Услышь меня, Воля Ада: Черное золото

      Кохэйри неистово зарычала, заскрежетав цепями. Усмехнувшись, мужчина в маске пригнулся, ловко уворачиваясь от порыва темной духовной силы, несущейся прямо ему в голову. Буря вокруг и не думает утихомириваться - кажется, чем сильнее злится порабощенная дьявольской мощью синигами, тем хуже становится всему живому вокруг. Зеленая трава пожухла, а листья на деревьях начали вянуть.       Нечто ярко блеснуло на шее девушки - тем самым привлекло внимание ее противника. Прищурившись, он щелкает пальцами, и хватка черных цепей усиливается. Кохэйри взвыла от боли, а грешник задумчиво наклоняется, а потом, усмехнувшись, одним ловким движением срывает аккуратный медальон с ее шеи. Синигами зашипела, яростно извиваясь на земле. — Будто дикая кошка, — презрительно фыркнув, он отходит от нее на шаг. — Явилась сюда в одиночку, наивно полагая... что сможешь меня победить... — мужчина задумчиво рассматривает медальон, подняв его на уровень глаз.       Девушка сверкнула алыми огоньками, и все ее тело плотным коконом обволокла темная духовная сила. Адские цепи жалобно затрещали, но грешник не обращает на это никакого внимания, самозабвенно раскачивая украшение словно маятник. — Знакомая вещица, — выносит вердикт он, и его глаза возвращают привычный аквамариновый цвет. — Это я дал его ей, — поворачивает медальон другой стороной, читая вслух аккуратную гравировку. — Memento mori. Помни о смерти. И эту надпись... она сделала как символ того, что меня ждет... если я нарушу договор с Волей Ада... или если что-то пойдет не так.       Синигами на потемневшей траве резко взмахивает рукой, с пронзительным звоном разрывая одну из цепей. — Ты ведь понятия не имеешь, что на самом деле произошло, — фыркает мужчина, поправив маску, и глаза его вновь вспыхивают алым, — и теперь будешь охотиться за мной... до конца своих дней. — Еще одна цепь с треском разлетелась в клочья. — Но мне плевать.       Повертев медальон в руках, он, недолго думая, прячет его за пазуху, еще больше зля Кохэйри. Она угрожающе поднимается на руках, и оковы у ее ног жалобно скрепят - синигами прожигает взглядом своего противника. Тот безучастно наблюдает за ней, будто его это нисколько не касается - будто случайный наблюдатель со стороны. — Я ведь так и не нашел ее, — продолжает он. — Это была... плохая идея. Наши планы провалились... и она, скорее всего, давно мертва... так что, пожалуй, я заслужил. Ну, давай, дочурка, — вновь ухмыляется грешник, — прикончи меня... если сможешь, конечно.       Девушка гневно взвыла, и последние оковы, удерживающие ее, разлетаются в клочья, обжигая землю и траву. Он отскакивает в сторону, но она с пугающей скоростью бросается за ним, подхватив свой меч. Временная помеха лишь сильнее разозлила ее, сделала еще безжалостнее. Краски так и сгущаются в буре над ними, и, отбивая яростный удар за ударом, грешник несколько отступает назад. Кохэйри постепенно загоняет его в угол, жестко выискивая прорехи в обороне.       В конце концов, ему надоедает эта игра в кошки-мышки. Особенно если учесть, что дышать в эпицентре этой темной бури - даже грешнику прямиком из Ада - становится все тяжелее и тяжелее. — Упрямая... девчонка, — прорычал он, одним молниеносным выпадом вырываясь из-под ее натиска.       Синигами отскакивает назад, и мужчина взмахивает руками, призывая свои верные цепи. С пугающей грацией извернувшись в воздухе, она отражает оковы мечом, словно обычные ножички, и снова стремительно нападает. Поединок продолжается. Жутковатый лязг мечей. Грешник шумно выдыхает, отбивая усиленную духовной энергией атаку и отшатывается в сторону. И правда - реацу, ранее клубившаяся вокруг, все плотнее обвивает черный клинок Кохэйри.       Он не успевает сообразить, к чему это может привести, потому что она исчезает в сюнпо прямо у него из-под носа. Скорость ее возросла в разы за считанные секунды. Мужчина рефлекторно защищает самые уязвимые части тела, но... не ожидает, что пораженная дьявольской силой синигами, судя по всему, имеет в сохранившейся части рассудка еще более извращенный план.       Даже пронзительные алые глаза не могут уловить траекторию ее передвижения. Она возникает из ниоткуда, будто темная, смертоносная молния, и наносит один-единственный удар. Прямо по маске на его лице. А потом, довольно зашипев, с силой отпихивает его назад сильным ударом ноги. Грешник с треском влетает в ближайшее дерево, спокойно удерживается на ногах... но проблема сейчас в другом. Опомнившись, он молниеносно тянется к своему лицу. — Нет... нет! — хрипло завопил он, пытаясь тщетно соединить обломки маски, но уже слишком поздно.       Девушка делает угрожающий шаг в его сторону, но тут же резко тормозит. В следующий миг землю сотрясает как удара. Шире распахнув алые глаза, Кохэйри отпрыгивает подальше, а потом на том же месте прямо в воздухе возникает нечто - шипит и растет буквально на глазах. Все происходит почти мгновенно. Неясная консистенция наконец сбрасывает дымку, принимая форму огромных Врат из костей с внушительным черепом вверху.       Мужчина драгоценные секунды с ужасом наблюдает за всем этим и наконец со всех ног пускается наутек. Он успевает преодолеть всего несколько метров, а потом Врата с шипением распахиваются - и сразу с десяток цепей бросаются ему в догонку. Грешник пытается подчинить их своей воле, но безуспешно. Он не может пошевелиться. Огромная рука хватает его и тянет по ту сторону. — Ты... — прошипел он с пугающей уверенностью, прежде чем исчезнуть внутри, — заплатишь за это.       И огромные Врата исчезли так же быстро, как и появились, выплюнув и без того тяжелый воздух струйку темной духовной силы. Осознав, что вокруг не осталось больше целей, которые можно прикончить, синигами шумно выдыхает и падает на колени. Жуткое могущество оставляет ее буквально на глазах. Буря вокруг постепенно рассеивается, вновь виднеется чистое голубое небо Общества Душ. Боль, темнота, боль. Ярость и сила выпили из нее все соки. Сколько вообще времени прошло?       И, постепенно теряя сознание, девушка слышит тихий шорох - явно чьи-то шаги. С трудом приоткрывает глаза и видит расплывчатое, но смутно знакомое лицо, непослушные русые волосы. Не успевает понять, кто это был - что-то больно щелкает внутри, и остается только темнота.       Одна из острых черных игл больно задевает меня по щеке и, выругавшись, я ускользаю в сторону, вновь переходя в режим сюнпо. Как это обычно бывает, воспоминания терзают мою бедную голову в самый неподходящий момент, поэтому приходится как-то выкручиваться и компенсировать это чем-то другим.       Вслед мне раздается громогласный хохот, который раздражает еще больше. Еще больше хочется порвать на куски его обладателя. Кинув взгляд назад, я отбиваю несколько цепей, преследующих меня, и в ответ отправляю свои. Рэйден делает то же самое - оглушающий звон, и уже потом мои собственные оковы несутся прямо на меня, потому что я вновь утрачиваю контроль над ними. Не могу сказать, сколько по времени это все длится... но постепенно начинает выматывать.       Со стороны синигами вообще не доносится ни звука - все так напряженно наблюдают за увеселительным шоу, аж из кожи вон лезут, чуть не свешиваясь вниз. Для полноты картины не хватает только театральных биноклей. Топором бы их!       Злость на всех и вся вокруг постепенно берет вверх, поэтому, зарычав, я резко разворачиваюсь. Часть цепей отбиваю, от другой уворачиваюсь, настолько это возможно, но все равно перехожу в спонтанное наступление. Это явно получше, чем позорно бегать кругами, как послушная лошадка в цирке. Разгадав мой нехитрый трюк, отец неожиданно ныряет вниз - мне ничего не остается, как последовать за ним. Я уже вижу, как саму себя загоняю в ловушку. — Иди сюда, дочурка! — дразнит меня Рэйден, подливая масла в огонь.       Зарычав, я призываю к себе цепи - хоть немного, какие только откликнутся на призыв. Но и они тут же переходят под контроль отца, потому что в этом он меня определенно превосходит. Как я и думала, бесполезно что-то решать здесь грубой силой. Нужно действовать хитростью... пока у меня еще осталось реацу, чтобы воплотить в жизнь хоть какую-то безумную идею.       Внизу, жутковато окруженный оковами, Рэйден мгновенно атакует, едва видя мое приближение. Я сверкаю глазами, метя в цепи вокруг в него, но бесполезно - те не сдвигаются с места, не желая подчиняться мне. Как будто он с каждой минутой становится все сильнее и сильнее... а я наоборот. Будто... он постепенно вытягивает силу из меня.       Вздрогнув от неожиданной догадки, я ухожу в сторону от атаки и вновь подпрыгиваю повыше. Изобразив театральное разочарование, отец исчезает в сюнпо вслед за мной. Взмахиваю косой, отбивая его ленивый удар, и вновь исчезаю в сюнпо. Позади раздается напыщенный шумный вздох. Мне еще сильнее хочется размазать его по стенке, заодно и за бесцельно потраченное время, пока мы гоняли друг друга.       Время. Мне срочно нужно время. Он прекрасно знал, что я долго не продержусь в таком темпе. Прекрасно знал и воспользовался этим... и теперь пора придумать нечто, что непременно вставит палки в колеса его идеально продуманного плана. Ухмыльнувшись, я отбиваю очередную цепь, норовившую схватить меня за ногу, и снова нагло ныряю вниз.       Из-под земли тянутся темные цепи, лениво переплетающиеся между собой. Я смотрю на них, смотрю, и первый проблеск плана сам собой возникает в моей голове. Безумно - да. Самоубийственно - да. Но зато действенно... особенно если сработает. — Долго ты собираешься от меня бегать?! — раздается сверху яростный вопль, но я не придаю ему никакого значения.       Пусть болтает что хочет, сейчас у меня только одна цель - отправить его обратно на тот свет. Любым способом. Пусть даже без проклятого Банкая, без помощи Старейшей. Самой - как награда за пройденные мною испытания длиною в жизнь.       Не сбавляя скорости, я провожу ладонью по прохладной стали своей серебристой косы. Та тут же покрывается темным слоем моей духовной силы - думаю, вполне достаточно. Может быть, папочка и понял, что я задумала, и бросается следом, но мне все равно - даже не оборачиваюсь и, разумеется, проверять это не намерена. Я снова исчезаю сюнпо и, едва мои ноги касаются твердой земли, взмахиваю оружием, нанося сокрушительный удар.       По воздуху разносится мощная ударная волна под жалобный звон сломанных цепей. Я отскакиваю подальше от многочисленных кусков, прилетающих буквально отовсюду и, самодовольно улыбнувшись, оборачиваюсь. Пыль постепенно оседает, и можно разглядеть одинокую фигуру в уже потрепанных серебристых одеждах.       Рэйден мягко приземляется на почтительном расстоянии от меня. Цепи вокруг него исчезли, и теперь он выглядит, как бы так искуснее выразиться, менее внушительно. Аж смешно. Покачав головой, он требовательно вытягивает руку, и в ней постепенно возникает его графитово-серый Зампакто. Папочка явно недоволен. — Ну и что дальше, дочурка? — фыркает он, обводя взглядом ошметки цепей. — Ты же прекрасно знаешь, что скоро сюда притянутся новые.       Это-то мне и нужно. Я довольно усмехаюсь и показательно взмахиваю своей косой. Легкое свечение, и она принимает свою обычную форму угольно-черного клинка с пепельным черепом на гарде. Рэйден выразительно вскидывает бровь, явно не понимая, чего я добиваюсь. — Только не плачь, — с самой натуральной искренностью прошу его я.       Он смеется, и я смеюсь в ответ, подражая ему. Почти напоминает семейные посиделки у костра - только не хватает атмосферы чуть попроще и, наверное, самого костра. И, пока он продолжает хохотать, я вкладываю в меч приличную часть духовной силы и, сверкнув алыми глазами, молниеносным движением вонзаю его в твердую каменистую землю каньона за своей спиной.       Рэйден тут же перестается смеяться. Он несколько удивленно наблюдает за моими действиями, а потом, явно так и не догадавшись, к чему это все сейчас тут было, одаривает меня кривой усмешкой. Почему-то так и распирает поднять глаза наверх и взглянуть на лица синигами, но я этого не делаю. Сейчас точно не время отвлекаться. — Собралась разделаться со мной голыми руками? — опять проклятый снисходительный взгляд. — Как же опрометчиво!       И вот он уже несется на меня. Я ни в коем случае не ухожу в сторону, заслоняя собой меч, и тоже бросаюсь вперед. Цепей в моем распоряжении нет, оружия тоже... поэтому пока придется обходиться чем попало. Пока не наступит нужный мне момент.       Зашипев, я легко уворачиваюсь от лобовой атаки, и вскидываю ладонь, уже горящую моей темной духовной силой. Изумленный Рэйден резко пригибается, уклоняясь от потока духовной силы, летящего ему прямо в голову. Я мгновенно пользуюсь его замешательством и тут же перехожу в наступление. Нельзя терять ни секунды.       С силой бью его таким же пылающим кулаком в живот. Он хрипло выдыхает, но тут же берет себя в руки и взмахивает мечом. Из-за неудобного положения полностью уйти от атаки я тоже не успеваю, и длинная царапина пересекает мне основание шеи. Опасно подбираться так близко. Я легко переворачиваюсь в воздухе, ногой посылая на свое место дугу темной духовной силы.       Зарычав, Рэйден с легкостью отбивает ее мечом и исчезает в сюнпо. Я позволяю себе бросить быстрый взгляд на свой черный меч, чтобы убедиться в том, что он остается не потревоженным, и делаю то же самое. Уже чувствую, как новые цепи начинают постепенно собираться в пространстве под нам. И все они, без исключения, тянутся к моему мечу - к катализатору. Но нужно еще время.       Отец что-то рявкает, когда в очередной раз промахивается, но я даже не слушаю его. Он отпрыгивает на достаточное расстояние, и я решаю, что это вполне подходящий момент, чтобы провернуть кое-что еще. Рэйден в ярости бросает в меня убийственный взгляд, явно застигнутый врасплох подобным приемчиком, но мне абсолютно все равно. Я сделаю все, чтобы он не успел прийти в себя - и чтобы выиграть как можно больше времени. Вскидываю руку. — Бакудо номер шестьдесят один: Рикуджоккоро.       Шесть золотистых вспышек со свистом летят прямо в Рэйдена. Опомнившись, он вскидывает руку с Зампакто - тот уже загорается графитовым оттенком, но слишком поздно. Отец кашляет кровью, едва сверкающие пластины сковывают его со всех сторон. Пронзительные алые глаза ярко вспыхивают от безудержной ярости, и, ясное дело, времени на дальнейшие размышления у меня не так уж и много.       Я медленно прикрываю глаза.       Когда-то очень давно, еще во время моего обучения Кидо, в частности, Хадо, по Сейрейтею ходила дурная шутка. Якобы одно из них прямо соответствует мне - такое же жестокое и беспощадное, темное и опасное. Было еще одно сходство, которое, что забавно, вслух не произносили - эту технику боялись, прямо как и меня саму. Именно все эти слухи-присказки и подстегнули меня. Ясное дело, никто не пытался показать мне, как ее использовать, поэтому пришлось ломать голову самой.       Из всех тренировок получилось лишь один-единственный раз - и тот запомнился надолго. Но, как мне не противно это признавать, олухи из Готея 13 оказались как никогда близки к истине. С этой техникой... мы и правда стоим друг друга. Именно поэтому я хочу рискнуть и попробовать применить ее прямо сейчас. Терять все равно нечего. Раньше мне попросту не хватало на нее своих сил, но после первой встречи со Старейшей дело в этом направлении определенно пошло на лад.       Дышу как можно размереннее, но выходит просто отвратительно. Вижу, как отец все еще пытается освободиться, как у него это начинает получаться, и думаю, что пора поторапливаться со своими дурацкими выводами. Какая, собственно, разница? Если не получится, нам обоим не поздоровится, так что это даже не самый плохой вариант из всех худших.       Я предельно сосредотачиваюсь. Сил у меня осталось не так много - но при правильном раскладе должно хватить, чтобы довести все это дело до конца. Поэтому я ясно представляю себе то, что должно получиться - и направляю в этот мелькнувший образ все необходимое.       Яркая вспышка. — Хадо номер девяносто. — Резко распахиваю горящие алые глаза. В поднятой ладони сверкают мерцающие темно-фиолетовые молнии вперемешку почему-то с ярко-красными, которые тут же устремляются вперед. — Курохицуги.       На лице Рэйдена отражается настоящая паника. Он ударяет по золотистым пластинам, сковывающим его, но на этом запас времени заканчивается. Вокруг него уже начинают вырисовываться очертания темного куба со зловещими алыми прожилками. Фиолетовая вспышка. Куб разрастается в своих размерах, и я тут же исчезаю в сюнпо, чтобы самой ненароком не досталось.       Я прерывисто дышу, потому что это проклятое Хадо сожрало приличный запас моих сил. Пошатнувшись, останавливаюсь. Еще одна вспышка. Сквозь призму я прекрасно вижу, как тысячи темных копий пронзают очертания тела внутри. Думаю, что внутри опять что-то всколыхнется, но... это не происходит. Я почти бесстрастно наблюдаю за этой прекрасной картиной, как постепенно начинают рассеиваться очертания темного куба.       Вокруг - поразительная тишина. Будто мы здесь одни, и нет вокруг орды синигами. Я бросаю взгляд на свой Зампакто - тот на своем месте, и вот уже сквозь призму вижу, как черное лезвие под землей словно змеи обвивают адские цепи. Обвивают настолько плотно, что сам меч практически не различить. Что ж... запасной план есть. Если все станет еще хуже. Я бросаю взгляд вперед. Осталось посмотреть, что будет дальше.       Я не успеваю додумать эту мысль, потому что среди пыли и ошметков темной реацу что-то ярко сверкнуло. Вздрагиваю, потому что уже улавливаю стремительное движение за своей спиной - резко оборачиваюсь и тут же получаю молниеносный удар в левое плечо. Брызнула кровь, в голову бьет волна острой боли. Откуда-то сверху раздается чей-то одинокий крик.       Выдыхая, я резко исчезаю в сюнпо и только спустя долгих нескольких секунд вижу, что произошло. Вверх лениво тянется столб тяжелой духовной силы, а ее источник - как ни странно, мой дорогой папочка - медленно, угрожающе приближается ко мне. На его теле - множество серьезных повреждений после столкновения с моей техникой, но ему, кажется, все равно. Алые глаза загорелись какой-то животной яростью.       Судя по всему, рассудок оставил его окончательно. Кажется, шутку с Хадо девяностого уровня он тоже не оценил. Я заливаюсь каким-то безумным смехом. — Ну и куда делось твое хваленое чувство юмора?       Рэйден по-звериному рычит и тут же устремляется в атаку. В какой-то момент я жалею о том, что у меня сейчас нет меча, но... выбора нет. Раз дело приняло такой интересный оборот, фокус с цепями я тоже пока оставлю на потом. А сейчас... лучшего момента просто не представить. Все как описывал мне Бьякуя.       Плечо ноет от боли, но я все равно ухожу от удара и исчезаю в сюнпо. Вместо моей шеи клинок отца оставляет огромную вмятину на каменистой земле. Мне снова нужно расстояние - чем больше, тем лучше. Взмываю вверх и бросаю короткий взгляд вниз. Чуть запоздало, но ожившее чудовище из прошлого бросается за мной. Вполне достаточно, чтобы еще слегка развлечься.       Легко перевернувшись в воздухе, я взмахиваю рукой. — Бакудо номер шестьдесят три: Саджио Сабаку.       Толстая золотая цепь, как очередная насмешка, устремляется вниз, прямо на встречу Рэйдену. Тот резко останавливается, но цепь уже подобно змее обвивает его тело, а потом он камнем падает обратно, потому что тяжесть Бакудо превышает его физическую силу. Земля внизу сотрясается от мощного удара, в воздух взлетают клубы едкой пыли.       Не теряя лишнего времени, я перевожу дух и вновь исчезаю в сюнпо. Мягко опускаюсь на ноги и вскидываю голову, белоснежные волосы медленно опускаются на плечи. Впереди раздается яростный рев моего отца. Вижу, как он корчится на земле, и даже ощущаю нечто вроде удовлетворения. Золотая цепь жалобно трещит, но пока держится.       Ухмыльнувшись, тянусь в складки формы и выуживаю оттуда знакомый свиток. Почувствовав мою реацу, пергамент эффектно разворачивается в воздухе, и прямо перед моим лицом вспыхивает знакомый темно-синий свет. Главное: не перестараться. Уже чувствую, как начинает греться амулет на шее, и тороплю саму себя. Тело пронизывают знакомые нити реацу, а плечо отзывается на это дело вспышкой боли.       Могу поклясться чем угодно, что наверху кто-то крякнул от удивления. Поморщившись, я сверкаю алыми глазами. Мощь, заключенная в Руне, отзывается на это слабым бурлением - будто укрощенный хищник послушно ждет приказа. Заметив в моих руках какой-то неопределенный объект, Рэйден издает дикий вопль. Бакудо трещит, и я решаю больше не медлить.       Темно-синее сияние вырывается из свитка, окружив меня будто моя собственная духовная сила. Нахмурившись, я взмахиваю здоровой рукой - и оно тут двумя ветвистыми потоками устремляется прямо к моему отцу. Почуяв, что это за сила и что за ней стоит, он пытается разорвать Бакудо с двойным рвением. Вопль перерастает в крик боли.       В какой-то момент я теряюсь, но потом тут же вспоминаю, что мне говорил Бьякуя. "Начнешь сомневаться, и Руна легко возьмет вверх". Следовательно, никаких поблажек. Амулет на шее, кажется, вот-вот задымится, но мне некогда возиться с ним. Потоки обвивают Рэйдена поверх потрескавшейся золотой цепи, и тот вопит еще громче. Кожей ощущаю это сопротивление - вероятно, такое же ощущает все те, кто пытается подавить чьи-то способности этой Руной. Так или иначе, сейчас я оказываюсь сильнее.       Делаю шаг вперед - скорее, для уверенности, и и вновь сверкаю глазами. Рэйден катается по земле, поднимая пыль и издавая какие-то жуткие звуки. Всячески игнорируя жгучую боль на шее, снова хмурюсь. Темно-синее сияние под моим контролем вспыхивает чуть ярче, и отец вновь издает истерический вопль. Судя по всему, последний - потому что после этого снова воцаряется гробовая тишина.       Я тяжело и прерывисто дышу. На шее вот-вот разгорится настоящий костер, и я резко тянусь к амулету и выуживаю его из-под формы. Пальцы тут же обжигает так, будто я прикоснулась к раскаленной стали. Свиток над моей левой рукой меркнет и снова сворачивается, явно исчерпав свой запас силы. Дрожащей рукой убираю его обратно в складки формы. Такая встряска выбила меня из колеи - пошатываюсь, но умудряюсь удержать равновесие.       И тут впереди раздается тактичное покашливание.       Это еще хуже удара ножом в спину. Неужели и Руна не сработала... Я вся обращаюсь в слух, глаза мои, вновь ставшие аквамариновыми, широко распахиваются. Из осторожности делаю шаг назад, вообще не зная, чего можно дальше ожидать.       С мечом в руках Рэйден медленно, прихрамывая выходит из тучи поднявшейся пыли. Остановившись, он смотрит на меня с некой благодарностью. Я медленно выпрямляюсь, продолжая изумленно таращиться на него как на привидение. Наверху - тоже ни звука, как в подтверждение того, что их это застало врасплох, ровно как и меня. — Что ж... спасибо, дочурка, — он тепло улыбается мне. — Нечасто я теряю контроль.       И я понимаю, в чем была моя ошибка. Вообще не следовало подавлять эту силу - надо было просто позлить его подольше, чтобы она просто уничтожила его изнутри. Это бы непременно произошло. А так... получилось совсем обратное. Я просчиталась. — Ну что? — бодренько спрашивает папочка. — Продолжим? А то что-то я слегка увлекся.       В этот момент паника накрывает меня с головой. Практически не знакомое мне чувство, потому что с ним я никогда толком не сталкивалась, и поэтому и не знаю, как с ним надо бороться. Чем дольше Рэйден смотрит на мое лицо, тем шире становится его кровожадная улыбка. Настоящий волчий оскал. Он все понял.       Отец звонко смеется, несмотря на ужасный внешний вид - его любимые серебристые одежды практически превратились в грязные лохмотья. Вскидывает руку... и ничего не происходит. Словно приросшая к своему месту, я сначала тоже не понимаю, в чем дело, а потом до меня запоздало доходит. Постепенно мысли возвращаются на свои места, план огромной картой вновь открывается передо мной. Паника отступает. Цепи. Катализатор. Ничего еще не кончено.       Недовольно нахмурившись, Рэйден снова взмахивает рукой - ничего. Искреннее недоумение на его лице - бесценно. Я улыбаюсь, так же широко и безумно, как он сам. Папочка явно хочет попытать счастья еще раз, но взглянув, на меня, тут же оставляет эту затею.       Я не даю ему времени пытаться разобраться, в чем дело. Исчезаю в сюнпо и с легким шелестом возникаю рядом со своим черным клинком, который так и остался нетронутым. Прекрасно вижу, сколько там скопилось адских цепей - весьма внушительное количество. Думаю, хватит. Пока эти тут, новые точно не появятся.       Рэйден настороженно наблюдает за мной. Едва я касаюсь прохладной черной рукояти, то уже представляю, каких усилий мне будет стоить вообще поднять этот меч. Тем не менее, я делаю это. Не думаю дальше, просто беру и делаю.       Земля под нами содрогается, будто началось землетрясение. Правая рука тут же будто наливается свинцом, но я заставляю себя забыть об этом и резко взмываю вверх. Вслед за мной и моим Зампакто снизу тянутся темные адские цепи. Их просто немеренное количество - и абсолютно каждая привязана к мечу, который толком и не видно - осталась лишь черная рукоять. Я бросаю взгляд вниз, и у меня невольно захватывает дух - выглядит просто чертовски эффектно... и опасно. А самое главное: теперь ни одна из этих цепей не подчинится Рэйдену.       Тем временем тот не шевелится и с интересом рассматривает мое творение. Краем глаза я вижу, как приоткрылись рты у синигами, в том числе и у Коджи, и не могу сдержать довольной усмешки. — Катализатор... необычная идея.       Я не удостаиваю его ответом. Лишь, приложив немалые усилия, взмахиваю отяжелевшим мечом. Все цепи сразу устремляются в сторону моего отца и с совершенно разных сторон. Едва он исчезает в сюнпо и появляется где-то в другом месте, другие оковы уже находятся там. Весь каньон превратился именно в мое поле боя. Разве что махать мечом, который теперь явно весит в десяток раз больше меня - все-таки проблематично.       Отбив несколько атак, отец резко устремляется наверх - прямо ко мне. Глаза его вновь загораются алым, как и мои собственные. Я дергаю мечом, и цепи тут же меняют направление. Раздосадованный, отец снова исчезает в сюнпо. В таком положении ему ко мне не подобраться. — Ты меня утомляешь, — жалуется он, опускаясь вниз.       Не желая больш выжидать, я бросаюсь вслед за ним. Конечно, скорость моя заметно упала, с таким грузом и в сюнпо не побегаешь, поэтому нужно быть аккуратнее. Зарычав, Рэйден одним ударом отбивает целую кучу цепей и отскакивает в сторону Ноги мягко касаются земли. Я постепенно выдыхаюсь - эта тяжесть в правой руке до добра точно не доведет. — Неплохо, — говорит отец, но я не нуждаюсь в его одобрении. — Очень даже интересно. Однако... я устал возиться с тобой.       Я хмурюсь, ожидая какой-нибудь пафосной речи, но ничего такого не следует. Тепло улыбнувшись, Рэйден поднимает свой Зампакто и проводит им в воздухе небольшую дугу. Лезвие заискрилось. Я слишком поздно понимаю, к чему все это идет, но... едва ли это что-то изменит. Папочка улыбается еще шире. — Банкай.       И мир вокруг погружается в хаос. Возможности перейти в режим сюнпо у меня нет, поэтому я лишь заслоняю лицо рукой, ожидая, пока уляжется поднявшаяся буря. Дышать становится невысимо тяжело. Цепи относительно закрывают меня от буйств духовной силы... и на том спасибо. Теперь становится ясно, почему Старейшая требовала от меня Банкая - мы бы были на равных, а так... посмотрим, что тут можно придумать.       Едва отец легкой и пружинистой походкой выходит в свет, я понимаю, что дело определенно дрянь. Какой бы ни был у него настоящий Банкай... этот - явно что-то новое. С тела Рэйдена исчезли абсолютно все повреждения, и теперь оно почти целиком покрылось золотисто-пепельной броней с многочисленными символами Ада. Зампакто тоже изменил форму и теперь напоминает что-то среднее между острой пикой и огромной перьевой ручкой. Разумеется, папочка довольно улыбается.       Я бесстрастно наблюдаю за ним, а внутри - оживший ночной кошмар. Потому что Старейшая снова оказалась права. Потому сейчас что мне нечего ему противопоставить. Потому что я не смогу его победить. — Красиво, правда? — интересуется он у меня, поглаживая пепельный доспех, который сидит на нем словно вторая кожа. — Вот и мне нравится. — Алые глаза блеснули. — Продолжим?       Я даже не даю ему договорить последнее слово - забыв обо всей своей боли, резко взмахиваю мечом. Цепи звенят и несутся вперед. Рэйден отбивает их своим странным копьем, и исчезает в сюнпо. Скорость его тоже многократно возросла. Но это не самое противное. Я вздрагиваю, едва в последний момент успеваю отразить его удар. И даже не это.       Цепи. Я чувствую, как снова медленно начинаю терять над ними контроль. Я ухожу в сторону, и Рэйден снова наступает. Оковы тянутся за мной, становясь тяжелым и объемным грузом. Шумно выдыхаю и тут же получаю удар - и опять в поврежденное левое плечо. Вскрикиваю от боли, и на мгновение в глазах совсем темнеет.       Однако, вопреки моим ожиданиям, Рэйден отдаляется от меня на достаточное расстояние и снова улыбается. Дает отдышаться. Словно хочет взглянуть на то, как собственные мысли убивают меня изнутри не хуже его разящего клинка. Я пользуюсь передышкой в полной мере - пытаюсь тщетно выровнять дыхание. Усталость берет свое. Еще немного - и буду едва держаться на ногах.       Взглянув на жалкую меня, отец смеется. — Ну, давай. Я жду. Мне интересно, что ты придумаешь на этот раз.       Я вздрагиваю от неожиданности. Как бы то ни было противно, но он прав. Нужно быстро что-то придумать... пока еще есть на это шанс. Я неосознанно хмурюсь, прикидывая, что тут вообще можно сделать. Смотрю на адские цепи, которые окружают меня со всех сторон. Если он перетянет к себе еще и их... мне вообще будет нечем ответить.       Я цепляюсь за эту мысль как за спасительную соломинку. Прокручиваю в голове десятки вариантов, что можно предпринять... пока не вспоминаю кое-что еще. Не менее важное. В следующий миг в голове уже появляется новый план. Еще более безумный, чем все предыдущие. И, самое главное, если он не сработает... здесь я тоже не останусь. В буквальном смысле.       Я - Воля Ада. Его порождение. Почему бы снова не загнать себя в рамки? Особенно, если эти рамки - живая линия обороны между мной и тем, кто стоит напротив.       Собственно, какая разница? Он все равно прикончит меня, просто немного растягивает удовольствие, чтобы потом было, чем похвалиться и что вспомнить. Я сама делаю так же. Рэйден широко улыбается мне, будто уловив, что я сейчас думаю о нем. Отвратительно. Поэтому и выбора другого нет. Лучше так, чем ничего.       Наверное, в моей жизни и правда слишком много иронии. Долгие годы я мечтала избавиться от цепей на моем теле, а сейчас собственноручно собираюсь снова превратить себя в грешника. Дыша как можно размереннее, чтобы ничем не выдать свое волнение, я поднимаю связанный цепями клинок повыше. Невозмутимо поворачиваю его невидимым острием к себе.       На лице отца - снова подобие замешательства. Зато наверху начинается настоящий балаган. Сначала я толком не обращаю на это внимания, но потом звуки возни становятся странными и просто невыносимыми - будто кто-то силой удерживает кого-то. Раздраженная, я вскидываю голову... и тут же встречаюсь с широко распахнутыми глазами Коджи. Того держат сразу двое - Абарай и Куросаки. Оба с сожалением смотрят то на меня, то на Адского Оракула.       Он сразу понял, что я собираюсь сделать. — Имферна! — отчаянно кричит Коджи. — Не надо! Не делай этого!       Синигами изумленно переглядываются друг с другом. Я невозмутимо отворачиваюсь. Повезло, что Бьякуя не попал в поле моего зрения - не знаю, как вообще можно сейчас посмотреть на него. Ну... пожалуй, об этом можно уже не беспокоиться. Я перевожу не мигающий взгляд на Абэ Рэйдена. Тот перестал вызывающе улыбаться - ждет, что будет дальше. И, не сводя с него пронзительного взгляда, я с силой вонзаю объятый адскими цепями клинок прямо себе в живот.       Мир перед моими глазами сотрясается и будто разлетается на тысячи мелких осколков. Мощная волна проходит по всему телу - получив долгожданную добычу, адские оковы тут же обвивают меня изнутри. Я чувствую это с каждой вспышкой боли, которые берутся буквально отовсюду. Тем не менее, цепи вливают в меня приличную часть духовной энергии - прямиком из Ада. Чувства несколько обостряются, но... с давно забытой скованностью еще придется поработать.       Что-то внутри с треском ломается - и не только внутри. Пепельная полумаска на левом глазу трещит рассыпается в пыль. Что ж, такие вещички грешникам явно не полагаются... ну и наплевать. Не в силах удержаться на ногах, я шумно выдыхаю и падаю на колени. Места, где меня сковали цепи, пульсируют от боли. И не просто пульсируют - оттуда за землю мерно капает кровь.       Пыль и прочие прелести вокруг меня постепенно оседают. В каньоне опять бы воцарилась гнетущая тишина, если бы не противный смех моего отца. Пока я сижу вот так неподвижно, подо мной успела образоваться приличная лужица крови. Но мне некогда волноваться об этом - потому что время пошло.       Рэйден продолжает смеяться, даже когда, сверкнув алыми глазами, я возникаю за его спиной и заношу для удара свой меч. Отец легко отбивает эту атаку и снова смеется. Это выводит меня из себя настолько, что я перестаю думать совершенно. Резко торможу, упираясь ногами в каменистую почву, и вскидываю руку, за которой тянется длинная черная цепь. Хохот Рэйдена резко обрывается, когда она, преодолев всю хваленую защиту, крепко обвивает его горло.       Он что-то хрипит, хватаясь за холодный металл, и взмахивает своим оружием. Я подпрыгиваю, и в следующий миг из-под земли вылезают сотни черных игл. Они задевают длинные оковы, которые тянутся следом, но на меня, разумеется, это никак не влияет. Дергаю рукой, и хватка на шее Рэйдена резко усиливается. Вновь перехожу в режим сюнпо.       Прекрасно осознаю, что за каждым моим шагом тянется жутковатый кровавый след, и с каждой каплей идут на убыль мои оставшиеся силы. Поэтому время так дорого.       Призываю еще одну цепь, чтобы закончить начатое, однако отец мощью своей силы высвобождается из моей хватки и ускользает прочь. Я тут же устремляюсь за ним. Обернувшись, он безумно ухмыляется и резко взмывает вверх. Я решаю не лезть следом за ним - сверкнув алыми огоньками, взмахиваю рукой и туда устремляется гладкая черная цепь. Рэйден отбивает ее. — Вот так поворот! — вслух восторгается он, глядя на меня сверху.       Я хмурюсь. Мне абсолютно плевать, что он говорит и зачем. Моя цель - избавиться от него раз и всегда, именно это волнует меня в первую очередь. Все остальное неважно и недостойно моего внимания. Особенно в такой момент.       Довольный папочка отбивает еще несколько цепей и исчезает в сюнпо. Я улавливаю направление его движения и тут же устремляюсь туда - верные цепи совершают в воздухе изящную дугу и умудряются поймать его за ногу. Стискиваю кулак. Вторая цепь обвивает его ногу, уже крепче. Зарычав, Рэйден взмахивает мечом, но я действую быстрее. Отдаю оковам мысленный приказ, и они с силой впечатывают его прямо в землю.       А время тикает. Я так устала...       Внезапно цель в моих цепях исчезает. Вздрагиваю от неожиданности, но поздно - папочка наглядно напоминает мне, что не стоит отвлекаться с таким противником как он. Я едва успеваю увернуться от смертоносного удара, который должен был попасть мне четко в сердце, и запоздало заношу собственный меч для новой атаки. Однако Рэйден уже далеко от меня. Останавливаюсь, несколько пошатнувшись. На земле тут же начинает появляться новая лужица крови. — Весьма отчаянный ход, — комментирует отец, — но... легкомысленный. — Он морщится. — Взгляни, ты же едва на ногах держишься.       Я оставляю его реплику безответной. Просто потому что пытаюсь хоть как-нибудь совладать с собственным телом - уставшим, израненным и никак не желающим подчиняться своему хозяину, то есть мне. Я не смотрю наверх - нет надобности. Думаю, они не настолько идиоты, чтобы не понять - здесь больше ловить нечего. Считанные минуты, и Рэйден разделается со мной, а потом с удовольствием возьмется за них.       Он фыркает, наблюдая за моим лицом. — Какая решительность. Аж завидно.       Это все же выводит меня из себя. Я рычу, сверкнув алыми огоньками. То, что я явно не в том положении, чтобы огрызаться, только сильнее толкает вперед. — Ну, как думаешь, мы достаточно поиграли? — снова интересуется у меня он. — Можно уже приступить к кульминации?       Хочется стереть эту улыбочку с его лица, как и его самого стереть с лица земли, но едва ли это желание мне теперь по силам. Свой шанс был, а я его упустила. Потому что просчиталась, а это - плата за мою святую наивность.       Я вижу, как вновь начинает вихриться темная сила рядом с Рэйденом. Она обволакивает его, оттеняя пепельные доспехи, и мне не остается ничего, кроме как поднять повыше свой черный Зампакто и приготовиться к последнему рывку. Если несколько минутами сердце бешено колотилось от переизбытка силы и адреналина, то теперь оно едва трепещет - наверное, потому что большая часть крови из моего тела окрасила в красный чуть ли не весь этот каньон.       И тут отец резко срывается с места. Я нахожу в себе силу воли тоже сдвинуться с места и даже вновь исчезнуть в сюнпо. Несусь вперед, толком не видя ничего - потому что в глазах потемнело настолько, что сложно рассмотреть даже собственные руки.       Мощный и сокрушительный удар я получаю в следующую секунду. Всплеск реацу, мощный взрыв. Новая порция боли. Я ожидаю, что сейчас от меня вообще ничего не останется, однако, к моему собственному удивлению, Рэйден вложил всю свою силу в удар не по мне - а по цепям. Чувствую, как все обвивающие меня оковы вновь рассыпаются в пыль. От них не остается и следа.       Он мог одним этим ударом покончить и со мной, и с цепями, но почему-то выбрал только второе. Тем не менее, мне и этого достаточно. Ощущение реальности полностью исчезает. Я смутно ощущаю, как сначала безвольно падаю на колени, а потом и на каменистую почву. Изо рта вытекает одинокая струйка теплой крови. Единственное, на что пока хватает сил - дышать.       Мир вокруг постепенно обрывается. Я даже пытаюсь подняться на дрожащих руках, но тщетно. Тело - сплошной клубок боли - мне практически не подчиняется. А тем временем лужицы алой крови подо мной превратились в одно сплошное озеро. Смутно вижу приближающуюся ко мне пару ног в золотисто-пепельной броне. — Я впечатлен, — с нескрываемым превосходством обращается ко мне Рэйден. — Признаю, не усовершенствуй я свой Банкай... то был бы уже мертв. Обычным с тобой не справиться, дочурка.       Приглушенно слышу крики сверху, какие-то странные звуки, но не могу понять, что к чему. Кашляю, потому что кровь добирается до легких, и становится тяжело дышать. Все внутри сжимает в плотные тиски. Чувствую, как отец лениво проводит острием меча по моим волосам, частично окрасившимся в красный цвет. — И что ты... — зловеще говорит он, — скажешь напоследок?..       Я медленно, с трудом поднимаю голову, приказав себе больше ни при каких обстоятельствах не опускать ее - конец я встречу достойный своей скандальной персоны. Рэйден снисходительно смотрит на меня, а я уже знаю, что ударит по нему больнее всего именно сейчас. Вспоминаю изящную гравировку на медальоне матери. Растягиваю окровавленные губы, наверное, в последней дерзкой улыбке. — Memento mori, — со странным удовольствием хрипло произношу я. — Помни о смерти.       Не проходит и лишней секунды, как алые глаза отца вспыхивают от ярости. Он резко заносит руку с мечом, а я с той же самой улыбкой прикрываю глаза. Вот и все, ведь история, по моим собственным убеждениям, пишется победителями. А сегодня я - проигравшая. — Реви, Забимару! — Гетсуга Теншоу!       Я вновь целиком и полностью на земле, прижатая ударной волной реацу. Кажется, две мощные атаки не возымели практически никакого эффекта - только подняли новую порцию пыли. Почти не ощущаю собственного тела, но краем глаза улавливаю одинокий розовый лепесток, мягко опустившийся на землю прямо перед моим лицом. Заметив его, Рэйден резко отшатывается назад. Почему-то снова хочется улыбаться. — Цвети, — тон, которым можно заморозить и стереть с лица земли целые города, — Сенбонзакура. — Имферна!       На несколько мгновений я будто выпадаю из этого мира. Кто-то легко подхватывает меня на руки, на то место тут же обрушивается очередная мощная атака. Все тело отдает пульсирующей болью - кажется, я и правда потеряла слишком много крови. Даже не открываю глаз, но прекрасно слышу, что вокруг - бушующий хаос. Слышу крики, звон мечей, грохот самой земли и в довершение - хриплый смех отца. Весь готеевский зверинец соизволил снизойти до нас... картина маслом.       Пытаюсь вдохнуть чуть глубже, потому что воздуха катастрофически не хватает, но тут же снова закашливаюсь. Хватка несущего меня на руках крепчает и теперь больше напоминает теплые объятия. Я безмолвно прижимаюсь к нему в ответ. Мне уже все равно, кто это, потому что дальнейший исход ясен - здесь я надолго не задержусь. — Дыши, — приказывают мне, и я вздрагиваю, едва узнаю этот голос. Тот же, что негромко читал мне ночью в архиве.       Я повинуюсь. Постепенно шум позади чуть-чуть отдаляется, становится приглушенным. Бьякуя совершает какое-то движение - рука под моими коленями исчезает - там появляется твердая земля, весь теплый ореол тоже рассеивается, и я даже чувствую что-то вроде разочарования. Но дышать все равно становится чуть легче.       Тихо вздохнув, я медленно открываю глаза. Сначала картинка очень размытая, но потом она становится значительно четче. Как ни странно, вижу перед собой капитана Кучики - внешне он совершенно спокоен, как и всегда, но... уже не так безупречно. Забавно.       Я пытаюсь чуть выпрямиться, непроизвольно морщусь от боли, и Бьякуя помогает мне. Странно видеть его в крови - тем более, в моей собственной. Дышу как можно размереннее. Вопреки моим ожиданиям, Кучики никуда не уходит - я замечаю, как он лишь оборачивается. Не знаю, что происходит там, внизу, но грохот знатный. Рассматриваю выражение его лица чуть дольше, чем следовало бы. — Ну... давай, — хрипло шепчу я, ехидно улыбнувшись, — ты... был прав. Скажи это.       Бьякуя поворачивается ко мне. В темно-серых глазах мне мерещится печаль. Или что-то еще. Впрочем, в таком состоянии я могу увидеть все, что душе угодно, так что можно не удивляться. — Ты хорошо сражалась, — неожиданно говорит он.       Я усмехаюсь и тут же морщусь от боли. Вновь перестаю ощущать конечности и, приложив определенные усилия, медленно поднимаю вверх левую руку, которая приняла на себя большее количество цепей. Она почти сразу безвольно падает на живот. Плохо, плохо дело. Откидываю голову назад и задумчиво смотрю вверх, на широкие кроны деревьев. Улыбаюсь. — А ты врать так и не научился... похвально.       Он хмурится. Зеленая травка подо мной медленно окрашивается в алый цвет - слишком много повреждений, чтобы постараться остановить кровотечения собственными усилиями. Я рискнула всем ради этой затеи - и проиграла, и теперь мне уже точно ничего не поможет. Остается только ждать, когда придет заслуженная кара - надеюсь, я не обнаружу себя вновь закованной в проклятые цепи, как прошлый раз.       Бьякуя осуждающе качает головой на мой незыблемый сарказм и тянется к складкам черной формы. Прищуриваюсь и замечаю, как он выуживает оттуда какую-то непонятную штуковину, напоминающую миниатюрный кристалл - но с символом Четвертого отряда. Становится смешно. — Не шевелись, — велит мне Кучики.       Я горько усмехаюсь. Он что-то неразборчиво шепчет, и странное последнее изобретение синигами вспыхивает нежно-персиковым оттенком. Еще раз придирчиво окинув штуковину взглядом, Бьякуя подносит ее ко мне. — Бесполезно, — я поднимаю относительно здоровую правую руку и ловлю в воздухе его ладонь, ощущая приятную ткань наручей, — так что... не трать так бездумно примочки Четвертого отряда, мне... уже ничего не поможет. А вам, судя по всему... они еще точно пригодятся.       Темно-серые глаза капитана Кучики на короткий-короткий миг широко распахиваются. Я решительно отстраняю диковину от себя, и выражение лица Бьякуи становится словно высеченным из камня - чем дальше, тем сложнее на нем что-либо прочитать. Наблюдаю, как он как-то чересчур медленно убирает кристалл обратно в складки формы и едва заметно улыбаюсь. — Ну, я же не умираю... наверное. — Он уже открывает рот, чтобы что-то сказать, но я решительно перебиваю его: — Если сейчас выдашь... что на моем месте должен был оказаться ты... или что-то в этом роде... я тебе врежу, клянусь.       Кучики молчит, явно передумав вообще что-то мне говорить. Я тихо усмехаюсь и снова едва заметно морщусь от боли. Прямо как в тот раз, в Уэко Мундо - уже чувствую, что оно приближается. Скоро мамочка опять вернется домой. Ах, как же не вовремя... — Имферна!       Нехотя увожу взгляд в сторону, Бьякуя тоже оборачивается. Несколько неуклюже споткнувшись о камень на остром выступе, к нам несется Коджи с посохом в руках. Взгляд изумрудных взгляд лихорадочно мечется от меня к капитану Кучики, но потом все же останавливается на мне. Оракул в несколько широких шагов перепрыгивает расстояние, разделяющее нас, и падает рядом на колени.       Мне достаточно одного взгляда на него, чтобы понять, что сейчас начнутся крики-сопли-слезы-причитания и так далее по списку. Коджи так и светится отчаянием. — Не вопи, огрызок, — брезгливо морщусь я, опередив его, — не хватало еще сверху... головной боли.       Он вздрагивает от неожиданности, а потом безмолвно поджимает губы. Я не без тени удовольствия наблюдаю за выражением его лица целых несколько секунд и, чуть расслабившись, насколько это возможно, вновь откидываю голову. Небо сквозь зеленые кроны деревьев кажется мне кощунственно чистым. — Когда? — тихо спрашивает Коджи. — Скоро, — коротко отзываюсь я. — Сейчас. В... любой момент.       Вижу, как Бьякуя хмурится, явно не совсем понимая, о чем идет речь. Я смотрю на Оракула, вновь потупившего взгляд в землю, и прекрасно понимаю, что того вот-вот сожрет заживо чувство вины. Вот за какие грехи мне это ходячее наказание? Я прекрасно помню каждое слово, которое он мне сказал тем вечером, так что... нечего ему на это смотреть.       Я презрительно фыркаю, привлекая к себе внимание. Коджи медленно поднимает взгляд. — Чего... расселся? — раздраженно спрашиваю я у него, вызывая удивление Кучики. — Нюни распустил... у-у... жалкое зрелище. — В потухших изумрудных глазах вспыхивает гнев. — Раз здесь толку от тебя... никакого, то проваливай к... остальным. Или... мне еще с того света спешить... чтобы снова вызволять твою задницу?       Как и ожидалось, Коджи вспыхивает словно спичка, но... вслух не говорит ничего - лишь дырявит меня взглядом. Я даже позволяю себе едва заметно улыбнуться. Полагаю, этот огрызок все-таки уловил скрытый смысл моих слов. Сколько времени прошло, наконец-то какой-то прогресс! Неужели мои драгоценные нервы оказались потрачены не зря?       Бьякуя молча наблюдает за нами, за этим молчаливым продолжением. Оракул на короткий миг оборачивается и смотрит в сторону каньона, откуда снова доносится раскатистый смех Рэйдена, а потом снова на меня. Бойня явно в самом разгаре. Я улыбаюсь еще шире. В изумрудных глазах отражается боль, но он все равно согласно кивает - нерешительно, медленно, но кивает. Могу только представить, насколько жутко сейчас выгляжу... и что меня ждет. Вероятно, Коджи думает о том же.       Так или иначе, ему надо быть там, а не здесь - кто знает, сколько тузов в рукаве в виде своих способностей он еще успел припрятать и насколько они могут оказаться полезны в борьбе против моего папочки. Меня саму уже вывели из строя, поэтому придется кому-то другому завершить это грязное дельце.       Острая волна боли проходит по всему телу, и я стискиваю зубы, сдерживая позорный стон. Еще не хватало здесь дешевые трагедии разводить, как вдруг Коджи как-то подозрительно тяжело вздыхает, а потом аккуратно берет мою относительно здоровую руку в свои. Переведя дух, я удивленно вскидываю брови, но не успеваю ничего прокомментировать - потому что Оракул с поразительной осторожностью подносит мою ладонь к губам и мягко целует, и все возможные едкие замечания сами выветриваются у меня из головы.       Мой рот беззвучно приоткрывается и закрывается - слишком застал врасплох такой жест. Но, кажется, Коджи не особо волнует реакция на его действия, а также и то, что мы здесь все-таки не одни. Я молча наблюдаю за ним, как он медленно, с неохотой возвращает мою на руку на место. Изумрудные глаза, обращенные на меня, озорно блеснули и снова потухли, и Оракул поднимается на ноги. На Бьякую он даже не взглянул, словно того и не было. — До встречи, — тихо говорит Коджи.       И, подняв с земли посох, он набирает скорость и легко спрыгивает обратно вниз. Не оборачиваясь. Мы оба долго смотрим ему вслед. Вот так номер. Я украдкой поглядываю на Кучики, но по его невозмутимому лицу невозможно прочитать какую-либо реакцию на произошедшее. Что ж, если этот огрызок хотел поддать огоньку в наши и без того напряженные отношения, то у него прекрасно получилось.       Я неосознанно погружаюсь в размышления, но из колеи меня выбивает новая волна острой боли - шумно выдыхаю, и тут же ощущаю, как содрогнулся воздух вокруг нас. Бьякуя резко оборачивается, но поблизости, естественно, никого. Ну все, начинается. Снова боль - в глазах мутнеет, и вот спустя миг картинка становится вертикальной. Я запоздало замечаю, как капитан Кучики в миг оказывается рядом. Темнота.       Совсем плохо ощущаю собственное израненное тело, но потом понимаю, что меня аккуратно возвращают в полусидячее положение. За спиной появляется теплая опора. Да и это я понимаю в тот момент, когда, чуть приподняв голову, ловлю на себе взгляд потемневших темно-серых глаз, которые оказались подозрительно близко. И только потом до меня доходит, что теплая опора - вовсе не дерево.       Воздух вновь сотрясает невидимая сила, и давление реацу вокруг заметно усиливается. Рука на моей спине поднимается чуть-чуть повыше, и, пожалуй, только это не дает мне полностью погрязнуть в новой волне боли. Выдохнув, я снова смотрю на Кучики - цепляюсь за него глазами как за спасательный круг и даже умудряюсь едва заметно вызывающе улыбнуться. — Зрелище будет... не очень, — хрипло ворчу я.       На лице Бьякуи мелькает удивление, но потом он лишь безмолвно качает головой. Оставлять меня здесь в таком состоянии и гордом одиночестве он явно не собирается. Чертов благородный упрямец... Все еще прерывисто дыша, я сердито прищуриваюсь. Даже не знаю, как реагировать - что это на него нашло... можно подумать, будто косвенная, но все же смерть у него на руках дастся мне куда легче.       Я прикрываю глаза, ожидая новую волну боли, и теплые объятия крепчают. Не вижу, но чувствую уже вполне реальный всплеск духовной силы. По лицу пробегает жутковатый холодок. Бьякуя заметно напрягается, но я уже чувствую, как знакомая боль уже то и дело вспыхивает в разных частях тела, и мне остается только надеяться на то, что там снова не появились цепи.       Вздрагиваю от неожиданности, когда на короткий миг становится нестерпимо жарко, и резко распахиваю глаза. Темная реацу, завершающая свое дело, постепенно рассеивается прямо в воздухе. Цепей... нет. Пока что. Боль постепенно идет на убыль, и я могу позволить себе лихорадочно вздохнуть. Кучики снова напряженно смотрит на меня, но я едва заметно качаю головой. Глубоко внутри уже начинает расти знакомое пламя. Не могу удержаться, чтобы не сделать это мгновение запоминающимся. — Может быть... увидимся, — зловеще, но вымученно улыбаюсь я, — в следующей жизни.       Темно-серые глаза широко распахиваются от изумления, но я уже не вижу и не чувствую ничего, поэтому и не могу услышать ответ Бьякуи. Яркая алая вспышка, нестерпимый жар от адского пламени, и все исчезло. Быстро и безжалостно.