Услышь меня, Воля Ада: Черное золото

      Проходит всего несколько часов - несколько весьма и долгих скучных часов, переполненных бездельем, прежде чем жизнь в Шестом отряде начинает входить в привычное утреннее русло. Отсюда прекрасно слышно, как синигами начинают бродить туда-сюда словно безмозглые зомби, но грозный рык Абарая "А-ну подъем, бездельники!" мгновенно приводит всех в чувство. Я бесшумно усмехаюсь, выслушивая все это с крыши. Лениво потягиваюсь, а потом опускаю взгляд вниз.       Солнечные лучи просто идеально оставляют в тени занятую мной часть крыши. Как ни странно, с утра, обычно, мало кому хочется особо смотреть по сторонам - вверх в том числе, поэтому мне вполне успешно удается остаться незамеченной среди всего этого бытового хаоса. Связанная адскими цепями Эйко и ее дружок сладко спят - даже возникает противная мысль, что я наоборот оказываю им безвозмездную услугу.       Подавляю порыв секундной ярости.       Зачем было вообще дожидаться утра? Я бы вполне могла так и заявиться глубокой ночью, поставить на уши всех и вся, весь Сейрейтей, Общество Душ, хоть самого Генерала. И не то что только Шестой отряд, весь Готей узнал бы, что здесь творится, если остальным, конечно, не все равно. Сколько же шуму было бы... но нет, черт возьми, я как самая честная и порядочная жертва сижу тут и жду, пока эти микроорганизмы наконец изволят собраться вместе. И от кого я понахваталась этого благородства... а, ну да. Понятно, от кого.       Что ж, ладно. Может быть, несколько часов назад мне было и не до подобного балагана - следовало и правда найти тихое местечко, отдохнуть и хорошенько все обдумать, прикинуть, что делать дальше. Всего одна ночь, а столько событий сразу - ох, моя бедная и без того расшатанная нервная система...       Синигами начинают постепенно толпиться внизу - их становится все больше и больше, как тараканов, только в черной форме. Решив не рисковать, я изящным взмахом руки увожу цепи еще чуть в сторону, от греха подальше, и устраиваюсь поудобнее. Из-за движения плечо снова начинает слабо пульсировать от боли. Представление только начинается... пожалуй, этого все-таки стоило ждать эти несколько часов. — Веселее-веселее, сонные мухи! — среди кучи синигами бодренько вышагивает Абарай, а вслед ему летит с десяток метко пущенных злобных взглядов. — Доброе утро!       Я беззвучно смеюсь и искоса поглядываю на своих пленников. Слишком долго таковым оно не останется...       Начинается какой-то гул. Не так давно сфера на левом глазу все-таки исчезла, потому что я держу контроль над цепями слишком долго, поэтому чуть изворачиваюсь и снова бросаю взгляд вниз - синигами заполонили все пространство под балкончиком. Среди них я мгновенно замечаю Куросаки Ичиго с его огненной шевелюрой - тот с напускным важным видом пробирается через толпу под руку с Рукией, что-то эмоционально ей рассказывая. А еще я замечаю, как Ренджи несколько секунд как-то странно смотрит на них, а потом возвращается к своим обязанностям и незаметно исчезает среди одинаковых черных форм.       Усмехаюсь самой себе и продолжаю рассматривать сие сборище. Почти сразу выделяю одинокий силуэт в темном плаще и посохом за спиной - Коджи несколько растерянно оглядывается по сторонам, и у меня возникает забавный вопрос: кого же он ищет? Меня или свою поехавшую подружку? Впрочем, разницы никакой нет - совсем скоро мы найдемся. Обе сразу. Кажется, я уже придумала отличный способ раскрыть глаза этому наивному болвану.       Внезапно гул внизу резко обрывается. Широко зевнув, я вскидываю голову. На балкончик не спеша выходит знакомая фигура в белоснежном капитанском хаори с ярко блестящей на солнце золотой отделкой. Бьякуя коротко, но пристально оглядывает собравшихся, а сама я невольно задерживаю на нем взгляд. Ах, даже мне сложно не признать, что этот новый имидж ему невероятно к лицу. А вслед за капитаном Кучики на балкончик выходит угрюмый Ренджи - судя по всему, та сценка изрядно подпортила ему настроение. Забавно.       Бьякуя оборачивается к своему лейтенанту. Какой-то короткий молчаливый диалог, и Абарай отрицательно качает головой. Я едва заметно улыбаюсь. Почему-то кажется, что они оба подумали обо мне. Как это мило, аж на слезу пробрало...       Так ничего и не сказав вслух, капитан Кучики вновь смотрит на толпу. Синигами тут же вытягиваются как струнки и встают по стойке "смирно", и я вновь беззвучно посмеиваюсь. Хорошо, очень хорошо Бьякуя их выдрессировал, а я одного-единственного кретина не могу заставить слушать себя хотя бы изредка. Даже завидно... — Доброе утро, — спокойно обращается к ним Кучики.       Некоторые из синигами приветственно кивают, другие - не двигаются и стоят как каменные изваяния, словно боятся, что капитан их накажет. Я внимательно вслушиваюсь в каждое слово. Еще рано выходить в свет.       Однако, мой интерес тут же слегка меркнет, когда Бьякуя с самого начала заводит разговор о какой-то скучной белиберде: что-то о комендантском часе, постах, о каких-то экзаменах для офицеров... словом, ничего, относящегося к делу. Я больше чем половину пропускаю мимо ушей, как, видимо, и все собравшиеся. По их унылым лицам сразу понятно, что они тоже ждали что-то поинтереснее. Почему-то мне кажется, что Бьякуя нарочно тянет резину. Но зачем?       А тем временем в самой массе Куросаки с заговорщицким видом наклоняется к своей миниатюрной собеседнице и что-то шепчет. Та фыркает от смеха, но в следующий миг с силой пихает Ичиго локтем. Тот карикатурно перегибается пополам и снова хихикает. Коджи, стоящий рядом с ними, закатывает глаза и вновь смотрит наверх.       А потом мой острый слух улавливает что-то занятное: с бытовой ерунды капитан Кучики плавно перешел на пересказ последних событий. Тут же улыбки сползают с лиц синигами, и я беззвучно усмехаюсь. Вижу, что Ренджи позади почему-то хмурится, но ничего не говорит. Наконец-то какой-то сдвиг! Я с каким-то безумным интересом наблюдаю за происходящим. — ... и минувшей ночью, не так далеко от расположения нашего отряда, часовые засекли странные всплески духовной силы, — серьезно продолжает Бьякуя. — Есть вероятность, что это мог быть преступник. Лейтенант сформирует небольшой отряд, который... — Нет необходимости, — небрежным тоном перебиваю его я, даже не подумав.       Могу поклясться чем угодно, что Кучики резко оборачивается в мою сторону. Как, собственно, и все присутствующие на этом собрании. С серебристой косой в руках я изящно поднимаюсь на ноги и полу-ухмылкой выхожу из тени. Внизу раздаются изумленные охи-ахи. Я могу только представить, как сейчас выгляжу в их глазах с этими темными пятнами чужой крови на лице, одежде и даже на белоснежных волосах. Кажется, и на любимом оружии тоже осталось. Жуть! Все, как мне нравится.       Ичиго с Рукией быстро переглядываются и начинают решительно прокладывать себе путь вперед, поближе к середине, зато Коджи так и застывает на месте, с полуоткрытым ртом глядя на меня. И в его изумрудных глазах - настоящий ужас.       На крыше солнце слепит мне глаза, поэтому я делаю ленивый шаг к краю и грациозно спрыгиваю вниз. Синигами рядом как ветром сдувает - они расступаются в стороны, держась от меня как можно дальше. Поднимаю голову и выразительно смотрю прямо в глаза своего бывшего капитана. Он привычно хмурится. Так и повисает мертвая тишина. Я уже думаю сказать что-нибудь искрометное, как Абарай первым приходит в себя: — Господи, Имферна! Что случилось? — он даже подбегает к ближайшему краю. — Рэйден напал на тебя? — из толпы первым вываливается Куросаки. За ним - Рукия, а потом, чуть погодя, и Коджи. Синигами молча пропускают их вперед, ожидая, что же будет дальше.       Усмехнувшись, я качаю головой и театрально поднимаю глаза к голубому небу, плавно раскачиваясь вправо-влево. Краем глаза вижу, что на лице Бьякуи мелькает явное беспокойство. Как это мило, он все-таки волновался за меня. Кто бы мог подумать... — О-о-о, нет-нет. — Я снова качаю головой и поворачиваюсь к Ичиго. — Это был кое-кто другой. — Другой? — изумленно спрашивает Абарай, растерянно переглядываясь с ним. — Именно, — слегка безумно улыбнувшись, отзываюсь я.       Больше вопросов почему-то не последовало... ах, какие скучные. Я начинаю с преувеличенным вниманием рассматривать свою окровавленную серебристую косу, а потом внезапно поднимаю глаза на синигами в толпе. Те тут же потупляют взгляды, и в голове у меня словно загорается лампочка. Кажется, весь отряд знал о том, что должно было произойти. Трусливые уродцы... — Постой, — Коджи решительно выходит вперед, и я лениво поворачиваюсь к нему. — Ты хочешь сказать, на тебя снова напали те же... кто и той ночью?       В качестве согласия я кровожадно улыбаюсь ему в ответ. А потом, решив больше не терять драгоценного времени, со свистом вонзаю косу в каменный пол и вскидываю руку - сверху раздается знакомый звон цепей. Все резко поднимают головы. Я с неописуемым удовольствием нарочито медленно подтягиваю оковы к себе - в толпе слышатся изумленные вздохи, едва наверху возникают два тела в масках и темных мантиях. Плавно провожу рукой в воздухе, и неудавшиеся убийцы приземляются на самое заслуженное место рядом со мной.       Я фыркаю, взглянув на боевые трофеи под моими ногами. Вскидываю голову и с вызовом смотрю прямо на Бьякую. — Доставлено.       В глазах Абарая проступает тень ужаса. — Они... живы? — Разумеется, — снисходительно отвечаю ему я. — Ты бы потащил сюда трупы?       Лицо капитана Кучики суровеет. Он даже идет врозь со своими благородными манерами - вместо того, чтобы цивилизованно спуститься по лестнице, Бьякуя легко перемахивает через ограждение и легко спрыгивает вниз. Вижу, как синигами, исподтишка наблюдавшие за ним, снова потупили взгляды, и ехидно улыбаюсь. Сейчас полетят чьи-то головы. Жаль, что не по-настоящему, конечно...       Ренджи следует за своим капитаном. Куросаки, Рукия и Коджи тоже выходят вперёд, и мы окружаем моих связанных жертв небольшим кругом. Абарай склоняется, рассматривая их маскарад. — Маски?.. — никого толком не спрашивая, растерянно произносит он. — Давайте же предоставим сие право самому достойному, — нараспев произношу я. С тенью коварной улыбки поворачиваюсь к Коджи - тот вздрагивает. — Вперед, огрызок.       И никто не смеет мне возразить. Ичиго фыркает, и Рукия вновь с силой пихает его локтем. Абсолютно все с ожиданием смотрят на сбитого с толку Адского оракула, который делает всего шаг вперёд, а потом замирает в нерешительности. Я щелкаю пальцами, и цепи заметно ослабляют хватку, но полностью не спадают. Сейчас эти двое должны очнуться. — Боишься? — ядовито интересуюсь я. — Давай уже, ну! — нетерпеливо подначинает Абарай Коджи.       Оракул метает в друга убийственный взгляд и нехотя наклоняется к фигуре с узором на маске - к лидеру. Я скрещиваю руки на груди и с каким-то диким интересом жду, что же будет дальше.       Коджи бледнеет в ту же секунду, едва первым делом снимает капюшон темной мантии. Я пристально слежу только за ним и его реакцией. Оракул на секунду поворачивается ко мне - и, думаю, по одному моему виду сразу понимает, кого там увидит. Пауза. А потом он словно перестает оттягивать неизбежное - больше не медлит и решительным движением срывает противную маску.       Куросаки аж крякнул от неожиданности. Рукия ошеломленно замирает. Ренджи со свистом втягивает в себя воздух. Бьякуя на миг прикрывает глаза, а Коджи каким-то мертвым взглядом смотрит на синигами, что скрывалась под маской лидера. А вот в массовке, судя по всему, нисколько не удивляются. Краем глаза я вижу, как там начинают лишь перешептываться. Даже и не пытаюсь прислушаться - и так все ясно.       А в следующий миг, как по заказу, Эйко тихо стонет от боли и открывает глаза. Они тут же расширяются от изумления. — Что же ты натворила... — вздыхает Ренджи, качая головой.       Она ошеломленно оглядывается. Собравшиеся с сожалением смотрит на свою неудавшуюся героиню, но едва ли этой ей как-то поможет, потому что в суровом взгляде Бьякуи - ни капли сожаления. Я усмехаюсь. Эйко умоляюще таращится на Коджи, но с его лица как будто пропадает вся жизнь. Больше не глядя на нее, он наклоняется и срывает маску со второго.       Им оказывается какой-то молодой синигами с довольно-таки смазливым личиком и непослушными русыми волосами. В себя он пока не пришел. Не имею ни малейшего понятия, кто это, однако Абарай снова осуждающе качает головой. Кучики не произносит ни слова, а какой-то момент поступает прямо как я - поворачивается и задумчиво рассматривает свой же отряд. Все резко отворачиваются или мгновенно находят нечто невероятно интересное в собственной обуви - или в физиономии соседа.       Абсолютно уверена в том, что все они думали, что эта кучка отмороженных сможет меня победить - или, в худшем случае, я просто прикончу этих отчаянных, и дело с концом. Но никто явно не мог предположить, что я могу устроить такую душераздирающую сцену. А теперь, если выплывет, сколько из этой толпищи приложили руку к делишкам сей шайки... никто же ни за что не признается.       Ох, быстрее бы разобраться с дорогим папашей и убраться отсюда к чертям собачьим. Может быть, эта фраза и оказалась написана у меня на лице, но я вслух я говорю несколько другое: — Время идет, — нараспев произношу я, привлекая к себе внимание, — а здесь ничего не меняется. Какое завидное постоянство. — Убийца... — неожиданно шипит Эйко, жутковато звякнув цепями, — по тебе... виселица плачет.       Я лениво поворачиваюсь к ней, зловеще сверкнув алыми глазами. Но ничего не успеваю ответить, хотя мой острый ум уже придумал с десяток достойных ответов. — Довольно, — отрезал капитан Кучики. — Зачем?.. — бесцветным голосом шепчет Коджи, наконец взглянув на плененную (и, кажется, уже бывшую) подругу.       Она переводит взгляд на него и тут же потупляет его. А потом воинственно вскидывает голову, и глаза ее загораются нехорошим огнем. Я повидала немногих людей с такими взглядами - и проблем от них, обычно, было выше крыши. Ну, как и сейчас. Жаль, что второй красавчик так и не пришел в себя - интересно было посмотреть на его самоуверенность сейчас. — В ту, первую ночь... она убила моего возлюбленного, и я... — хрипит Эйко, — я поклялась отомстить ей. Любой ценой. Даже... даже если бы это пришлось сделать... через тебя.       Ренджи с почти осязаемым сочувствием смотрит на друга. Если до этого момента с лица Оракула выпили всю жизнь, то сейчас оттуда исчезли последние ее остатки. Я бесстрастно наблюдаю за его немыми страданиями. — Изумительно, — изящно развожу руками в стороны. — Если вы наивно полагали, что я буду просто стоять и ждать, пока меня убьют, то вы еще большие кретины, чем я думала. — Резко оборачиваюсь к Коджи: — Помнишь, огрызок? Помнишь, что я сказала, когда мы только прибыли сюда? И тысячу раз после? — Он молча принимает мой выпад. — Что и требовалось доказать. Наслаждайся.       Синигами позади перестают галдеть и затихают. Бьякуя пока лишь слушает наш занимательный и очень информативный разговор, а вот Куросаки хмурится - ожидаю, что он скажет что-то против или вообще затеет какую-нибудь перепалку по поводу моего мнения, но его обрывают самым бесцеремонным образом: — Не знаю... — продолжает Эйко, — как... как ты смогла побороть силу Рун, но... не важно. Когда-нибудь... ты ответишь за все свои злодеяния. В Аду... тебе самое место.       Я заливисто смеюсь, вызывая всеобщее недоумение. — Очень смешно, дорогая, — снисходительно улыбаюсь. — Я - Воля Ада, но путь мой начинался с положения обычного грешника. И правда незавидный статус, знаешь ли. Я прошла этот путь в одиночку. Меня больше не напугаешь ничем, особенно твоими пустыми словами.       Вокруг повисает абсолютная тишина. Интересно, какой же эффект произвела моя короткая, но весьма красочная речь, но... сейчас есть еще кое-что, другая неотрывная часть этого спектакля. И с просто необыкновенным удовольствием поделюсь ей с остальными. Усмехнувшись, я тянусь к шее и выуживаю из-под слоев черной формы заветный амулет. — А это - ответ на твой первый вопрос. — Откуда... откуда он у тебя? — ошеломленно выдыхает Эйко.       Я ухмыляюсь еще шире, игриво наматывая на палец слегка потемневшую цепочку. Специально не говорю ничего, а жду, пока кое-кто другой, косвенно и спасший мне жизнь, сам заявит о себе. И ждать приходится недолго. — Это я дал его Имферне, — отвечает ей Бьякуя. — Брат... — изумленно шепчет Рукия.       Широко раскрытые от удивления глаза Эйко наполняются слезами. — Капитан... — жалобно всхлипывает она.       Однако на Кучики эти номера, естественно, не действуют. Ичиго похлопывает Коджи по плечу, но Оракулу, кажется, теперь вообще все равно на происходящее. Пусть получает по заслугам.       Что ж, от одной проблемы в лице Эйко я избавилась. Осталось всего лишь разобраться со второй. Я прячу амулет обратно под форму и вынимаю косу из камня. Легкое темное свечение, и оружие вновь принимает форму черного Зампакто с черепом на гарде. Прячу меч обратно в ножны.       Публика молча наблюдает за разворачивающейся у них под носом драмой, которая уже подошла к своему логическому завершению. Все ждут вердикта капитана. — Абарай, — через неопределенную паузу негромко обращается Бьякуя к своему лейтенанту. — Нарушителей - в тюрьму, сейчас есть дела поважнее. Офицеры - выполнять заданные инструкции. Остальных распределят по небольшим отрядам и выдадут график дежурств. Свободны. — Нет... — дрожащим голосом шепчет Эйко.       Я зловеще улыбаюсь. — И, помнишь, что я сказала тебе, красавица? — тоже выдерживаю многозначительную паузу. — Смотри. Началось.       Она снова жалобно всхлипывает и умоляюще смотрит куда-то в толпу синигами. Те виновато отводят взгляды или вовсе отворачиваются. Я улыбаюсь еще шире. Вот и вся суть. Теперь эти трусливые амебы отвернулись и от своего негласного лидера. Как прискорбно...       Я небрежным движением отбрасываю назад несколько белоснежных прядей волос. Как меня утомила эта куча идентичных лиц на фоне, пусть теперь разбираются со всем сами. Я разворачиваюсь и летящей походкой прокладываю себе дорогу к баракам. Надо хоть в порядок себя привести, а потом уже приниматься за дело - а дел у меня выше крыши. Толпа молча расходится в стороны, уступая мне дорогу. — Имферна... — раздается мне вслед, но я уже исчезаю в сюнпо.       Глаза б мои всех их не видели.       На самом деле, "привести себя в порядок" оказалось делом нескольких минут. Быстро всполоснуть волосы, умыться, взять сменный комплект формы, потому что мне воистину лень менять облик, и, конечно же, захватить что-то съестное. Вот и весь нехитрый список.       Небрежно поднимаю с пола свой черный Зампакто и возвращаю его обратно за пояс. Ну, что ж, надо хоть взглянуть вблизи, с чем мне придется иметь дело. Выуживаю из-за пазухи свиток с утонченным рисунком Руны и пристально его рассматриваю. Смогу ли я активировать то, что, по сути, целиком и полностью настроено против меня? Амулет-то есть, но сработает ли все это вообще? И почему всегда есть "но"?       Раздраженно фыркнув, я выхожу обратно в пустой коридор - мне кажется, что с того собрания никто пока так и не ушел. Абсолютно не интересует, что будет с Эйко и ее странным помощничком - думаю, по заслугам они получат. Бьякуя был настроен весьма категорично. Иногда я не могу понять, почему он настольно явно занимает мою сторону в подобных ситуациях, но поступают эти засранцы и правда отвратительно, даже для меня. За время моей службы в Готее, скорее, они мне портили жизнь, чем я им. Я ничего не забыла.       Может уйти в закат, подождать, пока папочка разделается с ними без меня, а потом красиво возникнуть из ниоткуда и поставить жирную точку? Будет всем отличный урок, как вставлять мне палки в колеса... — Вот ты где.       Я удивленно оборачиваюсь.       С другого конца коридора, как всегда сдержанный, ко мне медленно приближается капитан Кучики. Где-то в глубине моего подсознания зарождается нехорошее подозрение, и я недовольно скрещиваю руки на груди. Бьякуя подходит поближе и зачем-то заглядывает мне за спину. Удивленная, я тоже оборачиваюсь, но никого там нет - пусто. — Пойдем. — Тебе вот больше делать нечего, кроме как нянчиться со мной, да? — фыркаю я, заставляя его нахмуриться. Следующий взгляд все же заставляет меня тяжело вздохнуть и осознать: если я не подчинюсь неизбежному, будет плохо. — Ладно-ладно, молчу. Веди.       Удовлетворенный моим ответом, капитан разворачивается и идет дальше по коридору. Я угрюмо следую за ним. Хоть бы сказал, что на этот раз стряслось или кто опять попытался кого убить - в противном случае, зачем я ему опять могла понадобиться?       В таком же в угнетенном молчании Кучики выводит меня на улицу, где по-прежнему шастает куча синигами, которая еще не успела отойти после собрания. Они удивленно оборачиваются нам вслед. Среди одной такой компании я замечаю Коджи - но он тут же отводит взгляд. Слабак. Презрительно фыркнув, я почти невозмутимо следую за Бьякуей. Он тащит меня куда-то за пределы расположения Шестого отряда, и, когда мы покидаем бараки, Кучики переходит на сюнпо. Опомнившись, я пускаюсь за ним.       Он петляет по каким-то темным и нелюдимым улочкам, и в конце концов я уже перестаю удивляться тому, что на пути нам не встречается практически ни одной души. Не могу понять, к чему такая скрытность и что задумал Бьякуя, но вслух тоже ничего не спрашиваю и храню гордое молчание. Не хочет говорить - не надо, мне как-то все равно. Почти.       Наконец капитан Кучики выводит меня из этого каменного лабиринта, и от зрелища, увиденного впереди, по телу пробегает неприятный холодок. Отбрасывая огромную тень, перед нами величественно возвышается штаб Первого отряда со всеми прилегающими к нему постройками. Я удивленно останавливаюсь на месте. В голову как-то больно ударяют нехорошие воспоминания. В последний раз, когда я приходила сюда, пусть и в сопровождении Ренджи, мне чуть не вынесли смертный приговор. — Первый отряд? Это еще зачем?       Бьякуя даже не оборачивается. Уверенно устремляется вперед, до этого снова с подозрением оглядевшись по сторонам. Ни души. Странно. Как бы банально это ни звучало, но мне все это не нравится. Я слишком привыкла к тому, что в моей нелегкой жизни слишком много иронии - и мне не улыбается, если история сейчас снова начнет повторяться.       Поэтому я недовольно скрещиваю руки и дырявлю тяжелым взглядом спину уходящего Бьякуи. Так как, судя по всему, он абсолютно уверен, что я послушно последую за ним, заявляю уже вслух: — Я не сдвинусь с этого чертового места ни на миллиметр, пока ты не скажешь мне, какого дьявола здесь происходит.       Кажется, его уже начинает раздражать мое недовольство - это видно по менее сдержанному выражению его лица. Однако, когда капитан Кучики смотрит на меня, суровый взгляд его чуть смягчается - как будто он понял, что именно меня смутило. Я вновь поражаюсь этой удивительной проницательности. — Не здесь, — он качает головой. — Я объясню тебе все внутри.       Какой-то дешевый способ заманить меня внутрь. Я хмурюсь, потому что меня откровенно не устраивает такое туманное объяснение. В конце концов, этой ночью, пусть и в качестве самообороны, я перебила синигами из его отряда - кто знает, как на это отреагировали в самом Готее 13? Я не дура и прекрасно понимаю, что это может значить. Что, если там внутри меня ожидает какая-нибудь ловушка, а прекрасной ночью я приду в себя уже где-нибудь в Башне Раскаяния? Что, если они загорелись идеей закончить начатое? Против толпы капитанов шансы у меня точно невелики.       Вслух этого, конечно, не говорят, но я уже подустала отбиваться и от синигами, и от папаши одновременно. К тому же, я не спала эту ночь, и настроение от этого никак не улучшилось. Только у полного идиота в такой ситуации не возникло бы никаких подозрений.       Словно уловив мои мысли, Бьякуя, кажется, смирился, что просто так меня в это проклятое место не затащить. По-моему, зачастую там совершается зла больше, чем во всем Аду вместе взятом. Капитан возвращается ко мне. Я по-прежнему хмурюсь, скрестив руки на груди, и всем своим недовольным видом показываю, что жду объяснений. — Мы теряем время, Имферна, — с осуждением говорит он, а потом, после секундной паузы, добавляет: — Ты здесь по моей инициативе, и я не позволю никому причинить тебе вреда. А теперь пойдем.       Не дожидаясь моего ответа, он снова устремляется вперед, пока я ошеломленно смотрю ему в спину. Вот и на тебе по голове прямолинейностью. Его слова и уверенный тон произвели на меня должное впечатление - это точно. Ох, проклятье, ну хорошо. Будь что будет. Прищурившись, я легко догоняю Бьякую, поравнявшись с ним. В последнее время его так и тянет ввязаться в какую-нибудь авантюру - плохо сказывается мое влияние.       Он провожает меня внутрь, а потом тут же сворачивает куда-то в сторону, прочь от зала, где обычно собираются капитаны и темноватой лестницы, ведущей наверх, к кабинету Ямамото. Мы начинаем спускаться куда-то вниз, и я уже вообще не понимаю, что происходит. Что за скрытность? Куда он меня тащит? В подвал? Что за извращенные идеи?       Не обращая внимания на мою нарочную медлительность, Бьякуя с завидной уверенностью минует несколько темных коридоров, словно бывал тут тысячу раз и наизусть знает путь, а потом находит какую-то массивную дубовую дверь, похожую на ту, что на входе, только в миниатюре, и входит внутрь странной комнаты. Удивленная, я следую за ним, и в следующий миг мне в нос ударяет тяжелый запах бумаги и чернил.       Кучики проходит вперед и зажигает свет. Моему взору предстает просто огромных размеров комната с высокими потолками и бледными стенами, без окон, откровенно похожая на келью монаха. Вокруг - огромное количество высоких книжных стеллажей с немерянным количеством папок, забитых бумагами. По периметру - несколько письменных столиков со стульями и перьями и чернилами, какими писали в древности. И как сюда только свет провели?       Ничего себе подвальчики в Первом отряде. Я так и замираю на входе с приоткрытым ртом. — Где мы? — Это хранилище, — поясняет Бьякуя, пока я изумленно осматриваю огромное помещение, — здесь находятся все отчеты, которые составляют офицеры, лейтенанты и капитаны в Обществе Душ.       Кто бы мог подумать... я всегда считала, что эти бесполезные бумажки даже никто не смотрит и их тут же выкидывают за ненадобностью, а не собирают в таком месте и хранят годами. Занятно, конечно, но я все равно не понимаю самого главного: — И... что мы здесь делаем? — Офицеры и лейтенанты составляют отчеты о всех событиях, происходящих и вне Общества Душ, — терпеливо объясняет мне капитан Кучики, проходя вперед. — Я надеялся найти именно тот, с каким Рэйден предстал перед Генералом и Советом после возвращения из Ада.       Я ошеломленно смотрю на него, хоть уже и устала удивляться за эти сутки. Мысль вспыхивает в моей голове просто мгновенно - это же гениально! Можно попробовать выяснить, что на самом деле произошло тогда в Аду, как именно отец перестал быть самим собой - и, кто знает, вдруг мы найдем какой-то способ борьбы с ним? Слабое место, некую уязвимость - да что угодно, лишь бы это сработало.       На какой-то миг меня охватывает небывалое воодушевление, а потом я начинаю понимать, к чему был весь этот спектакль с прятками по всему Сейретею. Пробраться в личный архив Генерала! Нет, идея, конечно, блестящая, но факт, что ее инициатором оказался самый благородный из всех благородных аристократов в Обществе Душ... я издаю смешок. — И, дай угадаю, нам непременно влетит, если кто-то вдруг решит проверить это хранилище? — Сейчас Главнокомандующий почти не приходит в себя, и лучшие из Четвертого отряда ухаживают за ним. — Рассказывает мне Бьякуя. — Вниз они не спускаются, только когда приходит следующая смена. Три раза в день и один раз ночью. Пост сменился за полчаса до нашего прибытия.       Я удивленно смотрю на него. — Ты хочешь сказать, что Генерал... — Да, — отзывается Кучики, — он несколькими этажами выше. Ямамото Генрюсай еще не оправился после финальной битвы с Айзеном, но он скоро вернется в строй.       Странное это чувство, когда над твоей головой, пусть и без сознания, лежит сильнейший и опаснейший синигами в истории Общества Душ, который когда-то недвусмысленно намекнул, что если я еще раз каким-то чудом окажусь в Сейрейтее, меня сожгут до тла. Вдруг, по закону подлости, он сейчас очнется и почувствует, что в его хранилище влезли две любопытные физиономии?       Вот это даже интереснее, чем гоняться за одичавшими грешниками - настоящее приключение! Я ослепительно улыбаюсь, и глаза мои тут же загораются небывалым азартом, однако Бьякуя спешит умерить мой пыл: — Это хранилище не является тайной. Капитаны имеют к нему свободный доступ, но лейтенантам требуется специальное разрешение.       Я негромко посмеиваюсь. — Умеешь же ты подпортить удовольствие.       Бьякуя уже идет к одному из стеллажей, задумчиво рассматривая даты на папках, номера отрядов и еще какие-то данные. Все еще с интересом рассматривая хранилище изнутри, я следую за ним. Пыль здесь повсюду - либо из-за отсутствия Генерала тут такой беспорядок, либо синигами и правда плевать на собранные здесь бумажки. Тем временем Кучики выбирает несколько папок и складывает на ближайший столик и зажигает стоящую на нем настольную лампу.       Взглянув на набор циферок, который, судя по всему, является какой-то кодировкой, я подхожу к другому стеллажу, выбираю такие же и тащу к столику напротив. "Лейтенанты", "Офицеры", "Особые происшествия"... примерные года и месяцы. Знали бы мы точную дату, жизнь была бы чуть проще, а так придется ковырять все подряд. Тяжело вздохнув, я сгребаю в охапку еще несколько папок. Но вдруг найдется что-то интересное?       Бьякуя внимательно рассматривает что-то уже на другом стеллаже. Я наблюдаю за ним чуть дольше, чем следовало бы, и невольно погружаюсь в свои невеселые мысли. А потом говорю прежде, чем успеваю подумать: — Как ты узнал, что Рэйден остался жив? — Просто, — отвечает мне капитан Кучики, переходя к следующему стеллажу. Сортировка здесь явно какая-то хаотичная. — Ночью его видели у расположения Шестого отряда. Он следил за тобой.       Ах, вот оно что. Я совершенно забыла об этом - папаша ведь сам недвусмысленно намекнул, что успел пошпионить и что видел наш небольшой ночной спор. Значит, его все-таки заметили - может, он специально хотел дать понять, что мы все рано радуемся? Что самое дурное еще впереди?       Я снова погружаюсь в размышления и даже не замечаю, что Бьякуя внезапно отрывается от своего занятия и подходит ко мне. Я осознаю это, только когда он забирает очередную папку у меня из рук, потому что я так и осталась стоять с ней на полпути к столу, и вопросительно смотрит на меня. Вот и попалась.       Собственно, какая разница? Все равно об этой маленькой драме узнают все - как можно скрыть, что у тебя намечается дуэль с главным виновником переполоха в Сейрейтее? Верно, никак. Поэтому я отворачиваюсь от пронизывающего взгляда капитана Кучики и летящей походкой шагаю к очередному пыльному стеллажу. Кодировки там чуть другие, поэтому я тут же перехожу к следующему. Мне почему-то проще, когда Бьякуя не смотрит на меня вот так, будто уже знает, что новости будут не самыми хорошими. — Он снова вызвал меня на поединок, послезавтра в полдень, — даже не оборачиваясь, небрежно говорю я, будто рассуждаю о погоде. — На этот раз окончательный. Обещал, что если я проиграю, то не поздоровится всем: и вам, и Аду в том числе. Якобы все для этого уже готово. — В какой-то момент не выдерживаю этой тишины и смотрю на капитана Кучики. — А перед нашим уходом, надо признать, все три уровня тряхнуло как надо, разруха там жуткая.       По вечно невозмутимому лицу невозможно прочитать реакцию на сказанное мной. Я жду хоть чего-то в ответ, и вот наконец Бьякуя на мгновение прикрывает глаза, словно это помогает ему сосредоточиться и собраться с мыслями, а потом произносит просто убийственную фразу: — Все пойманные нами приспешники сбежали. — Как это сбежали? — я аж подпрыгиваю на месте. — Под охраной и заклинаниями Кидо? Как? Они же не могли раствориться в воздухе!       Капитан Кучики качает головой. — Охрана не покидала свои посты, ничего необычного тоже не происходило. Но когда они пошли проверить пленников, их там не оказалось. И так во всех отрядах, где их держали по одному. Заклинания тоже были на месте.       Вот только этого еще не хватало. Я глубоко вздыхаю, подавляя приступ вспыхнувшей ярости - как можно было их упустить из-под носа?! Каких растяп нужно было поставить, которые даже не могут понять, что у них за спиной что-то происходит? Нужно было связать их адскими цепями и дело с концом - и почему я думаю об этом только сейчас? Почему именно я должна об этом думать? Если они даже за заключенными не могут уследить, тут уже ничего не поможет...       Глубоко вздыхаю, подавляя жгучий гнев, и сажусь за стол, включая лампу. Капитан Кучики молча занимает другой напротив, в нескольких метрах от меня. На его столике уже возвышается огромная гора выбранных папок, и я невольно гадаю, как он успеет столько просмотреть. Взяв самую верхнюю, Бьякуя открывает ее и задумчиво пробегает глазами по первой бумажке.       Когда он наклоняется, я наконец-то могу разглядеть, что появилось у него в черных волосах вместо привычного кенсейкана - аккуратные переплетающиеся белоснежные нити. Ну, на его месте я бы поступила так же - жить сейчас ему наверняка стало куда проще, чем с той конструкцией на голове. Усмехаюсь и прекращаю свое участившееся созерцание капитана Шестого отряда, приступив к поискам. — Абсолютно ни-че-го.       Величественно закинув ноги на стол, я задумчиво просматриваю последний отчет из черт знает какой по счету кучи и с недовольным рыком откидываюсь назад, на спинку стула. За что мне это наказание?       Мы проторчали в этом хранилище почти три часа и не нашли ничего. "Ничего" - значит, абсолютно ни одной бумажки, которая хоть отдаленно стала бы полезной. Даже намека на подобные. Я, может быть, и промолчала бы, если б здесь было что-то интересное, какие-нибудь выдержки из истории, но эти дурацкие отчеты... их будто как под копирку пишет один и тот же идиот, только разным почерком, чтобы не вызывать лишних подозрений. Скука смертная! — Я же говорила. Зачем вообще хранить эту бесполезную макулатуру? Они же все практически одинаковые!       Бьякуя, сидящий за столом неподалеку, отрывается от очередного документа и исподлобья метает в меня ледяным взглядом словно острым клинком. Я довольно фыркаю и делаю вид, что он промахнулся. Демонстративно развожу в стороны руками. — Как здесь вообще можно что-то найти?       Стоило только прогуляться по хранилищу, как все стало ясно как день. Вокруг нас - бумажный хаос. Кучи папок, судя по всему, разных лет, разных отрядов и черт знает, чего еще, на миниатюрных столиках оказались еще какие-то отдельные листики, не понятно, откуда взявшиеся. Кое-где - целая гора таких папок, но аккуратно сложенных в чуть накренившуюся стопочку. Скорее всего, кому-то понадобились и за ними еще придут - или они со временем завалятся прямо на пол. Но суть не меняется. Разбирать все это можно вечность.       Бьякуя снова метает в меня ледяным взглядом, и я лишь обольстительно улыбаюсь в ответ. За три часа эта игра в гляделки из-за столов постепенно начинает мне нравиться все больше и больше. — Тяжко тебе, наверное, работать в настоящем архиве, если даже в Первом отряде такой хаос.       Он хмурится, но все же не отвечает на мою провокацию. Для полноты картины я расслабленно закидываю руки за голову, слегка раскачиваясь на стуле взад-вперед, и задумчиво смотрю в идеально ровный потолок.       На самом деле, идея была просто отличной. Чтобы понять, как бороться с чем-либо напрямую, надо понять, откуда оно взялось и пресечь это на корню, однако... глядя на количество абсолютно одинаковых отчетов, среди которых нам нужен один-единственный, и то уже не факт, что нужен, я начинаю задумываться о разработке плана Б. Какого-нибудь безумного, но действенного. — Надежда умирает последней, — усмехаюсь я вслух, все еще с усиленным интересом рассматривая потолок. — У меня еще есть целых полтора дня, чтобы придумать что-то интересное.       Краем глаза вижу, как капитан Кучики выпрямляется, но мысли мои уже вновь далеко-далеко отсюда.       Затея Старейшей тоже с треском провалилась - я так и не достигла Банкая. Мне попросту было не до него, ибо здесь постоянно творится что-то из ряда вон выходящее и, разумеется, требующее моего самого пристального внимания. Ну, или кто-то попросту пытается меня убить. Бьякуя ничего не знает об этом, и если я расскажу о потенциальном Банкае сейчас, когда до поединка осталось так мало времени... он меня убьёт. — Я пойду вместо тебя.       Реакция последовала моментально. Меня аж хорошенько тряхнуло от такого заявления, поэтому я мгновенно теряю равновесие и как в замедленной съемке лечу назад прямо со стулом. Трескучий грохот эхом разносится по хранилищу, разрушая вековое спокойствие, в воздух взлетают клубы пыли и какие-то отдельные бумаги, осенним вальсом опускающиеся рядом на пол.       Макушку пронзает неприятная боль. Кряхтя, я взмахиваю рукой, разгоняя пыль, но получается только хуже. В носу противно щекочет, и в довершение картины я громко чихаю. Слов нет, одни, кхм, эмоции.       В следующий миг надо мной нависает тень. Слегка рассеяно проводя ладонью по голове, я поднимаю взгляд. Бьякуя легко, с долей грации пробирается ко мне сквозь кипы бумаг и папок. По его лицу невозможно прочитать реакцию на мой маленький позор, но почему-то темно-серые глаза кажутся мне чуть-чуть ярче обычного. — Поэтому я давно отучил своих подчиненных раскачиваться на стульях. — Ты хоть предупреждай, если еще захочешь выдать что-то подобное, — я закатываю глаза. — Мне стоит заранее подготовиться.       К моему удивлению, Кучики протягивает руку, и я без каких-либо колебаний принимаю его помощь. Он легко поднимает меня на ноги, но не отпускает моей руки, потому что я тут же обо что-то спотыкаюсь, и помогает сохранить равновесие. — Осторожнее. — У вас тут черт ногу сломит, — недовольно бормочу я и невольно смотрю наверх. — Не удивлюсь, если сейчас сюда сбежится половина Готея 13. — Не думаю, — Бьякуя тоже поднимает взгляд к потолку. — Но постарайся не шуметь.       Я негромко смеюсь. Слегка нервно, потому что слишком странно для такой как я в жизни подобные эпизоды, эти эмоции от чьей-то бескорыстной помощи и, как следствие, ощущение, приятной ткани в собственной руке. Наверное, свои любимые перчатки Бьякуя вообще никогда не снимает - и я начинаю его понимать.       В следующий миг решительно одергиваю себя. Совсем уже с катушек съехала, нужно быть осторожнее. После провалившегося плана Старейшей, с чего это меня снова потянуло в это русло? — Если ты еще скажешь что-то подобное, а я буду находиться в каком-нибудь шатком положении, то обещать не получится. — Я могу помочь тебе устроить рабочее место на полу.       Мои глаза даже расширяются от удивления и восторга одновременно. Надеясь слегка сбавить стремительно набирающиеся обороты, пользуюсь положением и театрально пожимаю ему руку. — Ого, еще и чувство юмора изредка проскальзывает! — я с полу-улыбкой качаю головой. — Слушай, завязывай возиться со мной, это на тебя как-то плохо влияет.       Бьякуя привычно хмурится. Я довольно улыбаюсь еще шире, и он наконец-то отпускает мою руку и идет обратно к своему столу. Я в тысячный раз за этот день смотрю ему в спину и усмехаюсь. Пронесло. А потом возвращаюсь к делу.       В таких веселых поисках и проходит еще несколько часов. Эти бумаги будут мне сниться до конца жизни. Некоторые из отчетов, которые показались менее банальными, чем остальные, я с особым выражением зачитываю вслух, но Бьякуя всякий раз отрицательно качает головой. Сам он ловко перебирает одну папку за другой, и постепенно гора на его столе уменьшается. В отличие от моей, кстати. Тут опыт бумажной волокиты точно берет свое.       Кое-где все же мелькают какие-то необычные отчеты, но, увы, к делу не относящиеся. Например, я с трудом, из-за рвавшегося наружу хохота, зачитывала бумажку, на которой было наиподробнейшее описание настоящего корпоратива. Видимо, синигами отмечали какой-то праздник, и самый умный по пьяне из них решил, что об этом непременно нужно составить отчет. Бьякуя лишь снова качает головой на этот цирк и возвращается к работе.       Значительно позже энтузиазм мой постепенно меркнет. Я начинаю молиться, чтобы это все побыстрее закончилось, но не тут-то было. Снова папки, отчеты, бумаги-бумаги-бумаги. Смахивает на ночной кошмар.       Когда день, по моим подсчетам, уже близится к концу, капитан Кучики захлопывает последнюю папку и на миг устало прикрывает глаза. — Пожалуй, на сегодня достаточно. —Зевнув, прикрыв рукой рот, я согласно киваю. — Завтра продолжим.       Я не могу сдержать страдальческий стон. Звучит похлеще любого смертного приговора - моя голова и так вот-вот лопнет от переизбытка бесполезной информации, если ее будет еще больше, то я точно превращусь в овощ. И вот так капитаны работают чуть ли не каждый день - чокнешься же! — Больше подобной тягомотины я не выдержу. Пожалей мою голову. На поединке она мне понадобится в целости и сохранности! — Нет, — Бьякуя тушит свою настольную лампу, поднимаясь на ноги. — Мы отправимся в архив моего клана.       Я тут же целиком и полностью загораюсь жгучим интересом. Собственными глазами взглянуть на бесценные исторические документы, который веками хранит семья Кучики? Вот это другое дело. Там вполне можно найти не только то, что мы ищем - а что-то более ценное, и это поможет мне докопаться до истины. Я ведь не успокоюсь, пока не узнаю всю-всю правду.       Отличный шанс привести в порядок свои убеждения. — Ну ничего себе, — я склоняю голову набок и кокетливо улыбаюсь. — Ты определенно настроен серьезно.       Он подходит к моему столику. Поднимаю голову. — Я уже говорил днем. Я готов занять твое место. — С какой радости? — фыркаю я, тоже поднимаясь из-за стола. — Я велел привести тебя сюда и по моей вине и вине моих подчиненных твоя жизнь неоднократно подвергалась лишней опасности, — спокойно и уверенно отвечает Кучики. — Полагаю, это сказалось на... — Ну хватит, — обрываю его я. — Это было предсказуемо. На меня точит зуб чуть ли не весь Готей 13, ты и правда ожидал, что бывший отряд примет меня с распростертыми объятиями?       Он качает головой. — Я не думал, что они зайдут так далеко.       Я горько усмехаюсь, а потом выключаю лампу, грациозно обхожу его стороной и выплываю в широкий проход. Основное освещение начинает мерцать, и в хранилище как-то становится потемнее. — Какая разница? — театрально развожу в стороны руками. — Это моя проблема, старая и нерешенная, и разбираться с ней тоже мне. Я тренировалась столько лет не для того, чтобы отсиживаться в сторонке. — Снова поворачиваюсь к Бьякуе. — Так что... я до глубины души, которой, как сказали, у меня нет, тронута твоей заботой обо мне, но это мое сражение.       Он долго смотрит на меня. На сдержанном лице, опять же, невозможно различить ответную реакцию. Слегка раздражает, потому что сам Бьякуя легко читает меня как открытую книгу, в то время как я даже не могу понять, считает он меня сейчас сумасшедшей или нет. А это важно, между прочим!       Так мы и стоим, уставившись друг на друга в немом диалоге. Капитан Кучики, к моему удивлению, отводит взгляд первым.       Он так ничего и не говорит. Лишь тушит свет, отчего хранилище погружается в полумрак, и движется к выходу. Я молча следую за ним, заново прокручивая наш разговор, который вызывает у меня целую гамму каких-то смешанных чувств. И вот как прикажете это понимать? Зачем ему бессмысленно рисковать жизнью? Не понимаю. Он слишком искусно приплетает сюда свою честь с элементами долга. Странный...       В кромешной темноте я следую за ним, несколько раз чуть не врезаясь в стену. Бьякуя выводит нас обратно наверх, и свежий воздух после пыльного хранилища кажется мне дланью свыше. К счастью, на пути нам не попадается никто из Четвертого отряда или еще какие-нибудь безумцы вроде нас самих. Это было бы слишком забавно.       Однако, когда мы выходим обратно на улицу, Кучики внезапно останавливается и поворачивается ко мне. — Хорошо, — наконец отвечает он. — Но завтра продолжим.       Да уж, точно лучше поздно, чем никогда. Я улыбаюсь. — Обязательно.       Взглянув на меня в последний раз, Бьякуя сворачивает влево и исчезает в сюнпо - направляется он явно не в Шестой отряд. Я несколько секунд задумчиво смотрю ему в след, а потом, театрально вздохнув, направляюсь в противоположную сторону. Весь обратный путь до моей комнаты проходит как в тумане, серо и невзрачно. Я засыпаю, едва голова касается подушки, и снится мне что-то невероятно тревожное.