Услышь меня, Воля Ада: Черное золото

      Меня будит чей-то негромкий смех. Вернее, как будит... на фоне странного тихого шелеста, мелодичного пения птичек, какого-то приглушенного шороха этот хохот кажется чем-то из ряда вона выходящим, не вливающимся в общую умиротворенную картину. Эдакая идеальная идеальность. Я уж умолчу, что все это - звуки, ощущения - совсем никак не вписываются в мои ожидания.       В горле пересохло. Я со свистом втягиваю в себя воздух. Легкие тут же отдают секундной болью, будто уже успели покрыться пылью, но тут же успокаиваются. Странно. Даже подозрительно.       Я медленно открываю глаза и первое, за что цепляется мой мутный взгляд - светлый потолок со знакомым вычурным узором, который сверху тянется вдоль всей комнаты. Какое-то время продолжаю тупо смотреть на него, пытаясь вспомнить, где я, кто я, что вообще происходит и как я здесь оказалась. И, вдобавок, здесь - это, кстати, где?       Сначала в голове какая-то пугающая пустота, темнота, словно кто-то забыл включить свет, но зато потом все яркие образы и воспоминания разом обрушиваются на меня, и, кажется, от них аж становится тошно.       Я вспоминаю утро в поместье Кучики, потом начало боя... мое кровавое поражение, возвращение в Ад. Договор со Старейшей, который, по идее, должен навсегда запереть меня в подземном загробном мире. Потом возвращение, Гриммджоу с компанией, папашу, который обратился в огромную темную Волю Ада... Банкай. Я использовала Банкай. Использовала и... опоздала. Точно. Тот расколотый шарик над моей ладонью, а потом темнота, обжигающая боль.       Обломки паззла в моей голове постепенно складываются воедино, представляя полную, целостную картину событий. И от этого мое недоумение только множится. Я же не выполнила условия. Почему тогда...       Я хочу рывком сесть, но тело строптиво ноет от боли, и не получается даже сдержать страдальческий стон. С трудом, но все-таки умудряюсь приподняться, разминая затекшие мышцы. Бросаю взгляд на свои руки - даже ожогов не осталось. Хотя в те моменты мне казалось, что собственная сила сожжет меня изнутри - останется только горстка пепла, как и предрекала Старейшая.       Смех где-то рядом резко обрывается. Некто словно прислушивается ко всем посторонним и подозрительным звукам. А потом я слышу топот и морщусь, прикасаясь к голове. Будто сюда бежит стадо слонов. Все звуки, кажется, стали несколько громче, пронзительнее. Ах, за что мне это наказание...       Я выпрямляюсь и оглядываюсь. Я нахожусь в какой-то небольшой комнате, на изящном столике рядом - несколько книг (я бросаю взгляд на корешки фолиантов и узнаю один из шифров архива, где мы с Бьякуей до самой ночи искали дополнительный способ победить моего чокнутого отца). Стены - красивые светлые панели, из окон льется солнечный свет. На мне - простое белое кимоно, в которое, видимо, меня нарядили, когда притащили сюда. Я даже не успеваю задать вопрос самой себе, какого черта все-таки происходит, как слоновый топот достигает своего пика, и дверь комнаты с грохотом открывается.       Я вижу сразу двоих - запыхавшихся Абарая и Куросаки, которые, разинув рты, уставились на меня слово на привидение. Выразительно вскидываю бровь, и оба одновременно издают какой-то шокированно-радостный вопль. Я недовольно морщусь, вновь прикасаясь к голове, к растрепанным белоснежным волосам. — Какие же вы шумные...       Переглянувшись, они наперебой вламываются в комнату, напоминая живой торнадо в черной форме, и окружают меня с двух сторон. Возникает жгучее желание сбежать от них подальше, но сейчас это мне едва ли по силам. — Ну наконец-то! — Как ты? — Ничего не тревожит? — Я уж начал волноваться! — Эй! А что...       Я издаю страдальческий стон. Слишком громко, Ад всевышний, зачем так орать? Их голоса переплетаются воедино, сливаясь в какую-то жуткую какофонию. Голова вот-вот взорвется. — Если вы оба заткнетесь... будет еще лучше.       Они издают смешки, но вопить все же перестают - пылу явно поубавилось. Я недовольно морщусь и шумно выдыхаю. Становится неимоверно легче, и я почти мечтательно улыбаюсь. — Тишина... какая прелесть.       Куросаки негромко смеется, а красноволосый лейтенант придирчиво рассматривает меня, словно на этом месте может оказаться кто-то другой. Я бросаю на него взгляд, у меня на языке начинает вертеться один весьма интересный вопрос. Особенно, если судить по их слегка неадекватной реакции на мое пробуждение. — Ну... и сколько я провалялась?       Абарай тут же отводит глаза, и мне уже кажется, что цифра будет совсем баснословной. — Почти неделю, — отзывается временный синигами, запуская руку в свою рыжую шевелюру. — Иноуэ не могла понять, почему ты никак не проснешься.       Я вздрагиваю от неожиданности, когда где-то на самых дальних закоулках почти потухших воспоминаний о концовке поединка буквально возрождается из пепла еще один образ. Вернее, даже не образ, а так... я ведь слышала чьи-то голоса. Совершенно точно. И вот последний из них...       Глаза мои изумленно распахиваются, когда я наконец понимаю, кто оказался единственным неизвестным в нашем огромном уравнении. Ичиго криво улыбается, а Ренджи хихикнул, взглянув на мое ошеломленное лицо. Следовательно, вот в чем дело. Разумеется, я бы и погибла там, потому что, по ощущениям, меня действительно сжигали заживо, но... значит, это она вытащила меня с того света. Невозможно. Запоздало, но я начинаю понимать, зачем псих Айзен так стремился заполучить эту девчонку.       Допустим, самое главное мы все-таки выяснили. Хорошо. Ладно. Однако не складывается еще кое-что, и теперь мне непременно хочется это узнать. — Но как? — нахмурившись, спрашиваю я. — Ее же не было с нами. Когда вы успели...       Но закончить свою каверзную мысль я не успеваю. С другой стороны коридора раздается очередной вопль, который заставляет меня поморщиться и замолкнуть, прикоснувшись к голове. Краем глаза замечаю, как Абарай и Ичиго снова хитро переглядываются - они явно не собираются отвечать на мой вопрос прямо сейчас.       Снова громкие шаги, которые стремительно приближаются, словно направляющиеся сюда плавно переходят сразу на бег. Я театрально вздыхаю и поворачиваюсь к двери. И кого еще принесло... сейчас поднимут настоящий балаган, никакого покоя! — Эй! — слышу я знакомый голос из коридора. — Вы чего тут разорались? Ваши дикие вопли слышно аж...       И Коджи замирает, встречаясь взглядом со мной. Рядом - удивленная Рукия, а между ними я замечаю еще одно знакомое лицо - рыжеволосую девушку, Орихиме Иноуэ, которую когда-то Айзен велел похитить Улькиорре Шифферу, Кварте Эспаде. Ну и мне заодно. Мы с Гриммджоу тогда знатно развлеклись и потрепали нервишки бедным синигами.       И в Лас Ночасе мы с ней тоже виделись и не раз. Однажды Айзен велел мне оставаться в ее комнате, и тогда произошел небольшой казус, я ведь пыталась подавить свои взбунтовавшиеся воспоминания. После какого-то времени она даже перестала бояться меня и вполне охотно рассказывала о своей жизни. И еще я вспоминаю, как за ней начали охотиться две какие-то истерички, которые были далеки от Эспады как от Луны - какое же удовольствие было послушать их нытье.       Ах, ну какие были времена... Несколько непривычно видеть ее в обычной одежде из мира Живых, а не в белоснежной форме Лас Ночаса, но на этом, пожалуй, и все. На самом деле, я толком и не вспоминала о ней. А в итоге эта девчонка спасла мне жизнь. — Вот и я так думаю, — невозмутимо отвечаю я Коджи. — И мертвого поднимут.       Взглянув сначала на меня, а потом на тех двоих, Адский оракул звонко захохотал. Я вижу, как тепло улыбается мне младшая Кучики, а потом незаметно пихает локтем Орихиме. Та аж подпрыгивает на месте и несколько испуганно смотрит на Рукию. Но не успевает ничего сказать, потому что Абарай хмурится и смотрит на меня. — Имферна, — говорит он, привлекая внимание всех остальных, — будь добра и объясни все-таки, что там произошло. Без твоих шуточек.       Я презрительно фыркаю, а потом вызывающе улыбаюсь. Краем глаза, как новые посетители проходят в комнату, и в конечном итоге все собираются вокруг меня. Ах, какой вид! Скажи мне кто-то во времена Лас Ночаса, что синигами будут так волноваться за меня, я бы на пол упала от хохота. — Сначала вы ответьте на мой вопрос, а потом я отвечу на ваш.       Куросаки усмехнулся и почему-то повернулся к Коджи. — Это все он, — говорит за всех временный синигами. — Практически прижал нас к стенке и потребовал привести девушку, о которой когда-то слышал из твоих рассказов. И только потом, буквально несколько дней назад, объяснил, что предвидел, как в самом конце собственный Банкай уничтожит тебя изнутри. Мы еле успели.       И я, наконец, понимаю, в чем дело. Значит, это и правда Коджи постарался. Значит, он ту, не самую радужную, вторую концовку тоже предвидел и попытался максимально исправить положение. И, черт возьми, у него это получилось.       Что ж, в Аду во время патрулей он и правда донимал меня рассказами о том, что происходило на поверхности. Расспрашивал буквально обо всем, но я и думать не могла, что из моих историй он вынесет что-то полезное. И, тем более, вспомнит о девчонке с удивительными способностями, которую хотел заполучить Айзен. И каким-то чудом убедит остальных притащить ее сюда. Поразительно.       Наверное, у меня так и не получается целиком скрыть собственное удивление, поэтому Адский оракул лишь едва заметно улыбается, ловя на себе мой взгляд. Этот огрызок умудрился спасти мне жизнь. Косвенно, конечно, но без него бы ничего не вышло. Подумать только, какой поворот сюжета... — А теперь нам очень интересно узнать твою версию, — криво улыбнулся Абарай, за что тут же получил пинок от Рукии.       Я небрежно пожимаю плечами. Им необязательно знать о том, что я получила вместе с новой силой и новые обязанностями, да и как вообще выглядела эта странная сделка. Но всем остальным вполне можно пожертвовать, как говорится. — Старейшая предложила мне небольшой договор, — думаю, они все-таки помнят, кто это и не надо тратить лишнее время на объяснения. — Она дает мне доступ к Банкаю. На самый крайний случай, если я не смогу победить. Десять минут и не секунды более, иначе собственная сила обратит меня в пепел. — Я вижу, как меняется выражение лица Коджи. — Полагаю, так оно бы и было, — я выразительно смотрю на Орихиме.       К моему удивлению, та даже не дрогнула под моим взглядом. Лишь поджала губы, будто хотела что-то сказать, но внезапно в последний момент передумала. Я уже полагаю, что сегодня ее и не услышу, однако все-таки ошибаюсь. — Я помню, — негромко говорит Иноуэ, и в комнате разом повисает тишина, — как вы защищали меня, там, в Уэко Мундо. Я... очень рада, что вы в порядке.       Мы все молча смотрим на нее. Я вижу, как все, даже Ичиго удивляются все сильнее и сильнее, постепенно осознавая весь смысл сказанных ею слов. Наверное, до этого момента Орихиме не особо распространялась насчет своей жизни в Лас Ночасе. Тишина как-то затягивается, и я первая ее нарушаю. С таинственной полу-улыбкой тяжело театрально вздыхаю. — Какой сокрушительный удар по моей репутации.       Коджи звонко засмеялся. Абарай захихикал, а Куросаки коротко хохотнул, а потом быстро-быстро взял в себя руки и вернул своему лицу самое серьезное выражение. Не знаю зачем, но выглядит смешно. Рукия улыбается. Иноуэ несколько напрягается, но потом, взглянув на остальных, заметно расслабляется.       Я задумчиво наблюдаю за всеми ними и в какой-то момент не совсем понимаю, как так произошло. Когда это успело произойти. Когда я умудрилась влиться в эту компанию. Как я так легко оказалась среди них, по одну сторону баррикад, даже без такого обычного желания кого-нибудь убить. Странно, очень странно.       В конце концов, вспыхнувший балаган в моей комнате постепенно сходит на нет. Посмеявшись, все расходятся. Рукия почему-то уходит первой - она куда-то явно спешит, и Орихиме решает последовать за ней. Остальная троица тоже куда-то быстро сматывается, оставляя меня наедине с собой. Однако счастье мое в тишине продлилось сравнительно недолго. Я успеваю только усесться поудобнее, важно обернувшись в одеяло. Коджи, Ичиго и Абарай возвращаются спустя минут пятнадцать. Я встречаю их страдальческим стоном, однако все трое, к моему удивлению, тут же принимаются что-то делать.       Ренджи ставит на столик поднос с безумно вкусно пахнущей едой, а потом принимается с каким-то усиленным рвением возиться с занавесками у окон, поднимая лишний шум. Криво улыбаясь, я смотрю на него, на Куросаки, который, принеся мне еще пару подушек, отошел поближе к двери, на Адского оракула, чьи предложения "устроиться получше" я первыми отвергла напрочь, и меня пробирает смех. — Вы напоминаете мне заботливых куриц-наседок.       Абарай громко фыркает, но все равно прерывает свое раздражающее занятие. Ичиго восторженно тычет в него указательным пальцем и громко хохочет от души. Взглянув на этот дурдом, Коджи обреченно качает головой, на его лице - едва заметная улыбка.       Все еще сидя в постели, плотно укутавшись в одеяло, я презрительно фыркаю. Тем временем Ренджи, что-то недовольно бормоча, берет поднос с аккуратного резного столика и приносит его прямо ко мне. Смех и разговоры в комнате резко обрываются - все изумленно таращатся на нас. Я выразительно вскидываю бровь, и Куросаки закатывается еще пуще прежнего. — Слишком, чересчур мило, Абарай. Меня сейчас стошнит. — Вот и вся благодарность!       До глубины души возмущенный моим комментарием лейтенант корчит гримасу и поднимается на ноги. Я с ехидной улыбкой провожаю его взглядом. Слева раздается звонкий смех Коджи. — По-вашему, это смешно?! — Видел бы ты свое лицо! — захлебывается смехом временный синигами. — В чем дело, Абарай? — подливая масла в огонь, промурлыкала я. — Ох, кажется, у меня спина затекла... подоткнешь подушечку?       Лейтенант аж задохнулся от возмущения, явно потеряв дар речи от моей наглости, зато Ичиго издает какой-то сдавленный звук и отчаянно хватается за живот. Адский оракул смеется рядом, и Ренджи метает в него убийственный взгляд. Я так и ощущаю эту удивительную дружескую атмосферу, повисшую в комнате. Забавно.       Внезапно дверь моей временной комнаты распахивается, и весь дикий хохот разом обрывается. Я поднимаю голову, высовываясь из-под одеяла, чтобы взглянуть на очередного посетителя. И каково же мое удивление, когда внутрь входит как всегда спокойный капитан Кучики. Он обводит оценивающим взглядом помещение, и глаза его останавливаются на мне. Температура вокруг нас будто падает градусов на десять.       Я не могу не усмехнуться. Почему-то мне начинает казаться, что Рукия быстро ретировалась только для того, чтобы рассказать ему о том, что я наконец изволила прийти в себя. — Мне кажется, или стало как-то холоднее? — как можно невиннее интересуюсь я, выразительно взглянув на остальных.       Все трое фыркают, а потом поспешно отворачиваются. Бьякуя бросает задумчивый взгляд на Куросаки, который все еще никак не может успокоиться и тихо посмеивается, а потом делает несколько шагов вперед и останавливается прямо передо мной. Я с самым невозмутимым видом еще удобнее укутываюсь в одеяло. Если он хочет вытащить меня из теплой постельки - пусть только попробует. — В чем дело? — я лениво вытягиваю ногу. — Очередной псих напал на драгоценный Готей 13, и я просто обязана всех спасти?       Кучики коротко качает головой, проигнорировав мой тон. Словно уловив скрытый смысл этого исчерпывающего ответа, комичная троица угрюмо потянулась к выходу. Широкая улыбка исчезла с лица Коджи - теперь он хмуро смотрит на вошедшего. Я думаю - даже надеюсь, - что сейчас тоже начнется что-то интересное, однако, к моему удивлению, Оракул не возражает и молча выходит прочь.       Мы с Кучики остаемся наедине.       Я очень не вовремя вспоминаю, что произошло там, в каньоне, и именно поэтому сейчас становится как-то неловко. Даже для меня. Я действительно жду, что Бьякуя сейчас скажет что-то емкое и по делу, как обычно, и уйдет... но не тут-то было. Не могу подавить собственное удивление, когда он опускается рядом со мной на пол, рядом с постелью. А еще, как следствие, я не могу оторвать от него взгляд. От этого еще неуютнее. — Ты меня пугаешь, — слегка нервно усмехаюсь я, надеясь хоть чуть-чуть разрядить обстановку, — я имею в виду твой мрачный вид. Кто-то помер?       Капитан Кучики недовольно прищуривается. Я тихо посмеиваюсь, а потом слегка опускаю свой щит из одеяла. Бьякуя прямо сам на себя не похож. Хотя... он всегда чем-то недоволен. Едва ли ему пришлись по нраву мои слегка неадекватные маневры во время поединка. Чему мне удивляться? — Как ты себя чувствуешь? — Издалека, значит? — довольно усмехаюсь я. — Ну ладно-ладно. Изумительно. Дела тоже прекрасно - спасибо, что спросил. Сон был просто замечательным. Сиделки у меня - самые лучшие, погодка за окном тоже ничего, сойдет. А теперь покончим на этом со светскими формальностями и давай сразу к делу.       Могу поклясться чем угодно, что на мгновение мне показалось, будто на губах Бьякуи мелькнула едва заметная тень улыбки. Вселенский бум. Какая резкая смена атмосферы в комнате. — Ты что, улыбаешься? Апокалипсис уже близок. — Если скажешь кому-то, придется тебя убить.       Я заливаюсь смехом. — Где-то я это уже слышала. Повторяешься, Кучики. — Лишь напоминаю.       Мой взгляд, все еще обращенный на него, теплеет сам по себе, без моего на то ведома или согласия. Опасно, очень опасно. Спешу уйти в сторону от как-то чересчур быстро развивающейся явно не в ту степь беседы. — Так что случилось? — возвращаюсь к теме я. — Разве я не заслужила хотя бы денька покоя... — Все хорошо, — заверил меня Бьякуя. — Тогда что ты здесь делаешь? — искренне удивляюсь я.       На миг он хмурится, словно я сказала что-то на редкость абсурдное. Забавное зрелище. Кокетливо улыбнувшись, я поправляю одеяло и усаживаюсь поудобнее. Сейчас точно будет что-то интересное. — Я здесь живу, — невозмутимо отвечает Бьякуя. — Ты в моем поместье, Имферна.       Если бы я накинулась на вкусняшки с подноса, то точно бы подавилась. Вот оно что. Все как будто становится на свои места - вот откуда эта роскошная обстановка, на бараки или палаты в Четвертом отряде точно бы так не тратились. Я - и в поместье Кучики. Снова. Какова же ирония...       Становится жарко, просто невыносимо, и я небрежным движением сбрасываю свою броню из одеяла, оставаясь в простом белом кимоно. Напрочь игнорируя слегка раздраженный взгляд Бьякуи, невозмутимо поднимаюсь на ноги и ковыляю к окну. И правда - смутно знакомый пейзажик и, что самое главное, много людей. Каждый как всегда занят своим делом.       Однако, судя по всему, силы свои я слегка переоценила. Голова снова начинает кружиться, а перед глазами все карикатурно расплывается, и я пошатываюсь на ровном месте. В буквально следующий миг сильные руки аккуратно подхватывают меня, предотвращая не самое приятное свидание с полом. Кажется, ловить меня у него скоро войдет в привычку.       Я пытаюсь выпрямиться, но головокружение сбивает с толку, не дает прийти в себя и адекватно оценить обстановку. Капитан Кучики мягко опускает меня вниз. Я неосознанно крепче цепляюсь за него, в какой-то момент мне даже начинает казаться, что если он отпустит меня, то я точно вырублюсь прямо здесь. Прерывисто дышу.       Ах, вот оно в чем дело.       Я медленно поднимаю голову. Бьякуя внимательно следит за мной своими проницательными глазами, на обычно спокойном лице - тень беспокойства. Мне в голову запоздало приходит шальная мысль, что в прошлый раз, когда я истекала кровью после поражения, он держал меня точно так же. Недовольно встряхиваю головой - белоснежные волосы каскадом опускаются мне на плечи. — Я в порядке, — гулко отзываюсь я, но, судя по всему, после поединка с отцом Кучики больше никогда мне не поверит и поэтому не думает меня отпускать.       Усмехаюсь, а потом хитро прищуриваюсь. Он придирчиво рассматривает выражение моего лица, будто я нарочно пытаюсь что-то скрыть от него своими обычными выходками. Теплая рука на моей спине сдвигается чуть выше. Что ж, сам напросился.       Самодовольно улыбнувшись, я тянусь вперед и обнимаю его за шею. Конечно, дурной порыв, но... могу поклясться чем угодно, что Бьякуя вздрагивает. Забавная реакция. Ехидно улыбнувшись, я прикрываю глаза и позволяю себе расслабиться. Весьма запоздало, но его руки наконец смыкаются на моей талии.       Пожалуй, те эпизоды до, после и во время сражения будут преследовать меня до конца жизни. В частности, один точно. Вру. Два. Все-таки он спас мне жизнь. Я прекрасно понимаю, что тогда все было по-другому. Было отчаяние с оттенком обреченности, критическая ситуация, на кону - наши жизни, а сейчас... уже совсем другое. Ах, ну что за день... — Если тебе в прошлый раз было мало, так и скажи, — бормочу я, чуть поворачивая голову.       Бьякуя не отвечает. Лишь молча притягивает меня поближе к себе, и мысли мои обращаются совсем в другое русло. Наверное, он на меня тоже плохо влияет. Еще хуже, чем я на него. Набираюсь наглости и, вскинув руку, прикасаюсь к его мягким черным волосам. Думаю, что мне сейчас и влетит за такую самодеятельность, но этого, к еще большему моему удивлению, не происходит. — Неужели настолько волновался за меня? — негромко спрашиваю я, когда происходящее в голове вообще никак не укладывается. — Ах, Кучики, ты становишься сентиментальным.       Я абсолютно уверена в том, что Бьякуя никому бы не позволил говорить с собой вот таким образом, не позволил бы вообще чего-то подобного, но мне... вот так номер. Чем дальше, тем интереснее. Кажется, обстановка очень опасно накаляется с каждой секундой, но я вдруг остро осознаю... что мне плевать. И пусть. — Кто ты такой и что сделал с Бьякуей Кучики, — посмеиваюсь я, прижимаясь к нему в ответ. — Отвечай!       Но он по-прежнему молчит. Ну, разумеется, в такой момент от него точно ничего не добьешься. Я окончательно позволяю себе расслабиться и просто насладиться происходящим в полной мере. Может быть, это и выглядит весьма странно, потому что мы все-таки на полу, но... мне без разницы. Даже думать ни о чем не хочется.       Ловлю себя на мысли, что после всей этой истории, особенно ее финала, вот так обнимать кого-то, тем более Бьякую, кажется особой роскошью. Наверное, потому что, по логике вещей, меня сейчас вообще не должно быть в живых. Поэтому и невольно задумываешься о том, что упустил бы, не появись этот "второй шанс". Ах, как романтично. — Ну ты даешь, в самом деле... — выдыхаю я, слегка отстраняясь от капитана Кучики. — Ничего со мной не станется.       Взгляд темно-серых глаз, обращенный на меня, не меняется, и почему-то мне кажется, что это все сон, пусть и весьма приятный, следует признать. Но происходящее уж слишком нереально, только не в моем случае. Я - главный злодей в этой истории, который просто по счастливой случайности одолел другого злодея. Эта мысль прочно закрепляется в моей голове, особенно когда Бьякуя склоняется чуть ниже, и все остальное будто уходит на второй план.       Кто знает, может быть, я вообще никогда не приду в себя, потому что этого всего попросту не существует. Может быть, не было никакой Иноуэ Орихиме на поле боя. Может быть, я уже действительно давно мертва. А во сне можно делать все что угодно, ведь так?       В голове начинает мутнеть. Бьякуя по-прежнему наблюдает за мной. Я изящно высвобождаюсь из теплых объятий и ловко ловлю его лицо в свои руки. В глазах, обращенных на меня, мелькает удивление, но он не сопротивляется. Я чувствую, что вот-вот потеряю сознание, но все равно заставляю его склониться еще ниже, и мы соприкасаемся лбами.       Дыхание у меня тоже становится прерывистым, но вовсе не из-за такой опасной близости. Словно через плотный туман чувствую, как Кучики накрывает мою прохладную ладонь своей. Я уже не могу понять, где нахожусь - на разум будто натянули огромную серую паутину, как и на все вокруг. Остались только мы. Я даже на несколько секунд полностью выпадаю из этого мира, а когда возвращаюсь - происходит что-то очень странное. — Имферна? — зовет меня Бьякуя, будто почуяв неладное.       На мгновение перед моими глазами все проясняется. Он - настолько близко, его прохладное лицо - в моих руках, а объятия по-прежнему крепки. Какой-то переломный момент. Я не знаю, что на меня находит, но в следующий миг я уже резко подаюсь вперед.       Неожиданный поцелуй кружит мне голову. Я едва могу думать. Не вижу, как на все это реагирует Кучики, но прекрасно чувствую - он с силой прижимает меня к себе, и больше ничего. Остальное - как в тумане, все просто перестает существовать. Мои пальцы снова в черных волосах, его - скользят вверх по моей шее. Он позволяет мне шумно вздохнуть, а потом снова целует, не давая прийти в себя. Кажется, я действительно начинаю задыхаться от этих ощущений. Еще несколько удивительных мгновений, и я окончательно убеждаюсь в том, что это не может быть правдой. — Имферна!       В конце концов, слабость окончательно берет вверх. Кажется, Бьякуя настойчиво говорит что-то еще, но я уже не слышу, что именно, потому что отведенные мне мгновения, наверное, уже истекли. Безвольно падаю обратно в его теплые руки, и остается только темнота.