Keys

Уже прошел месяц обучения в Хогвартсе, близился Хэллуин. Старшекурсники рассказывали, что в этот день весь замок украшается несметным количеством свечей. Теперь это и дань уважения тем, кто погиб здесь, которые стали в некотором роде святыми для этой школы. А 31 октября — канун всех святых. Потому и столько свечей. А в последние несколько лет еще появилась традиция — к полуночи вся школа выходила на улицу, к озеру, и выпускала зажжённые свечи на воду. Но это все будет позже, а сегодня все еще вечер 25 октября, и Джеймс вновь за ужином жаловался, что Бронте (снова) оставила его после уроков за что-то там опять. — Нет, ты понимаешь, сегодня она вообще заставила меня шить игольницы. Что за хрень вообще? Этим девчонки в маггловских школах заниматся вообще! — Ищи и положительные стороны: если вдруг будет нужно, ты сможешь точно рассказать нам архитектуру ее кабинета, — отметила Софи, и чуть тише добавила, — так можно и архитектором или дизайнером стать… — Кееем? Чего? Я аврором буду. — Джеймс размахивал вилкой, будто отбивался от заклинаний (или пытался выколоть кому-нибудь глаз). — Как папа. Кстати, а у тебя кем родители работают? Ты никогда не рассказывала про семью вообще… — Ненавижу рассказывать, потому что нечего. — Девочка продолжила уныло водить кусочком курицы по тарелке. — Ну ты чего… — Эй, Джонсон, — окликнул ее кто-то и положил руку на плечо. Уотсон. — Помнишь, ты мне конспекты обещала дать переписать. — А, да… — Софи все еще не совсем не понимала, о чем вообще говорить рейвенкловец, но была очень даже не против даже такой возможности сбежать от разговора. — Какие еще конспекты? — спросила она, едва они вышли из Большого зала. — История магии, думаю она, не отказался бы, Сэмми полночи не пойми чем занимался, а этот предмет как раз хорош для сна. И у вас сегодня она была, я знаю расписание всего первого курса. А вообще, я просто слышал… — С каких это пор ученики Рейвенкло профессионально подслушивают? Мальчик хмыкнул. — Но ты все-таки рада, видно. Не знаю твою историю, но она точно похожа на мою. Поэтому понимаю. Так, может быть, историю магии, ты ведь писала, да? Они уже успели дойти до поворота к портрету Полной дамы. Девочка только рассеяно кивнула и довольно быстро вернулась с тетрадью. — Это, Уотсон… Спасибо. — Девочка сунула ему тетрадь и убежала обратно, не обращая внимания на то, что Даме не слишком понравилось, что ее снова беспокоят. А ведь на самом деле в Хогвартсе безумно тяжело. Даже не учиться, просто быть здесь. Несмотря на то, кто ты — чистокровный, полукровка, магглорожденный. Хотя, вероятно, все же не для всех. Но особенно для тех, кто вырос в иной среде, кто жил иначе. Хоть Софи и была чистокровной, вся ее семья уже долгие годы живет бок о бок с магглами, практически в немагическом мире. Поэтому каждый из них всегда жил как бы на грани двух этих миров. Любое изобретение, новшество, перемена с любой из двух сторон довольно часто вполне легко приживалась, им одновременно понятны традиции и привычки и волшебников и магглов. Но из-за этого постоянно и проблемы — и с той, и с той стороны к тебе может возникнуть особое отношение, довольно неприятное… И в итоге когда-нибудь перед тобой встанет тяжелый выбор — где ты останешься на самом деле? Вторник, 31 октября 2017 года. Кажется, свечи в замке росли как грибы после дождя на протяжении всего дня. Почти Безголовый Ник, приведение башни Гриффиндора, сегодня праздновал очередную годовщину своей смерти. Довольно странный повод для праздника, но это происходило каждый год, да и Джеймс с друзьями зачем-то пошли туда. Повеселиться на празднике у призраков. Гриффиндорцы, просто гриффиндорцы. Ближе к полуночи студенты начали собираться у главного выхода, где каждый получал зажжённую свечу. «А ведь правда… Столько людей погибло здесь… И теперь здесь — мы. Вместо них.» От одной только такой мысли мурашки по телу. Что ты стал чьей-то заменой. А в следующем году еще годовщина, 20 лет, говорят, приедут участники битвы… Вот и она смогла подойти к озеру, где уже ярко светилась в ночи сотня разноцветных (каплю магии никто не отменял) огней. Опустив на воду свою свечу, девочка поднялась на ноги и еще пару минут смотрела в даль. Все это напоминало ей восточные ритуалы: так провожали души умерших в загробный мир. Только, кажется, там это происходит на реке. Может быть, оттуда Фоули и взяла мысль для традиции? Софи с друзьями вернулась в замок. Но на то сегодня и Хэллуин, чтобы что-нибудь да произошло. — Что происходит, эй? — спросила Роза, когда они столкнулись с толпой, образовавшейся на четвертом этаже. Джеймс был чуть впереди, поэтому можно было позже спросить его, но Софи все-таки смогла мельком увидеть, что на стене была надпись ярко красной краской. Правда, можно было только догадываться, что это надпись, ведь записана она была чем-то похожим на древние руны, но немного другим. Больше сегодня никому ничего разузнать не удалось, ведь преподаватели разогнали всех, наказав старостам, чтобы никто не выходил из гостиных до самого утра. — А что случилось-то, блин? Ничего не сказали совсем даже, — возмущалась Аликс. — И интересно ведь теперь еще больше! — добавила Элен. Софи тихо выглянула за дверь. Было слышно, как внизу переговариваются старосты. — Не выйти — нас караулят. Кто-то похоже уже пытался. А еще там Виктуар — эта точно не пропустит. — Нам, первокурсникам, все равно ничего не расскажут, — заявила Роза, — не наше дело. Давайте спать лучше, занятий еще никто не отменял. На следующий день вся школа стояла на ушах. А как же, такое не может не вызвать резонанса. Каждый пытался узнать хоть что-то. Но никаких ответов. Чуть позже деканы начали вызывать всех, начиная с третьего курса о том, что они делали ночью и где были. Максимум, что им удалось узнать, так это то, что профессор Бабблинг уже занимается расшифровкой надписи. Просто Слизнорт на зельеварении проговорился. И все благодаря Малфою, который, оказывается, хорошо умеет зубы заговаривать. Он же потом и предположил, что надпись была рунической, поэтому и допрашивают всех, кто старше второго курса, а значит, вполне возможно, изучает Древние руны. Скорпиус при общении оказался не таким уж плохим, каким пытался казаться при слизеринцах — статус обязывает ведь. Но и он понимает, что иметь своих нужно везде, желательно и среди старост. Ведь даже любой дурак уже понял, что что-то действительно близится. Нужно готовиться к этому уже сейчас. Ведь это только самое начало. Суббота, 4 ноября. На улице уже холодало, но небо было чистым, отличная погода. Первый матч по квиддичу между командами Гриффиндора и Хаффлпаффа. Ребятам удалось найти место около комментаторской будки. В этом году игры будет комментировать Вероника Валентайн с четвертого курса, Рейвенкло, под присмотром профессора Лонгботтома (ее речь, кстати, оказалась полной иронии). «Чтобы играть в квиддич, ты не должен не бояться: высоты, полета, скорости, падения… Или того, что бладжер может переломать тебе кости или голову снести. А так — все довольно просто, главное знать правила, быть физически подготовленным хоть немного, да еще пара мелочей… Или просто быть мной!» — именно так Джеймс описывал магглорожденному Марку Райту процесс игры. А описывать сам матч особой нужды нет — он прошел без каких-либо серьезных происшествий. Он длился примерно два с половиной часа. Хотя снитч поймал хаффлпаффский ловец, Гриффиндор сумел выиграть с разницей всего в 10 очков. Гриффиндорцы праздновали всю ночь. Кажется, кто-то просто запер Виктуар в ее спальне, а Фоули была достаточно далеко и занята чем-то своим, поэтому никто не прерывал веселья (кроме одного известного грека, который под утро уже утянул многих в свое царство). Удивительно, но на их празднике были бесчисленные горы сладостей, напитков (к сливочному пиву первым и вторым курсам старосты даже притрагиваться запретили). Часть всего этого, конечно же, была выпрошена у эльфов-домовиков с кухни, но все остальное явно было из «Сладкого королевства» и «Трех метел» в Хогсмиде, что было странно — последний поход в магическую деревню был в сентябре. Но на этот вопрос Джеймс с друзьями лишь загадочно улыбались, приговаривая, что у каждого свой туз в рукаве. Понедельник, 6 ноября. Едва она проснулась и осознала, что сегодня понедельник, ей захотелось тут же уснуть обратно и не просыпаться сегодня. А желательно вообще. В окно бил крупный дождь, а ночью была гроза, мешавшая нормально спать. Но вставать все-таки нужно, даже если не хочется. — Опять дождь, да что такое, — почти плакала Тереза Скотт. — Опять вымокнем до ниток, пока до теплиц добежим.  — Да не вой, можно тогда будет уговорить профессора Лонгботтома попить чайку вместо урока, он же понимающий, — посмеялся Уотсон. — Ага, чай со слизеринцами. Нет, я ничего против их факультета не имела никогда, но наш курс — явно хреновые люди. Вот везет вам, Софи, у вас с ними только зельеварение общее… Девочка повстречала этих двоих, когда отстала от своих однокурсников по пути на завтрак. И теперь пришлось идти вместе с ними. — Эй, Джонсон, ты чего грустная такая? — спросил мальчик и хлопнул ее по спине. Девочка дернулась от неожиданности и уже трижды пожалела, что вообще на них наткнулась, а так можно было встретить людей только к трансфигурации. — Ничего, просто спать хочу — кошмары снились под грозу, — устало ответила она. — Как обычно. До столов своих факультетов они дошли ровно к утренней почте. Четыре разных совы принесли ей пять писем, которые тут же поймал Джеймс (не зря ведь на позиции охотника играет). — А давайте сыграем в игру: рассказываешь о себе и об отправителе — письмо отдаю, — предложил парень, поднимая руки выше, чтобы у Софи, пытавшейся отобрать конверты, не вышло их выхватить у него. Все первокурсники-гриффиндорцы закивали и придвинулись ближе (а может быть, и некоторые особенно любопытные рейвенкловцы, не будем тыкать пальцем). — Правда ведь, мы совсем не знаем тебя, ты обычно тему переводишь, — заметил Джейсон. Софи только вздохнула — что поделать, иначе письма не вернут, они ведь настырные. — Ну, например… Ник Оуэн? — Джеймс взял первое письмо. — Мой друг, лучший. Постарше меня немного, был бы на курс старше, если бы учился в Хогвартсе. Мы пару лет назад познакомились… — тут она запнулась, но быстро продолжила, — живет в Уэльском Ньюпорте. Его семья многие годы уже занимается изучением магических существ, и драконов тоже. Еще, вроде бы, его прадед был знаком с самим Ньютом Скамандером. Джеймс отдал конверт. — Следующее… От тети? — Угу, — кивнула девочка. — Училась на Рейвенкло с 1993 по 2000 год. Сейчас работает риэлтором, преимущественно в маггловском мире, но к ней часто обращаются и маги — всем жить где-то нужно. Еще она раза три валила экзамен по трансгрессии — ей под честное слово лицензию дали, заставив пообещать, что она будет как можно реже использовать это и только там, где магглы не смогут даже случайно это увидеть. Как-то так. — Ладно. — Парень отдал второе письмо. — А это… Арчибальд Сайкс? — Шутишь? — встряла Роза — это ведь посол… — Британского министерства магии во Франции, — тут же продолжила Софи. — Учился в одни годы с тетей, факультет Слизерин. Отец Рины, мой дядя, а всякую остальную фигню можно и в «Пророке» вычитать. — Хрена ж себе, — присвистнул Джеймс и бросил взгляд на другую сторону зала. — А в газетах про семью ни разу не писали. — Немного настойчивых просьб, не имеющим никакого отношения к угрозам — и журналюги особо не беспокоят близких, — пожала плечами девочка. — По вам двоим и не скажешь, что у вас семья такая. — По нам много чего не сказать, — тихо сказала Софи, вытаскивая письмо из рук гриффиндорца. — А почему тогда у Рины фамилия ее мамы? — поинтересовался Альбус. — Ну, это было на спор. — На спор? — удивленно спросили все. — Да, они как поженились спор сразу устроили: если родится мальчик — назовут Итаном Сайксом. Девочка — Рина Беатрис Джонсон. Тетя выиграла. Ребята рассмеялись. Но теперь оставалось всего два письма… — Так, Кайл, э… это что значит?! — Джеймс отчаянно пытался разобрать, что написано аккуратным тонким почерком на белом конверте. — На второй не смотри тогда даже, Милли еще и довольно неровно пишет, — заметила Софи. — И брат бы убить был тебя готов, если бы услышал, что кому-то не нравится его каллиграфический почерк. — Брат? — Кузен, имела в виду кузен. То — от кузины. Она не слишком хорошо английский знает, поэтому обычно японский только и использует, я привыкла давно уже… А Кайл таким образом просто смотрит, хорошо ли я язык повторяю, — объясняла девочка. — А мы на уроки не опоздаем, нам на трансфигурацию бежать же. — Да черт с уроками, — отмахнулась Аликс, — тебя раз в год хоть послушать интересно. А почему ты их братом и сестрами зовешь? — Японский? — добавил Альбус. Девочка перевела взгляд вниз. Как же она ненавидела каждый раз это объяснять, учитывая, что дальше обычно происходило… — Каждый из нас — единственный ребенок в своей семье, вот тетя Мисти давным-давно и предложила нам так друг друга звать, чтобы одиноко не было, пусть даже не все — кровные родственники. У Рины еще кузен есть, Рэнди, он должен быть немного младше меня, сын сестры дяди Арчи. Но мы с ним никогда не виделись, дядя с сестрой до нашего рождения поругался серьезно, поэтому они во Франции много лет живут уже. Наверное, он в Шармбаттоне учится. Японский… Мой отец — японец. — По фамилии Джонсон, или как так? — уточнил Марк. — Не коренной. Его семья попала в Японию где-то во время Первой мировой… Не знаю на самом деле. Не интересовалась, мне и двух часов в неделю семейных историй много было. Просто знаю, что он решил взять эту фамилию в 16, у нас традиция такая — выбирать одну из двух фамилий. Кайл вторую выбрал, Милли пока не решила, у нее еще два года есть. — А какая? — Вы не выговорите. — Кстати, а что родители? Ни разу не видела у тебя писем от них, — откликнулась Элен. Кажется, девочка тихо выругалась. — Они… Редко пишут. Давно не видела их. Где-то по миру путешествуют. Может быть, к Новому году какому-нибудь дойдет письмо от них, они маггловской почтой любят пользоваться. Воспоминания же, марки, штампики и все такое. Не важно. Может быть, все же пойдем… — Эй, Софи. Это был Скорпиус. Девочка с удивлением обернулась. Обычно слизеринцы десятой дорогой обходили стол Гриффиндора, если им нужно было попасть к Рейвенкло, например… — Тебе Рина передать просила, — протараторил он, сунув ей зеленую бумажку, после чего быстро убежал. Нет, все же не сам пришел. Пришел бы сам так явно — начали бы косо смотреть. А Малфой явно не хочет, чтобы свои же на него косо смотрели. А на записке было: «Желаю сегодня хотя бы не упасть с лестницы и не встретить тролля в подземельях. Р.» — С чего вдруг это? Она же с тобой не разговаривает? — поинтересовался Джеймс. — Да она уже лет пять меня так поздравляет же… — она резко замокла. Проговорилась. «Черт» — Стой-ка, у тебя день рождения что ли? — удивился Джек. — А чего это нам даже Бронте… — Я просила не говорить. Я не праздную никогда, максимум семья поздравляет. Никаких подарков и праздников. — Почему это? Короче, я все устрою! Покруче, чем празднование победы устроить могу, это ж день рождения! — начал Джеймс, уже осматриваясь в поисках Джо и Кори. — ПОТТЕР, Я НЕ ПРАЗДНУЮ. Еще раз повторить? — Софи забрала все письма, встала из-за стола и довольно быстро вышла из Большого Зала, смешавшись с другими учениками, спешащим на первый урок. «Вот лучше бы упала где-нибудь, сломала что-нибудь. И все продолжали бы не знать, просто бы полежала в больничном…» На трансфигурации никто на удивление не упоминал того, что было за завтраком. Но Бронте иногда поглядывала на девочку, отрываясь от книги. Видимо, все еще делает некий анализ их разговора в пятницу по этому поводу. На заклинаниях, пока она не видела, Рик все-таки умудрился написать в ее учебнике «с днем рождения» и даже дату подписать. Обиднее всего ей стало от того, что было сделано это ручкой, так что не стереть. «У кого-то слишком длинный нос для рейвенкловца. Достал лезть везде, не касается его же, придурок» А после ужина Софи все-таки смогла сбежать подальше от попыток Джеймса уговорить ее разрешить сделать праздник (а еще и от остальных гриффиндорцев, которым определенно понравилась идея вечеринки, чем не повод же!). Девочка шла по какому-то из коридоров, уже запутавшись, по какому именно. Дождь лил весь день. Пока часы не пробили восемь, она могла спокойно или почти быть где-нибудь подальше ото всех людей, чем она обычно и занималась каждый год. Девочка никогда не считала свой день рождения каким-то праздником. До этого ее поздравляли только родные. А потом появился Ник, который тоже узнал про эту дату, но там была своя история. Больше никому не говорила. Так легче. Она всегда просила, чтобы ей не дарили подарков, только пару слов, поздравить для галочки и хватит. Очнуться от мыслей Софи заставило тихое всхлипывание за углом возле рыцарских доспехов. Как оказалось, это была Кэл Вэйн. — Иствик? — спросила Софи. Хаффлпаффка кивнула и пыталась утереть слезы. Софи вытянула ее к ближайшему окну и облокотилась о подоконник. — Не переживай так, он кретин просто. А таких много. Просто научись давать отпор. — Хорошо говорить, если не магглорожденный, — немного сиплым голосом ответила Кэл. Софи на секунду закрыла глаза. — Да это не особо важно. Я вот, вроде как, чистокровная волшебница в каком-то поколении, но и меня соседские маггловские мальчишки с детства вечно оскорбляли. И камнями кидались. Серьезно. Было больно, в спину особенно. Им просто нравилось это. Считали, что я им несчастья приношу. А потом я случайно в драке одному даже руку сломала. Родителям своим не рассказали, боялись. Теперь камни не летают, но все равно в спину кричат «Ведьма» и всякое подобное. Короче, будет надоедать — свистни меня, я не против совсем, — улыбнулась Софи, а Кэл даже рассмеялась, хотя и немного икала от слез. — А почему те дети тебя так? — Не знаю. Я им просто не нравилась. Да и считай, всю жизнь я живу без родителей — за мной присматривают тети, дяди, прислуга… Раньше еще и дедушка с бабушкой, но после смерти деда бабушка уехала в Восточную Европу. Не могла оставаться дома больше просто. Зависть, может быть. А еще из-за того, что я еще и полукровка в определенной степени, чем не повод. — Ой, а это правда? — удивилась Кэл. — Я думала, Рик снова шутит так, когда говорил, что ты такое рассказывала за завтраком, совсем не похожа ведь! «И сюда свои щупальца закинул, поганец» — Ой, кажется какой-то рейвенкловец хочет меня достать настолько, чтобы я ему в итоге нос разбила вне очереди, — с натянутой улыбкой проговорила Софи. «Главное, хотя бы больше не плачет» — Знаешь, а ты правда гриффиндорка, — сказала Кэл. — Настоящая. Смелая, как Шляпа и пела. — Совсем нет… Продолжая говорить о всякой всячине, они шли к лестнице, пора было уже возвращаться в гостиные. Но тут девочки услышали голоса за дверью. Бронте и Синистра. Девочки переглянулись и тут же тихо припали к щелям, чтобы услышать как можно больше. Профессора обсуждали хэллуинское происшествие. — Как дела у Батшеды? — спрашивала профессор Синистра. Слышалось тихое покашливание. Звук закрывающегося ящика стола. Еще мгновение тишины. Кажется, Бронте снова принимала лекарство — она простудилась недавно. — Вы еще не слышали? Мне казалось, профессор Фоули всем уже сказала… Там действительно была надпись рунами зашифрованная, еще и отзеркаленная и что-то еще, болезнь не дает нормально вспомнить-то… Профессор Вектор тоже помогала. И в итоге — всего пара слов… Девочки услышали эту фразу и тут же ринулись в свои гостиные. И эта фраза теперь поменяет все.

«Он вернется».