Keys

— Значит, ты хочешь, чтобы я, тот у кого за один год больше наказаний, чем у вас будет за всю вашу учебу, пошел и просто так заработал себе еще одно? И главным образом у Бронте? Первокурсники, за что вы такие жестокие? — Да, именно, ты все правильно понял, Джеймс. Совятня оказалась наилучшим местом для подобных разговоров: совы явно не способны кому-то что-то разболтать. Да и мало кому вдруг придет в голову пойти отправлять письма именно в среду вечером. — Лу, вы ж там вроде хотели прикрыть свою лавочку. Вы же слишком на виду, дети. — А, ладно, тогда пойду попрошу кого-нибудь постарше… — Ладно-ладно, говори. Девочка подробно изложила суть своей просьбы. Джеймс немного помотал головой, но затем согласился. — Тебе это как в голову пришло вообще? — Сама Бронте подсказала. Март был теплым, что радовало, и без происшествий, что радовало действительно всех. Утренние собрания в пустых кабинетах первокурсники прекратили, чем была заметно довольна профессор Бронте. Но за более старших ребят никто не мог ручаться, поэтому одно происшествие в конце марта все-таки произошло. Заранее запланированное двумя гриффиндорцами происшествие. Как оказалось, помимо ночных дежурств старост, по ночам иногда выходили и сами профессора. Неведомо как, куда и зачем, Джеймс Поттер тоже любил выходить в ночной коридор. Не всегда удачно, ведь пару раз он попадался во время дежурства профессора Бронте, за что получал очередное наказание, занимавшее все вечера последующей недели или двух. Хотя в прошлый раз она закрыла глаза на это дело, сославшись на хорошее настроение. На этот раз попасться Джеймсу пришлось намеренно. И, конечно же, не кому угодно, а профессору трансфигурации и декану факультета Гриффиндор. Не важно, как именно это должно было произойти, главное, что таким образом Джеймс мог попасть (конечно же, как обычно) в ее кабинет. В качестве наказания в большинстве случаев профессор Бронте оставляла после уроков в своем кабинете и заставляла разбирать какие-то книги, если нужно — пытаться хоть немного привести их в порядок и починить. Конечно, без магии. А делом это было нелегким, ведь страницы выпадали из многих книг (смысл которых, вероятно, одна только Бронте и могла понять), а вставляться обратно обычно упорно отказывались. Но самым важным в этом плане было то, что достаточно часто во время таких наказаний Бронте куда-то отлучалась примерно на пол часа. Куда она уходила, ребята узнали только спустя несколько лет, довольно долгих лет, а сейчас это не так интересно. Сейчас это означало, что можно немного поискать в кабинете что-нибудь важное, пока профессора нет на месте. Чем Джеймс и занялся при первой же подвернувшейся возможности. И вот, в субботу 31 марта. — Да у нее же не кабинет, а целый склад всяких бумаг! Как так жить можно вообще, как будто в архиве каком-то, она точно человек? Ближе к обеду Джеймс, Альбус, Роза, Софи и Кэл выбрались на улицу. Погода позволяла, да и так было удобнее что-нибудь обсудить. — Так ты все-таки что-нибудь нашел? Говори уже! — Кэл бросила взгляд в сторону. — Пока никто не слышит, не хочется мне получить выговор от вашего декана. — Да-да, конечно. Так, для начала там было письмо из министерства. Пишут: «Нет никаких причин для беспокойства, все происходящее (если оно действительно происходит и не является глупой шуткой, направленной на то, чтобы принизить Министерство Магии) не представляет никакой угрозы, в частности для учеников Хогвартса». Ага, конечно, просто так все. Затем, у нее там лежал график дежурств старост и учителей. — И ты конечно же его скопировал, — перебила его Роза. — Ты говоришь таким же тоном, как и тетя Гермиона, поэтому оставим это без точного ответа. И был список гостей на годовщину в Хогвартсе. Больше ничего интересного, одни только тексты по трансфигурации и заклинаниям, а еще всякая литература, к которой я даже прикасаться побоялся. Может, там что-то где-то и было еще, но я все равно бы ничего не успел найти, она вернулась раньше обычного. Расстроенной выглядела. Меня увидела, сразу про наказание забыла, обратно в гостиную отправила, хотя я еще час или два сидеть у нее должен был. Странно, обычно ж она почти как статуя мраморная, а тут правда что-то грустная была. — Негусто, — отметил Ал. — Но все равно звучит немного полезно. — Может и правда ничего страшного на самом деле не происходит, и мы все это за зря? Просто кто-то шутит, зло, но шутит, развлекается? — вдруг сказала Кэл. — Кэл, не может все так просто быть… — тихо отозвалась Софи. — Просто я так не хочу, чтобы это было правдой. Не хочу, чтобы что-то действительно плохое начало происходить, — также тихо ответила хаффлпаффка. Первое апреля — общепризнанный день шутников, особенно здесь, в Хогвартсе. Но в этом году по полной веселились учителя. И началось все ночью, когда умельцы со всех четырех факультетов (как бы это странно ни звучало, но любители розыгрышей бывают не только на Гриффиндоре), решили выбраться из своих гостиных, чтобы подготовить вполне себе традиционные праздничные шутки для всех остальных. Но каково же было их удивление, когда они обнаружили, что проходы из гостиных открыты. Посреди ночи. Ничего не заподозрив, радуясь такому внезапному и удачному стечению обстоятельств, шутники попытались выйти в коридор. Именно попытались, ведь вдруг в этот момент они сталкивались с волшебными невидимыми барьерами, напоминавшими прозрачное стекло. Расстроенные они возвращались в спальню (но определенно не сразу: как же не напроказничать хотя бы в собственной гостиной?) Казалось бы, ничего сильно страшного. Только вот утром они ярко выделялись в общей массе учеников. А все из-за того, что из-за соприкосновений с ночным барьером их одежда и кожа в этих местах окрасилась в основной цвет их факультета. Преподаватели быстро отловили бедолаг, вручили им довольно нелепые шляпы и заставили, стоя в толпе, рассказывать всем о пользе заранее продуманного плана (не трудно догадаться, кто придумал эту часть задания). Казалось бы, стоит пожалеть ребят, но через полчаса такого стояния им пришла идея объединиться и заодно что-то смешное показывать, и в итоге они были разукрашены во все четыре цвета. А не сбегали они из-за того, что шляпы были своеобразными маячками, да и краску убрать могли лишь учителя. Так что день смогли провести весело и они, та примерно дюжина человек. Самым удивительным было то, что в их списке не было Джеймса, Кори и Джо, хотя все определенно ожидали первоапрельских сюрпризов и от них. — Ну как так, блин, ты же собирался выходить тоже! — жаловался Габриэль Мэнс с шестого курса Рейвенкло. — У вас же там грандиозное что-то было! — Просто заранее продуманный план, — с хитрой улыбочкой отвечал Джеймс. Но ближе к вечеру своим он все-таки рассказал этот маленький секрет. — Помните, про график дежурств говорил? Так вот, в ночь с 30 на 31 стояли вообще почти все учителя, даже Виктуар и несколько других старост, а на следующую — вообще никого не должно было быть. Не нужно быть рейвенкловцем, чтобы понять такой подвох. Вот я и сказал Джо и Кори, что лучше выходить немного позже, мало ли что. Потом услышали ругань про стену. Решили после сами проверить потыкали в проход кое-чем, увидели барьер, он на самом деле немного вибрировать начинал и едва светиться, пришлось идти обратно, мы ж не идиоты. Руками и всем прочим же не касались, вот нас и не ловили. Мы молодцы, а вы все мне не верите, что я великий. После этого в парня прилетело несколько подушек с кресел в гостиной Гриффиндора под смех ребят. И весь апрель прошел в подготовке к предстоящему торжеству. Замок был вычищен от и до; сверкал едва ли не каждый камушек, а ступеньки были так хорошо натерты, что несколько человек на них уже успели поскользнуться. На уроках многие учителя все чаще начинали вспоминать своих учеников, друзей и знакомых того времени. Вспоминали живых героев. Отдельной темой были павшие. Особенно у профессора Лонгботтома. Сначала он начинал говорить о том, какими они были за годы до войны. Доходя до их гибели, профессор немного мрачнел, но вновь с улыбкой начинал говорить, что они были хорошими друзьями, однокурсниками. И это не удивительно, ведь когда-то они все вместе учились, жили, обедали, общались, смеялись. А потом они ушли. Как герои, ушли дальше. Оставшись детьми и подростками. Хотя нет же, в том году детей в Хогвартсе больше не было. Оставаться просто ребенком слишком трудно на войне. 2 мая. Среда. В этот день были отменены все уроки. Ранним утром старосты должны были встретить гостей. Приехала и Минерва МакГонагалл, предыдущий директор Хогвартса. Она сразу же удалилась в директорский кабинет с профессором Фоули, чтобы что-то обсудить. А поговорить им было о чем. До обеда ученики могли лично пообщаться с ветеранами той войны, которые с радостью отвечали на все вопросы и рассказывали все-все. Конечно же, больше всего народу скопилось вокруг самых известных: Уизли и Поттеров. Некоторые из учащихся были детьми и родными гостей, поэтому все утро они провели со своими семьями. Затем гостям нужно было отлучиться, и им ведь хотелось бы немного прогуляться по родной школе. Другие же, особенно магглорожденные, смогли узнать очень много нового, множество подробностей войны от разных и, несомненно, самых достоверных источников. Вот про них, магглорожденных и полукровок, выросших в маггловских семьях, сейчас хотелось бы отдельно. Ведь про магию, весь волшебный мир, они узнали лишь тогда, когда в их дверь постучался настоящий волшебник (профессор Хогвартса или, как было у Кэл, кто-то из знакомых или родственников, проверенных доверенных лиц) и все рассказал, торжественно вручая письмо. Поэтому они не знали, да и все еще не знают очень многих вещей, которые так привычны выросшим в этом мире. И поэтому для многих волшебный мир все еще оставался небольшой сказкой, в которую они невероятным образом попали. А вот сегодня они могли точно убедиться в том, что и в сказках бывает не все хорошо и прекрасно, как это кажется сначала. Приехали в основном те, кто непосредственно участвовал в битве за Хогвартс 2 мая 1998 года. Но было и несколько человек, которые были слишком молоды для этого, но тот год они все-таки провели в школе… — Тетя Макс? — одновременно послышался удивленный возглас от Софи и Рика, секундой ранее встретившихся в толпе. Максин Гэмп, четырехкратная чемпионка мира и семикратная чемпионка Британии по магии по магическим шахматам, а ныне и один из организаторов британского турнира. Как когда-то давно и предсказывала Сара Джонсон, ее подруга добилась невероятных успехов именно в своем увлечении. Но для Кэл Вэйн, Софи Джонсон, Рика Уотсона и Ника Оуэна она все также оставалась просто тетей Макс, а для сестры последнего она была еще и крестной. — О, дорогие, встретились все-таки! Мел мне рассказывала, как раз недавно, про свою Кэл. Как поживаете-то, все стены Хогвартса еще стоят? — с улыбкой спросила Макс. — Вроде, Джеймс Поттер пока ничего не разнес, но вместе с этой очень даже может, — ответил Рик с тем самым видом «я не буду показывать пальцем в некоторых тут рядом стоящих гриффиндорок». — Не раньше, чем кто-то тут кого-нибудь своей дорогой гитарой убьет, — примерно таким же тоном отозвалась девочка. — Мерлин, мне точно там уже под сорок? Будто снова двенадцать, а они снова ругаются ни о чем, — рассмеялась Макс. — Вам бы сюда еще Ника, моего, Анны и Мел малых, хотя у нее и Кэл равно почти как дочка, и была бы снова… — Макс, а разве Джонатан не должен был тоже приехать? Я его что-то не видела. — А, да. Занят немного, дела некоторые важные появились, потому они с Мари и уехали срочно. Считайте, что я тут за них. Ладно, ребятки, мне бы тоже идти нужно, хочу профессора Флитвика увидеть. С вами позже еще свидимся, удачи! — Макс обняла их, после чего скрылась где-то среди учеников. Ближе к ужину все должны были собраться в Большом зале (гости могли сесть как со своими знакомыми или семьей, так и за столами тех факультетов, которые когда-то окончили). Там должен был пройти уже довольно традиционный памятный вечер. Но разве может все быть так просто, да еще и в Хогвартсе? Они шли по коридорам и что-то обсуждали. Через несколько минут они должны были занять свои места в Большом зале. Гриффиндорские первокурсники по своему обыкновению шли вместе. Элен что-то увлеченно рассказывала Марку, который за сегодняшнее утро успел узнать о магическом мире больше, чем за весь прошедший год. Роза повернулась, чтобы что-то добавить к этому рассказу или поправить, тем самым задержав на месте однокурсников. И в этот момент во всех школьных коридорах и кабинетах взорвались стекла, осыпав стеклом всех, кто находился рядом. Уже через десять минут в Больничном крыле собралась примерно половина школы. У всех были довольно глубокие порезы на лицах, руках, у многих осколками даже местами порвало мантии и порезы остались и там. Мадам Помфри со своей помощницей миссис Лонгботтом, некоторые учителя, а также часть гостей старались убрать раны с учеников, но это оказалось не так просто. Магией сделать этого не удавалось совсем. Как оказалось, в каждом порезе оказывался маленький осколок, вызывавший небольшую боль, поэтому для начала необходимо было аккуратно вытащить его, предварительно обработав все спиртом, а затем раны смазывали экстрактом бадьяна, чтобы не оставалось шрамов. Правда и здесь были проблемы: порезы горели, вокруг них появлялись покраснения, и заживали они медленнее обычного. — Вот уж не думала, что моя идея добавить в лазарет побольше маггловских медицинских средств окажется такой полезной на практике так скоро, — рассуждала миссис Лонгботтом, закрывая пластырем длинный порез на щеке Софи, который упорно отказывался заживать. — Вот так лучше. Ладно, беги, скоро все пройдет. Ал помахал подруге с другого конца помещения. Ему досталось меньше, ведь шел он ближе к стене, слева от девочки, когда окна были на правой стороне. — Папа, тетя Гермиона, дядя Рон, Фоули и МакГонагалл только что куда-то ушли. Ты как? — спросил мальчик, когда Софи подошла. — Жива. И, как обычно, никто так и не может понять, что происходит? — Ага. Но нас все равно ждут в Большом зале, идем. — Ведь шоу должно продолжаться. — Снова из песни? — Ну да. Идем давай, там нас Джеймс зовет уже, вон там… Немного позже запланированного, немного потрепанные и уже подлатанные, но все всё же добрались до Большого зала. Профессор Бронте дождалась, пока все не займут свои места, откашлялась и поднялась со своего места. — Добрый вечер, ученики, наши многоуважаемые гости. Совершенно честно: я никакого понятия не имею, что стоит говорить, война затронула и меня, но это не моя речь, поэтому, к сожалению, просьбу директора я выполнить не смогу. Но, как все слишком прекрасно знают, обстоятельства вынудили профессора Фоули и нескольких наших важных гостей отлучиться на неопределенное время. Поэтому мне хотелось бы передать слово более опытным людям. Профессор Лонгботтом, могу я просить вас продолжить? Она бросила немного неуверенный взгляд на преподавателя травологии и села на обратно. Раньше ученикам всегда казалось, что их новый преподаватель — это нечто вроде практически бесчувственной мраморной статуи. Но сегодня она выглядела действительно грустной, особенно после этих слов. Преподаватели и гости вставали или выходили к преподавательскому столу и говорили. Кто-то рассказывал целые истории, кто-то произносил лишь пару слов. Затем был зачитан список павших. Слушали стоя. Затем подняли кубки. Молча почтили всех героев, часть из которых так и не успела окончить Хогвартс. После старосты проводили всех до гостиных. Гости же еще остались в школе, дальше у них была своя программа, другие… дела. Такие годовщины проводились каждые пять лет, начиная с 2003 года. Но подобное случалось впервые. И все или почти все точно знали, как паршиво чувствует себя Виктуар Уизли, которой в этот день исполнялось восемнадцать. Для нее второе мая всегда было особенным днем, не только днем рождения. Она знала, что в одном только ее имени собрана память того дня. Память о тех людях. А в этом году все еще и пошло наперекосяк. Отчего-то в этом всем она чувствовала свою вину, будто бы это она не уследила. Казалось бы, все уже закончилось, но буквально через пару дней и до Хогвартса дошли сведения, что второго мая не только в школе было не все ладно. Все входные двери всех зданий в волшебной деревушке Хогсмид одновременно распахнулись, и на них появилась та надпись. Где-то она оставалась в рунической форме, а где-то уже была переведена на английский. Кроваво-красная надпись: «Он вернется». Министерство магии наконец-то прокомментировало произошедшее. Для этого всего-то нужно было дождаться, пока и там не случиться чего-то такого. В Министерстве принято отправлять сообщения в виде записок-самолетиков. В тот день разом все отправления рухнули на пол. Когда оказавшиеся мимо сотрудники поднимали листочки, они видели, что поверх текста записки оказывалась та самая фраза, с которой им уже так надоели в этой тонне жалобных писем. А теперь это и их коснулось. «Министерство магии начинает расследование происходящего в магической Британии. Злая шутка фанатиков или же настоящее предсказание новой магической войны, которая ознаменуется новым возвращением Сами-Знаете-Кого? … Годовщина битвы за Хогвартс также прошла не без происшествий. Из достоверных источников известно о взрыве школьных окон, многие были серьезно ранены. Гарри Поттер, присутствовавший на мероприятии 2 мая, никак не прокомментировал ситуацию. Сейчас в школе магии и волшебства „Хогвартс“ обучаются оба его сына: Джеймс Сириус и Альбус Северус. К сведению, имя последнего по так и не известным причинам было образовано из имен двух предыдущих директоров школы — Альбуса Дамблдора и Северуса Снейпа, подробнее о которых вы можете прочесть в моих книгах „Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора“ и „Северус Снейп: сволочь или святой?“. Означает ли молчание мистера Поттера то, что с его детьми произошло нечто серьезное?..» — Аликс, ну хватит уже, — взмолился Ал. Аликс сложила газету, которую она только что зачитывала вслух близ сидящим гриффиндорцам. — Теперь у Скитер снова кладезь для статей, — заметила Софи. — Так что можете отписываться от рассылки газет, теперь там вечно будет что-то в таком духе. Новые волнения пронеслись по Хогвартсу. Что происходит на самом деле? Но занятия продолжались, наступила и пора экзаменов. Теплая и солнечная погода конца весны и первого месяца лета не сильно способствовала подготовке и сдаче, но приходилось терпеть и стараться. Пятые и седьмые курсы все равно сидели по уши в учебниках. Первокурсникам было намного проще, хотя они волновались не меньше. Как-никак, это их первые экзамены в волшебном мире. Но справились они в целом хорошо. В конце июня на последнем в году торжественном ужине объявили результатов межфакультетских соревнований. Удивительно, но даже со всеми своими проступками, вроде ночных гуляний, драки в Хогсмиде, попыток устроить свадьбу нюхлеров на третьем этаже, гриффиндорцы сумели занять третье место, немного обогнав Слизерин. Кубок школы взял Рейвенкло, Хаффлпафф занял второе место, уступив буквально на десять баллов. На следующее утро ученики покинули Хогвартс на два месяца, кроме уже бывших семикурсников, которых теперь ждала взрослая жизнь. Так и закончился этот год в школе магии и волшебства «Хогвартс». По приезде в Лондон ребята попрощались друг с другом. Кто до завтра, кто до следующей недели, кто до конца августа или же первого сентября. — Пока. — В последний раз махнув рукой друзьям, Софи поспешила к тете Джессике, которая уже ждала ее и Рину чуть в отдалении. Так и началась новая история в мире магии.