След дьявола

Первое, что я понял, когда вошел в гостиную – что-то не так. Отголосок опасности, осознание того, что совсем близко прошелестело что-то очень похожее на смерть. Нет, я знаю, я слишком остро реагирую на такие вещи, мой психотерапевт уверена, что… точнее была уверена, пока я общался с этой дамой, что это последствия посттравматического синдрома, однако я называю это интуицией или обостренным чувством опасности, если хотите. Так вот, уловив это предостережение, я тревожно огляделся. На первый взгляд все было на своих местах, даже Шерлок. Он лежал на одном из диванов, уткнувшись лицом в подушку и не потрудившись снять свои туфли, хоть вот их-то, правильнее всего, было бы не только снять, но и просушить, если он не собирается подхватить простуду; и я уж не вспоминаю про то, что его обувь царапает весьма симпатичную обивку дивана, хозяин которого сейчас отводит домой одного из своих приятелей, с кем мы провели вечерок за картами и пивом. Подождите, какого черта он завалился на диван в туфлях? Когда я его видел в последний раз, он сидел у камина, впав в свой транс, а обувь уже сушилась рядом… Значит, он одевался и выходил? Куда? Ага, так значит, они соизволили выйти погулять в одиночестве и, утомившись до предела на свежем морозном воздухе, пришли домой и завалились в верхней одежде отдохнуть часок-другой? В пальто и перчатках? Я подошел поближе и уже открыл рот, чтобы высказать некоторое недовольство по поводу его действий, как внезапно понял, что именно меня насторожило. Запах крови. Почти неуловимый на пороге, сейчас он стал осязаемым, более того, я отметил неестественность позы моего друга, руку, сжатую в кулак… И физически почувствовал, как трезвеет мой разум. – Шерлок? – я подскочил поближе, тронул его за плечо. Он застонал, утыкаясь лицом в подушку, явно не желая оборачиваться. – Что за черт… Я повернул его голову к свету. Левая бровь рассечена, под глазом на скуле ссадина и отек. На подушке лежало мокрое полотенце со следами крови. – Шерлок? Он немного повернул голову, и я увидел след еще одного удара – уже с правой стороны, под густыми прядями волос. Это становилось опасным. – Шерлок? – снова позвал я его. – Слышишь меня? Можешь говорить? Он промычал что-то в ответ, заставив меня реально напрячься. Я достал из кармана сотовый, включил фонарик. Правый зрачок отреагировал на свет как положено, добраться до левого глаза было затруднительно, потому что, как только я отпустил его голову, Шерлок уткнулся лицом в полотенце. – Эй, слушай, дай я посмотрю, что с тобой. – Все нормально. – Ты получил два удара по голове, это как минимум! Может быть сотрясение… Эй, посмотри на меня. В глазах двоится? – Нет. – Какое сегодня число? – Что? Я мысленно выругался. Такие вопросы задают, разумеется, не чтобы узнать число, а с целью проверить, нет ли спутанности сознания. Но Шерлок мог не знать, какой сегодня день недели или какая дата была утром на календаре. – Меня зовут Шерлок Холмс. Тебя Джон Ватсон. Я не знаю, какое сегодня число сейчас, так же, как не знал этого утром. Доволен? Хорошо иметь дело с умным пациентом. – Не совсем. Хочу проверить реакцию зрачков. Что случилось? Упал? – Их трое было, – сказал он, отнимая полотенце от лица. – Угу. Кое-что проясняется. Я сходил в ванную комнату, намочил полотенце водой, прижал холодный компресс к лицу друга. – Бок болит, – сказал он. – Ага, еще и бок. Отличная новость. Еще что-нибудь? Он задумался на миг, потом тихо сказал: – Нет. – ОК, давай я посмотрю, что там у тебя с лицом. Так, швы накладывать не надо, уже хорошо. С глазами все в порядке. – Пожалуй, ты отделаешься хорошим фингалом. – Сколько ты выпил? – спросил он, поведя носом. – Не твое дело. Я трезв, как судья. Так… открой рот. Хотя не надо, ты говоришь, значит никаких переломов, если только… Я прощупаю лицевые кости, может быть немного больно. Он вздрогнул под моими руками, но не издал ни звука. – ОК, ОК, все в порядке… Я вновь намочил полотенце водой. Шерлок со вздохом приложил холодную ткань к лицу. – Так, а что ты там говорил насчет бока? – Знаешь, когда тебя свалят с ног, то бывает, начинают пинать… Я снял с него туфли, потом расстегнул пальто, задрал тонкий свитер и рубашку. – Надо ехать в больницу, Шерлок. Нужен рентген. – Нет. – Что значит, нет? – Не думаю, что там перелом. Пара ушибов. Мне… Я положил руки на его ребра. – Так, вдохни. Глубже. Больно дышать? Лицо его побелело, но он отрицательно покачал головой. – Не больше, чем раньше – А так? Вдох. Еще. Еще раз. Выдержка изменила ему, он вскрикнул и вцепился в мои руки. – Хватит. – Скорее всего, ты прав, и переломов нет. Боль заставила его прикрыть глаза, но дыхание не было ни поверхностным, ни учащенным. Это обнадеживало. – Ну, сейчас Майк придет, мы тебя… – Нет. – Что нет? – Не надо впутывать сюда твоего приятеля. – Ты хочешь сказать, что ты тут на диване замаскировался так, что он тебя не заметит? И потом, мне нужно, чтобы ты сел, тогда я смогу наложить повязку на ребра, и где я без него найду фиксирующий бинт в два часа ночи, сам подумай? Шерлок промолчал – скорее всего, у него не было сил спорить со мной. Послышался шум у двери, и в комнату вошел, точнее, ввалился Майкл. Мда, проводы приятеля закончились еще одним стаканчиком. – Что тут у вас? – спросил он, стараясь не упасть. – Супер, – пробормотал Шерлок. – Два пьяных идиота. Это будет нечто. Да, это было нечто. Сначала я минут десять втолковывал Майклу суть происходящего, потом пытался остановить его, когда он собрался звонить в полицию, скорую помощь и пожарную охрану одновременно. Наконец до его сознания дошло, что все, что мне нужно – это фиксирующий бинт, который наверняка есть у него в аптечке, – все-таки у него гостиница, да и в машине есть аптечка. Спустя еще десять минут мы стащили с Шерлока пальто, свитер и рубашку. Майк поддерживал его за плечи, а я наконец-то получил возможность нормально осмотреть его травмы. Переломов не было, но несколько хороших отметин на ребрах свидетельствовали о жестоких ударах. От Майкла пользы было не слишком много, но вдвоем нам удалось наложить тугую повязку и довести Шерлока до его кровати. Майкл попытался улечься спать тут же на ковре, и теперь мне пришлось одному волочить его в его комнату. Ликвидацию погрома в гостиной я оставил на завтра. Так, теперь душ, иначе я сам засну на каком-нибудь ковре. Было уже около двух, когда я зашел в комнату Шерлока проверить, как он. Мой друг лежал на кровати, опираясь спиной на подушки, которые принес Майкл. Не спал, смотрел в потолок. – Болит где-нибудь еще? – Везде, черт, ты издеваешься? – Я тут еще проверил аптечку у Майкла – нашел промедол, хочешь, поставлю укол? Сможешь заснуть. – Нет. – Ну, смотри, передумаешь, дай знать. Он повернул голову, посмотрел мне в лицо, потом перевел взгляд вверх. – Проблемы? Я взял стул и сел рядом с его кроватью. – Были, – ответил он и замолчал. Я не удивился. Скорее я бы удивился, если бы ничего не было. – Что ты принимал? – Неважно. – Как долго? – Достаточно, чтобы ощутить последствия. – Давно? – Мне было девятнадцать, – ответил он неохотно. – Банальней не бывает. – Постарайся заснуть, – сказал я. – Расскажешь потом, если захочешь. – Не захочу. – Что все-таки случилось? Кто на тебя напал? – Я был в клубе «Замок Дракулы». Пытался узнать кое-что. – Узнал? – Определенно. Но кое-кто неверно оценил мои намерения. – А имя у этого кое-кого есть? Шерлок взглянул на меня, но не ответил. – Тебе что-нибудь нужно? Пить хочешь? Он покачал головой, отвернулся, потом снова взглянул на меня. – И долго ты тут собираешься сидеть? – Пока ты не заснешь. – Как я могу заснуть, если ты тут сидишь и смотришь на меня? – Я могу почитать. – Иди спать. Со мной все в порядке. – Ага, я вижу. – Я серьезно, Джон. Нет никакой необходимости… – С тобой такое уже бывало, верно? Обычно люди, на которых напали, ведут себя не так. – Да? И как же они себя ведут? – Они хотят рассказать о том, что случилось. И им страшно. – Все уже кончилось, чего я должен бояться? И потом… моя работа предполагает неприятности такого рода. – Это не неприятности! Это нападение! Ты что, не понимаешь, что тебе могли проломить голову? И как ты дошел-то до дома? – Ногами. Заткнись, и так голова болит, и ты тут орешь… Надо отметить, сна у меня не было уже не в одном глазу. Шерлок обладал выдающимися способностями по части взбесить собеседника. Я взял журнал со стола и начал перелистывать страницы, не особо вникая в смысл. В основном я думал о том, что мне стоило отвезти моего друга в больницу, где можно было бы сделать томографию и рентген. Травмы головы – вещь очень коварная. Я периодически поглядывал на Шерлока, который лежал совершенно неподвижно. Но он не спал, я видел это по подрагивающим тонким пальцам, частому дыханию. Внезапно мои мысли были прерваны словами: – Поговори со мной. Я поднял голову. Шерлок смотрел на меня как-то растерянно, словно не веря сам, что говорит это. – Что ты узнал в клубе? – Я сказал, поговори со мной, а не спроси меня. Расскажи что-нибудь. – Что ты хочешь знать? – Расскажи про Афганистан. Если тебе не трудно, конечно. Ты был на войне. Я нет. Что это? – Страх. Грязь. Много работы. Да, много работы. Очень много. Молодые парни, знаешь, жуткие ранения, про тех, кто побывал у талибов, лучше и не начинать вспоминать… везде песок, пыль. Талибы… Тебе действительно это интересно? Ты же равнодушен к политике. – Я спрашиваю не о политике. Я спрашиваю о тебе. Как тебя ранили, Джон? Я поймал себя на том, что откинулся на стуле и скрестил руки на груди. Шерлок тоже это заметил. – Это… – я замолчал. – Не хочешь говорить? Почему? – Это сложно объяснить. Нет, не то, как ранили, или что случилось. Почему не хочу. – Это не стыд, не страх… Гнев? Ты злишься? Почему? На кого? Я встал со стула и прошелся по комнате. Простые вопросы, верно? Не знаю, что на него нашло, видимо, это говорит боль и события сегодняшнего вечера. Я обернулся. Шерлок приподнялся на локтях и, хмурясь, смотрел на меня. – Хочешь пить? – снова спросил я его. – Слушай, извини, если ты не хочешь, не говори, я… да, если можно, дай воды. Я принес ему стакан, он осторожно выпил половину, молча откинулся на подушки. Я стоял рядом, сжав зубы. – Это легко, на самом деле, если знать. Почему. Почему не хочу рассказывать. Точнее, не могу. Но если тебе и впрямь интересно… Только это не то, что можно повторить где-то… ну ты поймешь. Он кивнул, и я, чуть помедлив, сел на стул и начал говорить. – Мы попали в засаду. Глупо, совершенно бездарно спланированная операция. Такое иногда бывает – получили неверную информацию о заложниках, отряд спецназа ехал выручать, и я тоже; было сообщение о том, что двое из пяти наших ранены. Нас обстреляли, джип перевернулся, по счастью, рядом были старые канавы – остатки ирригационной системы. Мы сидели там, как крысы, в ожидании подмоги с воздуха… Помню, командир все время кричал по рации – передавал наши координаты. Ребята отстреливались… Народ там разный, группа была сформирована недавно, и до меня доходили слухи о конфликтах; там, если кто кому и врежет пару раз, обычно все решали между собой. Я сидел у стены этой канавы, широкой, кстати говоря, и высотой почти метр. Один парнишка запаниковал – самый молодой, странно, что он вообще попал в группу, говорили, у него был какой-то особый талант – идеальный снайпер, но там нужна была не снайперская винтовка, а гранатомет… Шерлок слушал очень внимательно, чуть сдвинув брови. Взгляд у него был удивительный, людей иногда передергивает, когда на них смотрят такими глазами, словно пронизывающими насквозь, но здесь… нет, в нем было понимание, и, наверное, поэтому я рассказал то, что никогда и никому не рассказывал. – А потом в этот наш окоп упала граната. Она крутилась на месте, и я не успел толком испугаться… Сержант, амбал такой здоровый, метра два высотой, схватил этого парня и кинул его на гранату, а сверху навалился сам. Потом она рванула. Меня оглушило и задело осколками ногу и плечо – я был ближе всех… Сержант и парнишка погибли. То, что осталось от парня… Ты не представляешь. Люди… не должны так умирать, Шерлок не должны. Это… я врач, я много чего видел, ты понимаешь… но это... Я лежал там, на песке, просил: «Господи, пожалуйста, не дай мне умереть», и смотрел на небо, белое такое небо, и все ждал, когда прилетят вертолеты, чтобы забрать нас оттуда. – А остальные? – Больше никого… Я все думаю – почему он схватил именно его? Мог ли он так же меня кинуть на эту гранату? Не знаю… Парня вернули в цинковом гробу, как героя. Сказали, что это он сам бросился на гранату, закрыл телом. Спас друзей. Да… Сержант… наверное, он думал, что выживет. Но не повезло. Ему осколок попал в мозг. Через глаз. Вот такая история. А вертолеты прилетели через 18 минут… Это было красиво – смотреть, как они стреляют с воздуха… Шерлок протянул руку и сжал мою ладонь. Я замолчал, с удивлением глядя на него. Это было странное проявление дружеского участия и человечности для него. И ты никому об этом не рассказывал, – сказал он. Я кивнул. – Неудивительно, что твой психотерапевт ничем не смогла тебе помочь, – тихо сказал он, отпуская мою руку. – Да, первое время… это было трудно. Принять. Но я в порядке. Сейчас - уже в порядке. – Иди спать, Джон. Дай сотовый, если мне станет хуже или что-то понадобится, я позвоню. Обещаю.