Берегите свои нервы! Сиквел

       Кормак проводил отчаливший корабль растерянным взглядом, пряча в карман круглый предмет, что был забран великим магистром у сына, а потом повернулся к детям. Точнее ассасинам. Представители пернатой братии настороженно смотрели на тамплиера, но тут мальчик, что утащил череп из обсерватории заявил:        – А он Эдварда пытался убить.        Ассасины подобрались.        – А ещё он предатель. Наше кредо предал, - снова произнёс младшенький, вертя в руках артефакт. – Стоит признать, я так и не понял, почему ассасины, как он утверждает, «предали» его. Конечно, орден наш на тот момент был весьма… своеобразный, но он непонятными обвинениями в них швырнул и украл артефакт.        В глазах ассасинов резко подскочил градус подозрения.        – И он охотник на ассасинов, многих убил… И, как минимум одного, лишил отца, в результате чего того ассасина воспитывала семья тамплиеров, но это были хорошие люди.        На слове «охотник» подозрительность стала зашкаливать, а вот Альтаир с Эцио едва не бросились на врага. Но Дезмонд, задумавшись, продолжал перечислять, не замечая гнетущей атмосферы и распушенных перьев у орлиных.        – А ещё он на меня напал у обсерватории… – младший посмотрел на дражайших родичей. – Ой… А может поговорим?        Шэй почувствовал, как его пробирает мороз от недобрых взглядов взбудораженного трио. Но вот окинув мужчину недобрым взглядом, ассасины шустро направили стопы в сторону скалистого холма, на коем виднелось какое-то строение. Кормак последовал за ними на расстоянии, провоцировать детишек он не хотел, да и стоило кое-что проверить. Ассасины расположились на дереве, что распростёрлось далеко над пропастью. Что дети там обсуждали, выяснить не удавалось.        А засевшие на дереве птенчики яростно обсуждали найденные артефакты.        – Три яблока эдема, ключ от храма, его Хэйтем забрал, – Дезмонда передёрнуло от воспоминаний, – и анкх.        – Ключ от храма сейчас у Кормака, отец отдал его этому… Человеку.        – Ага, держи вот яблоко. Правда я не могу заставить его выплюнуть занятное орудие, что я утащил с «Морриган», – выдал Эцио, протягивая младшенькому свой артефакт. Дезмонд кивнул, но стоило его пальцам коснуться золотой поверхности, как яблоко очень слабо засветилось, распадаясь на части и обвивая спиралью правое предплечье спасителя всея мира, постепенно исчезая. Так тут же поступили и два других яблока, не особо дожидаясь заветного касания.        – Где-то я такое уже видел, – ошарашенно выдал представитель техногенного мира, глядя на не менее шокированных родичей.        – Кажется, ты упоминал что-то похожее после того, как вышел из комы, – пробормотал Альтаир.        – Ага, только там были, вроде как, синие символы.        Ассасины нахмурились.        – Но как же то орудие? – Эцио расстроился. В ответ на вопрос Аудиторе, в ладони Майлса шустро сформировалось недавно исчезнувшее яблоко эдема.        – Ух ты, а это полезно! – тут же возрадовался итальянец, потирая ручки. Коннор дёрнулся, взмахивая томагавком и отражая метательный нож.        Шэй, наблюдая как дети легко обращаются с артефактами предтечей, о которых не сказали магистру, вынужден был признать, что Чарльз Ли прав. Эти дети угроза, что должна быть уничтожена.        Чарльз говорил, что эта четвёрка мастерски притворяется при великом магистре. В этом мужчина убедился, когда мастер Кенуэй представлял детей. Ни слова о том, что эти очаровательные создания являются действующими ассасинами, о том, что они помнят кем были. Разве бы гранд-мастер умолчал бы об этом? Едва ли.        Ещё Чарльз доказывал то, что эти дети, если их так можно назвать, собирают информацию и, судя по всему, готовятся через некоторое время устроить мощную атаку на орден тамплиеров. Как сделали шесть лет назад в Италии. И ведь оба великих магистра, что прибыли тогда в офис Abstergo, защищали детей, а не свой орден.        Кормак поверил и теперь точно знал, пока нет великого магистра, надо избавится от угрозы, пусть она и в столь беззащитном облике, а потом скрыться на некоторое время, пока гнев магистра не утихнет. Потом мастер Кенуэй наверняка поймёт, проанализирует, примет доказательства. Но сейчас важно избавиться от ассасинов, это будет просто, ведь более он не видит в них детей. Исходя из полученной информации, он видит в них взрослых ассасинов.        Несколько метательных кинжалов легко сорвались с пальцев, но сын магистра оказался быстрее летящей смерти.        Учёные сходятся во мнении, что у тираннозавра Рекса был один враг, одна угроза. Но эта угроза была лишь для молодого, подрастающего поколения, что оберегалось родителями.        Динозавр, что был схож по строению с яростным гигантом, но раза в два меньше, с более удлинённой мордой и большим количеством зубов. Этот плотоядный был быстрее и подвижнее тираннозавра, его долгое время не считали отдельным видом и имя ему нанотиран.        Учёные предполагают, что он охотился на детёнышей своего главного конкурента, стараясь расправиться с чужим потомством, пока нет поблизости родителей. Хищник, не способный противостоять взрослой особи, но вполне имеющий силы уничтожить подрастающее поколение в борьбе за выживание. Единственной опасностью было для него количество детёнышей, что ожидало родителей и зубы. Ведь зубы тираннозавров имели борозды, в коих прятались микробы, способные после укуса гиганта устроить заражение крови, так сказать, это первые хозяева бактериологического оружия.        И Шэй, подобно нанотирану, охотнику на детёнышей тираннозавра, кружил и атаковал. В ответ дети, где один другого младше, скрывали за своими спинами самого маленького пернатого и не давали Кормаку воспользоваться странным ружьём.        Удар, обманный манёвр и вот Аудиторе атакует, но оказывается опрокинут, лезвие чужого клинка готово проткнуть тело ассасина. Но охотник вынужден отступить, так как Альтаир и Коннор слаженно атакуют. Эцио ускользает, и вот трое ассасинов вновь занимают оборону, скрывая перепуганного Дезмонда.        И Кормак понимает, Дезмонда надо убить сейчас, вынуждая ассасинов отринуть разум и действовать лишь на эмоциях. Несколько обманных атак, обмен неглубокими царапинами от клинков и вот ошибка рассерженных пернатых, что позволяет их увести от младшенького, ещё один обманный манёвр, сбить с ног при помощи шембяо и броситься на оставшегося беззащитным ребёнка.        Дыхание смерти, что вот-вот обрушится на самого беззащитного, нанотиран готовится перекусить хребет детёныша, но тут хищник отлетает прочь. Один из родителей, что не должен был здесь быть, готовится растерзать мерзавца, что посмел приблизиться к его детям.        Говорят, что нет ничего страшнее разгневанной матери, что защищает своё дитя, но кто сказал, что и отец не может прийти в невероятную ярость от осознания того, что кто-то посягнул на его ребёнка, на его сокровище? Робер де Сабле не собирается никому прощать нападение на четвёрку наглых, но столь родных деток. Даже если ему скажут, что эти поганцы умудрились украсть ядерную боеголовку. Тамплиер атакует, и пусть его стиль боя не позволяет быть более манёвренным, ежели человек, стоящий перед ним, но мужчина знает, что сможет дать детям время спрятаться.        Кормак замечает, как ассасины кучкуются и собираются покинуть место боя, поэтому тамплиер делает рывок, обходя тяжеловесного противника.        Маневренный нанотиран обходит разгневанного родителя и почти настигает группу детёнышей, но получает болезненный удар, и чьи-то зубы вскользь рвут бок. Старший из семейства замирает перед врагом, яростный рёв объясняет противнику, что живым ему не уйти, он будет разорван мощными челюстями, растоптан сильными ногами, уничтожен за наглое нападение.        Эдвард Кенуэй не собирался прощать охотника, посягнувшего на его… Внуков? Не важно, факт оставался фактом, и пират готовился стоять не на жизнь, а на смерть, как когда-то в своём поместье, принимая последний в жизни бой. И сейчас одна из его сабель окрашена кровью врага, что замер в схожей стойке, вытащив из ножен длинный и короткий клинки. Танец со смертью, два разгневанных противника наседают на убийцу ассасинов. Но Кормак ведом лишь одной целью: он должен уничтожить детей во имя высшего блага!        С трудом, но тамплиеру, человеку, что жил во времена семилетней войны, удалось обмануть противников. Движения его слишком резкие, мужчина легко сбивает с ног троицу подростков, нависая над младшим пернатым. Но ключ от храма выскальзывает из неглубокого кармана, по нелепой случайности, падая прямо на выскользнувший поверх одежды анкх. Соприкоснувшиеся артефакты выдают яркую вспышку, а Дезмонд чувствует такую знакомую, нестерпимую искру боли в правой руке и падает с болезненным вскриком, слёзы крупными каплями стекают по щекам.        Только подошедший Хэйтем, что всего секунду назад собирался разнять дерущихся, врывается в сражение, целясь клинком в бок Кормаку, и охотник на ассасинов читает в потемневших глазах своего магистра приговор. Извернувшись, тамплиер подбегает к обрыву и, пробежав по дереву, совершает прыжок веры, в отчаянной надежде скрыться. Но Эдвард срывается в полёт следом, в то время как два магистра несутся наперерез по тропе.        Рассерженный родитель, знающий, что его ребёнку причинён вред неумолим. И старший тираннозавр Рекс преследует обидчика, зная, что наперерез нанотирану вот-вот выскочат ещё двое разгневанных взрослых. Посягнувшему на жизнь их драгоценного потомства несдобровать. И вскоре нанотиран окружён, за спиной того, кто был недавно охотником скала, а с трёх сторон полукольцом приближаются рассерженные взрослые особи.        – Магистр! Магистр! – Шэй в панике, страх окутывает. – Позвольте мне всё объяснить!        – Ещё чего! – рычит пират, подбираясь к тамплиеру, что прижимается спиной к скале. – Я предупреждал! Тронешь детей и на корм акулам отправлю!        Де Сабле молчит, но по его лицу видно: мужчина в ярости и предпочтёт для начала кости наглецу переломать, а там и смерть подобрать помучительней. Хэйтем же подходит молча, но глаза не предвещают ничего хорошего.        – Правда? И как же ты можешь мне это объяснить, а Шэй?        – Магистр…        – Я доверил тебе детей. Детей, Шэй! Но ты попытался их убить. ЧТО может быть оправданием?        – Я, я… Мне Чарльз Ли передал информацию! Утверждал, что вы не знаете о том, что эти ассасины обо всём помнят! Что они вас искусно обманывают!        – Ты считаешь, что меня так легко обмануть, а Кормак? – Хэйтем едва не шипел как гадюка, хоть и пришло запоздалое понимание, что Кормака стоило предупредить об особенности деток.        – Нет, я… Я… Магистр…        – Эти дети уже шесть лет живут с нами, – произнёс Робер с презрением глядя на перепуганного охотника. Как же хотелось перерезать мерзавцу глотку.        – Так, хватит болтать! – вклинился пират. – Расправимся с ним, а там и этого Ли на дно отправим.        – Нет.        – Хэ-э-э-эйте-э-э-эм, – рассерженной кошкой взвыл Эдвард.        – Я всё объясню позже. А что касается тебя, Шэй, – великий магистр приблизился к загнанному подчинённому. – Не забывай: удача – это миф. По крайней мере твоя удача, Кормак.        После чего тамплиер направился к тропе, мужчина спешил проверить детей. Следом за ним отправился и де Сабле. Шэй судорожно выдохнул, но тут к его горлу оказалась приставлена одна из сабель пирата.        – Если думаешь, что сможешь сбежать на своём кораблике, то ты сильно заблуждаешься, – Кенуэй смотрел в глаза охотника, давая тому понять, неверное действие и он труп. Отступив, Эдвард поспешил к пернатому семейству. Сам же Кормак, съехал по полной выбоин скале и попытался перевести дух, пред глазами всё ещё стояли три взбешённых… Человека.