Услышь меня, Воля Ада: Черное золото

      К моему удивлению, народа у мерцающих Врат Миров просто тьма тьмущая. Коджи рядом со мной тоже слегка нервно оглядывается вокруг, тоже не ожидав такого ажиотажа. Сливаясь в огромное черное пятно, синигами толпятся по обеим сторонам, о чем-то самозабвенно разговаривая с друг другом. Я не совсем понимаю, зачем из нашего ухода устраивать такой балаган... как будто они все сюда пришли сюда по своей воле. Аж противно.       Недовольно фыркнув, я скрещиваю руки на груди, откинув назад алый плащ. Была б моя воля, я бы свалила отсюда прямо сейчас, но капитаны еще не прибыли - поэтому нам сказали подождать, мол, еще рано. Яркое утреннее солнце несколько слепит мне глаза. Я неосознанно вслушиваюсь в царящий вокруг галдеж и невольно выделяю некоторую интересную информацию.       Оказывается, в Готее 13 во время моего поединка тоже было неспокойно. Я-то думала, что оставшиеся довольно просиживали штаны у себя в бараках, несмотря на свои грандиозные планы, пока мы отправились на поединок, но все было несколько по-другому. Они отбивались от приспешников моего отца, которые очень кстати растворились в воздухе буквально накануне. Следовательно, договор папочка нарушил уже заранее, раз приказал своим шестеркам сразу напасть на Сейрейтей.       Оглядываясь, я невольно вспоминаю факты, которые удалось выудить из документов, о которых я, кстати, хорошо позаботилась, с утра выпросив у Абарая что-то вроде папки, а потом отдала Коджи. Тот без лишних вопросов взял их и спрятал в один из своих многочисленных потайных карманов в мантии - а то мне некуда их деть, разве что в руках нести. Так или иначе, по бумагам и вовсе можно предположить, что Готей 13 в том деле практически и не причем, однако я все равно отказываюсь в это верить.       Внезапно Адский оракул энергично машет рукой кому-то в толпе. Я оборачиваюсь. Среди калейдоскопа лиц мелькают несколько знакомых, и к нам вперед выбираются временный синигами с его друзьями. Куросаки кивает мне, а Абарай шутливо бьет Коджи по спине, отчего тот театрально сгибается пополам, вызывая смех лейтенанта. Рукия выразительно переводит взгляд на Орихиме, однако та, даже не взглянув на подругу, приветливо улыбается мне.       Ну, все. Мы теперь окончательно стали с ними лучшими друзьями, что называется, своими в доску, и теперь никто не хочет с нами расставаться. Ах, ну как же трогательно. Я аж теряю дар речи.       Криво улыбнувшись, Ренджи уже открывает рот, чтобы что-то сказать, однако разговоры позади внезапно затихают, и мы оборачиваемся. Там, не спеша вышагивая, появляются очертания фигур в белоснежных хаори во главе с Генералом. Я смотрю на них и закатываю глаза. Явились, не запылились. Хорошо, что сейчас, а не к вечеру, как и ожидалось. Просто удивительно...       Я нетерпеливо окидываю взглядом пришедших капитанов. Вертихвостка из Второго отряда светит направо и налево своей кислой миной, Укитаке улыбается, а остальные сохраняют вполне себе нейтральное выражение лица. Разве Куротцучи Маюри хищно смотрит на меня, и я отвечаю ему тем же. Но сердце все равно невольно пропускает удар. Я еще раз смотрю на прибывших и понимаю, что того, кого мне хотелось бы увидеть больше всего, здесь нет. И мне прекрасно известно, почему.       Он не пришёл.       Капитаны приближаются, негромко переговариваясь с друг другом, а у меня в голове лихорадочно вращаются мысли-догадки-предположения, что мне делать - и делать ли что-то вовсе. Будто снег на голову. Что за такой неожиданный приступ паники?       Коджи переводит взгляд с уже открытых Врат на меня. Даже не смотря на Оракула, я отворачиваюсь и еще раз окидываю взглядом толпу. Хотя, будь он здесь, я бы сразу почувствовала - так что это явно бесполезно. Вижу, как Куросаки и компания удивленно наблюдают за мной, и уже знаю, как они отреагируют на мою следующую выходку. Собственно, меня это мало волнует.       Я хмурюсь. — Ты чего? — слышу своей спиной голос Коджи, но даже не оборачиваюсь. — Я быстро. — Что? Куда..?       И прямо на глазах у большей части удивленного Готея я разворачиваюсь и стремительно исчезаю в сюнпо. Вслед раздается чей-то вопль, но мне, как обычно, плевать на их мнение на мои поступки. Я просто не могу уйти, не попрощавшись.       Бьякую я нахожу в его кабинете. Судя по всему, здесь он и провел минувшую ночь. Даже не оборачивается, продолжая стоя разбирать что-то на столе в куче бумаг. Я смотрю ему в спину, ощущая престранное чувство вины. И за что? Толком неясно. Прикрываю дверь и нарочито шумно вздыхаю. Капитан Кучики снова не реагирует. Меня даже немного веселит его упрямство - в основных бараках Шестого отряда не осталось никого. Никого, кроме него. И реакции на мое появление я тоже не могу оценить - потому что он не оборачивается.       Уж слишком многое произошло за эти последние дни. Многое весьма удивительное, но... я уже говорила, что это ничего не изменит. Как мне кажется, по понятным причинам. Осознав, что Бьякуя вполне может игнорировать меня хоть до следующего утра, я приближаюсь. — На обиженных воду возят, — вырывается у меня крылатая фразочка, подхваченная от Старейшей.       Он снова не реагирует, продолжая самозабвенно наводить порядок у себя на столе. Сколько он его ни наводит, там всегда царит какой-то хаос из-за огромного количества макулатуры явно вперемешку с какими-то бумагами из архивов, поэтому мне становится смешно. Я подхожу к окну, специально загораживая свет, опираюсь спиной на подоконник рядом с заполненными книжными стеллажами, и скрещиваю руки на груди. Капитан Кучики не прерывается ни на мгновение, и я начинаю потихоньку выходить из себя. — Что за детский сад? — раздраженно спрашиваю я. Задумчиво склоняю голову набок. — А хотя, на самом деле, мне даже нравится эта забавная ситуация. Полсотни синигами ждут, пока один наконец соизволит заметить мое присутствие.       На единственный миг он прерывается, словно застигнутый врасплох таким заявлением, а потом снова невозмутимо возвращается к своему занятию. Я закатываю глаза. — Я все равно не уйду отсюда, пока не добьюсь своего, поэтому, судя по всему, ждать им придётся долго. Но мы же никуда не спешим, верно?       Бьякуя наконец перестает шелестеть бумагами и на короткий миг оборачивается. Этот нехороший взгляд действительно застает меня врасплох, поэтому все же приходится признать, что счет теперь один-один. Мне сложно догадаться, о чем он сейчас думает, но... это действительно может растянуться до бесконечности. А ее я встречу уже в другом месте.       Вздохнув, я решаю зайти с другой стороны: — Неужели ты и правда думал, что я останусь здесь? — негромко произношу я. — Даже звучит абсурдно.       Капитан Кучики с еще более усиленным рвением начинает перебирать бумаги на столе, больше не обращая на меня ни малейшего внимания. Это может продлиться вечность, поэтому я решаю пойти на крайние меры. Отлепляюсь от подоконника и медленно приближаюсь к нему почти вплотную. Как бы там ни было, мне действительно льстит, что хоть на кого-то мой отказ на предложение Генерала подействовал именно так. Особенно на него.       Он ненамного выше меня. Я кладу ладонь ему на спину и упираюсь лбом куда-то в воротник хаори. Капитан Кучики мгновенно прерывает свое раздражающее занятие и замирает на месте. А мне не остается ничего иного, кроме как начать говорить. — Ты прекрасно понимаешь, почему я не могу остаться, — негромко продолжаю я, прикрывая глаза, — после всего, что вообще здесь происходило.       Бьякуя молчит. — В Готей мне путь заказан, и я не хочу становиться подобной им, действовать по идиотским указам и подчиняться бесполезным законам. Бесполезным потому, что любой закон должен оберегать тех, кто ему следует - а у вас, если честно, выходит как-то наоборот.       Я провожу ладонью чуть вниз, ощущая приятную ткань капитанского хаори. — К тебе это не относится, если хочешь знать, — произношу я, чуть погодя, — но один человек не может изменить суть мироздания. Здесь мы живём в разных мирах. Отношение ко мне едва ли изменится, как и отношение к тебе, и местный коллективчик, по-моему, услышав мой ответ, только вздохнул с облегчением.       Капитан Кучики молча слушает. — А раз таков расклад вещей, я не могу остаться только ради одного тебя... как бы мне того не хотелось, — продолжаю я. — К тому же, теперь у меня появилось еще больше обязанностей.       Выдыхая, я поворачиваю голову и прижимаюсь щекой к его спине. Через окно видно часть заднего дворика, который за эту историю тоже повидал многое. Об еще одной, главной причине, по которой я не могу остаться, ему лучше не знать, а мне лучше забыть. Опять моя любимая ирония. Как только все начинает хоть немного налаживаться, тут же сталкиваешься с последствиями своих поступков. — В Аду нужно кому-то рулить... и только не говори мне, что доверил бы эту важнейшую миссию Коджи. — Я тихо усмехаюсь. — Еще надо разобраться со своим Банкаем, пока он не прикончил изнутри меня, окружающих и половину Ада в придачу. Надо навести порядок на Нижних Уровнях - после побега Абэ Рэйдена там царит полная разруха. И это - только самое главное. Словом... забот у меня теперь полон рот.       Бьякуя не отвечает, но и не отстраняется, поэтому я думаю добавить к своей пламенной речи еще кое-что. — Я вообще не думала, что... все вот так может обернуться. Если помнишь, некоторое время назад мне вообще очень хотелось тебя убить, — я не выдерживаю и снова усмехаюсь. — В данной конкретной ситуации, если честно, захотелось снова, но уже не так сильно.       Капитан Кучики стоит, не двигаясь, и я понимаю, что пора завязывать со своими откровениями, пока не стало еще хуже. — Тем не менее, спасибо за все. И... надо было тебе положить глаз на кого попроще. — Последняя фраза как-то сама вырвалась. — А мне пора катиться восвояси.       Разочарование - от того, что толком ничего и не вышло, хотя в этот раз речь вышла весьма достойной Шекспира, но капитан Кучики у нас крепкий орешек. Что ж, пусть все останется как есть - так, наверное, даже лучше.       Я нехотя отстраняюсь. Уже отнимаю руку, как он резко оборачивается в последний момент, когда я уже вообще ничего от него не жду. Вздрагиваю от неожиданности, когда наши взгляды пересекаются. Я вижу там что-то такое, чего не видела еще ни разу. Я не успеваю никак это прокомментировать, хотя очень хочу - потому что Бьякуя ловит меня за руку и рывком тянет обратно к себе. И хоть как-то контролировать свои действия вообще становится бессмысленным занятием.       Мне всегда было интересно, что именно - или вообще есть ли это что-то? - способно хоть немного сбить обычную невозмутимость с капитана Кучики. И вот теперь это получилось... у меня. Снова.       Я мгновенно вскидываю голову. Он без лишних слов и со странной уверенностью берет в плен мой рот своим, словно это уже у нас обычное дело. Словно пытаясь доказать нам обоим, что тяжело не только кому-то одному. И нет здесь какого отчаяния - скорее, мысль, что потом, кто знает, возможности повторить уже не представится.       Отвечая на поцелуй с не меньшей пылкостью, потому что действительно хочу этого, я делаю шаг вперёд. Бьякуя притягивает меня к себе, руки его умело скользят по моей спине под алым плащом, вызывая приятную дрожь. Я неосознанно вспоминаю, как эти же руки обнимали меня там, на поле боя, измученную и поверженную. Мне вообще мало известно о жизни Кучики, но я знаю, что когда-то на руках у него умирала жена, поэтому... едва ли произошедшее во время поединка не всколыхнуло старые воспоминания.       Я порывисто хватаю ртом воздух, едва Бьякуя на мгновение отрывается от меня. Ради этого точно стоило кинуть всю эту занудную делегацию у Врат. Полностью сосредоточившись на губах, вновь терзающих мои, я практически не замечаю, как он наступает вперед, оттесняя меня к близлежащей стене. О возражениях и речи быть не может. Пальцы покалывает от желания, и я выскользаю из крепкой хватки и вскидываю руки, прикасаясь к его лицу. Он склоняется еще ниже на встречу моим ладоням, и после этого у меня уже не получается отпустить его - и мысли об этом я тоже прогоняю прочь.       Неправильно все это, конечно. Учитывая, что я совсем скоро покину это место - может быть, и не навсегда, но явно очень надолго, что устоять перед таким соблазном, особенно, когда не кто-то, а Бьякуя вот так целует меня, уже вжимая в прохладную стену, не оставляя никаких барьеров между нами, а происходит все это еще и в его кабинете... Мне всерьёз хочется просто взять и сделать вид, что я выборочно потеряла память, и остаться. Будто не было никаких сомнительных сделок.       А Кучики и в такой исторический момент остается джентльменом - руки его по приличию не спускаются ниже моей талии, и от этого становится смешно. Вот только смех вышел бы каким-то горьким. Кто бы мог подумать, что все эти страсти начнут меня так заботить?       Бьякуя все углубляет поцелуй, и я не могу удержаться - на самом деле, даже не пытаюсь. Резко подаюсь вперед, яростно обвивая руками его шею - и не чувствую никаких угрызений совести, безжалостно сминая воротник безупречного капитанского хаори. А потом, едва заметно улыбнувшись, с наслаждением запускаю пальцы в мягкие черные волосы. Ох, как же давно хотелось это сделать, аж... со вчерашнего дня. В ответ мне раздается прерывистый вздох. Я сама словно дышу всем этим - и задохнусь вскоре после конца.       Не знаю, о чем Бьякуя вообще думает - или не думает - и чего добивается, но в следующий миг я уже ощущаю его губы на своей шее. Происходит это настолько неожиданно, что у меня не получается сдержать тихий стон. Задрожав, я вскидываю голову, лихорадочно хватая ртом воздух и бесстыдно наслаждаясь тем, как он покрывает поцелуями мою шею, поднимаясь выше, к уху, и все вокруг перестает существовать. Голова у меня начинает кружиться от переизбытка эмоций.       Я вновь упираюсь спиной в прохладную стену, потому что срочно требуется какая-нибудь опора. Кучики обхватывает ладонями мое раскрасневшееся лицо и вновь заставляет забыться своими губами, и мне совсем становится тяжело дышать. Игры кончились. Склоняясь еще ниже, Бьякуя стискивает меня в объятиях, углубляя поцелуй, и я с некими нотками отчаяния еще крепче цепляюсь за него. Начинаю думать, что снова в самый неподходящий момент потеряю сознание, но, благо, этого не происходит.       Шумно выдохнув, я наугад пробегаю дрожащими пальцами по его щеке, спускаясь ниже, к шее, плечам. А он все целует и целует меня, будто я могу куда-то исчезнуть. — Совсем... с катушек слетел, — хрипло шепчу я. — Давно бы так...       На короткий миг Бьякуя замирает, и я тут же пользуюсь этим. Молниеносно ловлю его лицо в ладони и приближаю к своему. Он все еще крепко вжимает меня в стену своим телом, губы у нас обоих слегка припухли от поцелуев, сильные руки на моей спине уже успели проникнуть под внешнюю броню, а возникшее расстояние кажется мне преградой номер один, которую тут же необходимо устранить - и теперь мы еще и дышим одним воздухом.       Только одного из этого списка было б достаточно, чтоб возникло безумное желание продолжить в том же духе взяло вверх, ибо воздух вокруг накалился до невозможности, и мысль, что такое количество одежды сейчас явно лишнее, становится не такой уж абсурдной. Не описать, насколько все это было прекрасно, но я так же понимаю, что если мы сейчас не остановимся... потом будет невозможно остановиться.       Я с трудом дышу, словно основной источник кислорода у меня посмели отобрать. Бьякуя выглядит так же. Поднимаю на него глаза. Мысли, возникающие у меня в голове в этот момент, одна неприличнее другой - я даже не успеваю своевременно избавляться от них. Кучики вновь тянется к моим губам, и со вздохом мне приходится отстраниться. Терпеливо жду, пока взгляд темно-серых глаз становится чуть более осмысленным. Думаю, что сейчас он тут же отпустит меня, едва осознает, что сейчас здесь вспыхнуло... но этого не происходит.       Несколько мучительных секунд мы смотрим друг другу в глаза, и Бьякуя первым на мгновение прикрывает свои, а потом снова смотрит на меня. С этим я понимаю, что он прекрасно знал, на что шел - и сам хотел этого. Практически удар ниже пояса. Руки у меня вновь сводит от желания, сердце непривычно щемит от нежности к этому человеку напротив, и я поглаживаю его по щеке. Бьякуя явно самолично отсчитывает время до того, как я выскользну из объятий, уйду и оставлю его здесь в одиночестве. Но вместо этого я медленно-медленно приближаю его лицо к своему, вновь обвиваю руками его шею, и в темно-серых глазах мелькает удивление. — Ну, ладно-ладно, — с полу-усмешкой шепчу я, мимолетно скользя губами по его теплой щеке. — Пара минут у нас еще есть.       Тянуть время, конечно, не выход, но... я хочу хоть немного продлить то удивительное, что произошло между нами. — Тебя все ждут, — наконец говорит он. — Плевать.       И я вовлекаю его в новый поцелуй.       Долго же мы до этого шли.       Обратный путь для меня проходит в каком-то тумане, потому что мысленно я не здесь, а еще там, в кабинете. У прохладной стены, рядом с человеком, который всего за несколько дней стал мне дороже, чем что бы то ни было. Мысленно я все еще тону в его руках, вздрагиваю от каждого прикосновения и так хочу, чтобы он просто не переставал меня целовать.       Это не похоже ни на что, с чем я когда-либо сталкивалась. Это напоминает долгожданное нарушение табу, неповторимое чувство, когда ты прекрасно понимаешь, что в какой-то степени поступаешь неправильно, но по-другому не можешь. Или уже попросту плевать на всякие правила. Последний вариант даже лучше.       Не ожидала, что это настолько больно ударит по мне, больнее, чем острый клинок или очередная шокирующая правда. Уходить было тяжелее всего, а у меня, стыдно признать, это еще и получилось не с первого раза, а только со второго. В первый в какой-то переломный момент система дала сбой, и я снова оказалась в руках Кучики.       Толком и не помню, как это произошло, но зато прекрасно помню все остальное. Стоило расстоянию между нами увеличиться, и мы вновь потянулись друг к другу совершенно одновременно. Он крепко обнял меня, не давая никуда уйти, мои пальцы соскользнули с его лица на шею, а потом и в черные волосы. Я позволила ему остановить себя и снова поцеловала, посылая к черту все остальное. И в этот момент и мыслей не возникло прекратить сие безобразие. Сопротивление бесполезно. И Бьякуя снова наглядно показал мне это.       Однако потом, когда спустя весьма не определенное время нам все же удалось совладать с нахлынувшими чувствами, он в последний раз аккуратно поднес мою ладонь к губам, но со мной не пошел, так и оставшись в своем кабинете, и мне не в чем его упрекнуть.       Я уже знаю, что произойдет. Уже вижу, как потом, не сразу, конечно, но непременно произойдет. Сначала, вероятнее всего, мне будет некогда думать об этом - я снова с головой уйду в тренировки, начну постепенно наводить порядок - в Аду еще найдется немало проблем. Но пройдет время, и этот негласный поединок я проиграю. Не будет преувеличением заявить, что мы столько пережили и, черт побери, единственное, чего действительно хотелось - продолжить в том же духе. Как будто все время до я и не знала его, а теперь, когда появилась возможность приоткрыть завесу тайны, времени уже не осталось.       Однако самое смешное все равно другое. Отец был прав. Так можно с уверенностью заявить, что я обрекла себя сразу на два проклятия. Неизвестно, какое хуже, но вот оба одновременно - пытка более изощренная. Что ж, придется освободить побольше места в чулане в своей голове. Оно мне понадобится и просто в колоссальных количествах.       Я наказывала сама себе больше не связываться со всем этим - выйдет боком, и буквально на финишной прямой сдалась. Жалкое зрелище. Отличный урок на всю оставшуюся жизнь взаперти. Особенно, если я действительно больше никогда не увижу его.       Солнце начинает печь сильнее, дело уже явно идёт к полудню. Выругавшись, я ускоряюсь, петляя по пустым каменным улочкам, а потом и вовсе подскакиваю в воздух и перебираюсь на крыши. Ветер свистит у меня в ушах, а погода вокруг кажется уж чересчур распрекрасной - аж начинает тошнить. Проливного дождя с грозой явно не помешало бы, чтобы подпортить всем настроение.       Наконец впереди мелькают знакомые очертания, сияние Врат. Я замедляю бешеную скорость и останавливаюсь на одной из ближайших крыш, задумчиво глядя вниз.       Как ни странно, обстановочка там нисколько не изменилась. Вижу Коджи, который находится в нашей благородной компании и что-то эмоционально им рассказывает, весьма выразительно жестикулируя - те, разинув рты, внимательно слушают. Вижу капитанов Готея 13 с Генералом - те в своей небольшой группке тоже что-то обсуждают, как и все синигами вокруг. Шум стоит приличный.       Осознав, что, к сожалению, не могу простоять тут вечно, я алой молнией исчезаю в сюнпо, появляясь на крыше поближе, буквально у всех над головами. Синигами мгновенно оборачиваются. — Ну наконец-то! — восклицает Абарай, когда я появляюсь в поле их зрения.       Мягко приземляюсь на ноги и невозмутимо делаю несколько шагов вперед. Разумеется, на лице - неизменная усмешка, ни следа произошедшего. Все присутствующие снова резко оборачиваются, их разговоры, шум тоже затихают. Мгновенно воодушевившись, временный синигами и его друзья окружают меня плотным кольцом.       Я криво улыбаюсь. Вижу, как Коджи задумчиво рассматривает выражение моего лица, будто ему не составляет никакого труда понять, где именно меня носило. Избегаю вообще смотреть на него. — Нашла что искала? — с сарказмом спрашивает меня Куросаки.       Кривая улыбка перерастает в усмешку. Ах, как все-таки прозвучало, лучше и не выразишься - наверное, Бьякуя бы тоже оценил. Если б все-таки решился прийти сюда. А, может быть, если б решился, я бы сейчас не была такой спокойной. — Можно и так сказать.       Ичиго усмехается в ответ. — Синохара Кохэйри.       Мы оборачиваемся. Генерал величественно направляется к нам, опираясь одной рукой на свою массивную трость. Капитаны тянутся за ним - в глазах многих я замечаю слабый проблеск интереса. Им явно любопытно, куда меня так порывисто уносило, но спрашивать, разумеется, никто не будет. Это же очевидно.       Я театрально вскидываю ладонь, потому что Ямамото явно собирается прочитать мне нотацию, а я вот терпеть этого не могу. Еще не хватало, чтоб меня тут отчитали как провинившегося школьника, когда я вполне могу сделать так, чтобы это место вообще взлетело на воздух. Обойдемся без лишних соблазнов. — Да-да, мы уже уходим.       Ямамото несколько хмурится, как и капитаны позади него. Я ослепительно улыбаюсь и довольно поворачиваюсь к Коджи. У того на лице - смесь ужаса и восторга, и он звонко смеется. Абарай осуждающе качает головой, Куросаки начинает хихикать, за что получает пинок от младшей Кучики.       Я смотрю на эту комичную компанию еще несколько секунд, а потом уверенно направляюсь вперед. Адский оракул направляется за мной, и синигами вокруг зашевелились. Краем глаза замечаю, как они перестали таращиться друг на друга, а теперь уставились на нас. Могу только представить, с каким облегчением вздохнет весь Готей 13, когда я наконец уйду отсюда. Ладно, почти весь.       Мысли мои тут же перемещаются в другое опасное русло, и я отбрасываю их прочь - не сейчас. Нечего еще добивать себя всякими дурацкими размышлениями. Это я оставлю на десерт, когда уже окажусь в своей новой клетке, и ловушка окончательно захлопнется. Ах, у меня же времени теперь на это хоть отбавляй.       Коджи машет в толпе Абараю. Мы приближаемся к Вратам. Оракул, довольно отсалютовав всем присутствующим, скрывается там первым. И, прежде, войти следом за ним, я все же оборачиваюсь и мгновенно замираю на месте. Вдалеке, на одной из крыш многочисленных зданий, неподвижно стоит одинокая фигура в белоснежном хаори. Отсюда можно разглядеть недлинные волосы цвета воронова крыла и как сверкает золотистая отделка одежды именно этого капитана.       Он все-таки пришел. Даже не знаю, радоваться мне или нет - может быть, я вообще вижу его в последний раз. Но... почему-то мне кажется, что это еще не конец в этой истории. Я улыбаюсь. Почему-то мне кажется, что человек на далёкой крыше тоже едва заметно улыбнулся... хотя, чего это я размечталась? Показалось, наверное.       Я поддаюсь слабости и позволяю себе посмотреть на него чуть дольше, чем следует, а потом, улыбнувшись еще шире, разворачиваюсь и исчезаю в сиянии Врат.