Услышь меня, Воля Ада: Черное золото

— Кто этот клоун?       Я удивленно поворачиваюсь к Коджи, который почему-то прервал свою светскую беседу с Абараем, идущим впереди, и поравнялся со мной. При таком яростном солнечном свете бледный и угрюмый Оракул из самых глубин Ада похож на вампира. Темный плащ есть, но в руке не хватает хрустального бокала с алой кровью. Я фыркаю и бросаю скептический взгляд на компанию, ковыляющую во главе нашей делегации. Негромкие разговоры среди них мгновенно затихают. — Который из них? — Очень смешно, — Коджи закатывает глаза, но тут же снова становится серьезным. — Я говорю про того странного придурка, который со своей шайкой вломился на собрание.       Я пристально смотрю на Коджи - дольше, чем следовало бы, - а потом лишь загадочно улыбаюсь, оставив идею сказать ему хоть что-то конкретное. Те, кто когда-то вздумали лезть в мои дела, очень плохо закончили свое жалкое существование. А вот он мне еще может понадобиться. — Тебе-то что, огрызок? Неужто понравился? — Оракул снова закатывает глаза, но, осознав, что из меня ему ничего не вытянуть, просто неопределенно пожимает плечами. Я замечаю, как заинтересованно оборачиваются Абарай и Рукия. Куросаки сначала недоуменно смотрит на них, потом на нас, а я начинаю медленно выходить из себя. — Что уставились, ненаглядные?       Все трое фыркают, и разговоры впереди вспыхивают с новой силой. Я улавливаю какие-то несвязные обрывки про Айзена, мир Живых и какие-то непонятные имена и сразу теряю к этому интерес. Коджи испытующе косится на меня, но мне уже все равно. Я бросаю беглый взгляд на окрестности - совсем скоро мы будем у барак Шестого отряда. Неоднозначные чувства. Прям счастливое возвращение домой. Но вовсе не счастливое - вынужденное. Да и на возвращение тоже не особо тянет. Я ожидаю, что и Коджи сейчас присоединится к болтовне в первых рядах, но он молча идет рядом со мной.       Если бы Готей 13 знал реальное положение вещей в этой огромной головоломке, то они вряд ли бы относились к отцу и его прихвостням с таким пренебрежением. По-хорошему, Бьякуя - единственный, кто хоть и мельком, но своими глазами видел, на что способен Абэ Рэйден. Судя по всему, он и послал за мной, не сказав никому о своих намерениях, так как прекрасно знал - черта с два кто согласится просить помощи у изгнанницы вроде меня. Проще сначала привести ее, а потом у Готея уже не останется выбора.       Потому что тогда, очень давно, другую похожую историю быстренько замяли, не дали ей большой огласки, несмотря на всякие старания Кэзуки распустить слухи о своем геройстве и моей мнимой сопричастности. А до этого Готей 13, сам того не подозревая, выдал отцу ордер на убийство собственной жены. Не понимаю, чего они оба добивались, скрывая свои отношения. Но если отец решил вернуться и в более-менее здравом уме...       Что ж, эту дыру остается только пожалеть. Как и его самого. Он убил ее, еще и по приказу, даже не попытавшись спасти, а я за это разделаюсь с ним. И вот тогда, может быть, душа, которой у меня давно нет, все-таки успокоится. — Имферна, — шепчет Коджи, вытаскивая меня из размышлений. — Чего тебе? — автоматически отзываюсь я, запоздало поворачиваясь к нему. — Мы пришли! — как-то слишком радостно отвечает за Оракула Абарай.       Я останавливаюсь и лениво поднимаю голову. Знакомые ворота. Знакомая вывеска. Знакомая каменная кладка вокруг. Знакомый флигель на соседнем здании. Эта часть Сейрейтея явно осталась нетронутой. Сколько времени прошло, а ни черта не меняется. Аж противно. — Кажется, она не разделяет твоего энтузиазма, — хохочет Куросаки, указывая на мою кислую мину.       Я оскаливаюсь в улыбке, и смех временного синигами затихает. Рукия лишь качает головой, глядя на это представление, а Коджи явно пытается угадать, что я уже успела задумать. По ту сторону ворот, во дворе, доносятся обрывки разговоров, чей-то хохот - синигами болтают и веселятся. Словом, наслаждаются жизнью. И совершенно не ожидают того, что произойдет сейчас. Я ловлю на себе многозначительный взгляд Оракула и усмехаюсь.       Желание Ренджи побыстрее провести меня в бараки разом поубавилось. — Может, на этот раз без сюрпризов? — осторожно интересуется он.       Испытывая почти настоящее сожаление, я театрально вздыхаю и печально качаю головой. — Почему это? Ведь у меня там осталось столько старых друзей... — Имферна! — возмущенно прерывает меня Абарай под хохот Коджи и Куросаки. Я победно улыбаюсь, как внезапно смех Ичиго перерастает во что-то другое - временный синигами поперхнулся и схватился за грудь. Глаза Рукии становятся еще шире, когда сквозь пальцы ладони, которую он тут же прижал ко рту, брызнула кровь. Я буквально кожей ощущаю, как реацу Куросаки сначала вспыхнула как спичка, а потом резко начала угасать. — Ичиго!       Абарай схватил друга за плечо, едва тот пошатнулся, а потом начал медленно оседать на землю. Рукия мгновенно оказалась с другой стороны - и они оба не дали временному синигами жутковато распластаться на дороге прямо перед бараками Шестого отряда. И это еще не конец - духовная сила Куросаки продолжала стремительно падать. Это еще что за приступы?       Шутливого вопроса вроде "эй, ты в порядке?" не последовало - все прекрасно чувствовали, что тут творится. Победа над Айзеном явно далась этому балбесу не просто так, ведь все имеет свою цену. Абарай сжимает зубы, а Рукия лишь с пустыми глазами ждет, пока приступ закончится. Они поддерживают Ичиго с двух сторон - рыжий синигами бледнеет буквально на глазах.       Слегка запоздало к ним кинулся Коджи. Я делаю всего шаг, оставаясь за его спиной, а Оракул опускается рядом с Ичиго и тянется к верхушке своего посоха - к огромному алмазу. Я не понимаю, чем этот выпендрежник сейчас может помочь на деле, однако Коджи без слов совершает какое-то быстрое движение - алмаз на посохе резко загорается пронзительным светом и теперь по-настоящему сияет изнутри, переливаясь разными цветами. Я с трудом подавляю удивление.       Ну и какими же козырями наградила его Старейшая?       Ренджи и Рукия с приоткрытыми ртами смотрят на Коджи, который невозмутимо приближает посох к груди Куросаки. Я ощущаю какую-то странную, необъяснимую духовную силу - возникает ощущение, что это иллюзия, ловушка (как можно ощутить то, чего нет?), однако действия Коджи напрочь говорят об обратном. Он проводит посохом вдоль тела временного синигами, и все это сопровождается едва заметным призрачным сиянием. Спустя мгновение я чувствую, что духовная сила Куросаки резко перестает падать, даже несколько возрастает вновь. Кровь и бледность исчезают с его лица, а через секунду он распахивает удивленные карие глаза. — Ничего себе, — присвистнул Абарай, с уважением глядя на Коджи. Довольный произведенным впечатлением, тот улыбается и поднимается на ноги - алмаз на посохе меркнет.       "Ничего себе" - это мягко сказано. При мне этот хитрец ни разу не показал ничего кроме своей безграничной наглости и самоуверенности, а теперь оказывается, что он наверняка держит не один туз в рукаве. Ну и сколько фокусов еще можно от него ожидать? — Ты в порядке? — взволнованно спрашивает Рукия у Ичиго.       Тот кивает, и все они молча пялятся на Коджи, а потом - на меня, стоящей за его спиной. — Что-то я не припомню в Аду грешников с такой реацу и уж тем более - с такими способностями, — с подозрением прищурился Ренджи, помогая Куросаки подняться на ноги.       Я даже не могу объяснить, что именно сейчас вывело меня из себя так быстро, но искорка гнева вспыхивает во мне прежде, чем Оракул сам успевает что-то ответить. В конце концов, издеваться над Коджи имею право только я. — Если мне не изменяет память, грешников среди нас нет, — мои глаза на мгновение недобро вспыхивают алым. — А вам следовало бы быть благодарнее.       Абарай опускает взгляд, а Рукия незаметно пихает его локтем в бок. Игнорируя их обоих, Ичиго медленно выпрямляется и благодарно кивает Коджи. Тот отвечает ему тем же, а потом оборачивается и слегка удивленно косится на меня. Я вспоминаю, как он поставил на место Кэзуки в резиденции и самодовольно усмехаюсь. — Око за око. — Сначала Оракул непонимающе хлопает изумрудными глазами (из-за чего я с трудом сдерживаю смешок), а потом усмехается в ответ. Я закатываю глаза и небрежным движением откидываю назад прядь темных волос. — Советую не привыкать. — Грациозно обходя всю эту кучу, я изящной походкой направляюсь к воротам барак Шестого отряда. — Все веселье еще впереди.       Коджи одобрительно смеется и тут же следует за мной, как и остальные. Абарай с угрюмым выражением лица и под убийственный взгляд Рукии плетется последним.       Едва ворота распахиваются, разговоры среди синигами тут же затихают. Ренджи все-таки входит первым, отказав мне в удовольствии сразу же сломать психику этих несчастных. "Лейтенант!" - слышится со всех сторон, и я с трудом подавляю желание что-нибудь выкинуть прямо сейчас. За Ренджи показываются Рукия и Ичиго - следуют приветственные выкрики. Заговорщицки подмигнув мне, в бараки заходит Коджи. Количество желающих поприветствовать гостей, то есть нас, резко уменьшается. С трудом сдерживая дикий смех, следующей вхожу я.       Воцаряется гробовая тишина.       Внутри, так же как и снаружи, абсолютно ничего не изменилось. Все такие же аккуратные постройки, маленький садик во дворе. И куча изумленных и напуганных синигами впереди. Последнее, пожалуй, из всего этого самое приятное. Ленивой, но изящной походкой я обхожу Коджи и останавливаюсь рядом с Абараем, почти мечтательно всматриваясь в лица бывших знакомых. Все как один выглядят так, словно их самый страшный ночной кошмар вдруг стал явью. Я слышу, как позади фыркает Коджи, с трудом сдерживая смех. Ренджи криво улыбается, пытаясь исправить положение - уже открывает рот, чтобы что-то сказать, но не находит подходящих слов. Жутковатое безмолвие затягивается.       Я хищно улыбаюсь, сверкнув алыми глазами и скрестив руки на груди. — Ну разве так встречают старых друзей? — и я делаю ложный выпад, молниеносно касаясь собственного Зампакто, дополнив это представление всплеском своей реацу. — Бу!       Разумеется, толпа синигами шутки не оценила. Большая часть, особенно тех, кто находился в первых рядах, тут же схватились за мечи и выставили их на изготовку, а оставшиеся опасливо сделали несколько шагов назад. — Спокойно! — Абарай выскакивает вперед, пытаясь успокоить толпу, а позади раздается хриплый хохот Куросаки и Коджи. Ренджи оборачивается и стреляет в них убийственными взглядами. Кажется, эти трое нашли друг друга.       Игнорируя враждебно настроенную толпу, я лениво потягиваюсь и оборачиваюсь. Изумрудные глаза Оракула искрятся от смеха, а Куросаки все еще опасливо касается своей груди - видимо, такую боль никакими фокусами не снимешь. Рукия держится с ним - на всякий случай. Пока Ренджи старается успокоить собственных подчиненных (их ярость становится все материальнее), я доверительно улыбаюсь остальным, словно мы тут одни. — Если эти дохлики соберут на меня какой-нибудь ночной рейд, я за себя не отвечаю.       Шум негодований со стороны синигами становится еще громче. Коджи снова заливается смехом. — Имферна! — слышится позади возмущенный вопль Абарая.       Не сказать, что я сильно удивилась, когда Ренджи рассказал, что моя старая комната осталась нетронутой. За это время наверняка в отряд поступило множество новичков, и ни один не решился занять ее - почему, я тут же осознала, едва оказавшись на пороге. Как ни странно, моя реацу в те годы не отличалась стабильностью: постоянные всплески, неконтролируемые выбросы мощных потоков - даже во сне! - и тому подобная ерунда. Видимо, все это настолько впечаталось во все, что находилось внутри, что до сих пор не выветрилось.       Редкая мебель уже, конечно, другая, однако эта духовная сила чувствуется даже на расстоянии, в самом начале темноватого коридора. Абарай и Куросаки непроизвольно делают шаг назад, а Коджи, стоящий рядом со мной, морщится от неприятной энергии и, не выдержав, взмахивает своим посохом - давление чуть ослабевает. Не понимаю, что им может так не нравиться. Я глубоко вдыхаю. Запах дикой, когда-то необузданной силы ощущается все отчетливее, и на несколько мгновений это затуманивает мой разум. — Ничего вы не понимаете... — мечтательно потягиваюсь я, стараясь вдохнуть как можно больше остаточной реацу. — Это уж точно, — мрачно отзывается Ренджи, предоставляя мне право войти, а потом обращается к Коджи. — Твои покои в другом конце коридора, первая дверь слева.       Уже почти стемнело, а Бьякуя до сих пор не вернулся из резиденции, или куда там его потом еще занесло, а с полчаса назад туда зачем-то вызвали Рукию, и несколько минут как позвали Абарая. Временного синигами, конечно, никто не звал, но он решил, что в приглашении не нуждается, и поэтому тут же вызвался увязаться за Ренджи. — Ну, мы пошли, не буяньте тут — шутливо отсалютовав мне, лейтенант скрывается в темноте коридора, Ичиго - за ним.       Мы остались на пороге моей старой комнаты. Уничижительно фыркнув, я невозмутимо вхожу внутрь. В окне сменили раму - поставили более толстую, чтобы, наверное, часть энергии не просачивалась наружу. Старое зеркало на стене, к моему удивлению, вовсе не завалено пылью, а постель на полу аккуратно сложена. На небольшом деревянном стуле возле окна стоит поднос с какой-то едой. Я запоздало вспоминаю о голоде.       Что ж, капитан Кучики неплохо подготовился к моему возвращению. Неужели он был уверен, что я не откажу?       Вместо того, чтобы искать свою комнату в другом конце коридора, Коджи входит следом за мной, прикрывая дверь. Стараясь не смотреть на еду на подносе, я подплываю к окну и настежь распахиваю его - свежий вечерний воздух ничуть не тревожит потрясающей темной энергии, царящей в комнате. Даже в Аду не было так комфортно, как здесь.       Коджи закашливается и прислоняется к стене, еще раз взмахивая длинным посохом. — Как тут вообще можно находиться? — хрипло спрашивает он.       С чувством собственного превосходства я широко улыбаюсь, с наслаждением вдыхая еще темной энергии. — Никак. Вход только для избранных.       Коджи все-таки отлепляется от стены и окидывает внимательным взглядом мою комнату. Потом меня. — Что ж, в эту странную атмосферу ты точно вписываешься, — его тон намекает на то, что он принимает свое поражение, — а вот над радушным приемом им надо еще поработать.       Я усмехаюсь. Он еще не видел настоящего радушного приема - к примеру, какой мне оказали в мире Живых, когда мы с Гриммджоу пошли туда через Гарганту поискать приключений. Закончилось все как-то слишком предсказуемо, но тут важен сам процесс. Я задумчиво склоняю темноволосую голову и прищуриваюсь. — Ну и как тебе?       Конечно же, Коджи наверняка понял, что Готей 13, да и весь Сейрейтей, состоит из множества неординарных и порой не совсем адекватных личностей (другое дело я), которые, зачем-то собираясь вместе, всегда творят что-то на редкость бессмысленное. Как, например, сегодняшнее утреннее недосборище. — Кошмар. — А обстановочка? — Полнейший ужас.       Оракул криво улыбается, а я лишь одобрительно усмехаюсь и не спеша отхожу от окна. Сегодняшний день явно в очередной раз доказал незыблемую истинность слов Старейшей. Как бы меня не выводил из себя факт, что она опять оказалась права, но что-то есть в ее заявлении о том, что Коджи обязан был оправиться со мной. Особенно, если он скрывает недюжинные способности - если все пойдет совсем не по плану, то есть, проще говоря, меня прикончат, сможет ли он сам одолеть Абэ Рэйдена?       Я выбираю с подноса на стуле яблоко и начинаю задумчиво жевать. Не помню, когда вообще что-то ела в последний раз - я настолько отвыкла от этого, что сначала даже не ощущаю кисло-сладкого вкуса. Коджи внимательно наблюдает за моим лицом. — Ты ведь знаешь этого типа.       Я едва умудряюсь не подавиться. Нисколько не сомневаюсь, что он пошел со мной, чтобы постараться выведать хоть какую-то информацию. И мое поведение точно говорит о том, что я - главный источник этой информации. Вот только зачем ему это? Я смачно хрустнула яблоком. — Кого? — Того, из-за кого мы здесь. Того психа с силами Ада. — Имела когда-то с ним дело. Как видишь, хорошим это не закончилось - и для него в том числе.       Коджи закатывает глаза, прикидывая, стоит меня сегодня допрашивать или нет. Всем своим видом я показываю, что нет. Оракул обреченно вздыхает и уже направляется к выходу. И я совершенно не могу понять, что после этого толкнуло меня сказать еще и следующее: — Он будет охотиться именно на меня. — А я - на него.       Коджи мгновенно оборачивается, в его изумрудных глазах мелькает тревога. — Почему это? — Потому что именно я была той, кто заточил его в глубинах Ада.       Рот Коджи приоткрывается от удивления, и он нервно запускает руку в свои темные волосы, не находя слов, чтобы мне ответить. Усмехнувшись, я снова подношу ко рту свое надкусанное яблоко. Тому, кто не ел почти столетие, даже оно покажется деликатесом. — Что ж... это многое объясняет.       Я не стала выяснять, что именно, потому что это поспособствовало бы дальнейшему развитию разговора, который мне не хотелось бы развивать. Но на самом деле, это ничего не объяснит, пока я не прочитаю послание, переданное мне Укротителем. Тогда я смогу понять, насколько продвинулось безумие отца и реально ли этого безумца теперь вообще победить. Он выбрался из Ада без чьей-либо помощи - других нарушителей мы не почувствовали - и теперь начал мстить. А начать решил с этого проклятого места под названием Готей 13.       Осознав, что я не настроена на задушевные разговоры и вечерние посиделки, Оракул задумчиво кивает мне и снова направляется к выходу, вертя посох в руке. — Спокойной ночи.       Я фыркаю. — И тебе не хворать.       Когда Коджи наконец покидает мою комнату, я небрежно бросаю яблоко обратно на поднос и с нетерпением засовываю руку в складки черной формы в поисках записки, переданной мне Укротителем еще на поле боя. Свиток чуть-чуть помялся, но мне абсолютно плевать. Я уже прекрасно знаю, от кого будет это послание, но все равно с несвойственным мне волнением разворачиваю потертый смятый листок. На нем всего два предложения, написанные знакомым убористым почерком, и аккуратная подпись внизу. "С возвращением, моя маленькая Воля Ада. Помни: любовь - это проклятие. Абэ Рэйден".