Ассистентка 3

       Рокель отложила книгу в сторону и перевернулась на живот, а затем, чуть приподнявшись на локтях, уставилась в окно прямо позади изголовья ее кровати. В Лондоне было пасмурно и туманно, шел редкий снег, из-за этого всего город казался черно-белым. Вода в Темзе, холодная, но не покрывшаяся льдом, лениво покачивалась, поддаваясь порывам ветра, в такт ей качались и голые деревья на набережной. Людей не было, лишь изредка проезжали машины. Уличные фонари горели, кажется, весь день, и смысла гасить их не было ввиду погодных условий.        В спальне было темно, горела только лампа в изголовье кровати. Сама комната была небольшой, если сравнивать с домом в целом – всего-то пятнадцать квадратных метров, к тому же была она узкой и длинной. Прямо напротив двери находилась кровать, наполовину стоявшая в эркере и подогнанная под него по форме. Справа – небольшая зона отдыха, включавшая в себя книжный шкаф, пару журнальных столиков и уютные кресла, за ними встроенный большой гардероб с зеркальными дверями. Слева – рабочее место, достаточно просторное относительно размеров комнаты, несколько книжных полок на стенах и дверь в маленькую ванную комнату, находящаяся на одной стороне с входной дверью. Окон помимо эркера было четверо, из белого дерева, симметрично по два с каждой стороны. Они, под стать комнате, были узкие, но высокие – почти от пола до потолка. Спальня Рокель была раза в два меньше, чем у каждого из двух ее младших братьев, но большего ей и не надо было, тем более ей досталась комната с видом на набережную Темзы, который в редкие солнечные дни был просто великолепен. Досталась она ей не просто так – из всех троих детей Лейлы и Мэтта она была не только единственной девочкой, но и единственным не-вампиром, поэтому она одна могла спокойно выносить всякий дневной свет. В остальных же комнатах были маленькие окна, шторы которых почти никогда не открывались.        От раздумий по поводу привычной для Британской столицы январской погоды девушку отвлекло мелодичное треньканье телефона, доносящееся откуда-то…откуда-то. Заметавшись, мисс Хаммер несколько раз пошарила ладонями по постели, точно помня, что брала его с собой, когда ложилась читать. В конце концов, телефон был найден в складках покрывала, расшитого шелком и оттого слегка скользкого. Звонил ей Фред, и Рокель, прикидывая, что другу может быть от нее нужно, взяла трубку только через несколько секунд.        - Привет, - поздоровалась она сходу, искренне радуясь такому внезапному звонку.        - Привет, - ответил юноша на том конце провода. – Не желаешь побыть сестрозаменителем денек?        - А по какому поводу мне предоставляется такая честь?        - Мы собрались в Кембридж, точнее, это я всех с собой тяну. Там Норман Фостер читать лекцию будет, представляешь? Я не могу упустить такой шанс, а одному ехать скучно. Еще Ник и Гвен поедут.        - Можно вообще, - девушка растягивала слова, взвешивая все «за» и «против». – Но у родителей надо отпроситься. Ты скоро подъедешь?        - В квартале от твоего дома. Знаешь, я лучше сам тебя отпрошу, а ты пока собирайся.        - Думаешь, выгорит? – с сомнением спросила Рокель, но уже поднялась с постели и прошла к гардеробу.        - Твоя мама меня обожает, - напомнил Фред. – Так что мы с ней как-нибудь договоримся. Все, давай, я уже паркуюсь.        Фредерик сбросил первый, и девушка подступила чуть ближе к окну, чтобы увидеть, как он выходит из машины, но при том не быть замеченной. К несчастью, между краем тротуара и крыльцом дома Хаммеров было всего два метра, и Рокель со своей точки обзора приметила только то, что на Фреде черное полупальто и что он без шапки.        Вернувшись к гардеробу, мисс Хаммер отодвинула зеркальную дверь и, ощупывая пытливым взглядом полки, прокрутила в голове состоявшийся минутой ранее разговор. Вот так внезапно она могла позволить Фредерику Холмсу нарушить и перевернуть вверх тормашками покой ее вечера каникулярного дня. Рокель прекрасно знала, как важна для него эта лекция, ведь архитектура – его страсть, а Норман Фостер – его кумир. Она знала о Фреде практически все: его любимые песни, его любимый цвет, любимые способы времяпрепровождения, любимы фильмы и разбиралась в его любимых видах спорта. И причина подобного интереса заключалась не только в том, что они и их семьи были хорошими друзьями, но и в том, что он ей нравился. Хоть девушка еще не определилась, была ли это детская привязанность или что-то более взрослое, факт оставался фактом – Фреду было отведено отдельное место в ее сердце. Но при неплохом самообладании и способности судить трезво, Рокель понимала, что Холмс многим девушкам нравится, ибо уж очень он был хорош собой, а у нее не было шансов завладеть его сердцем. Для него она подруга детства и «сестрозаменитель», не более. Может, оно и к лучшему.        Выряжаться толку не было, поэтому Рокель натянула джинсы и свитер, положила такой же комплект в сумку на завтра и сверху закинула все самое необходимое. Потом она прошла в ванную и, стоя перед зеркалом у раковины, небрежно сдернула резинку с волос. Они были, бесспорно, лучшим, что было во внешности девушки – густые, пышные, от природы насыщенного винного цвета. Это богатство досталось ей от бабушки, на которую она была точь-в-точь похожа – те же утонченные черты лица, острый подбородок и серые, без оттенков, глаза. Единственное, что их изначально отличало – это цвет кожи: у Оперетты он был светло-сиреневым, а ее внучка была бледной, и цветом кожи скорее походила на мать-вампиршу. Лицо и тело Рокель еще были детскими и восторга не вызывали, но вот волосы были ее визитной карточкой, поэтому она неустанно холила и лелеяла их. Вот и сейчас, даже перед дорогой, мисс Хаммер тщательно привела их в порядок и уложила.        Спускаясь вниз, Рокель хотела заглянуть в зону отдыха, занимавшую весь третий этаж их дома, чтобы известить папу о своей поездке. Она уже было хотела войти, но прислушалась и поняла, что отец и братья увлечены какой-то видео-игрой. Едва ли ей будут рады, если она ей помешает. Все равно, сутки разлуки с папой не будут долгими, поскольку они и так море времени проводят вместе. Разность сущностей – вампиры и люди – делила семью на два лагеря, объединявшихся, фактически, только под крышей дома. Мама и братья не могли подолгу находиться на улице в дневное время суток, а в это время Рокель и Мэтт, любители свежего воздуха, часто уходили гулять. По той же причине и отдыхать в теплые края они ездили вдвоем. На отдых вся семья разом ездила только в замок отца Дракулайлы, где всем приходилось перестраиваться и вести ночной образ жизни, а днём отсыпаться за наглухо задвинутыми шторами черного бархата.

***

       Когда мисс Хаммер спустилась вниз, на кухню, ее мама вовсю хозяйничала и развлекала собравшихся Холмсов непринужденной беседой. Ник и Гвен тоже успели подойти. Интересно, а где они были, когда Фред звонил?        - Привет, Келли! – Фред заметил ее первый и, покинув свое место за маленьким кухонным столом, пошел ей на встречу. «Келли» ее называли только самые близкие друзья, остальным она этого не позволяла, поскольку гордилась своим полным именем. – Как дела?        - Просто отлично, - с улыбкой ответила девушка и на секунду оказалась в крепких объятиях Холмса. Какой же он все-таки высокий, сильный и красивый, дух захватывает. А еще эта небрежная величественность и грация в каждом его движении – сразу видно, что он королевских кровей. – А вы как, ребят?        - Тоже неплохо, - ответил за себя и младшую сестру Доминик, а затем с насмешливым упреком добавил: - Ты так долго собиралась, что мы уж думали, ты и не спустишься. В качестве искупления будешь теперь ждать, пока мы чай допьем.        Договорив, Ник тоже обнял Рокель, а его примеру последовала и Гвен, до этого усердно оттиравшая липкий заварной крем с пальцев.        - А где вы Френки оставили? – спросила Рокель, отказываясь от предложенного Лейлой чая.        - У Ким сегодня снова приступ был, и Френ вызвалась остаться с ней, - тоскливо поведала мисс Холмс. – Да и всяко ее очередь была.        - И как Ким? – с тревогой поинтересовалась Келли. Кимберлит Холмс страдала от бронхиальной астмы и вызываемых ей частых приступов, что серьезно пошатнуло здоровье девочки.        - Не очень, но, по крайней мере, лучше, чем в прошлый раз – хотя бы не страшно ее без присмотра врача оставить.        Беседа стихла, все занялись чаем, а Рокель поочередно оглядела своих друзей. Только вернувшиеся с Мадейры, они были загорелыми и посвежевшими, не то, что в конце учебного года. Каждый из них был близок ей: парни в равной степени, хоть Ником она ничуть не увлекалась, а Гвен и Френки были ее лучшими подругами, правда, с ними она проводила чуть меньше времени, чем они друг с другом, и порой это заставляло ее чувствовать себя третьей лишней. Тем не менее, лучших подруг, чем сестры Холмс, у девушки никогда не было и уже и не будет.        Второй раз она оглядела друзей, только теперь стараясь как можно лучше их запомнить, углядеть каждую мельчайшую деталь. С Фредериком было все понятно – его лицо, благодаря увлечению им, Келли выучила от и до, равно как и все в его образе и характере. Ник и Гвен, вероятно, стоили большего внимания.        Ник Холмс, Доминик Чарльз Холмс, был на несколько месяцев младше Фреда, немного выше и немного стройнее его. В детях Майкрофта и Джейд явно виднелись английские корни – они выглядели настоящими англичанами, и заключалось это в изящных тонких чертах лица, аккуратных высоких скулах и природной худобе. Глаза у Ника были серо-голубыми и всегда внимательно, но несколько безучастно, наблюдали за всем вокруг, подмечали каждую мелочь. Темно-каштановые, как у матери, волосы, парень держал в строгой классической стрижке, и они, кажется, даже не умели быть взлохмаченными. Касаясь характера, Доминик мог вполне показаться замкнутым и чуждым больших сборищ людей, однако на деле он ничуть не уступал кузену в общительности - удостаивался такого же внимания со стороны противоположного пола и был уважаем и обожаем в высшем обществе.        Гвендолен Майя Холмс была на полгода старше Рокель. Тоже еще ребенок, но никто с ее младенчества не сомневался, что вырастет Гвен настоящей красавицей. Ее внешность полностью оправдывала ведьмовская сущность, было в ней что-то чарующее, влекущее, и яснее всего это выражалось в ее необыкновенных глазах фисташкового цвета, окруженных ореолом пышных черных ресниц. Волосы были светло-каштановые с медным отливом, совсем как у Майкрофта. Это было единственным, что девушка переняла у отца, разве что за исключением умения мастерски управлять людьми как заправский кукловод, когда это было действительно нужно. В остальном Гвен была лишена традиционной английской чопорности и прохладного отношения к людям – эти качества ей были почти противны, и она прикладывала все усилия, чтобы не стать такой же холодной и расчетливой, как ее отец. Для этого у Гвен была Френки – у той к этому были явные склонности, ничуть не проявлявшиеся при тех, кого она любит.

***

       Вот дом Хаммеров – типичная часть блоковой лондонской застройки из красного кирпича – остался позади. Фред вел массивный темно-серый «Ниссан», Ник сидел слева от него, а девушки устроились сзади. Рокель хотела было все-таки прояснить вопрос, узнать, куда Гвен с братом ходили до того, как зайти за ней, но вовремя заметила пару бумажных пакетов на заднем сиденье, до отвала набитыми всяческой нездоровой пищей – мармеладками, чипсами, печеньем, газировкой и прочим, и прочим.        - У нас большие планы, я гляжу? – спросила девушка с усмешкой и вытянула из ближайшего к ней пакета пачку лакрицы.        - В планах у нас ночевка в какой-нибудь гостинице по пути или уже в самом Кембридже, - ответил ей Доминик, - а там никогда не продают ничего вредного. Эдакая ирония – спиртное есть всегда, сладости – никогда. Приходится запасаться.        - А все-таки хорошо, что Френ не поехала, - вдруг оживилась Гвендолен, - закончим обсуждение сюрприза ей на день рожденья.        - Чего это вы там удумали? – мельком поинтересовался Фред, поглядывая на девушек через зеркало заднего вида.        - Сюрприз на то и сюрприз, чтобы быть неразглашенным.        - Френки долго обижалась, когда узнала, что мы ее тогда, двадцать пятого, не позвали на девичник?        - Ну, с переменным успехом, - Гвен, изловчившись, расстегнула парку, не отстегивая ремень безопасности, - день со мной не разговаривала, но потом мне удалось купить ее прощение, уступив ей комнату, которую она хотела. И еще пришлось призрачно ей намекнуть, что мы что-то организовываем для нее.        - Искренне надеюсь, что ты сделала это ну очень уж прозрачно, потому что наша Френки ой какая догадливая.        - Ну так и я не лыком шита – все провернула как настоящий сотрудник «Ми-6».        - Славно. Кстати, ты уже придумала, где нам взять сто шесть метров ванильного атласа?

***

       Они все очень весело провели время и в дороге, и в самом Кембридже, а больше всех радовался Фред, воплотивший в жизнь давнюю свою мечту и в очередной раз убедившийся в своей страсти к архитектуре. Ему удалось лично переговорить с мистером Фостером после лекции и он, впечатлявшийся глубокими познаниями юноши в сфере строительства, «благословил» его посвятить жизнь архитектуре. После этого Холмс был на седьмом небе от счастья и принял твёрдое решение учиться в Кембридже после окончания школы, до которого оставалось полтора года.        Следующим вечером Фред высадил двоюродных брата и сестру у здания, где располагался семейный пентхаус МакМилланов, а сам повез Рокель домой. Они непринужденно болтали и подпевали попсовым песням по радио, постоянно заливаясь смехом, и это было самым лучшим, самым безмятежным временем для обоих.        - А это правда, что вы впятером остаетесь до конца года в Лондоне? – спросила девушка, когда Фред уже довез ее до дома и остановился перед крыльцом.        - Да. – Коротко ответил Фред и тут же заметил, что хорошего настроения Келли как не бывало: глаза ее вмиг потускнели, она кратко выдохнула. – Ей, ну чего ты, не в последний раз видимся. Тем более, ты будешь дома на весенних каникулах.        - Вообще, да, - поспешно согласилась она, стараясь не обращать внимания на ком в горле. – Ладно, пока!        Не дожидаясь ответа, мисс Хаммер выскочила из машины и спешно скрылась в дверях дома, которые ей пришлось открывать самостоятельно. Родители и братья куда-то ушли, так что она могла позволить себе вихрем взбежать вверх по лестницам в свою комнату, а там, прислонившись спиной к стене и прижав колени к груди, осесть на пол и заплакать, вымещая копившуюся годами обиду. Ей дороги были Холмсы, каждый и каждая из них, но почему-то они, как бы Рокель не старалась, постоянно отдалялись от нее. Чувствуя, что на деле не нужна ни Фреду, ни Гвен и Френки, девушка заплакала еще сильнее. Что бы они ни говорили, она постепенно теряла веру, что действительно им нужна.        Много раз она ловила себя на мысли, что изначально была бы не прочь принадлежать большой и дружной семье МакМилланов. Хорошо зная их устои, Рокель тайно завидовала, потому что ее собственная семья была далека от этого. Историю своих родителей она толком не знала, но была уже достаточно взрослой, чтобы заметить, что не похоже, чтобы они друг друга действительно любили. Скорее просто сожительствовали и растили детей. Тепло меж ними было для Рокель незаметным хотя бы в силу ее подросткового максимализма. Однако их дочери было прямо предначертано судьбой тянуться к семейству Холмсов-МакМилланов. Она и не подозревала, не могла подозревать, что Лейла все эти годы безответно любит Бена МакМиллана, а Мэтт только недавно сумел заглушить в себе чувства к Кире, на которой едва не женился. Рокель и не нужно было знать это.