Талморцы знают, как поступать с последователями Талоса

      Во сне она снова была дома. Яркое солнце не грело, зато освещало каменистое нагорье, развеивало мрак, что крался от страшного оврага. Мотыга колотилась о землю, словно исступленная ворожея, призывающая даэдра. Братья работали быстро, развозя по грядкам навоз. Сигрид стояла рядом, держа в руках тяжелый мешок. Она сыпала семена осторожно, вымеривая нужное расстояние. Девушка ступала медленно, стараясь не портить чужой работы.       Мать шла рядом. Сигрид услышала неодобрительный смешок, почувствовала, как грубая ладонь сжимает ее собственную. Малышка работала хорошо, усердно, но до боли медленно. Посевы ее всегда восходили вовремя, но сегодня тянуть нельзя. Скоро на землю обрушится дождь, и если не прикрыть грядки землей, семена смоет в ближайшую реку. Рыбам потеха, а горожан ждет голодная зима.       Сигрид вновь прогнали прочь, не сказав ни единого плохого слова. Мать попросила ее отдохнуть, сплести ей очередной венок из горноцвета… Только вот малышка знала, что он ей вовсе и не нужен. Сигрид слаба, но не глупа. Односельчане думают, будто девчонка не слышит их колких слов... Вот только они больно жалят сердце, словно стрелы, пущенные прямо в цель. – Никчемная! Никчемная! – кричит черноволосая девчонка, преграждая Сигрид путь. – Никчемная!       Нордка сжимает кулаки, но ответить не может. Смуглокожая девчонка убегает, заливаясь громким смехом, а Сигрид остается стоять посреди дороги. Она уже знала, что сзади показался один из ее братьев. Он пригрозил обидчице кулаком, и та скрылась, продолжая насмехаться над чужой слабостью. Вот только завтра это вновь повторится… Пока братьев нет рядом, девушка вечно будет слышать это мерзкое слово. «Никчемная, никчемная, никчемная».       Веки поднялись слишком резко. Скудный свет факелов ударил по глазам, выбив из них слезы. Сигрид не могла разобрать, что заставило ее заплакать. Воспоминания, посетившие ее во сне или яркий свет, что ждал наяву? Девушка сладко потянулась, удивившись тому, что может вытянуть ноги во всю длину. Обычно она упиралась в холодную каменную стену или же неосторожно задевала кого-то по лысой макушке.       Нордка приподнялась над подушкой, осторожно осматривая комнату. Она вдруг почувствовала, что кто-то тянет ее к себе. Все ближе и ближе. Сильные руки сковывают ее, подобно стальным тискам. Девушка невольно вскрикнула, почувствовав, что ребра ее начинает ломить от тянущей боли. Айкантар подпрыгнул на высокой подушке, удивившись не меньше самой нордки.       Эльф осторожно отстранился от девушки, почувствовав вдруг смущение. Ее ладошка оказалась на его груди… Чуть приподнявшись, альтмер удивился тому, как быстро он оказался в постели. Поняв, что нордка заснула, эльф хотел было приняться за работу, как вдруг заметил, что непослушная светлая прядь упала девушке на лоб. Он наклонился, чтобы убрать ее… А потом почему-то улегся рядом. Вдвоем на одноместной кровати не слишком-то удобно, но альтмер знал, что это лучший отдых в его не слишком уж длинной жизни. – Извини, извини, я разбудил тебя? – замямлил эльф, поднимаясь с постели. – Клянусь, закрыл глаза всего на секунду…       Объятья, казалось, все еще сжимают нордку. В этот раз ей не было противно. Приятное тепло жгло бледную кожу, румянец залил чуть впалые щеки. Девушка улыбнулась, тут же нахмурив тонкие брови. Бледные пальцы сжали одеяло, почувствовав, как внутри него шевелятся тонкие пушистые перья. Сигрид неодобрительно цокнула языком, потерев заспанные глаза. – Надеюсь, ты хорошо отдохнула? – спросил эльф, улыбнувшись. – Да, спасибо, – призналась Сигрид.       Ей вовсе не хотелось браниться. Альтмер не сделал ничего плохого... Он пригласил ее к себе, не имея в голове ни единой плохой мысли, позволил служанке плюхнуться на кровать, отдаться сладостному сну. Сигрид боялась называть эльфа по имени, страшась, что не сможет выговорить. Высокие эльфы слишком горды, слишком надменны, чтобы пропустить оговорку мимо ушей. Нордка хотела, чтобы Айкантар в ее глазах оставался терпимым и добрым исключением…       Прежде, чем нордка успела провалиться в сон, альтмер успел рассказать ей о том, что имена высоких эльфов – лишь набор чисел. Для людей они звучат как диковинные названия, имена давно ушедших королей… Многие босмеры и данмеры обрезают имена своих собратьев и нарекают ими собственных отпрысков, не понимая их значения.       Сигрид внезапно вскочила с кровати, рывком поправляя сбившуюся юбку. В комнате не было окон, как и во всей крепости, уличный свет не проникал внутрь. От усталости девушки не осталось и следа… Ноги больше не болели, веки не падали на глаза, накрывая темнотой. Эльф непонимающе поглядел на спутницу, вновь приглаживая свои колючие светлые волосы. – Все в порядке? – спросил он, шагнув к нордке. – Который час? – выпалила Сигрид, расплетая косу.       Почти белые волосы упали ей на плечи, точно серебряный водопад. Эльф отметил про себя, что если нордка и начнет седеть, никто этого не заметит. Девушка торопливо расчесывала волосы руками, распутывая узелки, что успели завязаться. Она терпеливо ожидала ответа, словно эльф мог дать его с предельной точностью. – Не знаю, нужно у стражников спросить. Когда я заснул, караул только сменился, – нехотя ответил эльф, рассматривая заспанную спутницу. – Около девяти часов.       Девять! Девять часов! В это время слуги уже ложатся спать. Войда, должно быть, уже заняла лучшее место в тесной кладовой и сопит во все горло. Сигрид прикрыла рот рукой, вспомнив о своих обязанностях. Альтмер сжал губы, заметив, что в серых глазах нордки промелькнула тень страха. Девушка подобралась, наскоро заплела косу, получившуюся до боли неопрятной.       Сигрид чуть не подпрыгнула на месте, вспомнив о том, что должна убрать в комнате посла. Ондолемар ненавидел пыль, терпеть не мог беспорядок, что заставлял его вздрагивать от неприязни… Нордка всегда приходила в семь часов, чтобы успеть расправиться со всеми делами до его возвращения, так и не встретив хозяина комнаты. Эльф освобождался в восемь и всегда шел в свою спальню… Точно по расписанию, словно носил с собой часы. – Мне пора уходить, – шепнула девушка, медленно приближаясь к выходу. – Я должна была, должна была… Уйти уже давно.       В голосе ее отчетливо слышался страх, но альтмер знал, что не успеет успокоить взволнованную нордку. Должно быть, служанка задержалась дольше обычного, и теперь ей грозит строгий выговор. Альтмер чувствовал свою вину, но не смел задерживать Сигрид еще сильнее. Будь его воля, нордка осталась бы в его покоях навсегда, слушала бы истории о древних предках, медленно проваливаясь в сон.       Сигрид уже собиралась вылететь из комнаты и помчаться к послу, как вспомнила об Айкантаре. Она не могла отблагодарить его за теплое ложе… У девчонки не было ничего. На прошлой неделе той выдали пару септимов, и все пришлось потратить на продукты, а оставшиеся две монеты одолжить Войде, что так молила Сигрид о помощи… Нордка быстро подбежала к эльфу, тронув его за плечо. Альтмер нагнулся к ней, почувствовав тяжесть.       Теплые губы коснулись его щеки, и перед глазами появились искры. Поцелуй обжег золотую кожу, заставил эльфа растечься в блаженной улыбке. Вспомнились самые сладкие дни детства, нежный запах цветов, голос давно почившей матери… Альтмер и не заметил, как Сигрид выпрыгнула из его комнаты, точно мышка, бегущая от голодного старого кота. Он все стоял посреди комнаты, опираясь на небольшой неопрятный стол, прижимая ладонь к щеке.       Витрины мелькали вокруг, сливаясь в поток ярких красок. Сигрид бежала быстро, минуя марширующих стражников. Кто-то собирался было окликнуть спешащую служанку, но вдруг замолчал, вспомнив предупреждение юного эльфа. Стражник поправил сползший шлем, ухмыльнулся, подумав о том, что даже благородные эльфы не могут обойтись без женщин…       Нордка бежала быстро, торопливо перешагивая стыки каменных плит. Бронзовые статуи провожали ее невидящими глазами, безразличие навсегда застыло на их лицах. Сигрид знала, что эти машины предназначены для охраны жилища. Интересно, каково это… Умереть от рук бездушной машины. Успевает нерадивый вор осмотреть своего избавителя? Теряется ли он в невидящих глазах, замечает ли усмешку на неподвижно сомкнутых устах?       Она вновь пыталась отвлечься от режущего душу страха. Уйти спать нельзя, не выполнив порученную ей работу. Не убрав комнату эльфа, девушка рискует навлечь на себя еще больший гнев… В голове возник образ разъяренного альтмера, он бил Сигрид по лицу, называя ее глупой, неблагодарной девкой, а затем целовал так грубо, что дыхание останавливалось, а сердце терялось где-то в груди.       Двери поддавались тяжело. Петли скрипели от натуги. Сигрид казалось, будто ее слышит весь замок. Светлый огонек светильников стал чуть слабее. Ночью его всегда делают таким… Нордка закусила губу, понимая, что Айкантар не ошибся. Она действительно опаздывала… Сигрид торопливо сбежала вниз по ступенькам, мыском ботинка сбив отвалившийся от чего-то камешек. Шаги ее были тихими, точно треск горящих поленьев. Стражники, стоявшие совсем близко, слышали девушку, остальные же и понятия не имели о том, что кто-то еще не спит.       Нордка торопливо ввалилась в кладовую, схватив с полки грязную тряпку. Воды нигде не было, и девушка решила, что сотрет пыль так… В конце концов, много грязи за день не соберется. Сигрид убирала покои посла еще утром, вытерев со стола пару чернильных пятен и забрав с тумбы выпачканные в чем-то перчатки. Девушка убрала за ухо прядь, что падала ей на лицо. Коса вновь растрепалась и приняла не самый приятный вид.       Стражница, что обычно стояла у входа в покои посла, удалилась. Ее место пустовало, факел на стене не горел. Дверь окутал зловещий ночной мрак, заставляющий Сигрид дышать громко, точно загнанное в клетку животное. На дрожащих ногах она подошла к двери и осторожно коснулась круглой ручки. Во второй руке девушка все сжимала тряпку, поднося ее к холодной поверхности. Тихий стук пронзил тишину, заставил что-то шевельнуться за дверью. – Войдите, – произнес знакомый голос.       Альтмер явно не спал. Он ответил слишком быстро, слишком резко поднялся на старом скрипучем стуле. Девушка толкнула дверь вперед, открывая проход. В покоях было темно и жарко… Сигрид показалось, что она тонет в разогретых на солнце песках, падает вниз, к самому центру земли. Сейчас девушка готова была оказаться где угодно… Только бы подальше от пугавшего ее альтмера.       В темноте его глаза казались черными. Эльф стоял перед девушкой, спиной облокотившись на заваленный многочисленными бумагами стол. На руках его не было плотных черных перчаток, в лице не хватало тепла. Искорки злости уже бегали в глазах, разгораясь все сильнее. Нордка опустила взгляд к полу, почувствовав, что руки вновь начинают слабеть. – Ты сегодня поздно, – прошептал эльф, не скрывая радости.       Его сложно понять… Всего секунду назад нордке казалось, будто эльф зол, жаждет отчитать нерадивую служанку за очередной промах… Сейчас же в его словах нет ни капли раздраженности. Голос вновь приторно сладок, как запах, что царил в душной комнатке. Ядовитый колокольчик. Красивый, но опасный цветок, что растет лишь в сырых болотах. Откуда эльф достает его в этих краях? – Простите… – прошептала нордка.       Альтмер улыбнулся, отворачиваясь к стене. Губы его походили на двух дождевых червей, что жмутся друг к другу в надежде произвести третьего. Сигрид опустила глаза к полу, не желая встречаться взглядом с послом. Она уже сделала шаг вперед, собираясь приступить к работе, как услышала, что эльф сам приблизился к ней. Он оттолкнулся от стола и неторопливо, словно крадучись, подошел к нордке.       Пара до блеска вычищенных сапог остановилась напротив Сигрид. Девушка с любопытством разглядывала золотые мыски, от которых вверх тянулись замысловатые узоры. Тонкие линии разделялись, загибались на концах, соединялись друг с другом, напоминая ветки деревьев. Нордка почувствовала вдруг, что теплые пальцы эльфа сжали ее подбородок и потянули его вверх.       Он заставил девчонку смотреть ему в глаза. Серые очи наполнял страх. Он медленно наливал белки, выбираясь из самых глубин истерзанной опасениями души. Сигрид вздрогнула, но не отшатнулась. Нордка знала, что стоит ей лишь выказать недовольство, как наказание тут же настигнет ее. – Я рад, что ты пришла, – сказал эльф, улыбнувшись.       Сигрид почувствовала в воздухе новый запах. Старший брат иногда источал его, поздно вечером возвращаясь домой. Альтмер явно выпил. Раньше девушка не замечала, чтобы высокие эльфы позволяли себе принять на грудь… Если уж служанки и находили в покоях пустые бутылки, то только от дорогого вина, что производят на их далекой родине. Ондолемар же пах крепким нордским медом и можжевельником. Зеленые глаза его приобрели стеклянный блеск, а губы все растягивались в улыбке.       Девушка закрыла глаза, не желая смотреть на эльфа. За это Ондолемар сжал ее подбородок чуть крепче. Сигрид дернулась в его руках, почувствовав боль, и эльф мгновенно прижал девушку к себе. Его сильная ладонь легла нордке на голову, медленно спускаясь вниз, поглаживая длинные светлые волосы. Нордка хотела бы толкнуть его и убежать… Эльф пьян, он не удержит равновесие и упадет. Вот только запомнит своевольной девчонке такую выходку. – Почему дрожишь? – спросил альтмер, погладив девушку по щеке. – Кто-то испугал тебя?       Последний вопрос показался Сигрид смешным, но она не смеялась. Улыбка не коснулась ее губ, а глаза подернулись пеленой из слез. Девушка осторожно смахнула их, решив, что достаточно плакала в присутствии альтмера. Слезы не проймут его, не тронут черного сердца. Альтмер осторожно поцеловал нордку в лоб, вновь требовательно дернув ее за подбородок. Маг ждал ответа. – Вы… – тихо прошептала девушка.       Она знала, что пожалеет о своих словах, но эльф в любом случае распознает ложь. Тонкие пальцы Ондолемара сжались в кулак, удерживая прядь светлых волос. Сигрид слышала, как скрипнули его белые зубы, соприкоснувшись друг с другом. Улыбка покинула лицо альтмера, оставив за собой лишь тонкую бледную нить.       Эльф крепче прижал Сигрид к себе, заставляя ее суставы заболеть с новой силой. Нордка подалась назад, руками уперевшись в широкую грудь эльфа. Альтмер словно и не замечал этой жалкой возни. Он стоял неподвижно, рассматривая стену. Мысли занимали его голову, а алкоголь, будоражащий кровь, заставлял эльфа злиться все сильнее. Нет, он винил в этом страхе не Сигрид… Только себя. – Я поступил с тобой плохо, – произнес эльф, вновь погладив нордку по голове. – Но я заглажу свою вину.       Девушка не успела понять, что же произошло, как оказалась поднятой, оторванной от холодного камня. Нордка повисла на плече альтмера, вцепилась в его широкую спину. Эльф гладил ее по рукам, прося девушку успокоиться, но это не помогало… Сигрид все продолжала бить мага руками и ногами, стараться извернуться, выбраться из цепких объятий.       Девушка уже поняла, что ждет ее дальше. Ондолемар развернулся назад, обогнув стол, на котором вновь горели всего две жалкие свечки. Он остановился около кровати и осторожно уложил нордку на нее. Мягкий матрас прогнулся под их весом… Эльф улыбнулся, заметив, что девушка надела то платье, что он ей преподнес. Сигрид никогда бы не приняла подачку, но альтмер настоятельно «просил» ее носить дорогую ткань… – Отпустите, пожалуйста, отпустите меня, – прошептала девушка, стараясь оттолкнуть мага.       Но эльф не слушал. Он прижал нордку к ложу, осторожно задирая ее юбки. Альтмер потянул ногу Сигрид вверх, заставив ту вскрикнуть от боли. Эльф выплюнул незнакомое нордке слово, наклонился над ней и поцеловал в висок. Осторожно, точно отец, целующий дочь перед сном. Альтмер гладил бледную кожу девушки, словно умоляя ее о повиновении, о смирении. – Если ты не будешь дергаться, больно не будет, – прошептал эльф, целуя ногу девушки. – Но мне… – Сигрид, я только попробую тебя и сразу закончу, – прошептал эльф, коснувшись живота девушки. – Если будешь брыкаться, я просто не смогу сдерживаться.       Девушка затихла. Она в очередной раз закусила губу, тут же почувствовав боль. Над подбородком уже появилась крохотная ранка, что со временем станет лишь больше. Нордка выгнулась, почувствовав, как жесткие губы эльфа коснулись ее кожи. Поцелуи сыпались и сыпались, накрывая девушку теплым одеялом. Сигрид вздрагивала от каждого касания, чувствовала, как кожа ее краснеет, покрывается ярким пунцовым румянцем.       Нордка взвизгнула, почувствовав, что эльф укусил ее. Внутренняя сторона бедра тут же заболела, крохотная ранка налилась кровью. Сигрид не видела эльфа, она и не хотела видеть, чувствовать… Альтмер тут же лизнул оставленную им отметину, словно извиняясь за вольность. Он улыбался, продолжая одаривать девушку поцелуями, с жадностью гладил ее упругую кожу.       Пальцы его скользнули вверх, оттягивая плотную ткань белья. Ондолемар самодовольно улыбнулся, почувствовав, как девушка дрогнула под его касаниями. Сигрид приподнялась над кроватью, но сильная рука мага вновь уложила ее обратно. Теплые пальцы можно было ощутить и сквозь ткань… Они горели, словно свечи, заставляли девушку таять от умелых касаний. Сильные руки вышибали из ее легких воздух, заставляли ее плакать от бессилия.       Нордке казалось, что в комнате становится все жарче. Она знала, что ждет ее дальше, и ожидание томило грудь. Где-то под ребрами шевельнулся страх. Он потерялся в бесконечном потоке чувств, сменявших друг друга. Ондолемар шевельнул пальцем, вновь заставив девушку вскрикнуть. Альтмер знал, как доставить удовольствие, просто раньше он желал лишь получать его… Эльф вновь укусил девушку за ногу, но в этот раз боль получилась… Иной. Она смешалась с другими, более тонкими чувствами, заставила нордку вцепиться в тонкую бежевую простынь, которую та так и не успела сменить с утра. – Хватит… – прошептала девушка, стараясь отодвинуться. – Прошу Вас, хватит… – Я сделал тебе больно? – спросил эльф, продолжая двигать пальцами то вверх, то вниз, гладя мокрые от желания губы.       Альтмер вновь улыбнулся ей, а глаза его блестели, точно у кота в ночи. Маг снова заставил Сигрид вскрикнуть, дернуться в его могучих руках. Она походила на молодого олененка, попавшего в капкан умелого старого охотника... Металась из стороны в сторону, но толка никакого… Стальные тиски не откроются, не отпустят ее, пока хозяин их не получит желаемого. – Прошу Вас… – прошептала она, закусывая губу. – Уже скоро, – прошептал эльф, нависая над ней. – Просто потерпи немного.       Сигрид хотела возобновить мольбы, но не смогла. Альтмер впился в ее губы, грубо касался нежной нордки, продолжая порочные ласки. Девушка вскрикнула, почувствовав, что пальцы эльфа ускорились. Он не входил в нее, лишь ласкал снаружи, принося чувства, неведомые ранее. Сигрид не без удивления поняла, что ей впервые нравится в его до боли сильных руках. Да, смутное удовольствие бывало и раньше, но… Сейчас оно было особенно ярким.       Златокожий эльф целовал ее так страстно, что нордка то и дело забывала сделать очередной вздох. Стоны ее становились все громче, все протяжней. Тонкие пальцы альтмера касались ее там, внизу, лаская все настойчивее. Ондолемар нашел самый чувствительный участок, медленно провел по нему скользким от смазки пальцем, не без удовольствия отметив, что нордка так сладостно задрожала под ним…       Нордка дернулась в объятьях мага, последний раз издав стон. Сухие губы эльфа заглушили его… Девушка обмякла на кровати. Ее бледные пальцы, что совсем недавно так яростно сжимали простынь, вмиг расслабились. Дрожь пробежала по истощенному телу, пронзив ноги острой болью. Сигрид показалось, будто она сходит с ума. Чувства вмиг обострились. Ее словно кольнуло кинжалом где-то внизу, меж стройных ног… Хотелось кричать, плакать, метаться по кровати… А потом все кончилось, но девушке хотелось еще…       Альтмер осторожно сжал ее ладонь в своей. Пальцы эльфа оказались горячими, мокрыми. Нордка почувствовала, что касается чего-то… Напряженной плоти альтмера. Он принялся водить рукой девушки вверх, вниз, блаженно закрывая зеленые, словно луговая трава, глаза. Много времени не потребовалось… Алкоголь уже сделал свое. Сигрид почувствовала, как на руку ее попала горячая жидкость. Она заляпала дорогое платье, застыла на оголенных ногах. – Я куплю новое, – на выдохе произнес эльф, отпуская руку девушки. – Я все тебе куплю, не волнуйся…       В голосе его звонким колокольчиком звучала усталость. Эльф прикрыл глаза, поудобнее устроившись рядом с девушкой. Он притянул нордку к себе, сдавив хрупкое тело в объятьях. Разгоряченная кровь бурлила, мышцы саднили от усталости. Эльф редко напивался до такого состояния, его организм не привык к подобному. Веки сами клонились вниз, призывая ко сну…       Нордка лежала в его руках, не двигаясь. Сигрид все краснела, вспоминая полученные ощущения. Ей впервые стало жаль альтмера… Он казался таким несчастным, даже одиноким в своем тщеславии… Девушка почувствовала, что Ондолемар заснул. Дыхание его стало рваным, неровным и громким, как у охотничьего пса. Нордка понимала, что не может задерживаться в его покоях.       Осторожно поднявшись с кровати, Сигрид освободилась от ослабшей хватки. Ноги сами несли ее к выходу. В уборке не было надобности… Эльф сам разобрал свою кровать, а убрать ее нужно будет лишь утром. Девушка торопливо потерла глаза, стараясь избавиться от жжения. Она быстро прошмыгнула мимо стола, остановившись. У мусорного ведра лежала скомканная бумажка.       Тонкий пергамент скрипнул в ее руках, и нордка плотнее сжала пальцы. Она остановилась у выхода, осмотрев комнату. Свечи все еще горели, заставляя предметы отбрасывать длинные страшные тени. Девушка поправила помятую юбку, вспомнив о том, что в ящике ее хранится еще одно, но более скромное платье. Сигрид не собиралась погасить огонь. Она толкнула дверь, надеясь, что однажды комната эльфа вспыхнет… Интересно, каменные стены выдержат напор пламени? Сигрид понятия не имела.