16. Виток водоворота
12 июля 2023 г., 13:33
Наруто Узумаки
Скучно. Уроки, которые я уже слушала. Лица, которые я знаю. Разговоры. Всё это скучно. Погружает в непреодолимую тоску и желание сбежать из душного класса как можно дальше. Тягомотина. Неудивительно, что раньше я так часто сбегала со всех этих лекций. Сейчас и подавно. — Может, свалим? — Скучающе подпираю голову, лениво перелистывая учебник с задачами. — Сегодня не будет ничего интересного. Даже контрольной, на которой надо присутствовать. Саске сидит так же невозмутимо, но понятно с одного взгляда, что он и сам далеко не размышлениями о функциях занят. Спит с открытыми глазами. Всё это интересно разве что Гааре, который, как я понимаю, вообще никогда не посещал уроки. Но даже он в каком-то медитативном состоянии. — Ну… Можем клонов сделать… Укрепить чакрой хвостатых и свалить… — Тут же подключается Саске, заставив меня замереть на несколько секунд для осознания того, что этот поборник правил только что поддержал мою затею. На лице расползается усмешка. — Молчи. — «Убожество». — По подсознанию проносится смешок от того, как я пародирую его излюбленное в прошлой жизни слово, заставляя его немного скривиться. — Тогда всё было по-другому. — Я лишь пожимаю плечами, не собираясь спорить. Главное — сейчас он более чем согласен. Мы оба переводим взгляд на Гаару, который делает вид, что ничего не заметил и вообще он не с нами. Но едва приподнятые уголки губ и быстрый взгляд в нашу сторону… — Он в деле. — Свиту Гаары оповещать не будем. — Подпираю голову рукой, покачивая карандаш между пальцев, и бросаю взгляд в сторону сидящих на потолке суновцев. — Они у меня уже в печёнках сидят. Да и наши… Пусть тоже тут тусуются. — Подождите, а как вы собираетесь улизнуть у всех из-под носа? — Гаара приподнимает бровь, глядя на меня, пока я хитро растягиваю губы в улыбке. Звонок. Мы немного сидим, перебрасываемся парочкой записок, а потом отправляемся в туалет. Выбраться из школы, не привлекая к себе внимания, когда ты владеешь неизвестной никому магией — проще простого. Заклинание отвода глаз, дезориентирующее — и даже если ты подойдёшь и намеренно столкнёшься с кем-то, человек решит, что споткнулся. На всякий случай накидываю на наших клонов заклинание, которое делает их не очень интересными, если кто-то решит с ними поговорить. На наблюдателей это не распространяется. — Они действительно ничего не поняли? — интересуется Гаара, осматриваясь по сторонам и осознавая, что нас не раскусили. — И что дальше? Несмотря на наши вечерние посиделки, кое-что мы всё же не стали рассказывать — упомянули вскользь, что перерождение для нас не прошло мимо. Во-первых, это не для чужих ушей, которых было слишком много. Во-вторых, чтобы понять, о чём мы, нужна демонстрация. Самый эффективный способ — показать что-то совершенно отличительное от техник шиноби, а для этого лучше всего подходит тренировочный полигон. — Мы обязательно должны зайти в магазин техники! — Уверенно киваю, улыбаясь во все тридцать два, под заинтересованные взгляды. — Нам нужен фотоаппарат. Вчера вечером, уже после того как мы вернулись домой уставшие и сытые, я перед тем, как уснуть, не смогла не поразмыслить, как ещё можно развлечься. Конечно, у Менмы хватит запала и фантазии укатать и Гаару, и Саске, но хочется чего-то этакого! Чтоб и с пользой, и на память. А в голову почти ничего не приходило. Ровно до того момента, пока я не зацепилась утром взглядом за парочку фотографий в коридоре. — Ты собралась ограбить Коноху? — Саске сложил руки на груди, но в его голосе не было осуждения, только привычный сарказм. — Узумаки, твоя способность обращать чужую щедрость против них самих — это талант, граничащий с преступлением. Закатываю глаза, пихая его в бок.***
Фотографии. Я уже размышляла об этом. Менма потихоньку растёт, и мне хотелось заснять какие-то особенные моменты. Но наш фотик сломался после десятка фотографий, а потом было уже не до них, да и нечего было фотографировать. А тут такой предлог и такая возможность! Из магазина выхожу довольная новым приобретением. Не так уж и дорого он стоит. А может, Саске думал, что я возьму самый дорогой, чтобы насолить Минато. Если бы это были личные деньги Нёндаймё, тогда бы я не скупилась. Обкрадывать же деревню совесть бывшей Хокаге не позволяет. К тому же я магией могу улучшить камеру. Так что пока я вожусь, Саске сходил за альбомом и докупил плёнку. Пришлось повозиться. Поскольку сейчас мы под иллюзией, камера должна видеть сквозь неё. Всё это время Гаара заинтересованно косится в сторону моих манипуляций, пока я улучшаю оптику и накладываю кое-какие эффекты. Будучи в Суне, я работала над парочкой схожих артефактов. А между тем перед нами ставят тарелки с заказом. Его приходится оплачивать уже из карманных денег. Всё же меру надо иметь. Стоит только закончить, как в забегаловку заглядывает Саске — и тут же становится достоянием первой фотографии. Фон размытый, только его фигура чёткая, картинка такая проработанная. — Красиво. — Тут же даёт оценку Гаара, и в следующую секунду щелчок объектива запечатлеет уже его удивлённую и заинтересованную моську. — Ты же не думал, что тебя это обойдёт стороной? — Укладываю голову на подставленные кулачки, расплываясь в искренней улыбке. Щелчок. Камера летает над столом и рядом, делая ещё несколько интересных снимков. Карточки тут же отправляются в альбомы в копированном виде. У каждого свой экземпляр. В голове вспыхивает фантазия: бросаю альбом в лицо Минато. Он задыхается от зависти — я видела взросление младшей, а он нет. А потом его настигает понимание: он всё прошляпил. И что я совсем не такая, какой он меня помнил. Хотя насчёт последнего — сомнительно. Я ведь и вовсе не совсем его дочь. То же касается и Саске. Отец не знает своего сына. Для Учих он — равнодушный, флегматичный ребёнок, избегающий общения, погружённый в свой мир. Они не знают ни его острого ума, ни язвительного чувства юмора. Ни даже редкой, почти детской радости. И Гаара. Для своего отца — всего лишь «фарфоровая безумная кукла», сосуд для демона, живая бомба, которую нужно контролировать. Он не знает о мягкости Гаары, о том, с каким интересом он наблюдает за окружающим миром. Не знает Гаару, который способен на мимолётную улыбку, когда чувствует себя в безопасности. А может, они просто не хотят знать? — Наруто. — Саске пододвигает ко мне стакан апельсинового сока, и я кривлю губы в усмешке, которая быстро становится мягкой и грустной. Щёлк. Наруто. Возвращайтесь домой как можно быстрее. Мы нашли документы в подземельях Корня. — Тяжёлый вздох вырывается сам по себе. Чёртов Данзо! Грёбаные советники! Только в жизни появился проблеск чего-то интересного. Мы отвлеклись от тихой жизни и начали вести себя как дети — немного. И вот, нате, получите — распишитесь! Пальцы сжимаются в кулак, отчего палочки для еды ломаются с пронзительным звуком, который, между тем, не привлекает внимания. Мальчишки замирают на своих местах, заинтересованные моей резкой сменой настроения. — Прогулка отменяется. — Выдыхаю, прикрывая глаза и, восстановив палочки, приступаю к быстрому обеду. — У Курамы дурные вести.***
Расположившись на подушках, укладываю голову на колени Саске. Он распускает мои волосы и запускает в них пальцы. Лёгкие прикосновения дают начало приятным, расслабляющим мурашкам, от которых я закрываю глаза в наслаждении. Раздражение из-за прерванного веселья и нарушенных планов потихоньку отступает, оставляя голову ясной. Мысли возвращаются в нужное русло. В какой-то мере это ожидаемо. В нашем мире Узумаки уничтожили. Деревня, с которой Коноха клялась в дружбе, вырезана под корень. А Коноха? Коноха молчала. Или смотрела сквозь пальцы. Или… Данзо приложил руку, а Третий закрыл глаза. Всё же они не зря были давними друзьями и соратниками. В этом мире стоит Узушио. Крепкий, солёный, пахнущий морем и чернилами бастион. В Конохе у Узумаки целый квартал — не чета жалкому домишке, в котором я когда-то жила. Здесь рыжие волосы не вызывают жалости или любопытства. Они вызывают опасение. Слишком много силы в одних руках. Слишком много тайн, запечатанных в свитках за их спинами. Слишком много запретных техник, которые сводят с ума любого, кто жаждет власти. В мире шиноби «слишком много» — это смертный приговор, просто исполнение откладывается до подходящего момента. Минато Намикадзе был женат на высокородной Кушине. В этом мире их союз — не только по любви, но и политический мост. Но Кушина погибла. А мост зарос колючей проволокой. Узумаки заперлись в своём квартале, и хоть они не обвиняют Коноху в недостаточном обеспечении безопасности своей принцессы… Осадок чувствуется. Коноха в лице старейшин и Данзо затаила обиду на «высокомерие» клана, чьи техники фуиндзюцу поддерживают экономику и оборону страны. Идеальная почва для того, чтобы посеять драконьи зубы. Мелкая, лови. Тут столько дерьма, что даже у меня руки чешутся его сжечь. — На мой живот усаживается маленькая копия Девятихвостого — размером с кота. В зубах он сжимает плотный свиток с печатью Корня, которая очень быстро щёлкает и слетает на пол. Развернув бумагу, замираю. Взгляд быстро скользит по строчкам, написанным сухим канцелярским почерком. «Цель: устранение угроз «А» (Учиха) и «Б» (Узумаки). Фаза 1: провоцирование социальной изоляции…» Не просто резня. Филигранное уничтожение двух столпов деревни — стравить их друг с другом. Агенты Корня в окружении Учиха подпитывают их гордыню и нашёптывают о перевороте. В то же время те же агенты убеждают старейшин Узумаки, что Учиха — те, чьи глаза горели красным в ночь нападения Лиса, — готовят ритуал по установлению контроля над всеми носителями сильной чакры. То, что любой носитель сильной чакры может легко развеять действие техники… Тактично промолчим. Инцидент с Кьюби… «Замеченный свидетелями Шаринган и не сработавшее должным образом фуиндзюцу Узумаки — использовать как основу. Распространить слух о тайном сговоре Клана Глаз и Клана Печатей с целью свержения Хокаге. Узушио не вмешается, если внутренний конфликт в Конохе будет выглядеть как «восстановление чести»». «Заговор Данзо строится на трёх столпах: Диверсия, Клевета и «Справедливое возмездие». Первое: «Инцидент в храме Нака». Данзо планирует инсценировать кражу секретных свитков Конохи, используя поддельное фуиндзюцу Узумаки. Это будет не просто кража, а громкий провал. Будет обнаружен «труп» рядового шиноби Узумаки (скорее всего, уже похищенного и убитого Корнем), при котором найдут переписку с Фугаку Учихой. В письмах будет обсуждаться план государственного переворота: Узумаки создают барьеры, блокирующие АНБУ, а Учиха берут под контроль руководство деревни с помощью гендзюцу. Второй вариант: провокация. Группа оперативников Корня, переодетых в Учиха, совершит нападение на посольство Узушио прямо в центре Конохи. Или наоборот — «Узумаки» нападут на полицейский участок Учиха. В атмосфере всеобщего недоверия, подогреваемого инцидентом с Лисом, достаточно одной искры. Кланы, известные своей вспыльчивостью, сорвутся мгновенно. Третье: «Кровавое перемирие». Когда начнётся хаос, Данзо выведет Корень под предлогом защиты гражданских. Но вместо того чтобы разнимать дерущихся, Корень начнёт методично зачищать верхушки обоих кланов, списывая смерти на «взаимную резню»». Во рту горечь. Данзо хотел спровоцировать Учиху на выступление, а затем натравить на них Узумаки в качестве «карательного отряда». А когда два сильнейших клана обескровят друг друга в городской застройке, придёт Корень и «зачистит» выживших, списав всё на ужасы гражданской войны. Одним ударом двух зайцев. Деревня останется без внутренних врагов, а все их техники, глаза и свитки перейдут в руки «защитника» в бинтах. Один нюансик. Если Узушио узнает, что их соклановцев режут в центре Конохи, они не пришлют дипломатов. Они пришлют армаду шиноби. Четвёртая мировая война шиноби. Поэтому они растянули это на семь лет? — Он хочет ударить по гордости, — тихо говорит Саске. — Учихи не патрулируют квартал Узумаки из-за клановых печатей и защиты. Верхушка это понимает, но со стороны может выглядеть иначе. — Узумаки тоже не подарок. — Выдыхаю, прикрывая глаза и опуская руку со свитком. — Наверняка есть те, кто считает, что Учиха контролировали Лиса, чтобы убить Кушину. — Делаю небольшой массаж глаз пальцами, разминая переносицу. Пальцы короткие — приходится приноравливаться. — Гордость клана… — Саске фыркает, переплетая между пальцев мои локоны и легонько их подёргивая, чтобы выровнять или убрать из причёски. — Данзо знает, что ни Фугаку, ни глава Узумаки не отступят, если дело дойдёт до «чести». И это очень хорошая карта — при учёте, что никто не будет объяснять каждому, что главы кланов не держат друг на друга обиду и отсутствие взаимодействия это вовсе не ссора, а отсутствие необходимости. Единственное, что может загасить такое настроение, — создание команд, в которых будут и Узумаки, и Учихи. Хотя бы время от времени, чтобы они притирались друг к другу и повышалась лояльность. Но в такие дебри мы уже залезть не сможем. Хвостатые хороши в разведке, но не во взаимодействии с людьми. Тем более что их раскусят на раз, если они переступят порог квартала Узумаки. У них должны быть какие-то образцы чакры или вроде того для запечатывания. Проверять как-то не хочется. — Нам нужно предотвратить не резню, а столкновение. Если Учиха и Узумаки увидят общего врага раньше, чем вцепятся друг другу в глотки… — Я замолкаю на несколько секунд, перекатывая в памяти прочитанные документы. — Я поддержу. Песок помнит тех, кто защищал его. — Подаёт голос Гаара, не глядя на нас продолжая играть с Менмой. — Нет. — Отрезаю и сажусь на диване, глядя ему в глаза. — Нам незачем что-то придумывать. — Поднимаю свиток и машу перед ними. — Достаточно отдать это. И лучше раньше, чем позже. Не факт, что Данзо действительно решит его воплотить, но даже если нет… — Этого более чем достаточно для доказательства. — Заканчивает Гаара, приподнимая уголки губ. — Я останусь. Мы втроём бросаем взгляд на Менму, которая всё больше становится сонной. Рядом с Гаарой появляются наши песчаные двойники. Хорошо, что барьер не позволит определить, клон это или нет. К тому же, если ситуация не урегулируется тихо, в неё вполне могут вмешаться ниндзя Суны. И тут вопрос не в нападении. Пока деревня будет разбирать внутренний конфликт, они могут подлить масла в огонь. Минато не позволит тронуть Гаару, но он может стать политическим заложником. Удачный момент выбрали для свершения плана. Хах. Старейшины и Данзо, которые криком кричат, как они беспокоятся о Конохе. Сами себя подставили. Единственное — надо успеть до того, как ситуация примет серьёзный оборот. Сердце бьётся ровно. Спокойно. Наконец-то. Перепроверив всё — от оружия до свитка, — превращаемся в себя, девятнадцатилетних. Из тумбы достаётся пара масок без каких-либо опознавательных знаков. Даже без прорезей для глаз. Из-за неё мы Гаару с собой не берём. Если бы была пара свободных дней… Маска — артефакт, полностью скрывающий тебя от всех возможных видов обнаружения. Шаринган, магия, чакра, барьеры. Фильтрует воздух от яда или любого другого препарата. Пришлось сильно постараться. К тому же из-за привязки на крови снять её будет возможно только с кожей. Даже то, что мы будем мертвы, никакой роли не сыграет. Хммм. Жестоко. Но мне хотелось бы посмотреть на лица этих взрослых, если бы мы умерли, а они сняли маски и увидели бы собственных детей. Как бы сильно это ударило по их самооценке и внутреннему состоянию? Что-то мои мысли не туда несёт. Да и с одеждой пришлось повозиться. Весь комплект чёрный и облегающий. Штаны, футболка, перчатки, носки, обувь. Всё с поглощением урона — физического и от техник. Сплетены из чакро-нити, непромокаемые. Перчатки с пространственными карманами. Подстраивается под любую внешность. Они планируют собраться между кварталом Учих и Узумаки, — сообщает Курама, когда мы исчезаем из дома в шуншине, устремляясь сразу туда. Гр-р-р. Злость поднимается откуда-то из груди, сжимает горло. Выдыхаю. Снова ровно. Как же я этих напыщенных придурков ненавижу! Десятихвостого им в одно место — может, пару лет рыпаться не будут! Хотя нет. Укокошим сегодня. Меньше проблем, и жизнь спокойней.***
— Вот они. — Останавливаемся на столбе. Все в боевой готовности. Мирные стараются поскорее покинуть зону конфликта. Дети озираются, пытаются что-то спросить. — Как это понимать? — Между ними встаёт Минато. Плащ, серьёзный вид, давление чакры. Он зол. Определённо зол. Фугаку стоит вместе с Итачи. Со стороны клана Узумаки — кажется, того человека зовут Арата. Брат мамы? Мой дядя? Глава младшей ветви. Они не одеты как те, кто собирается устроить кровавую баню. Но внешний вид — как если бы они просто решили прогуляться по окрестностям — обманчив. Чакра вокруг них накалена настолько, что её можно потрогать руками. И всё-таки они готовы вести диалог. — Что-то не так. — Саске кивает в сторону Итачи, и я сосредотачиваюсь на нём. Действительно. Вокруг него… — Это печать подчинения. — Я недобро прищуриваюсь, поминая старого прохвоста, которого нигде не видно. Хах. Истинный шиноби. Всё из тени! — Ублюдок. Если главы решат конфликт мирно, он, скорее всего, применит печать. По всей видимости, он смог пролезть в малое хранилище Узумаки. Такая печать на виду не лежит. Она не столь сложна в начертании. Куда сложнее контролировать того, на ком ты её ставишь. Обычно её ставят на пленниках клана. Потом их отпускают и с её помощью проводят диверсии. И носитель может даже не догадываться о том, что стал её пленником. Ведь она ставится в тот же момент, когда ведётся разговор. Достаточно похлопать по плечу. Мысли о неправильном поведении командования, близких и так далее возводятся в абсолют, и протеста не возникает. В конечном итоге они или сходят с ума, или остаются в «иллюзии». В любом случае, если они умирают — свои не прощают «предательства». Крайне жестокий метод. И он узнал об этом. Да к тому же смог воплотить. Единственное отличие — он привёл к нему того, кто может снять печать, если успеет распознать. Но их тут не один и не два человека. Да и любое неверное движение может привести к обострению конфликта. — Объяснитесь. — Голос Каге становится тише и угрожающе. — Нас пытаются подставить. — Фугаку прикрывает глаза. Арата, недолго думая, согласно кивает. — И в качестве одного из предлогов — Девятихвостый лис. — Мой клан сыт по горло, что нас пытаются выставить виноватыми в инциденте семилетней давности. Мы сделали всё возможное для предотвращения бедствия. — Некоторые из Узумаки пытаются поддержать диалог возгласами, но их быстро затыкают. Сейчас совсем не время для этого. — Однако Девятихвостый — не какой-то милый ручной зверёк. Даже находясь в сосуде, он может становиться сильнее. — Хотите сказать, — решает вмешаться Кохару Утатане, — что Девятихвостый может вырваться в любой момент из нынешнего сосуда? Замечательный вывод. Своевременный. Не то чтобы эта причина может стать основной для сохранения хоть кого-то из Узумаки. Но хотя бы заставит задуматься о правильности задумки. Сейчас важно совсем не это. Итачи как-то странно дёргается. В его руках — вытащенная катана. Стремительная атака вызывает растерянность среди действующих лиц. Всего секунда. Я и Саске забираем главных действующих лиц с линии атаки, перенося их на крышу. Учиха и Узумаки обнажают клинки. Хомура и Утатане пятятся назад, ошарашенные. Только Данзо остаётся на своём месте. Хоть он и не улыбается, понятно, насколько он самодоволен происходящим. — Что за чертовщина! — выдыхает Фугаку, и все трое оборачиваются. Наши клоны приставляют клинки к шеям советников. — Кто вы такие?! Итачи! Прекрати сейчас же! — Однако кто бы его сейчас слушал. Не зря этого мальчишку считают гением клана — сил хоть отбавляй. Саске сам подскакивает к брату, отражая несколько быстрых ударов, пока я складываю печать барьера, чтобы никто не мог помешать борьбе. — Как вы смеете! Это мятеж! Чего вы стоите?! — верещит Кохару, но до неё никому нет дела. Сейчас каждый сосредоточен на возможном противнике. — Какая техника… — выдыхает Арата, заинтересованный барьером. — Что происходит?! Арата! — поворачивается к нему мужчина, уже явно не стремящийся сдержать свой гнев. — Кто эти шиноби?! Приходится переместиться к ним и, расставив руки в стороны, удержать от нападения. Если из-за мимолётной слабости всё будет сыграно по нотам Данзо… Секунда — и их оружие поднимается в воздух, отлетает в сторону и высыпается горкой. Приклоняю колено перед Минато. — Объяснись, Узумаки. — Он щурит глаза, приставляя клинок к моей шее. Призвал. Хэх. Хокаге. Не то чтобы я собиралась скрыть принадлежность к клану. Но поставленный барьер — это то же самое, как если бы я представилась в открытую. Другое дело, что пока они найдут нужную Узумаки, пройдёт слишком много времени. Да и Саске… он слишком хорошо знает технику клана Учиха, чтобы до них не дошло. Хоть это и не было преднамеренным или запланированным. Встаю прямо, поднимаю руки, чтобы все видели мои действия. Из перчатки достаю краткую сводку, сделанную на основе всех прочитанных планов Совета. Передаю в руки Хокаге. Он не торопится брать. У Саске нет проблем с «дракой» с братом, но оставлять его наедине с ним не очень хочется. Всё-таки даже то, что мана компенсирует малое наличие чакры, в силу возраста не достигает нужного уровня. К тому же в защите он долго не продержится. — Меняемся. — Стоит Минато крепко взять документы, мы меняемся местами. Теперь Саске стоит перед ним, приклонив колено, а я сковываю Итачи цепями. Он пытается вырваться. Его вид достаточно неадекватен, чтобы заподозрить неладное. Подхожу к нему, чуть склонив голову. Из-за сковывающих цепей клинок выпадает из рук. К тому же он не может использовать печати. — Прекрати! Что ты делаешь с Итачи?! — Фугаку рвётся в нашу сторону. Саске легко останавливает его, взяв за плечо. Мягко беру его лицо в свои руки. Вытираю проступившие слёзы. Я знаю — он не хотел того, что пытался сделать. Его принудительно опускают на колени, чтобы не приходилось тянуться. Глаза закрываю рукой, отключая шаринган насильно. Не больно. Но неприятно. — Мы забираем его. — Саске поворачивается в мою сторону. Он оказывается рядом и подхватывает бессознательного Итачи на руки.
