрел на гостя, на ассасина. Правда, прежде чем вечерний гость успел сказать хоть что-то, его признал Робер.       – Ты же, ты же был тогда с Альтаиром! – де Сабле не мог понять, откуда взялся этот ассасин, что смог унести в том далёком, скрытом в тумане времени столкновении частицу эдема. Похоже ассасину не понравился тон врага, и ответ его пришёл шипением рассерженной гадюки.       – Да, я тот чьего брата твои люди убили, тамплиер. Но я сейчас не ради мести, – Малик поджал в раздражении губы. Ему хотелось поскорее убраться из логова врага, но для начала надо было спихнуть кое-что на их головы. Нормально познакомиться они смогут как-нибудь попозже.       – Для вас три приятные новости. Альтаир торчит в Масиафе, Эцио добрался до Монтериджонни, Коннор в поместье и готовит Аквилу.       После выданной информации, Малик резко развернулся и покинул помещение через окно.       – Выезжаем.