Услышь меня, Воля Ада: Черное золото

      Ближе к вечеру я уже на ногах. В полном боевом облачении, с развивающимся алым плащом за спиной и неизменной усмешкой на губах.       Меня разбудил Абарай, и тогда, обнаружив себя в той же комнате, я даже толком не поняла, что происходит. В голове был какой-то туман, кажется, я видела какой-то сон с о-о-очень странным содержанием. Сначала даже неясно, что было сном, а что реальностью - и существовало ли вообще и то, и другое, однако лейтенант удивленно на меня посмотрел и напомнил, как они с Куросаки и Коджи ко мне заходили. Значит, все-таки существовало.       Все немного стало на свои места. Ну, почти. Ренджи ничего не сказал мне про Бьякую, а я в меру своего некого недоумения от смутных, но весьма пылких воспоминаний и не спрашивала. Что ж, об этом я лучше подумаю позднее. Пусть лучше это окажется сном, чем мне потом придется столкнуться с какими-нибудь последствиями.       А приходил Абарай вот зачем: по всему Готею 13 со скоростью света разнеслась весть о том, что я пришла в себя. И по этому знаменательному событию собирают срочное собрание капитанов. И не просто собирают - сам Генерал велел. Оказывается, он уже успел вернуться в строй, и ему тут же доложили, что за хаос творится в его драгоценном Сейрейтее. И что в этом еще замешана я.       Сложно вообще сказать, что можно было ждать от этой встречи, ведь в последний раз мне прямым текстом сказали: посмеешь сунуться к нам еще раз - и мокрого места не останется. Учитывая, что один раз такая же перспектива невообразимым чудом меня миновала, я подозреваю, что второй раз уже не прокатит. Именно поэтому я заранее предупредила Коджи: если начнется что-нибудь непредвиденное, будем выкручиваться по ситуации. После истории с Банкаем я не особо горю желанием проверять на прочность свои силы.       Девять пар глаз задумчиво рассматривают меня. От меня не укрывается, что количество капитанов тоже успело увеличиться. Помимо всех остальных и самого Генерала, к нашему цирку присоединился Укитаке. Не имею ни малейшего понятия, где он был, но выглядит он весьма скверно. Я хорошо помню его, потому что именно капитан Тринадцатого отряда был одним из двух, кто голосовал против моего изгнания, приговора да и какого-то наказания в общем. Вторым был Кеораку. Так мне сказал Абарай незадолго до моего ухода из Общества Душ.       Я вижу, как вертихвостка из Второго бросает на меня презрительный взгляд, и хищно улыбаюсь ей. Полагаю, она явно не в восторге от новости, что я умудрилась остаться в живых. Ах, и правда, какая жалость... Некоторые тихо переговариваются. Я мгновенно замечаю Бьякую среди них. Мы встречаемся глазами, и я почти сразу первой отвожу взгляд.       Впереди, как обычно, сидит Генерал со своей неизменной тростью и бородой, которая, кажется, стала еще длиннее. Я замечаю отсутствие у него левой руки - вот тебе и последствия сражения с Айзеном. А так по Ямамото и не скажешь, что он весьма долго "приходил в себя" и пропустил самое интересное.       Говорить он явно собрался прямо и без всяких прелюдий. — Синохара Кохэйри, — начинает Главнокомандующий, и все разговоры в зале резко обрываются. Я бросаю быстрый взгляд на Коджи, который заметно напрягся, и лениво поворачиваюсь вперед. Генрюсай смотрит на меня своими карими глазами из-под седых бровей, и невозможно понять, чего сейчас можно ожидать. — Самовольно проникнув в Сейрейтей, ты нарушила мой приказ.       Начинается. Я усмехаюсь, не опуская головы и не отводя глаз. Тактический ход. Посмотрим, что будет дальше - это явно еще не конец, только увеселительное начало. Боковым зрением вижу, как Бьякуя несколько хмурится, вижу, как Укитаке переглядывается с Кеораку. Судя по всему, они тоже не знают, чем все закончится. Ах, этот запах интриги... — Однако, — неспешно продолжает Ямамото своим низким голосом, — я признаю, что возникшая ситуация требовала крайних мер. — Он смотрит на меня, не мигая, и я отвечаю тем же. Той испуганной девчонки, которую лейтенант Шестого отряда когда-то привел на похожее сборище за вынесением приговора, уже давно нет. — Твое вмешательство сыграло решающую роль в этой борьбе. И Готей 13 выражает свою благодарность за помощь в ликвидации опасного преступника.       Ах, как мило, я так тронута... сейчас пущу свою скупую слезу. Замечаю, какой кислой становится мина Сой Фонг и ехидно улыбаюсь, ловя на себе ее очередной презрительный взгляд. — Поэтому, — снова раздается одинокий голос Генерала, который делает вид, что не замечает мою молчаливую войну с одной из его капитанов, — принимая во внимание события давно минувших дней, многие детали которых оказались раскрыты только сейчас, — я несколько хмурюсь, прекрасно понимая, на что он намекает - судя по всему, Бьякуя решил рискнуть и выложил ему всю правду о псевдогеройстве Кэзуки и, может быть, не только это, — и учитывая весомый вклад в повторное противостояние...       Какая интригующая пауза. — Синохара Кохэйри, я отменяю твое изгнание.       Обыденная полу-усмешка, растянувшаяся на моих губах, померкла абсолютно самостоятельно. Я ошеломленно распахиваю глаза, потому что, черт побери, уже стоя вот здесь перед всеми ними ожидала чего угодно - хоть настоящей потасовки, хоть какого-нибудь публичного порицания, хоть немедленный приказ убираться вон с глаз долой, но... вот никак не этого.       Лица остальных капитанов тоже удивленно вытягиваются, и только Бьякуя среди них остается совершенно спокойным, и это кажется мне подозрительным. Словно для него все идет своим чередом так, как и было задумано, и меня вновь терзают смутные догадки насчет него. Вижу, как капитан Хитсугайя уже открывает рот, чтобы что-то сказать, однако его опережает истеричка из Второго отряда, которая от возмущения аж выскочила из строя. — Генерал Ямамото! — противно взвизгнула она. — Вы же прекрасно понимаете, что... — Молчать. — Бесстрастно обрывает ее вопли Генрюсай, и, в ту же секунду захлопнув свой рот, Сой Фонг молча возвращается на свое место. Глаза ее так и метают яростные молнии. Кажется, она готова накинуться на меня прямо здесь.       Поворот так поворот. Я даже не знаю, что мне сейчас на это ответить - и стоит ли вообще как-то отвечать. Кучики внимательно наблюдает за мной, и в какой-то момент мне отчаянно хочется, чтобы в этом проклятом зале остались мы вдвоем, и он спокойно мне объяснил, какого черта здесь происходит. Без этого идиотского цирка.       Однако Главнокомандующий еще не закончил: — История твоих родителей, Абэ Рэйдена и Синохары Риоко - это темное пятно в истории Общества Душ, — говорит он, и, напрягшись, я снова смотрю на него. — Минули десятилетия, однако с последствиями тех событий мы сталкиваемся до сих пор. Полагаю, они еще скрывают немало тайн, которые нам предстоит обнаружить.       Ямамото снова выдерживает паузу, и это начинает изрядно раздражать. Ощущаю тихий шелест позади - Коджи, естественно, не произносит ни звука. Просто напоминает о себе - я даже умудрилась напрочь позабыть о его существовании. — Все материалы по данному делу строго засекречены, и непосредственный доступ к ним имеет только один человек, — Генерал прищуривается, и я прекрасно понимаю, кого он имеет в виду, — и этот человек посчитал, что ты заслужила право узнать всю правду об этом.       В рядах синигами слышатся удивленные возгласы: то ли возмущения, то ли недоумения, но мне откровенно все равно. Глаза мои вновь широко раскрываются от изумления, особенно, когда я замечаю, как Бьякуя неторопливо выходит из строя и уверенно направляется прямо ко мне. В его руках - аккуратная перевязь из бумаг. На первый взгляд, там с десяток каких-то документов, если не больше.       Я не спускаю с него взгляда все эти бесконечные мгновения, пока он идет ко мне через половину зала. В темных глазах сейчас невозможно прочитать какую-либо оценку происходящему, зато я - снова открытая книга. Он по-прежнему наблюдает за изменяющимся выражением моего лица. В какой-то момент у меня даже дыхание перехватывает, словно мы здесь одни.       Капитан Кучики останавливается на расстоянии вытянутой руки от меня. Я все неотрывно смотрю на него, а потом, опомнившись, запоздало принимаю драгоценные документы. Безумно хочется взглянуть на них прямо здесь, но я каким-то чудом удерживаю себя, и, не прочитав ни единого слова, прижимаю перевязь к груди, чтобы не создавать лишний соблазн. Доносится волна знакомого приятного запаха из архива в поместье Кучики. Ни с чем не спутаешь.       Аж сил не осталось удивляться. Я смотрю в спину уходящего Бьякуи и окончательно убеждаюсь в том, что он непременно замешан во всем этом. Другого объяснения быть просто не может.       В зале царит полнейшая тишина. Каждый как будто теперь задумался о чем-то своем. — Синохара Кохэйри, — снова обращается ко мне Генерал, и я поднимаю голову. Кажется, на этом сюрпризы еще не закончились. Мне уже страшно. — Времена меняются - изменилось и Общество Душ. Мы понесли много потерь на войне против Соуске Айзена. Если на то есть твое желание, ты можешь остаться в Готее 13 и вернуться в свой отряд. Позднее Совет пересмотрит твое положение.       Занавес. Мне кажется, что я ослышалась и мне в очередной раз мерещится какой-то бред, однако взглянув, как зашевелились от такого заявления ряды синигами, потихоньку убеждаюсь в обратном. Единственная капитан Унохана не произнесла ни звука, пораженно приоткрыв рот. Кроме Кучики, разумеется, - тот наблюдает за мной.       Вернуться в отряд, где меня дважды пытались убить. Наверное, звучит забавно. Если Бьякуя и правда как-то приложил руку ко всему этому, то явно забыл упомянуть о двух маленьких недоразумениях, а также и о том, что я без колебаний убила с два десятка синигами. В противном случае, щедрости у Готея 13 бы несколько поубавилось, я в этом уверена. — Твое решение?       У меня наконец-то получается совладать с собственным изумлением, в отличие, кстати, от большинства присутствующих. Сой Фонг аж задохнулась от возмущения, зыркнув на Генерала, а потом с ненавистью покосившись на меня. Я тоже смотрю на него и никак не могу понять, что за игру он ведет и чего добивается. Вижу, как Бьякуя не спускает с меня глаз, и от этого напряжение только возрастает.       Что ж, им удалось удивить меня - даже мягко сказано, но, как ни странно, чтобы они не задумали, ответ очевиден.       Загадочно улыбнувшись, я театрально склоняю голову. А когда понимаю, глаза мои на мгновение полыхают алым. — Конечно же нет. — Твое молчание пугает меня еще больше, чем твой гнев.       Я лениво оборачиваюсь.       Бараки Первого отряда, где и проходило собрание, остались далеко позади. Солнце постепенно катится к закату. Коджи с нескрываемым беспокойством рассматривает меня, и выражение его лица совершенно ясно говорит только об одном: ему абсолютно все равно, что у меня сейчас на уме. Потому что он в любом случае последует за мной. Это же очевидно, не так ли?       Я усмехаюсь и снова тщетно стараюсь забыть секундное выражение лица Бьякуи, когда я ответила своим решительным отказом. Интересно, почему? Неужели он имеет и к этой безумной идее какое-то отношение? Совсем с ума сошел? — Ты и вправду поверил, что я останусь в этой дыре?       Он едва заметно улыбается и подходит чуть ближе. Отвешивает мне театральный поклон, и я закатываю глаза. Ах, чертов льстец, каким был еще до нашей совместной работы, таким и остался. Горбатого только могила исправит. — Конечно, нет, — внезапно он несколько хмурится. — Я просто не могу понять, что тебя так потрясло.       Я презрительно фыркаю. Действительно, что же? Неожиданная щедрость Главнокомандующего? Отмена изгнания? Бумаги с ценнейшей информацией, которые я сейчас несу в руках? Предложение остаться? Какой, однако, внушительный список для такого короткого промежутка времени. "Хорошо, Синохара Кохэйри. Ты сделала свой выбор. Завтра утром вы со своим спутником вольны покинуть Общество Душ - мы подготовим для вас Врата". — Я что, действительно выгляжу потрясенной? — Совсем чуть-чуть, — и загадочная улыбка в придачу.       Я снова фыркаю, и Коджи уже хохочет вовсю. В отличие от него, мне вот совсем не смешно - и такое редко бывает. Тем не менее, если б меня спросили снова, я бы не изменила своего ответа. Дело делом, но прошлого я не забыла. Не забыла и то, как ночами за мной гонялась половина бывшего отряда. С каждой новой историей этот списочек все и пополняется - а я не имею праведной привычки что-то упускать. К тому же, меня уже успели запереть в другом месте.       Оракул снова задумчиво рассматривает выражение моего лица и вздыхает. Это возвращает меня с небес на землю, и я криво улыбаюсь. Все больше и больше мелких промашек. Кажется, надо заново учиться держать себя в руках. — Я уже понял, что тебя так интересует.       Я выразительно вскидываю бровь. Коджи как-то печально улыбается мне в ответ и, довольно засунув руки в карманы, невозмутимо идет вперед. Изумленная, я следую за ним - сумел меня заинтриговать. А я не успокоюсь, пока не добьюсь своего. — И что же? — Да.       Я смотрю на него как на полного идиота, коим он и является - в большую часть времени. Оракул ехидно улыбается, прямо как я, а потом невозмутимо отворачивается и расслабленно забрасывает руки за голову. Хочется хорошенько дать ему по шее и самой выбить всю нужную информацию. — Что "да", огрызок? — раздраженно спрашиваю я. — "Да" - это ответ на твой незаданный вопрос, — резонно отвечает мне Коджи, смотря куда-то в сторону горизонта. — Это и правда была инициатива того капитана.       Мы не сбавляем шага. В моей голове мгновенно складывается полная картина произошедшего, которая, если честно, кажется уж совсем какой-то заоблачной. Может быть, Генерал действительно еще не до конца очухался после битвы с Айзеном? Такое сегодня вытворял, будто подменили. Аж ушам не верится.       А, вполне возможно, они просто наконец-то оценили меня по достоинству. И приняли решение, что не стоит лишний раз ссориться с той, кто теперь станет хранителем Ада. — Понятно.       Оставшийся путь мы преодолеваем в тишине. Оракул не донимает меня расспросами и разговорами, хотя по нему сразу видно - он буквально сходит с ума от нетерпения узнать хоть что-то, но теперь, усвоив свои предыдущие ошибки, разумно держится от этого в стороне. А я по-прежнему не горю желанием делиться чем-то из своей жизни, поэтому и не предлагаю.       Мы возвращаемся в поместье Кучики. Там нас тут же встречает временный синигами с его друзьями, которые, едва заметив, что мы вернулись, тут же накинулись с расспросами. Я замечаю, как странно Рукия взглянула на перевязь в моих руках, но все же промолчала. Посмотрев на мое лицо, Абарай криво улыбнулся и предположил, что все прошло либо слишком хорошо, либо просто кошмарно. А мне не хочется лишний раз признавать вслух, что в данном случае подходит именно первый вариант.       Я усмехаюсь, хотя мысли мои уже давно далеко отсюда. А документы, словно яркий маяк, только подогревают мой безумный интерес. Мне действительно хочется узнать, что такого важного умудрился собрать Бьякуя в своих архивах. Еще в самом начале он упомянул, что моя мать оказалась замешана в том, в чем не должна была - именно поэтому отец и получил ордер на ее убийство. Но в тот раз нам помешали, а теперь я смогу спокойно сложить в голове все кусочки паззла и попробовать разобраться во всем этом.       Окончательно погружаясь в свои мысли, я и не замечаю, что разговоры вокруг продолжаются. — ... а капитан? Он же заходил утром.       Я вздрагиваю от неожиданности. Утром. Абарай, Куросаки и Коджи. Они втроем были у меня, а потом... потом... пришел еще кое-кто. Так это был не сон. Вернее, сон тоже был - но уже после. Ох, это что же получается, я действительно... — Имферна? — удивленно зовет меня Ренджи. — А-а, да, — слегка запоздало отзываюсь я, нервно дернувшись. — Плохо помню, на самом-то деле, — вру и не краснею, как говорится, — я потеряла сознание почти сразу после его появления... так что здесь я вам не помощник.       Абарай с подозрением прищуривается, но я лишь легкомысленно пожимаю плечами и спешу ускользнуть от него подальше, прихватив свои гостинцы. Мысли в моей голове хаотично завертелись, но я не позволяю им взять над собой вверх. Вот этого только еще не хватало. Театрально машу ручкой всем остальным, которые изумленно покосились на меня, и с усмешкой ухожу в закат.       С пугающей быстротой я нахожу выделенную мне комнату. На пути попадаются несколько человек в форме - многочисленная прислуга в поместье. Мы встречаемся взглядами, и я изумленно распахиваю глаза, когда они почтительно склоняют головы, а потом быстро скрываются в какой-то комнате. Странное чувство - я ведь и близко не стою рядом со знатью и даже уважением особым не пользуюсь. Не исключено, что при худшем сценарии я вообще могла оказаться среди них. Обернувшись, я смотрю фигурам вслед, однако они уже скрываются из моего поля зрения.       Из-за солнечной стороны в комнате несколько душно. Стаскиваю с подноса на столе рыжее яблоко, открываю окно и, сняв с золотой перевязи Зампакто, присаживаюсь на аккуратно заправленную постель и кладу его рядом на пол. Начинаю задумчиво жевать и бережно опускаю перевязь перед собой. Пока я рассматриваю аккуратно связанные бумаги, которые еще вызывающе пахнут архивом, в глаза бросается огромная печать на половину первого листа: "совершенно секретно".       Ну, что ж, посмотрим, что мы тут имеем.       Я знаю, что за две свободы отец был вынужден пойти на сделку с местной Волей Ада, согласно которой спустя некоторое время она завладевала им и забирала с собой. И все это время Рэйден искал способ освободиться от проклятия. Говорят, он даже участвовал в экспериментах Куротцучи Маюри, которого тогда объявили вне закона. Можно было попробовать вытрясти информацию из него, однако с этим психом лучше не связываться.       Мать уже стала уважаемой синигами к тому времени, когда пришло время расплаты. Вопреки ожиданиям Воли Ада, она не смогла полностью подчинить себе отца, который вместо этого обрел небывалое могущество, но разум его затуманился. Бьякуя сказал мне, что он еще до этого уже был предводителем какой-то сомнительной шайки. А еще сказал, что моя мать была замешана в том, в чем не должна была - интересно, в чем же, если Готей 13 вместо ареста сразу дал ордер на ее убийство.       Я аккуратно развязываю аккуратный узел и раскладываю бумаги вокруг себя. Их еще больше, чем я думала. Среди листов совершенно разных размеров - какие-то вырезки, даже несколько писем. Отчеты, выписки... все это на мгновение сливается в моих глазах, и я встряхиваю головой, даже не зная, с чего начать. Естественно, тут только копии - оригиналы не должны покидать пределы архивов.       Выуживаю наугад какое-то письмо и быстро пробегаю по нему глазами. Оно явно написано почерком матери: она пишет... Куротцучи Маюри. Быстро смотрю на дату и понимаю, что безумного ученого еще тогда не заперли в тюрьме. Мать коротко рассказывает, что три из двух каких-то экспериментов провалились, и требуется еще научный материал. Я читаю дальше и не совсем понимаю, что она имела в виду... а потом до меня доходит. Научный материал - это, естественно, люди. Дальше прямым текстом сказано: души из Руконгая или... синигами.       Вот тебе и скелеты в шкафу. Выдыхая, я быстрым движением заправляю за ухо белоснежную прядь волос. Снаружи в саду слышится приглушенный смех.       Мать также сообщает, что ищет способ сделать то, что он, Маюри, просил. Мне становится интересно, что же именно, но мой взгляд тут же цепляется за концовку письма. Мать просит не втягивать в это мужа. А еще добавляет, что пока они не найдут выхода из ситуации, Рэйден не должен ничего узнать.       Я откладываю письмо в сторону и хмурюсь. Очень интересная картина вырисовывается. Отец сам искал способ избавиться от проклятья, не затрагивая мою мать, а та, в свою очередь, связалась с редкостным психом. Они просто действовали за спинами друг друга. Но давать за это ордер на убийство?       Обвожу взглядом многочисленные документы и замечаю второе письмо. Тут же берусь за него. Дата, кстати, указана на несколько дней позже предыдущего. Интересно...       Начинаю читать и тут же едва подавляю удивление. В этот раз уже пишет Куротцучи Маюри - моей матери. Он обещает, что с "материалом" проблем не возникнет, и в следующих же строчках ощущается некий укор. А потом ученый весьма тонко намекает о сделке, согласно которой, моей матери стоит ускориться, иначе он отказывается помогать ей искать лекарство для отца.       Надо было все-таки припереть этого помешанного к стенке и силой выбить всю информацию. Почему мне раньше не пришла в голову эта гениальная мысль?       Далее Маюри фактически во всех окрасках описывает, что хочет получить, и я понимаю, в чем заключалась эта странная сделка.       Мать стала уважаемой синигами благодаря своим неординарным талантам, заключенным в Зампакто. Она была способна пробудить силу, скрывающуюся внутри человека, раскрыть весь потенциал. В самом буквальном смысле. Могла и обратить эту силу против владельца, а могла помочь обуздать - и это делало кого бы то ни было сильнее в разы. К ней часто обращались те же синигами - когда были какие-то трудности с достижением Шикая или даже Банкая. С моей матерью эти трудности решались словно по мановению волшебной палочки.       А Куротцучи как раз обладал блестящим научным складом ума... а вот с остальным, в том числе и со способностями, явно были проблемы. Поэтому в обмен на свою помощь он потребовал, чтобы мать сделала его сильнее. Разумеется, любым способом.       Все знают, как Маюри объявили опаснейшим из опаснейших и заперли в тюрьме, в Гнезде личинок, под надзором Второго отряда. Помимо чудовищных экспериментов, он в какой-то момент съехал с катушек из-за непонятно чего и в лютой ярости бросился на окружающих, сметая все на своем пути. Сначала никто не мог остановить безумного ученого. Значит, вот почему. Из-за моей матери. Как прозаично.       И его нынешний Зампакто, даже облик - ничто не иное, как результат всех этих экспериментов, в которых ему и помогала она. Могу только представить, что они там наворотили...       Я откладываю письма и беру небольшую вырезку из кучи бумаг. Небольшая колонка из Вестника Сейрейтея - колонка срочных новостей. В ней сказано, что Абэ Рэйден зверски убил нескольких своих подчиненных и скрылся в неизвестном направлении. Там же сообщается, что поисковые отряды пытались связаться с его женой, но тщетно - та бесследно исчезла, вероятнее всего, тоже мертва. Про ордер ничего не сказано.       Беру еще несколько отчетов. Первый же вызывает у меня некий приступ недоумения. Там говорится, что в какой-то день (по датам значительно позже писем) небольшой отряд вторгся в дом моих родителей. Обыск. Мою мать уже тогда заподозрили в участиях в экспериментах, а ничего не подозревающий Рэйден назвал это чушью и выпроводил всех. Удивительно, но не силой.       Второй отчет - повторный обыск. Как раз в тот день, когда он уже скрылся, а моя мать пропала. Синигами обнаружили следы множественных экспериментов, еще много чего интересного, принадлежащего Куротцучи Маюри, которого уже успели упрячь за решетку. Здесь сказано, что он не раскололся на допросе, но там и без него можно было легко связать одно с другим.       Голова у меня начинает кружиться от переизбытка информации, и я отрываюсь от всего этого. Бросаю взгляд в окно - солнце почти село - и встаю, чтобы включить свет, небрежным движением бросаю на поднос огрызок от яблока, а потом возвращаюсь обратно. Алый плащ каскадом опускается на пол за моей спиной.       Просматриваю несколько выписок из архивной летописи. Написаны рукой Бьякуи - красивый каллиграфический почерк. Едва заметно улыбнувшись, снова начинаю читать.       Все три связаны с Рэйденом. В первой рассказывается, как после возвращения из Ада он привел с собой девушку с новообретенными силами синигами, вызвав целую волну негодования в Готее 13. Во второй - краткая история о том, как отца настиг первый приступ дьявольской силы, на одной из миссий по поимке Пустых. Тогда, помимо этих Пустых, погибло несколько синигами, но дело быстро замяли.       А вот третья кажется мне более интересной. Здесь сказано о том самом ордере на убийство. Написано, что Рэйдену даже не сказали, на кого этот ордер и поставили условия: берешь и выполняешь как следует, а если не выполнишь - весь Сейрейтей увидит, как ты съедешь с катушек. И тогда тебя посадят в клетку.       Я изумленно продолжаю читать и сразу нахожу ответ на свой возникший вопрос. Ни слова о том, что ордер выдало именно руководство Готея 13. Зато весьма прозрачный намек, что это некие "недоброжелатели", которые мечтали избавиться от Рэйдена, Маюри, моей матери и черт знает, кого еще, одним махом. Кто бы то ни был, они явно имели власть. Я уже начинаю злиться, как взгляд мой скользит на самый уголок выписки, где мелким-мелким почерком написано кое-что еще.       "Готей 13 так и не выяснил, кто это был", - сообщает Бьякуя, будто зная, о чем я подумаю.       Следовательно, помимо мутной компании, Рэйден связался еще с кем-то. Мало было проблем, следовало приумножить. Выдохнув, я откладываю выписки, заскрежетав зубами. Чем дальше, тем интереснее - чем глубже копаешь, тем больше возникает вопросов. И меньше ответов. Превосходно.       Смотрю какой-то отчет. Описание обычной миссии, ничего интересного... Еще один отчет. Какой-то особый день в Готее 13, отец участвовал в шуточной охоте - некий конкурс. Странно, но тоже к делу не относится. А когда я беру следующий, то замираю в удивлении, узнавая манеру письма.       Не знаю, зачем Бьякуя решил показать мне и это... ну, что ж, раз так, то стоит взглянуть. Я задумчиво пробегаю глазами по строчкам, написанным знакомым корявым почерком. Кэзуки в таких ярчайших красках описывает, как победил опаснейшего в мире преступника... а я без сил валялась рядом на земле... С каждым словом становится смешнее. В конце концов, он такой герой, спас Сейрейтей и вернул балласт в моем лице обратно в отряд. Читать противно.       На улице стемнело окончательно. Я продолжаю просматривать документы, но больше особо толковой информации не нахожу - в основном повтор уже известной, только более подробно. Так или иначе, основную суть я выяснила, пусть она и оказалась несколько шокирующей... да уж, пошатнулись мои ожидания. Однако главный вопрос остался без ответа. Основной враг в этой истории так и не найден. Кто выдал ордер и из-за кого рухнула вся хлипкая конструкция.       Я еще раз перечитываю все бумаги, пытаясь найти нечто новое, но тщетно. Может быть, сейчас стоит лучше хорошенько усвоить что есть, а потом уже выстраивать логические цепочки.       В конце концов ночь наступает быстро и незаметно. Выбравшись на улицу, на свежий воздух, я нервно хожу туда-сюда вдоль огромного сада, измеряя шагами изящные каменные дорожки. Рядом журчит вода, в речке плещутся карпы, на которых я уже успела насмотреться. Темное поместье в лунную ночь напоминает мне огромный замок.       Изучив документы вдоль и поперек, я очень хочу поговорить наконец с Бьякуей насчет всего этого, того, что узнала, вообще всего-всего, но, как назло, его до сих пор нет. Сегодня он так и не явился - может быть, и правда чем-то занят или просто лишний раз не хотел видеть мою физиономию. Даже не знаю, на что из этого мне злиться больше, но самое противное - тут я его понимаю.       Просто не могу себе представить, как он убедил Генерала отменить мое изгнание. А насчет этого предложения и всего остального лучше промолчу. На ум приходит только забавная картинка, как Главнокомандующего силой прижали к стене с Зампакто наперевес, требуя выполнить свои условия. Может быть, Ямамото и согласился потому, что знал: я непременно откажу. Иных вариантов у меня просто нет.       Но все равно это странно. О чем Кучики вообще думал? Я не могу уловить, чем умудрилась заслужить подобное его покровительство. Может быть, он чувствует себя виноватым за то, что я оказалась изгнана и брошена на произвол судьбы, а теперь пытается как-то загладить свою вину. Тем не менее, он ведь сам мне рассказывал, что выбора особо не было: либо изгнание, либо верная смерть. Меньшее из зол. Или он считает, что вообще должен был предотвратить и то, и другое?       Ох, у меня сегодня точно голова расколется надвое! Не знаю, сколько прошло времени, но я продолжаю нервно нарезать круги по саду, то и дело погружаясь в размышления.       В конце концов, я понимаю, что сегодня Кучики в поместье уже точно не появится. А завтра утром я уже покину это место - весьма надолго, что, наверное, даже мягко сказано, если учесть сделку со Старейшей. Я хочу поговорить с Бьякуей, но зато у него, судя по всему, подобное желание напрочь отсутствует.       В конце концов, когда Луна пересекает уже половину неба, я бесшумно возвращаюсь в комнату. Во сне я больше не нуждаюсь, но делать особо нечего - вытягиваюсь во весь рост на постели и, закинув руки за голову, прикрываю глаза. В конце концов, ближе к утру мне удается задремать.