Против ветра. Сломанные игрушки

На следующее утро оказалось, что сегодня день рождения Джастина. Гарри помнил, как Лили говорила об этом несколько дней назад, но не ожидал, что двадцать девятое июля наступит так скоро. К счастью, Гарри проснулся очень рано — за окном еще даже не рассвело. Он спустился на кухню, зевая и приглаживая ладонью волосы, и увидел на столе праздничный торт. У плиты, вопреки обыкновению, хлопотала Порция, а Лили, запрокинув голову, взмахивала волшебной палочкой. На стене, почти под самым потолком, огромный плакат «С днем рождения, Джастин» сдвигался то влево, то вправо, пока Лили наконец не кивнула довольно и не сделала последний взмах — более резкий, чем все предыдущие. Тогда плакат на миг вспыхнул по краям зелеными искрами и остался на месте, приклеенный. «Вот черт», — подумал Гарри. А потом: «Значит, послезавтра мне исполнится девять». Несмотря на тревожное волнение, связанное с тем, что Гарри совсем забыл о празднике и даже не приготовил подарок, его охватило какое-то радостное предвкушение. Он шагнул вперед, Лили заметила его и тепло улыбнулась. — Доброе утро, милый, — сказала она. — Хочешь украшать торт вместе со мной? Нужно сделать это как можно скорее, пока не проснулся Джастин. Конечно, Гарри хотел. Раньше ему никогда не удавалось погрузиться в атмосферу праздника. Для самого Гарри Дурсли, понятное дело, никогда не устраивали настоящих дней рождений — тетя сухо поздравляла его, вручала очередные носки, и на этом все заканчивалось. Разве что в такие дни Гарри меньше нагружали работой по дому. Дни рождения Дадли — другое дело. Тут, конечно, были и огромные торты, и гирлянды, и разноцветные воздушные шары. Но тетя никогда не подпускала Гарри к приготовлениям, чтобы он «ничего не испортил». Да Гарри не больно-то и хотелось. Заворачивать подарки для Дадли, который всегда портил ему жизнь — ага, как же. Но Джастин был младшим братом Гарри и всегда относился к нему дружелюбно. Сейчас Гарри забыл про все обиды и разочарования, про то, что в последние дни почти не общался с Джастином и еще вчера даже не собирался менять что-либо в своем поведении. Он с энтузиазмом украшал торт взбитыми сливками и свежими фруктами, посыпал его сверху шоколадной стружкой и втыкал свечи. Когда он закончил, Лили написала на боку торта «С днем рождения», а с другой стороны вывела восьмерку. — Ты молодец, Гарри, — сказала она, обнимая Гарри за плечи сзади и притягивая к себе. — Я рада, что ты не сердишься на нас больше. Гарри промолчал, разглядывая торт. Ее слова вызвали в нем уже привычную обиду и какое-то глухое раздражение, но Гарри удалось подавить их. Сегодня это получилось на удивление просто — может, из-за царившего в доме ощущения праздника или потому, что Гарри просто не хотелось ссориться в такой день. Он только вздохнул, посмотрел еще раз на торт, на плакат и через силу улыбнулся. Лили заварила кофе, Гарри помог ей накрыть на стол, красиво разложил на большом блюде тосты, которые приготовила Порция, и достал джем. Ему нравилось делать что-то по хозяйству, если только не приходилось заниматься этим целыми днями, как у Дурслей. К тому же, тетя с дядей редко бывали довольны Гарри, даже если он очень старался угодить им, а хвалили его еще реже. У Поттеров, конечно, были эльфы, которые помогали с уборкой и приготовлением пищи, но Гарри был уверен, что, если понадобится помощь, Лили разделит домашние дела поровну между всеми членами семьи. К его облегчению, никто, кажется, не ожидал от Гарри подарка. Лили вскользь упомянула, что перед завтраком они будут поздравлять Джастина, и кивнула в угол, где — Гарри поначалу не заметил ее — лежала целая гора подарков в разноцветных упаковках. Когда завтрак был готов, Лили, поколебавшись, предложила научить Гарри пускать из палочки разноцветные шары. Об этом он даже не мечтал — самому творить настоящую магию. Да Гарри что угодно отдал бы за такую возможность! Его лицо осветилось такой радостью, что Лили рассмеялась. Гарри с нетерпением следил за тем, как Лили достает свою волшебную палочку и пускает из нее шар. Она объяснила, что нужно делать, и Гарри послушно повторил заклинание несколько раз. — Не так, — говорила Лили, улыбаясь. — Сильнее растягивай «э» и делай ударение на последний слог. Нет, давай еще раз... Нет, Гарри, дорогой, произноси заклинание четче. Наконец она осталась довольна произношением Гарри и протянула ему палочку. Он осторожно взял ее, сжал пальцы на гладком дереве и неожиданно ощутил какое-то странное тепло в груди — как отголосок, эхо того волшебства, которое уже было сотворено раньше с помощью палочки. С ее конца слетело несколько искр, и Лили с удивлением произнесла: — Надо же, моя палочка неплохо тебе подходит, Гарри. Значит, мы с тобой совместимы. — Совместимы? — переспросил Гарри, который мало что понял из ее слов. — Получается, волшебник может колдовать не любой палочкой, а только какой-то определенной? — Совместимы — это значит, что у нас похожая магия... Или, быть может, мы наделены какими-то определенными чертами характера, что вовсе не удивительно — ты ведь мой сын, — она ласково потрепала его по волосам. — Колдовать можно практически любой палочкой, особенно если ты силен магически. Но все-таки заклинания собственной палочкой, которую подбирали специально для него, выходят лучше у любого волшебника. Помнишь, я рассказывала тебе — перед поступлением в Хогвартс мы пойдем в магазин мистера Оливандера, и он поможет тебе подобрать подходящую палочку. Мистер Оливандер — мастер своего дела, что вполне закономерно — подобный дар обычно передается по наследству, а все его предки также занимались изготовлением палочек. Колдовать оказалось намного сложнее, чем представлялось Гарри. Для того чтобы создать хотя бы один шар, Гарри потребовалось тренироваться около получаса. Уже проснулся Джеймс, спустился на кухню и с интересом наблюдал теперь за попытками Гарри — впрочем, пока безуспешными. У Гарри получалось только пускать из палочки то разноцветные искры, то какие-то лучи. Один раз он даже разбил тарелку, но Поттеры сразу починили ее. Ругать его никто не стал. — Ничего страшного, — только и сказал Джеймс с улыбкой. — Нужно же когда-то тренироваться. Первое удачное заклинание сотворить сложнее всего. Потом процесс пойдет быстрее. Это немного утешило Гарри, который уже совсем было отчаялся и даже решил, что просто не способен к колдовству. — Даже первокурсникам обычно приходится долго тренироваться, чтобы научиться создавать различные предметы. У тебя все обязательно получится, — подбадривала его Лили. — Главное — упорство. Никогда не сдавайся, сынок, и обязательно добьешься всего, чего хочешь. Наконец у него и вправду получилось. Первый шар вышел кривым, почти прозрачным и по форме больше овальным, чем круглым. Затем дело пошло веселее. Джеймс научил Гарри, как менять размер и даже цвет шаров — нужно было просто сосредоточиться и четко представить, что ты хочешь получить. С тем, чтобы сосредоточиться, у Гарри никогда не было проблем — как бы иначе он делал уроки в доме, где Дадли целыми днями шумел, включал телевизор на полную громкость и с топотом носился по комнатам. Гарри давно уже научился уходить в себя, отрешаться от окружающего мира, концентрировать внимание только на том, что было нужно. Поэтому создавать цветные шары у него получилось с первой же попытки. С размером было сложнее, но и тут Гарри вскоре наловчился. — Сразу видно — мой сын, — гордо сказал Джеймс, когда Гарри украсил шарами всю кухню. Слышать это было неожиданно приятно, но Гарри не успел разобраться в ощущениях — наконец проснулся Джастин. На лестнице раздались его шаги, и стало не до размышлений. Гарри, Лили и Джеймс поспешно выстроились у окна. — С днем рождения! — хором воскликнули они, стоило только Джастину появиться в дверях. Джастин расплылся в улыбке, глядя на родителей. Потом он перевел взгляд на Гарри, и, хоть его лицо по прежнему оставалось радостным, в глазах появилась какая-то настороженность. Гарри искренне улыбнулся брату, и ответная улыбка содержала облегчение и еще что-то, чего Гарри разобрать не смог. Тут он впервые за весь день вспомнил, что еще вчера отношения с Джастином у него были весьма натянутыми. Сейчас, когда настроение у Гарри было хорошим, а вся обида на родителей и брата, казалось, куда-то исчезла, он вообще не понимал, зачем начинал все эти ссоры. Никаких криков и скандалов, конечно, не было, зато были отчуждение, недомолвки, закрытая дверь, показное равнодушие и нежелание разговаривать. Гарри с лихвой хватило чувства одиночества, и сейчас, наблюдая за тем, как Джастин распаковывает подарки, он твердо решил: больше никаких ссор. В конце концов, от Джастина тогда, семь лет назад, и вправду ничего не зависело. А если бы отдали его, не Гарри, он так же обижался бы, злился и не хотел общаться с семьей? Джастину подарили велосипед (он, судя по всему, знал, что это такое, хоть и рос в семье волшебников, потому что издал радостный возглас), несколько книг в ярких обложках, новый набор мячей для квиддича и какую-то настольную игру, которую он давно просил у родителей. На завтрак ели пирог — к обеду должны были подойти гости, и торт решили оставить до их прихода. Гарри постарался не морщиться, когда услышал, что будут Уизли. Поначалу он завидовал Рону и мечтал познакомиться с его братьями и сестрой, но теперь боялся даже представить встречу с ними. Они наверняка начнут задавать бестактные вопросы, или при разговоре выяснится, что Гарри не знает каких-нибудь элементарных вещей... Он вряд ли был к этому готов. А вот тому, что придет Невилл, Гарри радовался от души, и Лили не могла этого не заметить. — Вы с Невиллом, кажется, неплохо поладили, — сказала она, собирая со стола посуду. — Я очень этому рада, да и Алиса тоже. Как ты мог заметить, Невилл довольно скромный мальчик... — Мне было интересно с ним, — ответил Гарри, пожимая плечами, и вдруг заметил, что Джастин ловит каждое его слово. Когда их взгляды встретились, Джастин смутился и отвел глаза, как будто не хотел, чтобы Гарри заметил его интерес, и жалел, что это произошло. Вскоре Лили отправила их наверх переодеваться в парадные мантии. Спускаясь обратно на первый этаж, Гарри немного нервничал — он еще не до конца привык к одежде волшебников и чувствовал себя неуютно в новом наряде. Ему казалось, что мантия некрасиво морщится на плечах, что он выглядит по-дурацки, что его волосы торчат в разные стороны... Джастин уже был в гостиной — сидел, подогнув под себя одну ногу, и листал подаренную книгу. При виде Гарри он оживился, хотел что-то сказать, но потом все же промолчал. Гарри подошел к дивану под его пристальным взглядом, опустился рядом. Джастин первым нарушил тишину. — Так ты не злишься на меня? — осторожно спросил он. — Я и не злился, — честно ответил Гарри. Он видел, что Джастин искоса разглядывает его, но делал вид, что не замечает этого. Сам Гарри смотрел прямо перед собой. — Ты просто не понимаешь... Давай не будем говорить об этом сегодня, хорошо? — Я понимаю, — упрямо возразил Джастин. — Нет, ты не понимаешь, — негромко сказал Гарри, сделав ударение на «не», и с нажимом повторил: — Я не хочу говорить об этом. Джастин вскинулся, но потом вздохнул, сел обратно на диван, с которого успел вскочить, и повернулся к Гарри. Теперь не смотреть на него больше было нельзя — Гарри тоже пришлось сесть вполоборота к Джасу. Когда он видел эти светлые глаза, окруженные пушистыми ресницами, ямочку на щеке, растрепанные волосы, тонкие пальцы, в нем просыпалось какое-то новое, неведанное чувство. Ему казалось, что Джастин младше его не на год, а, по меньшей мере, на несколько лет, и он действительно ощущал себя старшим братом. Это была какая-то неизвестная ему раньше ответственность. И, хотя защищать Джастина, в общем-то, было не от кого, Гарри уже готов был это делать. Это, впрочем, вовсе не отменяло его обиды. — Я всегда хотел, чтобы у меня был брат, — тихо сказал Джастин. — Я тоже, — признался Гарри. Они все еще смотрели друг другу в глаза. Гарри почти не дышал, и ему казалось, что и Джастин тоже затаил дыхание. Расстояние между их лицами было совсем небольшим, а зрительный контакт вдруг стал чем-то большим, чем просто случайное пересечение взглядов. Гарри чувствовал, что в этот момент произошло нечто большее, чем просто короткий разговор — глубокое, сильное, личное... Как будто две эти короткие фразы объединили, связали их с Джастином куда сильнее и надежнее, чем все, что было до того. Пламя в камине вспыхнуло так ярко, что это было видно даже боковым зрением. Гарри еще успел улыбнуться Джасу кончиками губ, а потом из камина один за другим стали выходить Уизли — рыжие, веселые, на первый взгляд почти одинаковые — и пришлось вставать и идти встречать их. Поначалу Гарри совсем растерялся. Джастин улыбался, благодарил за поздравления, принимал подарки, а Гарри только стоял в стороне и оглядывался по сторонам. Дом так быстро наполнялся людьми, что он едва успевал заметить прибытие очередного гостя. После Уизли через камин переместился Ремус в красивой синей мантии, потом появилась ухоженная молодая женщина со светлыми волосами, за ней — плотный мальчик, тоже светловолосый и темноглазый, сразу видно — ее сын. Гарри слышал, что мать называла мальчика Эрни, и постарался запомнить. После Эрни и его матери на ковер шагнула девочка — тоненькая и хрупкая, почти прозрачная. Светлая одежда и пепельно-серые волосы усиливали это впечатление и делали девочку легкой, воздушной, почти невесомой на вид. Гарри и не заметил бы ее, но она, в отличие от всех остальных, не выпала из камина, а вышла плавно, как-то даже грациозно. Он помедлил, потом уже совсем было решил подойти и познакомиться с ней, но услышал, как Лили зовет его, и поспешил на ее голос. Гарри даже не заметил, как Лили с Джеймсом украсили шариками весь первый этаж. Играла музыка, всюду летали кружочки конфетти — они медленно опускались вниз и, достигая пола, так же неспешно поднимались к потолку. Затем все повторялось. Гарри, конечно, догадался, что их полет был обусловлен магией, и смотрел по сторонам с улыбкой. Кое-где лежала разорванная оберточная бумага, периодически встречались и нераспакованные подарки. На подоконнике в холле впервые на его памяти царил идеальный порядок. Вместо стопок писем там стоял поднос с различными напитками. По дороге к кухне Гарри встретил Локки, который нес еще один такой же поднос. — Хозяйка искала молодого мастера, сэр, — почтительно сказал Локки. — Хозяйка звала его, чтобы познакомить с друзьями. Гарри резко затормозил на месте. — С друзьями? — подозрительно уточнил он. — С друзьями хозяйки и их детьми, сэр, — степенно сообщил Локки. — Такие рыжие, шумные?.. Локки закивал, и его большие уши заколыхались в такт. Гарри застонал. Конечно, это были Уизли. Лучше бы Лили познакомила его с той воздушной девочкой или светловолосым Эрни. Внешне тот, правда, немного походил на Дадли, но Гарри надеялся, что первое впечатление окажется обманчивым. — Гарри, милый! — снова крикнула Лили. Гарри вздрогнул и даже всерьез подумывал уйти куда-нибудь подальше и сделать вид, что просто не услышал ее, как вдруг Лили показалась на пороге кухни. — Гарри! — воскликнула она. — Вот ты где, дорогой. Иди скорее сюда — я хочу познакомить тебя... впрочем, сам все увидишь. С тяжелым вздохом Гарри подошел к ней и нерешительно переступил кухонный порог. От обилия рыжих волос и веснушек у него сразу же зарябило в глазах. — Вот, — радостно сказала Лили, словно не замечала его кислого лица, — познакомься. Это Молли Уизли, а это ее дети — Фред, Джордж, Перси и Джинни. С Роном ты уже знаком. Вопреки всему, Уизли Гарри рассматривал пристально и с искренним интересом, не в силах побороть любопытство. Фред и Джордж были близнецами — одинаковые, улыбчивые, бойкие, они с таким же интересом уставились в ответ. Суховатый и серьезный Перси скупо поздоровался, а Джинни залилась краской и отвела глаза. — Приятно познакомиться, — выдавил из себя Гарри. Молли Уизли, полная и добродушная, тут же принялась суетиться вокруг Гарри, причитая и охая. — Какой худой, — бормотала она, оглядывая Гарри с ног до головы и поджимая губы, — кожа да кости. И тут же расплывалась в улыбке: — А на Джеймса-то как похож. Вот глаза твои, зеленые. Лили, смутившаяся, когда речь зашла о худобе, улыбнулась с явным облегчением и виновато покосилась на Гарри. Он слегка поморщился, как делал всегда, когда кто-то случайно или целенаправленно затрагивал в разговоре тему Дурслей. Хотя Молли, возможно, даже не знала, что Гарри жил у них (и что именно они были виноваты в его чрезмерной худобе). Впрочем, подобные мысли вылетели у Гарри из головы, когда Молли обняла его. Он замер, не привыкший получать такое внимание со стороны незнакомых людей, и был почти счастлив, когда она его отпустила. Смущенный, он неловко отстранился, одернул новую мантию и наткнулся на взгляд Рона. — Что? — спросил он резко. Рон неловко пожал плечами. Лили, кажется, смутившаяся от грубости сына, сгладила неловкую паузу — она поспешила спросить Молли о том, как та готовит тесто для блинчиков. Молли охотно включилась в разговор, и через пару минут, под рассуждения о том, с чем блинчики сочетаются лучше — с ягодой или со сметаной, — Гарри наконец улизнул в коридор. Заворачивая за угол, он налетел на ту самую светловолосую девочку. Она охнула и схватилась за его мантию, Гарри потерял равновесие, и они оба упали на пол. — Прости, — смущенно сказал Гарри, вставая и подавая ей руку. — Я тебя не заметил. — Ничего страшного, — у нее было слегка отстраненное лицо, а голос — плавный и мелодичный, безмятежный, как будто случившееся было в порядке вещей. — Меня зовут Луна, Луна Лавгуд. А ты — Гарри Поттер, не так ли? — Верно, — сказал Гарри, сглотнув и все еще не опуская руку. — Может, ты встанешь? — Ему действительно казалось немного странным то, что Луна решила знакомиться с ним, лежа на полу. Луна медленно моргнула. — Да, конечно, — согласилась она и наконец поднялась — одним плавным и грациозным движением. — Ты куда-то спешил? Если я задерживаю тебя... — Что? — недоуменно спросил Гарри. — О, нет, я могу разговаривать, я просто хотел уйти подальше от кухни. На самом деле, — неожиданно признался он, — я собирался познакомиться с тобой, просто еще не успел подойти. — Тогда хорошо, что ты уронил меня, — заметила Луна. — Мы познакомились. — И безо всякого перехода спросила: — Тебе не нравятся Уизли, верно? Ее способность так резко менять тему разговора и задавать чересчур прямые вопросы снова поставила Гарри в тупик. Впрочем, в голосе Луны не было враждебности, а ее вопрос не содержал какого-то подтекста или осуждения — кажется, она просто подметила, что он спешил убраться подальше от этой семьи. Чтобы они не начали закидывать его неудобными вопросами... как это сделала сама Луна. Но почему-то, как сочувствие Невилла не раздражало его, прямота и простота Луны также почти не причиняли Гарри неудобства. Может, он и мешкал с ответом на ее вопросы, даже немного смущался, но где-то глубоко внутри они все же не заставляли его чувствовать себя хуже. — Вроде того, — признал он. — Ты здесь одна? Луна кивнула. — Мои родители очень заняты, — сказала она мягко. — Мама занимается исследованиями, а у папы все время отнимает его журнал, «Придира». «Странное название», — подумал Гарри. — И они такие чудные, — добавила Луна с улыбкой. — Не хотели отпускать меня одну, когда миссис Поттер прислала приглашение — боялись, что со мной что-нибудь может случиться. — Почему? — удивился Гарри. — Дело в том, что другие ребята не всегда хорошо меня принимают. Они называют меня странной... — от того, как легко она говорила об этом, у Гарри на мгновение защемило в груди. — Но мы уже встречались с Джастином, и он никогда не относился ко мне плохо. Поэтому я сказала родителям, что со мной ничего не случится, — безмятежно закончила Луна. — Конечно, с тобой ничего не случится, — заверил ее Гарри. — Никто здесь не считает тебя странной. — Думаю, ты ошибаешься, — Луна покачала головой из стороны в сторону. — Я слышала, как Рон говорил так своему брату, — в ее голосе совсем не было злости или обиды — она лишь констатировала факт. И почему-то именно это разозлило Гарри так сильно, что он сам себе удивился. Может, потому что еще недавно он сам был таким же — почти готовым принять то, что все вокруг считали его странным, ненормальным. То, что дружки Дадли травили его. Оскорбляли. Гоняли по улицам. — Тогда в следующий раз ему придется повторить это, глядя мне в глаза, — жестко сказал Гарри, и перед его внутренним взором в этот момент стояло не только лицо Рона, но лица всех, кто когда-либо причинял ему боль. Луна светло улыбнулась ему — от ее улыбки что-то перевернулось у Гарри внутри и, казалось, растаял еще один кусочек того холодного и острого, что было там всегда, сколько Гарри себя помнил. Тогда он улыбнулся в ответ, взял Луну за руку и потянул ее за собой — в ту часть дома, где царила атмосфера праздника, кружилось в воздухе конфетти и играла музыка. * * * До обеда Гарри успел познакомиться со всеми гостями — и с Эрни Макмилланом и его мамой, миссис Макмиллан, и еще с одним мальчиком, которого поначалу не заметил — Джеком Уинтером, и с рыжеволосой Сьюзен Боунс. Но даже знакомясь с кем-то, когда Лили подзывала его к новому гостю, и поддерживая разговор, он старался, чтобы Луна оставалась в поле его зрения. Почему-то с той самой секунды, как она сказала, что ее называли странной, Гарри словно почувствовал за нее какую-то ответственность. Просто потому что он знал, каково это. И если он только мог уберечь кого-то от одиночества, страхов и обид, он уже понимал, что сделает это. После обеда и праздничного торта Джеймс позвал всех детей на улицу — оказывается, с утра наконец доставили кольца для квиддича, и он горел желанием обновить игровое поле. Разбились на две команды: в одной оказались Джастин, Рон, Джеймс, Сьюзен и кто-то из близнецов, в другой — второй близнец, сам Гарри, Джек, Сириус, Луна и Эрни. Гарри еще ни разу не играл в квиддич, поэтому он сразу попросил для себя место ловца — по крайней мере, так он точно знал, что ему нужно будет делать. Гарри знал, что ловец почти не связан с остальной командой — ему нужно было лишь кружить по полю в поисках снитча — поэтому он мог быть уверен, что не попадет впросак и не выставит себя дураком, не зная каких-нибудь элементарных правил игры. Гарри, конечно, сомневался, что ему удастся поймать снитч раньше Джастина, который также занял место ловца, но он вовсе не был нацелен на победу. Ему просто хотелось веселиться вместе со всеми и не чувствовать себя лишним. Джеймс и Сириус, как единственные взрослые, согласившиеся играть, были выбраны капитанами. Они стали вратарями, близнецы — загонщиками, а Рон, Сьюзен, Луна и Джек — охотниками. С первых же минут игры стало понятно, что Сьюзен и Луна держатся на метле неважно, что уравнивало шансы обеих команд, но вот Джек, на взгляд Гарри, играл куда лучше Рона. У него даже получилось забросить несколько мячей в кольца, которые охранял Джеймс, пока тот не понял, что Джек — опасный противник — и не начал защищать их всерьез. Игра была веселой и неровной. Иногда кому-то удавалось забросить квоффл в кольца команды соперников — Гарри каждый раз думал, что Джеймс и Сириус играют не в полную силу, снизу неизменно раздавались аплодисменты тех, кто остался на земле, а голос Лили, усиленный заклинанием, объявлял счет. Гарри с Джастином кружили над полем, обмениваясь шутками и улыбками. Снитч показывался несколько раз, но непременно исчезал раньше, чем кому-то из них удалось бы поймать его. Наконец он появился снова. Джастин первым увидел золотой отблеск на другом конце поля и резко стартовал; Гарри сорвался с места за ним следом и нагнал его через несколько секунд. Они летели почти вровень. Периодически кому-то одному удавалось вырваться вперед, но другой каждый раз настигал его. Когда до снитча оставалось несколько метров, тот вдруг сорвался с места и полетел в противоположную сторону. Гарри и Джастин почти одновременно заложили крутой вираж, на котором Гарри обогнал брата. — Осторожно! — крикнула снизу Лили. Азарт затопил Гарри с головой. Он летел, не видя перед собой ничего, кроме золотой искорки снитча, и чувствовал, как победа приближается все сильнее. Джастин с каждой секундой отставал еще на несколько метров. Краем глаза Гарри заметил, как Джастин сделал резкий рывок. Он торжествующе улыбнулся, понимая, что брату уже не удастся обогнать его, но потом резкая мысль вдруг обожгла его. Это был день рождения Джастина. И Гарри, как и любой старший брат, должен был позволить ему победить сегодня. Конечно, он не собирался поддаваться всегда, только чтобы не расстраивать Джаса. Но ведь еще совсем недавно он думал о том, что победа для него не важна. А если так, то почему бы ему не подарить эту маленькую радость своему брату? Все эти мысли пронеслись в голове Гарри за долю секунды, и он чуть сбавил скорость, позволив Джастину вырваться вперед. С радостным вскриком тот схватил снитч и обернулся, одарив Гарри сияющей улыбкой. — Мы победили! — крикнул Рон. Гарри огляделся и понял, что все, кажется, наблюдали за их с Джастином полетом. Он смущенно улыбнулся и направил древко метлы вниз — туда, где ждала их Лили. Обе команды приземлились на поле. — Вы были великолепны! — радостный Джеймс заключил Гарри с Джастином в объятия. — Сразу видно, что талант к полетам у вас в крови. Лицо Джаса как будто осветилось изнутри; от этого на губах у Гарри тоже невольно возникла улыбка. Он отошел чуть в сторону, туда, где ждал его Невилл — он единственный из всех детей не летал, а наблюдал за игрой вместе с родителями. — Ты очень хорошо летаешь, — сказал Невилл с восхищением. — Ты почти поймал снитч. — Да, — согласился Гарри. Он был рад, что никто не догадался: он уступил победу Джастину. Ведь это был день его брата. И Гарри поступил правильно.