Дурдом в моей голове

Сегодня было поистине волшебное утро. Нет, не было ритуального «Доброе утро, Вьетнам!». Было лишь подозрительно взволнованное "Со-о-онь...". На что я, ничего не подозревающая смертная, лишь отмахнулась: – Затухни, Люся. И... о, чудо! Люся действительно затух! Если бы я не хотела так сильно спать, то вскочила бы в ужасе и помолилась бы всем богам, каких только знаю. Но падший как скотиной был, так ей и остался. Он нагло лег на мою кровать. – Ты очешуел?! – истошно завопила я, поспешно покидая кровать. Фу-фу-фу! Это что, новый вид пыток?! После такой выходки Люцифера моя жизнь не станет прежней. Никогда. Ещё несколько минут я бегала по квартире, размахивая руками и издавая непонятные звуки. Падший лишь молча наблюдал за этим припадком. Моя беготня привела меня к холодильнику (невероятно, но факт), где была прикреплена записка. От её содержания волосы у меня на голове встали дыбом. Кривым и неразборчивым почерком было написано:       «Соня!       На правах твоей мегаофигенной совести (которой я не хочу быть) я решила сделать тебе небольшой подарочек.       Теперь вся сила Люси принадлежит тебе.       Наслаждайся, дорогая.       P.S. Эффект «Склонитесь передо мной, сучки» будет длиться один день!» Дальше шёл малопонятный, но, несомненно, пошлый рисунок. – О как... – удивленно протянула я, вновь перечитывая текст записки. Может, оптическая иллюзия? – Давно надо было убить эту стерву, – холодно заметил Люцифер. – Ты же сам её создал... – неуверенно начала я. И тут началась женская истерика. – Да что за дурдом?! Связался со смертной на свою голову! Превращают в ребёнка, забирают силу, распространяют несусветный бред про моих братьев! – кричал падший, активно жестикулируя и ходя из стороны в сторону. Хорошо, что вещи швырять не начал, а то мамина статуэтка ещё одного «полёта» не выдержит. Я же спокойно заваривала чай, напевая себе под нос. Почему бы и да? Пока моей жопе ничего не угрожает, я могу расслабиться. Но не тут-то было. Я глотнула чай, напоминавший по вкусу что угодно, но только не чай… Ну и конечно же, выплюнула. Люцифер же гадко улыбался. – Добро пожаловать в мою жизнь, – промурлыкал он. – Ах ты наглая какаха! Вот обижусь, и будешь по Антарктиде гулять! – обиженно воскликнула я, представляя эту картину маслом. И тут произошло нечто волшебное, что можно назвать подарком Небес. Люцифер исчез! Но до меня быстро дошло, что благодарить нужно не Небеса, а Совесть, с неизвестно откуда взявшимся безграничным могуществом. Что ж, надо поблагодарить её при следующей встрече. И тут до меня дошло, что Люцифер теперь человек, и прогулка по Антарктиде ему вряд ли понравится. Так, что мне делать? Подумать, что хочу туда, куда я отправила Люсю? И тут же квартира исчезла, а на смену ей пришла какая-то снежная пустыня с разъяренным Сатаной. Круто. Надо ещё куда-нибудь «слетать». – Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная? – ехидно промурлыкала я. По лицу Люцифера было понятно, что сейчас он замерзнет насмерть, но найдет силы убить меня. – Что ж, так и быть. Я, София, наделенная… – пафосно начала я. – Давай уже! – рявкнул падший. Я обиженно фыркнула и зажмурилась, представляя место, в которое хочу переместиться вместе с Люцифером. Секунда, и в лицо дунул относительно теплый воздух. – Женщина-мегамогущество, куда ты нас перенесла?! Открыв глаза, я замерла в ужасе. Какой-то мужик, сидевший за столом, тоже был немного в шоке. Этот мужчина был уже немолод, темноволос и с аккуратно причесанной бородой. Он посмотрел сначала на меня, потом на Люцифера, который увлеченно разглядывал стену. Почему этот тип кажется мне подозрительно знакомым? Где-то я его точно видела… – Премного извиняемся. Мы уже уходим, – глупо хихикнула я, таща за собой собрата по несчастью в сторону какой-то старой двери. Я резко открыла дверь и столкнулась нос к носу какой-то женщиной. Она испуганно посмотрела на нас, а потом в ужасе пролепетала: – Луи, кто это? И тут до меня дошло, откуда я знаю этого мужика. Это Пастер. Луи, мать его, Пастер! Теперь возникал вопрос: «Как я умудрилась перенести нас в неизвестную жопу мира?». На Люцифера теперь вообще было тошно смотреть. Он, похоже, мало понимал, что происходит. Ну конечно, кроме того, что мы вновь вляпались в дерьмо. Нужно было срочно что-то придумать, пока они не решили возродить Святую Инквизицию и сжечь нас на костре. Люцифер громко чихнул. – Мой… э-э-э… мой м-муж, Люк, болен… э-э-э… д-да, болен, – ляпнула я первое, что пришло в голову. – И мы пришли за помощью. Падший явно смекнул, что сейчас жертвой будет он, и сделал маленький шаг назад. Но я была бы не я, если бы не подставила ему подножку. Луи Пастер и неизвестная мне тётенька дернулись и в ужасе переглянулись. Ну, в общем-то, вполне ожидаемая реакция, ведь фееричное падение Сатаны - это вам не хухры-мухры. – Видите, он уже умирает! – испуганно воскликнула я. Люцифер тем временем не спешил вставать. Или он был слишком зол, или слишком больно ударился головой и теперь пребывает в ярости, решая как меня лучше убить. Первый вариант меня вполне устроит.

* * *

Спустя несколько часов Луи Пастер обнаружил у моего «мужа» 1000 и 1 болезнь, о существовании которых я даже не подозревала. Ну или ангельский онлайн переводчик решил сыграть со мной злую шутку. Так или иначе, я просто стояла и кивала, делая вид, что прекрасно понимаю, о чём мне говорят. О нашем сногсшибательном появлении и моей розовой пижаме с утятами все благополучно забыли. Месье Пастер пытался залечить Люцифера до смерти, а я пила чай с его очаровательной женой, Мари. Женщина рассказывала мне обо всём на свете, особенно много о медицине и своём муже. Если исключить огромное количество медицинских терминов и ванильных соплей, будет вообще идиллия. – А давно вы с Люком женаты? – поинтересовалась Мари. Я чуть не выплюнула весь чай прямо на неё, но до меня вовремя дошло, что я сама об этом заявила некоторое время назад. – Нет, совсем немного, – улыбнулась я. Хотя это как посмотреть… Будто вечность терплю это недоразумение. – Ах, он так на вас смотрит, – мечтательно вздохнула Мари. Ага, как на внеочередную жертву… Или у них тут в девятнадцатом веке такие представления о любви? А прожигающий взгляд Люцифера явно говорил о том, что я знатно огребу. – Что ж, я всё написал вот здесь, – Луи протянул мне листок с кучей каких-то непонятных слов. Я прочла всё это с умным видом, кивая и повторяя «Угу, хорошо». Завтра это всё равно нам это не понадобится. Надеюсь… – Премного благодарны, месье и мадам Пастер, – проговорила я. Так… им, наверное, стоит заплатить… Только чем? Я зажмурилась, представляя деньги, которыми можно будет расплатиться, и через секунду прямо с потолка начали падать монеты. Люцифер тяжело вздохнул и, схватив меня за руку, потащил в сторону двери. – До свидания, – недовольно буркнул падший.

* * *

– С ума сойти! Это же был Луи Пастер! Настоящий! Живой! – восклицала я, ходя взад и вперед по квартире. – Мне плевать, кто этот Айболит, – недовольно пробурчал Люцифер, укутанный в теплое одеяло, с градусником и кружкой горячего молока. – Ты что! Он изучил процесс брожения, гниения, опроверг эту… теорию о самозарождении, вакцины придумал… – начала тараторить я. Люцифер громко чихнул, намекая мне, что пора замолчать. Из огня да в полымя… Я пошла за аптечкой. Надеюсь, там есть хоть что-нибудь, кроме пластыря и зелёнки, потому что больной Сатана – последнее, что мне нужно. Как выяснилось минутой позже, в моей аптечке, как в сумочке Гермионы, много всякой ненужной фигни. И нужной, к счастью, тоже. Спасибо маме… – Так, сначала ты выпьешь эту непонятную жаропонижающую хрень, потом вот эту, – проговорила я, давая Люциферу таблетки, названия которых могли выговорить только избранные. – Ты меня ими отравить хочешь? – спросил падший, подозрительно разглядывавший все те таблетки, что я ему давала. – Хотела бы убить – оставила бы в Антарктиде. И вообще, никакой благодарности… – обиженно фыркнула я, садясь на диван рядом с падшим. Я насупилась и сложила руки на груди. Дьявол такой… дьявол. Хотя бы мог сделать вид, что ему не наплевать. И вообще, фу таким быть. – Ну не обижайся, – как-то подозрительно ласково проговорил Люцифер. Последний раз, когда Люся говорил со мной в подобном тоне, он пришел ко мне в МакДак и перестал быть просто моей галлюцинацией. – Иди ты нафиг, Люцифер, – всё так же обиженно проговорила я. Несколько минут мы сидели в тишине. Тихо тикали часы. Громко чихнул Люцифер. Да чтоб его! Я встала и побрела на кухню, делать больному (во всех смыслах этого слова) падшему чай. А потом вылью ему на голову. Как говорится, сделал гадость – сердцу радость. – Держи, пей, – недовольно буркнула я, протягивая Люциферу кружку. – Спасибо, – пробубнил он. С ума сойти, Сатана сказал мне слова благодарности. Где летописцы? Они должны это записать! Я тяжело вздохнула. Что ж за жизнь-то у нас такая?

***

Если кто-нибудь мне ещё хоть раз в жизни предложит спать в кресле, то я убью его самой страшной смертью. Надеюсь, Люцифер сейчас прочёл мои мысли. – И не только он... – Мать моя женщина!