Ассистентка 3

       Фредерик и Рокель шли аллеей Гайд-парка, разговаривая друг с другом. Людей вокруг было очень мало, поскольку день был холодным для начала апреля, а на небе сгущались тучи, грозящиеся пролиться на лондонцев холодным дождем. Прошло уже три года с момента возвращения Кэролайн, и прошли они не без событий. Самым значимым, пожалуй, было то, что Фред и Ник окончили школу и поступили в Кембриджский университет. Фред, как и хотел изначально, теперь изучал архитектуру, а Доминик решил не запариваться и пошел на биохим – как ведьмаку, ему было очень легко учиться в этом направлении. А еще, Кимберлит, которая раньше надеялась дорасти хотя бы до полутора метров к двадцатилетию, не просто пошла, а побежала в рост, и теперь она, тринадцатилетняя, уже немного возвышалась над головами старших сестер, и обещала в будущем стать высокой и очень красивой.        - Хорошо, что ты погулять согласилась, - сказал Фред спустя пару минут после того, как бурное обсуждение школьных новостей стихло. – Дома так суетно, все на каникулы весенние съезжаются, да и мама с Френки опять ругаются.        - Ругаются? – чуть удивленно и настороженно переспросила Келли.        - Да. Им вдвоем сложно уживаться вместе – характеры у них плохо сочетаемы на деле. Мама по привычке распоряжается почти всем, Френ по привычке бунтует, вот они и ссорятся по поводу и без. Не думал, что сестра когда-нибудь до такого дойдет – маме дерзить.        - Ты пробовал поговорить с Френки? Тебя-то она слушает.        - Говорил, но что об стенку горохом – виноватой себя ни в коем разе не считает. Я редко дома бываю из-за универа, так что не знаю, насколько она безвинна. Но едва ли мама стала бы сильно стращать ее, потому что всегда к нам ко всем мягко относится, хоть и требовательно.        - Может, стоит переждать, пока само не уляжется? Френки еще далеко до взрослости, ума наберется.        - Хотелось бы верить, - с улыбкой согласился юноша, глядя в зеленеющую даль парка.        Они вернулись к теме учебы в Кембридже. Фред рассказывал об интересных ему дисциплинах, о веселой жизни в общежитии, сопровождающейся массовыми пятничными попойками, о том, почему с травкой лучше не жадничать, о своей популярности среди представительниц слабого пола, о тренировках по гребле, которой он теперь занимался, о том, почему учебу лучше даже не пытаться забросить… Рокель казалось, что она может слушать его часами. Часть всех этих историй она слышала уже не раз и знала наизусть, но то ли Фред умел по-новому рассказать все что угодно, то ли это она для себя возвышала его рассказы до уровня бессмертной классики. Для нее это не было важным: вот она, вот Фред во всем своем великолепии и в хорошем настроении – что еще может быть нужно для простого счастья?        Келли тогда шел семнадцатый год, Фреду уже было двадцать лет, и они оба хорошели. Она вытянулась до 172 сантиметров росту и, что называется, по-девичьи расцветала с каждым днем. Серые глаза теперь светились необузданной молодостью, а винного цвета волосы играли на контрасте с бледной кожей. Фредерик, с тех пор, как занимался традиционной для Кембриджа греблей, стал чуть шире и мощнее в плечах, и это в лишний раз показывало его атлетичное строение тела. В его лице еще четче стало видно что-то МакМиллановское, совсем не уловимое, но напоминающее мистера МакМиллана, Кэролайн или Бена.        Холодный весенний ливень застал их посреди обсуждения лекций, на аллее, и они немедля кинулись в сторону ближайшего укрытия – многовековой беседки, окруженной порослью таких же многовековых дубов. Несмотря на столь неприятное погодное явление, в беседку они взбежали смеющиеся. Фред, не признавая никаких отговорок, накинул свое пальто, которое во время пробежки обеспечило им подобие зонта, на плечи Рокель. Она была в легкой кожаной курточке – изначально они шли выпить кофе и посидеть где-нибудь, прогулка вышла сама собой.        - Как думаешь, есть смысл ждать, пока ливень кончится? – спросила девушка, поправляя черное пальто на своих худых плечах.        - Если только у тебя в планах было провести сутки-другие в этой беседке, - усмехнулся Фредерик. – Это Лондон, дождь будет лить еще долго, так что подождем, пока станет идти чуть тише, и побежим к машине. Я отвезу тебя домой. А если хочешь, можем покататься или посидеть где-нибудь.        - С радостью, - кивая, согласилась мисс Хаммер.        Они стояли совсем близко, касаясь друг друга плечами и опираясь на округлую балюстраду, опоясывающую беседку. Рокель подняла голову и посмотрела на Фреда, прикидывая, не стоит ли ей заставить его принять пальто обратно. Он хоть и одет достаточно тепло, но воздух холодный, и ветер ледяной.        - Не выдумывай, - сказал он ей с усмешкой, словно прочитав мысли девушки. – Из нас двоих у тебя большие шансы заболеть без моего пальто.        Келли улыбнулась, чувствуя, как внутри все теплеет. И как это у него получается быть таким классным? Умный, красивый, внимательный, заботливый. За всем этим сложно было отыскать что-нибудь отрицательное, и искать это что-то не хотелось, не было смысла. Вон весь из себя прямо перед ней, между ними всего несколько сантиметров.        Определить, кто кого поцеловал первый, было сложно, но спустя секунды они уже плотно приникли друг к другу. Рокель дотянулась и тонкими руками обвила шею юноши, он инстинктивно обнял ее за талию, тем самым еще и придерживая свое пальто, соскользнувшее с плеч девушки. Холмс был опытен по части поцелуев, Хаммер же целовалась впервые в своей недолгой жизни, но эти факты ровным счетом ничего не меняли. Обоим было хорошо, поцелуй продлился почти минуту, но вдруг Фред резко отстранил девушку от себя и сам отшагнул назад.        - Стой, нет, Келли, это…неправильно, - выдал он сквозь сбившееся то ли от поцелуя, то ли от смятения голосом. – Ты мне как младшая сестра, ты моя лучшая подруга, но я не…не увлечен тобой, как девушкой. Это было бы неправильно.        Рокель испустила сдавленный вздох. Уютный мир, в котором она жила последние несколько лет, только что рухнул, разрушенный словами Фредерика как молниями, рокот которых все еще стоял в ушах. Раньше проливной дождь не подходил к этому прекрасному дню, но теперь день, как и следующие пару недель, был безнадежно испорчен, и ничто не пошло бы ему так, как ливень.        - Пойми меня правильно, - продолжил Холмс, - я очень ценю тебя, как человека и очень дорожу дружбой с тобой, так что нечто любовное только бы усугубило ситуацию, и этой дружбе пришел бы конец. Понимаешь?        - Нет, не понимаю, - честно призналась Рокель, поборов ком в горле. – Я люблю тебя, давно люблю, и, раз ты считаешь, что все это заведомо обречено на провал, то следует окончить все прямо здесь. Я уже нарушила эти глупые условия. Прощай.        Не дожидаясь ответа, девушка всучила Фреду в руки его же пальто и выскочила из-под надежной крыши беседки в холодный ливень.        - Келли! – окликнул он ее, взывая вернуться в укрытие и тоже выходя на ступеньки.        - Не вздумай идти за мной! - настоятельно попросила мисс Хаммер, разворачиваясь. – Все кончено здесь и сейчас.        Фредерик крикнул ей еще что-то, кажется, даже пошел следом, но она опрометью бросилась обратно к аллее, потом к ближайшему выходу из парка. Дождь стоял стеной, видимость была ужасной, а Рокель бежала по лужам и грязи, пару раз падала, но продолжала стремиться вон из парка. Она была лучшей в классе по бегу, и сейчас ее длинные быстрые ножки уносили ее от человека, который отверг ее чистую, еще детскую любовь, теперь уже замаранную первым любовным разочарованием. Келли поймала такси и, покинув кэб у крыльца своего дома, разрыдалась, лишившись сил и дальше сдерживать слезы.        Рокель искренне верила, что никто не видел, как она взлетела вверх по лестнице, но на деле это видела ее мать и заехавшая в гости Кэролайн. Они, переглянувшись, пошли наверх следом за девушкой. В узкой комнатке было темно – мало того, что дождь снизил потоки дневного света до минимума, так еще и половина окон была занавешена. Келли, в чем была, бросилась на кровать и закопала лицо в подушках, силясь скрыть и подавить рыдания.        - Келли, что случилось? – ласково спросила Дракулайла, опускаясь на край кровати дочери и даже не думая ругать ту за то, что легла в грязной одежде и обуви на непомерно дорогое покрывало.        Девочка, осознавая неизбежность своего положения, села. Кира плотно закрыла дверь, хотя смысла в этом не было – Мэтт с сыновьями сейчас был в Америке, в Канзасе у дальних родственников. Рокель немного поломалась, стоит ли рассказывать о случившемся при миссис Холмс, но все же в итоге выложила все, не прекращая всхлипывать через каждую пару слов. Реакция Киры и Лейлы была внезапной – они переглянулись и рассмеялись во всю мощь легких. Сквозь удивление Келли заметила, что сейчас, смеясь, Кэролайн больше всего похожа на Фреда, точнее наоборот.        - Это уже настолько не смешно, что аж смешно, - выдавила из себя вампирша. – Прекратите это делать!        - Если бы от нас что-то зависело, - так же сквозь смех ответила ей Кира.        - У нас тут уже какой-то клан отверженных МакМилланами, - закончила Дракулайла. Поняв, что это звучало странно, она соврала дочери: - Не обращай внимания, это наша старая шутка.        Но в этой шутке была львиная доля правды. Всхлипнув в очередной раз, Рокель обиженно сказала:        - Миссис Холмс, извините, но ваш сын олень.        Новый приступ смеха согнул тонкий стан Кэролайн пополам, ей вторила и Лейла. Чуть отсмеявшись, блондинка ответила:        - Ну что я могу сказать, весь в отца. Я дико извиняюсь, но мне надо поржать.        Выказывая искренность извинения жестами, обе женщины вышли из спальни, оставив Рокель в недоумении, заместившем горечь разочарования и обиды. Относительно успокоившиеся, они вернулись в комнату через пару минут. Кира деловито прошла к кровати девочки и села рядом с ней, обнимая Келли за плечи.        - Что я могу тебе сказать, - начала блондинка. – Все мужчины немного олени, так что ты на Фредерика сильно не обижайся. Насколько я поняла ситуацию, он просто испугался, не более того, потому что вы столько лет с ним дружили, и он привык видеть тебя только в одном образе. Но в чем можешь быть уверена, так это в том, что он к тебе не равнодушен, хотя бы потому, что ни о ком он так тепло не отзывался, как о тебе. Никакой голословности в моих словах нет, все базируется на разборчивости в людской натуре. Так что не сомневайся, дай ему прийти в себя и все обдумать, не держи на него обиды. Однажды он все поймет и придет к тебе сам. Главное не прогони его тогда. Хорошо?        Всхлипнув в последний раз, Рокель согласилась, переваривая слова, сказанные Кирой.        - Пойдемте-ка все вместе пообедаем, - предложила миссис Холмс. Затем она взяла коробку с салфетками с тумбочки и принялась утирать лицо Келли с мягкой улыбкой на губах. – Видела бы ты себя: волосы мокрые, лицо зареванное, глаза красные, подводка потекла, тушь смазалась, одежда в грязи.… Приводи себя в порядок и пошли. Лейла, тоже собирайся давай.        Слова и присутствие Кэролайн утешили Рокель и вернули ей настроение. Если верить ей, то все не так плохо и безнадежно, как казалось полчаса назад. Фред к ней не безразличен, и это заметила даже его мать. Вообще, Кира нравилась Келли с самого первого дня их знакомства. Она была наделена те ми же качествами, что и Фредерик, только в несколько иной мере. Такая хорошая, умная и заботливая, она производила впечатление идеальной матери, хотя до такого звания ей было далеко.        Но кто Кирой не восторгался вообще, так это Франческа. Когда восторг от ее возвращения спал, а случилось это через полгода-год, девушка заметила все, что ей не нравилось в людях и что было в ее матери. Требовательность, жесткость, настойчивость, упрямство, умение руководить всем и вся – это разочаровало ее. Постепенно она поняла, что и уживаться с мамой ей будет непросто, поскольку со временем быт стал напоминать поле боя. Инициатором ссор была Френки, хоть и в упор этого не признавала. Кира ей просто не нравилась как человек, она словно разочаровалась в том светлом образе мамы, который сопровождал ее с детства.        Ссоры вспыхивали моментально на пустом месте, к примеру, за приготовлением ужина или обсуждении фильма. Не сойдясь во взглядах, мать и дочь переходили на личности и ругались, пока не надоест. Впрочем, только Френки по большому счету ругалась, потому что Кэролайн реагировала на все снисходительно и саркастично, не повышая тона и не стремясь кому-то что-то доказать. Франческу это только злило, потому что, по ее мнению, непозволительно было так спокойно и, казалось, равнодушно реагировать на нападки.        Еще одна крупная ссора, ничем на первый взгляд не примечательная среди других, произошла спустя пару дней, вечером, незадолго до позднего ужина. Миссис и мисс Холмс остались наедине в гостиной особняка МакМилланов на минут пять, а когда к ним вернулись Шерлок и Доминик, Френки уже раздухарилась, а Кэролайн силилась держать лицо и не реагировать на скандалящую дочь.        - Прекрати на меня орать, я твоя мать, - наконец, попросила она, устав убеждать себя, что это только подростковое и скоро пройдет.        - Мать? – тут же переключилась Франческа. – Тебя никогда не было рядом, ты меня не растила, так с какого черта я буду считать тебя матерью?        Слова зависли в воздухе. Шер и Доминик переглянулись, в глубине души радуясь, что этого больше никто не слышал – остальные рассредоточились по дому, занятые своими делами. Кэролайн сложила руки на груди и все тем же спокойным тоном поинтересовалась:        - Значит, вот в чем проблема? Я думала, мы до нее никогда не доберёмся. Ты в обиде на меня за то, что я на десять лет выпала из жизни.        - Да, это в первую очередь, - согласилась Френки, зло глядя на блондинку прищуренными глазами.        - В таком случае, вынуждена напомнить, что погибла я не по своей воле, и выбора у меня не было. Будь он у меня, я бы вас никогда не оставила.        - Да ладно? Я знаю, что ты позволяла себе по несколько месяцев не появляться в Лондоне и не навещать нас.        - Это напрямую связано с причиной моей гибели. Та ситуация не была абсолютно в моей власти, - девушка бросила взгляд на мужа, - иначе я бы не допустила для себя такого исхода. Сразу скажу, я не считаю себя виновной в случившемся, но, если тебе это нужно, я прошу у тебя прощения за свое отсутствие.        - А я могу сделать вид, что принимаю его. Но, так или иначе, это ничего не изменит. Тебя не было.        - Вот как? – поинтересовалась Кира с истеричным смешком. – Всяко, я надеюсь, что рано или поздно ты сможешь меня понять.        Извинившись перед всеми, миссис Холмс покинула гостиную, а затем и дом и направилась в прохладный апрельский вечер. Шерлок, подождав несколько секунд после того, как захлопнулась входная дверь, бросился вслед за женой. Последним, что он слышал перед тем, как оказаться на крыльце, было то, как Доминик потащила внучку в ее комнату, зажимая той рот.        - Ты что себе позволяешь, дрянь малолетняя? – поинтересовалась миссис МакМиллан, а затем ее голос растворился где-то в стенах особняка.        Шерлоку не пришлось долго разыскивать Кэролайн в темном саду. Первопричиной было то, что на девушке были туфли на каблуках и платье, короткое, но никак не подходящее для бега. Он нагнал ее метрах в тридцати от парадного входа, бредущую по влажному от дождя газону босиком вглубь сада. Туфли она держала в одной руке, другой поспешно вытирала слезы.        - Кира, стой, - велел Холмс, бегом нагоняя жену. Она сказала что-то невнятное и продолжила идти. – Да стой же!        Он ухватил ее за локоть, остановил и развернул лицом к себе. Пара темно-синих глаз, цвет которых сливался с темнотой вокруг, уставилась на него вопросительно и жалобно. Блеклый свет ближайшего фонаря, стоявшего от них метрах в двадцати, отражался в слезных дорожках на худых щеках и на черных пайетках, которые как кольчуга покрывали верхнюю часть платья.        - Что? Я хочу побыть одна или, может, уехать.        - Кэролайн, будь умнее, не воспринимай слова Френки всерьез. Она лишь ребенок, требующий внимания к своей персоне и наивно полагающий, что разбирается в жизни лучше других.        - Знаешь, что самое ужасное было в этой ее тираде? – спросила в ответ Кира. - То, что она, черт возьми, права. Какая разница, по какой причине я отсутствовала десять с половиной лет – важен сам факт моего отсутствия.        - Не говори ерунды. Вся эта ситуация давно в прошлом, вопрос закрыт, и Франческа скоро это поймет. Ты невиновна. Виновен, скорее, я. Иди сюда.        Мужчина обнял жену, устраивая ее голову у себя на плече, а сам оперся спиной об многолетний дуб. Когда строили особняк и облагораживали территорию, ему уже было с сотню лет. А особняк МакМилланов был построен, страшно подумать, пятьдесят лет назад. Значит, дереву полторы сотни лет.        Был девятый час вечера, а небо уже было черным как ночью. Облачность не была плотной, но, тем не менее, ни звезд, ни месяца видно не было. Было прохладно, хоть и выше нуля – при говорении изо рта шел пар. То ли из-за вечерней прохлады, то ли из-за легкой истерики Кэролайн еще потряхивало. Шерлок гладил ее по голове, помогая скорее успокоиться. С племянницей-астматиком он за эти годы стал мастером по успокоению в подобных ситуациях.        - И что мне делать? – поинтересовалась Кэролайн, рукой стирая мокрые следы со щек и радуясь, что не красила глаза.        - Как и всегда, с честью встретить ситуацию лицом к лицу. Френки сказала это в сердцах, как и обычно, не принимай близко к сердцу. Да, я понимаю, услышать подобное – приятного мало, но все же. Так что возвращай себе человеческий вид и присоединяйся к остальным за ужином.        Пятью минутами позже Холмс поднялся на второй этаж, предполагая, почему Доминик и Френки еще не спустились в столовую и где они сейчас. Долго искать не пришлось – судя по голосам из-за не до конца закрытой двери спальни мисс Холмс, они вдвоем были там. Доминик от Киры отличало то, что она не могла спокойно примириться с ситуацией и не выказать претензий, так что внучка от нее получила будь здоров.        -…раз не собираешься извиняться, останься здесь и подумай над своим поведением. Ужин тебе принесут, если что-то понадобится – попросишь прислугу принести. И не дай бог я тебя до завтрашнего вечера увижу за пределами этой комнаты!        Понять, что Доминик была очень зла, не составляло труда, но Франческа, отчаянно отстаивавшая свою точку зрения, не обратила на это внимания и грубо возразила что-то. Что именно, Шерлок не расслышал, но затем послышался глухой хлопок, стук каблуков по паркетному полу, и миссис МакМиллан вышла из спальни внучки, захлопывая за собой дверь. Не обращая внимания на зятя, женщина прислонилась спиной к этой самой двери и устало прикрыла глаза. На ее вечно юном лице на секунду отобразилась вся усталость мира, а затем она встряхнула волосы и посмотрела на наблюдавшего за ней Шерлока.        - Шерлок, прости, я отвесила ей пощечину, - призналась Доминик с максимально виноватым видом.        - Напротив, миссис МакМиллан, я должен поблагодарить вас за то, что избавили меня от необходимости делать это самостоятельно.        - Какого черта это было вообще?        - Понятия не имею.        - Мне сейчас кажется, что все-таки мы облажались с воспитанием Франчески. Неслыханно – такое маме заявить! В голове не укладывается…        - Учитывая, что Ник, Гвен, Фред и Ким вполне себе воспитаны и адекватны, рискну предположить, что проблема тут не в воспитании, а в личных качествах.        - А Кира как? Догнал ее?        - Относительно в порядке. Я заберу ее сразу после ужина или незадолго до окончания оного, отвезу ее на Бейкер-стрит. Мы договорились с ней уже.        - Хорошо, тогда отправлю Френки к вам, как только раскается.        - Зная ее, отправлять вам придется уже в школу. Не скоро она от своего идиотского мнения отступится.

***

       Следующим утром на Бейкер-стрит прибыла небольшая делегация в составе Фредерика, Доминика, Гвендолен и Кимберлит. Шерлока и Киру они застали за спором, стоит ли разгребать скопившейся в гостиной хлам или оставить все на память. Поскольку тут никто и не жил на постоянной основе, все можно было оставить на своих местах, но Кира настаивала, что все-таки стоит проредить мусор и смахнуть с оставшегося пыль.        - Ой, ребят, привет, - удивилась Кэролайн детям. – Какими судьбами?        Дети переглянулись, выбирая, кто будет говорить. Шерлок, узнавший эти переглядывания, окончательно убедился, с какой целью они все здесь и почему Френки не с ними, и незаметно выскользнул из гостиной в кухню, принялся осматривать свое химическое оборудование.        - Нам Доминик рассказала, что вчера произошло, - начал Фредерик. – Я пытался убедить Френки приехать извиниться, но она рявкнула, что наказана и закрыла дверь перед моим носом.        - Этому я бы сильно не удивлялась, ибо это в ее характере, - вставила Гвен, продолжая за кузена. – Однажды мы поссорились, и она с психу выбросила мой телефон с девятнадцатого этажа. Благо, упал удачно, на крону дерева, и застрял там.        - Ну а мы все здесь, чтобы ты знала, - продолжил Ник, - что мы ее точки зрения не разделяем. Даже не смотря на то, что ты многое пропустила, ты все равно хорошая мать, причем не только для Фреда и Френки, но и для нас троих.        - А мне даже больше мама, чем Джейд, - закончила речь Ким и обняла Киру.        Малышка Ким, уже поравнявшаяся ростом с Кэролайн, очень сильно любила свою тетю и пользовалась взаимностью. При возвращении Киры, на девочку еще можно было влиять, что у Киры и вышло. Теперь они были дружны, как настоящие мама и дочь, а Ким становилась похожа на тетю в манере поведения и умении держать себя.        Следом за Кимберлит, к объятиям подключились и остальные подростки. Холмс наблюдал за этой трогательной сценой из кухни, осознавая, что со стороны куда более заметен начавшийся раскол в семье.