Акацке? Пойду поем

      Учиться у Итачи было прекрасно, это было понятно в первый день. Вся его показная холодность куда-то улетучилась, словно и не он однажды чуть не задушил Дину. Пропала вся та ненависть, так и сочившаяся из каждого его взгляда, каждого редкого слова. Сейчас Учиха — сама любезность, он терпеливо объяснял все от и до, отвечая на самые глупые вопросы.       Девушка украдкой покосилась на него, сосредоточенного на объяснении того, как раскладывается определенная группа иероглифов. В домашней обстановке отступник завязывал свои волосы в пучок, как когда-то пару раз делала Дина, не желавшая тратить время на прическу. Этот факт ее немного удивил и вызвал улыбку. Еще ей нравилось смотреть на его пальцы, длинные и изящные, они скользили по бумаге, соединяя иероглифы. Иногда бережно сжимали перо и выводили чернилами символы. Выверенность и плавность движений подходили рукам художника или музыканта, трудно узнать в них руки убийцы. От этой мысли Дина помотала головой и нахмурилась, будто приходя в себя.       — А теперь попробуй разложить эти иероглифы, — Итачи подчеркнул карандашом пару символов и пододвинул ученице листок.       Каллиграфия у Дины выходила скверно — от большого волнения руки тряслись и линии получались «шерстяными». Тем не менее она взяла перо и принялась за задание.       Язык этого мира был более понятным, чем предполагала Соколовская. Не японский и не китайский, которые она изучала в университете в силу специальности, но и не радикально иной. Привыкшая к иероглифике, девушка училась быстро, но уж больно часто она отвлекалась на длинные черные ресницы, белые точеные скулы и розоватые губы, более полные, чем у нее самой.       — Хорошо, очень хорошо, — возможно, он незаслуженно хвалил её. Итачи взял ее руку в свою и вывел несколько иероглифов. — Будь увереннее.       Щеки залились краской. Что за киношный прием? Если он сейчас ее не ударит, то может случиться непоправимое. Благо, Итачи всего лишь отпустил ее руку и отстранился на приличное расстояние, из-за чего студентка вздохнула спокойнее. И все же, почему Учиха внезапно стал настолько расслабленным? Нахождение ли на своей территории так повлияло на его отношение или у него просто не было причин ее ненавидеть и опасаться — кто знает.       — Я могу дать тебе учебник по ниндзюцу. Он написан простой азбукой, для учеников Академии.       — Вдобавок к стопке легких новелл? — подозрительно сощурилась Дина, чувствуя подвох. Всего на пару мгновений на лице Итачи появилось каменное выражение.       — Подловила, — легкая улыбка тронула его губы, и девушка тяжко вздохнула.       В своей комнате она читала учебник, пыталась повторить печати и ощутить в себе то самое, что называют чакрой. Хотя и так было ясно, что никаких энергетических потоков в ней нет. Но надежда, зародившаяся еще много лет назад, заставляла не сдаваться. Пусть у Дины и не получались простейшие техники, она хотя бы практиковалась в языке и узнавала об этом мире чуть больше, чем могла бы дать манга или аниме.       «Помимо ниншу, шиноби исповедуют путь тайшу, о котором можно прочесть в соответствующем пособии…» — вскользь упомянул автор учебника, но Дина зацепилась за это высказывание. Если она не способна соединить чакру и ручные печати, то, наверное, она преуспеет в боевых искусствах. Что ей мешает учиться? Напроситься в ученицы к кому-нибудь из отступников и стать в кои-то веки полезной.       — Пф, а кому-нибудь из них захочется тратить на тебя время? При том что положительный результат весьма сомнителен и его нельзя назвать легко достижимым, — говорил здравый смысл голосом Пейна. Девушка и сама не заметила, как появилась эта привычка.       — Действительно, — засомневалась Дина, но быстро нашлась с контраргументом: — Но Итачи же почему-то взялся обучать меня грамоте. А это не содержит для него никакой выгоды.       Она не знала, что придумать на парирование, поэтому зарядилась уверенностью в собственном решении. Как говорится, попытка не пытка. Если ей откажут, то она не сильно расстроится. Ей же в любом случае нечего здесь делать.       Кисаме долго смеялся. Очень долго. И видимо, до боли в животе, за который он схватился в какой-то момент. Самехада за его спиной, не учуявшая чужой чакры, презрительно фыркнула.       То ответвление пещеры, ведущее к источнику грунтовых вод, использовалось как тренировочное поле, в силу своего обширного пространства, и Дина частенько проводила здесь время, наблюдая за тренировками Кисаме или Дейдары. Как и в большинстве пещер, здесь было влажно и сыро. Думаю, читатель и сам может представить, как выглядит среднестатистическая пещера, описанная во множестве произведений.       — Хочешь учиться, значит? — отсмеявшись, повторил Кисаме и внезапно произвел выпад вперед. Дина блокировала его удар предплечьем и икнула от неожиданности. — Так и быть, реакция у тебя хорошая, — добавил мечник, осклабившись. — Начнем с основ.       К ночи Дина вернулась в свою комнату и в мгновение отрубилась. Отступник ее не щадил, так что на утро каждая мышца ее тела казалась деревянной и невыносимо болела. Кроме того, девушка обнаружила ссадину на плече, переходившую в яркий синяк, полученную в связи с пропущенным ударом. Тем не менее, она была рада.       Несколько дней прошли в таком ритме: утром — грамматика с Итачи, вечером — тайдзюцу с Кисаме. Стоит отметить, что только с ними Дина и общалась. Конан вроде как отправилась в Амегакуре по делам, Пейн же не вылезал из своего кабинета. Не то чтобы студентку это расстраивало. Какие-либо мысли на эту тему она задвинула на дальнюю полку, ведь у нее появилась цель. Если она не может противостоять сложившейся ситуации, если она беспомощна и не способна вернуться домой, то Дина решила подстроиться под этот мир, влиться в него.       В это утро Итачи в библиотеке не обнаружилось. Зато он обнаружился в главном зале, где величественно возвышалась гигантская статуя Гедо-Мазо, на одном из пальцев ее рук, вместе с остальными членами Акацке (кто-то присутствовал лично, кто-то призвал свою проекцию). Как ни странно, лично присутствовали только Дейдара и Сасори, даже Итачи и Кисаме — дистанционно. Видимо, лидер отправил их на задание — какое еще может быть объяснение.       — Привет, Дина, хн, — поприветствовал ее Дейдара, и девушка мгновенно заметила, что у него по плечо оторвана левая рука. Сасори, будучи в Хируко, оставался безмолвным.       — И надолго вы здесь? — спросила Дина, стараясь не смотреть в сторону раненого Казекаге, парящего в воздухе. Вместе с биджу из него утекала жизнь, поглощаемая гуманоидной статуей.       — Дня на три, — ответил вместо него Пейн.       Замечательно. Просто превосходно. Дина фыркнула, немного обиженно и с долей разочарования. Она шаркнула ногой, посмотрела на Итачи, тот как раз глядел в ее сторону, и произнесла:       — Я тогда возьму учебник по истории, Итачи-сан. Думаю, я готова к научному стилю.       Учиха кивнул, и Дина поспешила в библиотеку. Ей было совестно, хотелось зарыться в книгах с головой. Невольно она становилась соучастницей убийства Гаары. Успокаивала только мысль, что шиноби Конохи и Суны совместными усилиями всё исправят. И тем не менее, происходящее лишний раз заставляло задуматься о том, хочет ли Дина здесь находиться. Вообще за все время своего пребывания она ни разу не загоралась таким желанием.       Девушка замерла над книгой, над главой противостояния Мадары и Хаширамы. Все присутствовавшие здесь Акацке заняты. Есть возможность сбежать. Огонек, зависший над столом, выступал точкой средоточия. Не отрывая от него взгляда, Дина думала, долго и напряженно, и кусала губы. Сейчас уходить бессмысленно. С таким же успехом она могла бы остаться в деревне Птиц. Она не знает, какой ближайший населенный пункт, где Коноха (а это место казалось наиболее предпочтительным). У нее попросту нет необходимых средств, ведь за два часа до деревни не добраться. Да и по дороге может случиться все что угодно, нужно смочь постоять за себя. Нет, никуда она не уйдет.       Метель выла и рвала кожу ветром. Темнота, из-за затянутого тучами неба и погоды разобрать что-то было почти невозможно. Ноги утопали в снегу, то ли сыпучем, то ли вязком, и шагать было все сложнее. Боль раздирала оголенные участки тела, но укрыться нечем и негде. Кое-где снег отливал алым и резал глаза. Дина шла спешно, с трудом выдирая ноги, будто убегая от невидимой опасности. Ветер бил ей в лицо, оставляя на щеках ссадины, но ледянило только загривок.       — Беги-беги, — смеялся уже знакомый голос. Казалось, его обладатель стоял за спиной.       — Снова ты, — Дина стиснула зубы, не останавливаясь ни на секунду, будто бы она имела некую цель. Вот только… какую? Никак не получалось вспомнить.       — Узнала? — голос хохотнул уже по-другому, с толикой удивления. — Неужели овладеваешь осознанным сном.       В ответ Дина ничего не сказала. В этот раз голос оставался на месте, за ее спиной, словно шел след в след, и не пытался запутать. Она уже его не боялась, ведь знала, к чему могло привести их общение — ни к чему хорошему.       — Думал, тебе будет интересно, кто с тобой разговаривает, — возможно, раздражение только послышалось в этой фразе. А может и нет.       — Не поверишь, мне все равно, — фыркнула девушка, дернув уголком рта в нервной усмешке.       Случайно или по чьей- то задумке новый поток ветра резанул по скуле, и что-то горячее заполосило к линии челюсти. Дина резко вдохнула воздух, как в то же время неясный силуэт оказался перед ней. Глаза его одновременно требовательные, налитые злостью и укоризной. Взглянув исподлобья, зажмурив один глаз, Дина решила его обойти, но рука силуэта с силой сжала ее плечо.       На фоне всего остального рука ощущалась вполне реальной. Словно декорациям не хватало каких-то деталей: температуры, запахов, звуков. Иллюзия, сделанная ужасно халтурно, вмиг развеялась, и девушка оказалась в поле под проливным дождем. Волна мурашек прошлась по телу, насквозь промокшая юката неприятно липла к коже. Вокруг ни души, только ветер гулял среди высокой травы.       Вернулась Дина к утру — убежище было видно с того места, где она очнулась, так что добраться до него не составило труда, — и немедленно залезла в полную ванну горячей воды. Переохлаждение — вещь опасная. Соколовская могла бы сбежать, но до сих пор считала это бессмысленным.       Теперь нельзя было игнорировать это явление. Реальность происходящего перечеркивала любые сомнения. Кто-то настойчиво намекал, что Дина здесь не нужна. Да что значит «намекал»? Говорил прямым текстом. Правда, не нужна она по некой причине — явно мешала чьим-то планам. Хотя каким образом беспомощная девушка, не имеющая никакого влияния и авторитетного веса в экономической и политической сферах, могла помешать кому-либо — Дине неясно.       Кошмар застал ее в первую ночь извлечения однохвостого биджу, и что-то подсказывало, что в следующие две он не оставит девушку в покое. Ей оставалось пить кофе и зачитываться книгами, а также время от времени прерываться на самостоятельные тренировки тайдзюцу. Без Кисаме, она толком не могла выучить ничего нового, но отточить навыки — вполне.

***

      Несмотря на постоянное ожидание вторжения, оно застало Дину совершенно неожиданно. Лидер пронесся по рядам стеллажей и нашел ее ближе к концу. Он грубо схватил ее за руку и сложил печать тигра. В мгновение ока они оказались за пределами убежища, посреди поля.       — Что происходит? — в панике воскликнула Дина, вырвав руку из твердой хватки.       — Лезь на спину, — вместо объяснений скомандовал Пейн. Промедлив пару секунд, она послушала.       Бежали они долго. Бежал, в основном, Пейн, не разговаривая ни вслух, ни через мысли. Вдалеке слышались звуки битвы, причем с разных сторон. Разумеется, Дина догадалась, что случилось: прибыли Наруто и Ко. И что-то болезненное было в этой мысли, до хмурых бровей, до холодка на загривке.       

Если тому, что ты сказала, суждено сбыться, пусть так и будет.

      Непроизвольно девушка сильнее обняла Пейна за шею, со спины, и ткнулась носом ему в плечо, в ответ он крепче сжал ее ноги, которые поддерживал, чтобы Дина по пути не свалилась. Она много думала о Сасори и как он был добр к ней, насколько это позволяла ему сущность отступника. Ни разу не причинивший ей вред умышленно, он был единственным, кто на протяжении всего их «общения» обращался с ней уважительно. Смог ли он избежать уготованной судьбы? Или вовсе изменил ход истории? Нет, если кто-то что-то и изменил, то не он.