Против ветра. Сломанные игрушки

На следующее утро Гарри ожидал сюрприз — когда он, зевая, спустился на кухню, его взгляд сразу же зацепился за фотографию на стене. Он мог поклясться, что еще вчера вечером ее не было, но теперь к разноцветным рамкам с изображениями Лили, Джеймса и Джастина прибавилась еще одна. Гарри не помнил, чтобы его фотографировали, но знал, когда был сделан снимок — позавчера, когда Джеймс учил его летать. На фотографии Гарри стоял у крыльца и улыбался, глядя куда-то в сторону. Гарри замер, жадно рассматривая ее, и против воли на его лице возникла широкая улыбка. В глубине души он всегда завидовал Дадли, изображениями которого пестрели все стены в доме Дурслей. Раньше нечего было и надеяться, что кто-то будет скучать по Гарри, если его нет рядом, и захочет постоянно видеть его лицо. Да его и фотографировали-то всего несколько раз — в школе, чтобы прикрепить снимки к личному делу! Несмотря на то, что сегодня должен был вернуться Джастин, Гарри не поддался на уговоры Лили отменить их ежедневное занятие. Напротив, он очень старался вникнуть в каждое слово, разобраться во всем, что она говорит — и, может быть, поэтому ничего не понимал. От волнения все валилось у него из рук — Гарри дважды сломал перо, наставил на пергаменте клякс и вообще писал так неразборчиво, что сам потом не мог прочитать ни слова. Впервые он даже обрадовался, когда Лили наконец отправила его наверх. Все его мысли были заняты Джастином. Гарри и ждал его, отчаянно надеясь подружиться с братом, и в то же время не хотел, чтобы он вообще приезжал. Пока все шло неплохо — родители, Ремус и Сириус заботились о Гарри, старались сделать ему приятно, интересовались его мнением. Гарри боялся, что Джастин, как бы глупо это не звучало, перетянет их внимание на себя. К удивлению Гарри, все его волнение сошло на нет, стоило ему только оказаться в своей комнате. Может, потому что она безраздельно принадлежала ему одному — уж комнату Джастин точно не смог бы у него отобрать! — и здесь Гарри чувствовал себя в безопасности. Гарри удобно устроился на кровати, взял с тумбочки «Квиддич сквозь века» и осторожно пролистал книгу, с интересом разглядывая движущиеся картинки. Потом он открыл самую первую главу и углубился в чтение. Несколько часов пролетели незаметно. Шелестели страницы, мелькали изображения метел и мячей самых различных размеров и расцветок, изредка встречались фотографии знаменитых квиддичных игроков. Когда Гарри дошел до квиддичных команд Великобритании и Ирландии, он вдруг кожей почувствовал на себе чей-то взгляд. Он так увлекся, что не слышал ни шагов, ни звука открываемой двери... Но это ощущение — как будто током кольнуло — нельзя было перепутать ни с чем. Гарри замер. Сначала он думал, что это Лили наблюдает за ним, потому что Джеймс обычно говорил что-нибудь прямо с порога. Но человек, разглядывающий Гарри, все молчал и молчал, и Гарри не спешил показывать, что заметил его. Потому что он, кажется, уже догадался, кто это мог быть. Перечитав несколько раз одну и ту же строчку и так и не поняв из нее ни слова, Гарри — неожиданно даже для себя самого — вдруг резко вскинул голову. У мальчишки были светлые глаза — карие, но (может, из-за освещения) они казались даже золотистыми. И волосы у него были не черными, как у Гарри, а каштановыми. И несколько веснушек на носу — как у Лили — Гарри разглядел их даже с такого расстояния. От его взгляда Джастин отступил на шаг, моргнул несколько раз и улыбнулся — неуверенно, но широко и солнечно. Гарри рассматривал его серьезно и придирчиво, даже без намека на улыбку, хотя у него в груди что-то дрогнуло. — Я Джастин... Джас, — приветливо произнес Джастин. — А ты Гарри, да? — он подошел ближе. — Родители даже не сказали мне, что ты вернулся — а так бы я, конечно, переместился домой раньше на несколько дней... — в его голосе прозвучала обида. — И ведь они знали, как я ждал твоего приезда! Тебе нравится твоя комната? Мы готовили ее несколько месяцев... — он говорил, как Сириус — перескакивал с одной темы на другую и глотал окончания слов. Гарри внезапно понял, что Джастин нервничает, и это странным образом успокоило его. Он вдохнул поглубже, хотел было что-то сказать, но просто смущенно улыбнулся. Какое-то время они молча смотрели друг на друга, потом Гарри отложил книгу, встал, и Джастин вдруг крепко обнял его. — Я всегда мечтал, чтобы у меня был старший брат, — пробормотал он куда-то в шею Гарри. Гарри был старше его ровно на год, но они с Джастином оказались примерно одного роста. Гарри замер, не зная, куда деть руки, но в этот момент Джастин отстранился сам и покраснел. — Я тоже хотел, чтобы у меня был брат, — осторожно сказал Гарри. — То есть, я жил в одном доме со своим кузеном, Дадли — ну, получается, что он и твой кузен тоже — но мы с ним никогда не дружили... Если честно, он терпеть меня не мог. Казалось, Джастин только расстроился от этих слов. — Я узнал о тебе около года назад. Мама сказала, что не хотела расстраивать меня, потому что мы все равно не могли видеться... и все из-за какой-то дурацкой безопасности. Ненавижу это слово, — сердито сказал он. — От того, что я чертов Мальчик-Который-Выжил, одни проблемы. Гарри не стал говорить, что знает о существовании Джастина даже меньше недели. — Но мама говорила, что тетя с дядей очень любят тебя, и ты не одинок... — продолжал Джастин. Он заметил, как поморщился Гарри и замолчал, как будто испугался расстроить его или, может, надоесть ему. Опасения Гарри не оправдались — Джастин был полной противоположностью Дадли. Было бы сложно даже представить себе настолько непохожих друг на друга людей — туповатого, грубого и жадного Дадли и живого, веселого, открытого Джастина. Гарри от души понадеялся, что они с братом смогут подружиться. Джастин был намного энергичнее, оживленнее и увереннее в себе, чем Гарри. Он ни секунды не мог усидеть на месте, шутил, улыбался, смеялся и постепенно заразил своим хорошим настроением и Гарри. Поначалу Гарри даже растерялся, когда Джастин схватил его за руку и потащил его показывать свою комнату, свои игрушки, плакаты каких-то квиддичных команд... Он постоянно рассказывал что-то, пытался втянуть Гарри в разговор, предлагал ему сыграть то в одну, то в другую игру и терпеливо объяснял все, что было Гарри непонятно. Потом Гарри уже понемногу освоился в его компании и с удовольствием играл в плюй-камни, переставлял волшебные шахматы и командовал игрушечными аврорами. Он совсем не чувствовал разницы в возрасте и был безумно, до умопомрачения счастлив, потому что впервые нашелся кто-то, кто так искренне и от души хотел быть его другом. Когда Лили позвала их на обед, Гарри, смеясь, сбежал по лестнице вслед за Джастином и впервые даже не задумался о том, как много шума он создает. * * * Потянулись радостные, наполненные светом, счастьем и улыбками дни его новой жизни. Гарри все также занимался с Лили и читал, если было время, но теперь уже скорее по привычке — рядом с Джастином он совсем не чувствовал себя глупо и больше уже не стремился доказывать что-то родителям и самому себе. Он понемногу осваивался в доме Поттеров, уже не боялся задавать вопросы и даже перестал спрашивать разрешения, прежде чем взять конфету из вазочки на кухне — может, потому что Джастин, нисколько не стесняясь, ел их по несколько штук за раз. Гарри с Джастином летали над садом — иногда к ним присоединялся и Джеймс — перебрасывали друг другу мяч, закладывали резкие виражи или летели наперегонки. Пили вместе с Лили чай в беседке, гонялись за превращавшимся в собаку Сириусом, собирали карточки от шоколадных лягушек... Гарри забыл о своей обиде ровно до того момента, пока в гости к Джастину не пришел его друг — Рон Уизли, о котором в самый первый день рассказывала Гарри Лили. Рон с Джастином договаривались заранее, и Гарри даже не удивился, когда пламя в камине стало зеленым, и Рон неуклюже вывалился на ковер в их гостиной. Лили помогла ему подняться и заклинанием очистила его одежду от сажи. Рон вежливо поблагодарил ее, поздоровался с Джастином, но при этом во все глаза рассматривал Гарри. — Это Гарри, мой брат, — сияя от гордости, представил его Джастин, — а это Рон, Рон Уизли, я рассказывал тебе о нем. Рон был долговязым, худым и нескладным, с огненно-рыжими волосами и веснушками на носу. — Привет, — неловко сказал он Гарри, одергивая футболку и переступая с ноги на ногу. — Джас писал мне о тебе. Джастин сразу же потащил их в сад, даже не дав Гарри ответить. Гарри очень хотелось расспросить Рона о его семье, братьях, упыре, жившем на чердаке его дома — о нем вскользь говорил как-то Джастин. Но Джастин был таким непосредственным и веселым, так легко говорил, много шутил и смеялся, что Гарри боялся выглядеть на его фоне дураком, не умеющим связать и двух слов. С самим Джастином разговаривать всегда было легко — он умел поддержать разговор, развеселить Гарри, когда они были вдвоем, и заставить его забыть о своих страхах. Но Рон смущался не меньше Гарри, и потому за несколько часов они не сказали друг другу и пары фраз. Рон спросил что-то про дядю с тетей, Гарри, который совсем не хотел вспоминать о них, ответил, наверное, слишком резко — вот и весь разговор. Зато Джастин болтал за троих. Самым ужасным было то, что Гарри очень понравился Рон — наверное, потому что он чем-то неуловимо напоминал его самого. И Гарри казалось, что и он тоже нравится Рону, что они могли бы подружиться... Но с самого начала все не заладилось, пошло не так, и чем больше хмурился Гарри, тем сильнее краснел и смущался Рон и шутил, стараясь развеселить их, Джастин, который тоже заметил повисшую в воздухе неловкость. Постепенно речь зашла о квиддиче. Джастин предложил полетать, и в воздухе и Гарри, и Рон почувствовали себя увереннее. Они перебросились парой фраз о метлах, потом — когда ветер донес до них запах пирога — Рон начал рассказывать о своей маме, Молли Уизли, которая очень хорошо готовила. — Это точно, — сказал подлетевший к ним Джастин. — Миссис Уизли готовит почти так же вкусно, как и мама. — Наоборот, — возразил Рон. — Это твоя мама готовит почти так же вкусно, как моя. Они посмеялись, и неловкость исчезла окончательно. Гарри даже набрался смелости и спросил Рона о его братьях и сестре. — Наверное, это здорово, когда у тебя пятеро старших братьев, — сказал он, и Рон скривился, как будто проглотил лимон. — Это ужасно, — ответил он. — Нет, честное слово, Гарри, тебе очень повезло — ты даже не понимаешь, как. Мне вполне хватило бы Билла и Джинни, — добавил он под смех Джастина. — Это ты сейчас так говоришь, — сказал Джастин. — Не слушай его, Гарри, на самом деле он любит и Чарли, и Перси, и Фреда с Джорджем... — Фред с Джорджем постоянно разыгрывают меня, — возмутился Рон. — Они близнецы и любят меняться местами, но как раз к этому можно привыкнуть. Чарли и Билл могут и отомстить, Перси — жуткая зануда, Джинни — девчонка, и поэтому достается от них всегда мне. Один раз они взяли папину палочку и превратили моего мишку в паука, — пожаловался он, передернув плечами. — Рон пауков до смерти боится, — вставил Джастин. — Папа говорит, у Фреда и Джорджа талант. Они только пойдут на первый курс, а у них уже получаются некоторые несложные чары — а ведь их никто не учил колдовать. — По вечерам они воруют папину палочку, а потом подсовывают обратно, — мрачно сказал Рон. — Об этом все знают, кроме мамы, но папа, кажется, не против — иначе бы он запретил им, верно? Ну, про Перси я уже говорил, да? Осенью он пойдет на третий курс. Мечтает стать старостой школы, постоянно читает какие-то умные книжки и призывает нас к порядку... Чарли — капитан команды Гриффиндора по квиддичу. Он вообще ничего, только постоянно говорит про своих драконов — мечтает поехать в Румынию и работать в каком-то заповеднике. Тебе что, правда интересно? — Я всегда мечтал о старших братьях, — сказал Гарри с улыбкой. — А еще я ведь жил у тети с дядей — они магглы. Мне интересно узнать о волшебных семьях. — У тебя нормальная волшебная семья, — заверил его Рон. — Я бы с удовольствием поменялся с тобой. Ты бы видел, что творится у нас дома... Постоянно что-то взрывается, падает или ломается, Джинни везде разбрасывает свои игрушки, Перси вечно бубнит себе под нос... Гарри рассмеялся над его выражением лица. — Эй, давайте наперегонки! — крикнул им Джастин, описывая в воздухе полукруг. — До ворот. Рон пожал плечами, оценивающе посмотрел на свою метлу (на самом деле это была метла Джеймса, потому что свою новую Джастин уступил Гарри, а сам взял какую-то еще — на чердаке их действительно было очень много) и согласно кивнул: — Я за. — Я тоже, — поддержал предложение Гарри. Они выстроились в линию. — Три, два, один! — сосчитал Джастин и стартовал так резко, что Гарри с Роном с первых же секунд безнадежно от него отстали. — Джас! — крикнула Лили — Гарри уже знал, что она всегда старается держать их в поле зрения, если видит, как они берут с чердака метлы. — Осторожнее, милый! — Здорово летает, — сказал Рон, провожая взглядом спину Джастина и наклоняясь вперед, чтобы увеличить скорость — сейчас они с Гарри летели почти вровень. В его голосе прозвучало такое неприкрытое восхищение, что Гарри поморщился. Он вильнул, огибая одно из выросших на пути деревьев, пригнулся, набирая скорость и высоту, и скоро оставил Рона позади. Джастина он так и не догнал, но Гарри никогда и не стремился к победе — до сих пор ему было достаточно того, что он не один, что у него есть компания для игр. И какая разница, кто придет к финишу первым? Он и сам не знал, почему его так огорчили слова Рона. Наверное, потому что Гарри и раньше замечал, что Рон испытывает к Джасу какой-то детский восторг, пусть даже это не бросалось в глаза. Например, пару раз он соглашался с Джастином, хотя Гарри видел, что думает Рон не совсем то, что говорит. Гарри вспомнил, что Джастина называют Мальчиком-Который-Выжил — неужели Рон относился к нему так только из-за славы? Как вообще можно было любить человека за его известность? Если брать Гарри, то ему слава Джаса принесла только проблемы — а точнее, Дурслей, чулан и одиночество. Эта мелочь почему-то здорово выбила Гарри из колеи. Его настроение резко упало, и он больше не смеялся и не расспрашивал Рона ни о чем, а только молча слушал веселую болтовню Джастина. День еще мог закончиться неплохо, но потом, когда они уже спустились на землю и понесли метлы на чердак, Рон сказал: — Вот бы здорово стать знаменитым квиддичным игроком! Надеюсь, в Хогвартсе меня возьмут в команду... Джас поддержал его. Какое-то время они возмущались тем, что первокурсникам в Хогвартсе нельзя иметь метлы, потом речь зашла о любимых квиддичных командах. Рон взахлеб говорил о «Пушках Педдл», а Джастин — о «Холихедских Гарпиях» и ее капитане Гвеног Джонс. Гарри, который пока с трудом представлял даже, что такое «квиддич», а названия эти и вовсе слышал впервые, чувствовал себя лишним и мрачнел с каждой секундой все больше. — А за кого болеешь ты? — спросил у него Рон. — Ни за кого, — ответил Гарри, хмурясь. Вот сейчас он очень остро почувствовал свое отличие от Джастина и Рона, выросших в волшебном мире, и с тоской подумал, что, наверное, еще долго будет попадать впросак и стыдиться, что не знает каких-то мелочей, знакомых остальным с детства. Джастин, кажется, почувствовал перемену настроения Гарри, потому что он вдруг замолчал, тревожно вгляделся в его лицо и попробовал перевести тему. — Эй, Рон, — сказал он с наигранным весельем, — Кажется, вчера Сириус оставил у нас мотоцикл. Хочешь посмотреть? Наверное, в любой другой ситуации это должно было подействовать, но сейчас Рон, казалось, был слишком сильно удивлен словами Гарри, чтобы думать о чем-то еще. — Почему? — изумился он, останавливаясь и оборачиваясь, чтобы видеть лицо Гарри, который шел чуть позади. Джастин налетел на него, и Рон перешагнул через несколько ступенек сразу, оказавшись на площадке второго этажа. Гарри тоже поднялся вслед за ним — Рон и без того смотрел на него сверху вниз, и Гарри не хотелось увеличивать эту разницу в росте. Их взгляды встретились, и какое-то мгновение они, замерев, смотрели друг другу в глаза. Гарри вложил в свой взгляд всю злость и обиду, которую испытывал, и был удивлен, как Рон не отшатнулся назад. Но нет, Уизли только непонимающе хлопал своими светлыми ресницами. — Почему? — повторил он уже менее уверенно. — Потому что я не знаю ни одной квиддичной команды, — резко сказал Гарри. — Доволен? — Эй, вы чего? — непонимающе спросил Джастин, успевший подняться до середины лестничного пролета. — Гарри, Рон? Гарри сделал вид, что не замечает его. Рон рассмеялся. — Это что, шутка? — в его голосе слышалось искреннее недоумение. — Да ладно, ты наверняка слышал и о «Пушках Педдл», и об «Уимбурнских Осах»... Если бы он промолчал и пошел дальше, или сказал что-нибудь другое, или даже ответил Джастину, Гарри, наверное, смог бы взять себя в руки. Он понимал, что Рон не хотел обидеть его, но этот смех... Черт, Гарри просто не мог больше находиться здесь. — Я к себе, — быстро сказал он Джастину, сделал несколько шагов по направлению к своей комнате, потом понял, что все еще сжимает в руке метлу и швырнул ее на пол. — Гарри! — крикнул Джастин, бросившись за ним, но Гарри уже входил в свою комнату. Напоследок он от души хлопнул дверью. Джастин дернул за ручку, но Гарри вовремя схватил ее и всем весом навалился на дверь, не давая открыть ее. Джастин еще несколько раз огорченно позвал его, но Гарри не отвечал. — Чего это он? — растерянно спросил Рон. Гарри не слышал ответа Джастина, потому что, стоило брату отойти, как Гарри бросился на кровать и зарылся лицом в подушку, изо всех сил борясь со слезами. Во всем был виноват Джастин! Он и его дурацкий «подвиг». Может, Гарри не хотел, чтобы кто-то спасал его от Волдеморта. Да лучше бы он сам умер в ту ночь. * * * Потом Джастин старательно делал вид, что той размолвки между Гарри и Роном не было. Но Гарри краем уха слышал разговор Джаса с Лили и неожиданно обиделся на них обоих еще сильнее, чем раньше, хотя Джастин, напротив, хотел как лучше. Он и спрашивал-то у нее, что ему сделать, чтобы Гарри освоился как можно быстрее. Просто Гарри, когда увидел их вдвоем — как Лили обнимает Джастина, приглаживает ему волосы и говорит что-то утешительное — вдруг понял окончательно и ясно, как никогда раньше: во всем был виноват Джастин. Гарри отдали из-за него. Лили и Джеймс выбрали не Гарри, а Джастина, вот в чем все дело. Если рассуждать логически, то прямой вины Джастина в произошедшем не было — ведь он с нетерпением ждал возвращения Гарри, сердился на Поттеров, которые ничего не рассказывали ему, хотел подружиться с Гарри и старался поднять ему настроение. И вообще, казалось, был идеальным, с какой стороны ни посмотри! Но в то же время он был причиной всех проблем Гарри — его одиночества, ревности и обиды, всех страхов и комплексов, всех пролитых слез. Гарри очень старался не думать так, не показывать, что его отношение к брату изменилось к худшему, но тот наверняка что-то чувствовал. Несколько раз он даже пытался вывести Гарри на откровенный разговор, но что мог ответить Гарри? «Потому что меня отдали из-за тебя?», «Потому что я хотел бы, чтобы ты никогда не рождался?», «Потому что я никогда не смогу простить тебя, даже если тебе было всего шесть месяцев, когда меня отдали Дурслям?» — все это было бы мелочно, жалко и очень-очень зло. Ляпнув такое, Гарри никогда не простил бы уже себя. Но отчасти это было правдой.