Против ветра. Сломанные игрушки

Гарри долго сомневался, стоит ли рассказывать родителям о словах Олливандера. Но они волновали его, и осадок, оставшийся на душе у Гарри после посещения Косого переулка, никак не хотел исчезать. По вечерам он закрывал глаза, и изумленное лицо Олливандера, вспышка зеленого цвета, холодный смех — все это сливалось в страшный, вязкий сон, из которого было не выбраться самому. Гарри просыпался от топота Джастина или шума внизу, на первом этаже, и дышал тяжело, как после долгого бега. Наконец он не выдержал и пришел к родителям. Да, Гарри боялся, что его рассказ неприятно удивит их. Что они, чего доброго, решат, будто у Гарри и Волдеморта есть что-то общее... как у Гарри и Лили, которые были совместимы. Гарри страшило, что они могли начать относиться к нему хуже, но он понимал, что не справится с этим знанием в одиночку. Ему казалось, будто, пока кто-то не скажет ему, что волноваться не о чем, кошмары и сомнения так и будут мучить его, не выпустят из своих сетей. Когда Гарри спустился на кухню солнечным летним днем, Поттеры, конечно, не ожидали, что он попросит их о серьезном разговоре. И уж тем более их мысли были далеки от Волдеморта, волшебных палочек с пером феникса и старика Олливандера. Лили отложила в сторону недописанное письмо, Джеймс, который пребывал в отличном расположении духа, примостился на диванном подлокотнике — оба они выжидательно смотрели на Гарри. Тот кашлянул, не зная, с чего начать и почему-то чувствуя себя очень глупо. — Мне нужно рассказать вам одну вещь, — начал он неуверенно. — Олливандер сказал мне кое-что... когда нам покупали палочки, помните? Конечно, они помнили — но их недоуменные лица показывали, что они не понимают, к чему Гарри клонит. — В общем, в моей палочке находится перо феникса, — пробормотал Гарри, — а второе перо, которое дал этот феникс, находилось в... в палочке... — он прикрыл глаза и вытолкнул, выбросил из себя: — Волдеморта. Лили вздрогнула и выронила перо, которое до этого держала в руках. — Ты уверен, милый? — осторожно спросила она. — Олливандер сказал, что помнит каждую проданную палочку, — сказал Гарри. И тут его прорвало, и слова полились нескончаемым потоком. — Это важно? — спросил он быстро. — Олливандер, кажется, считал, что да. Он был очень удивлен... он... вы ведь не думаете, что я?.. — он говорил быстро и сумбурно. Между бровей Лили пролегла тонкая морщинка; Джеймс заметно помрачнел. Он посмотрел на Гарри, вздохнул, а затем какая-то тень вдруг покинула его лицо. — Не волнуйся об этом, — сказал он просто. — Правда, не волнуйся об этом, Гарри, — повторил он, когда Гарри посмотрел на него недоверчиво. — Это чепуха. На свете существует огромное множество палочек с пером феникса. То, что перья для ваших палочек дал один феникс — это лишь простое совпадение, и оно ничего не значит. Ты здесь ни при чем. — Это вовсе не означает, что вы с ним как-то похожи... — добавила Лили. — Тебе не нужно переживать по этому поводу, сынок. Какие-то несколько мгновений Гарри еще не до конца понимал, о чем они говорят, но затем на его лице возникла широкая улыбка. Если ему только нужны были какие-то доказательства того, что родители любят его, то разве он только что не получил их? * * * Поначалу предполагалось, что Гарри и Джастина будут обучать лишь защитной магии. Но они так настаивали, так уговаривали родителей дать им хоть несколько уроков, что Лили согласилась учить их простейшим чарам, а Джеймс — трансфигурации. Посвящать же Гарри с Джасом в тонкости защиты от темных искусств должен был не кто иной, как Фрэнк Лонгботтом. По крайней мере, так Гарри было известно. Кажется, мистер Лонгботтом занимался этим в Аврорате — натаскивал новобранцев — и более подходящей кандидатуры на роль учителя своих сыновей Лили с Джеймсом не нашли. Первое их занятие Фрэнк начал с того, что объяснил Гарри с Джастином, как вызывать из палочки красные и зеленые искры. Это были простейшие заклинания, но даже их освоение заняло у Гарри с Джастином несколько дней. Затем дело пошло намного сложнее. — Я не буду учить вас тому, что проходят на первых курсах в Хогвартсе, — сказал Фрэнк, растерявший свою обычную улыбчивость. — Потому что, если на вас нападут Пожиратели, вы вряд ли напугаете их насморком или лучами света. Я сразу перейду к более сложным заклинаниям — и приготовьтесь к тому, что это будет по-настоящему трудно. Он окинул серьезным, тяжелым взглядом сначала Гарри, а затем — Джастина. — Но, если вы будете стараться, когда-нибудь мои уроки могут спасти вам жизнь, — добавил он весомо. Гарри верил ему и потому старался — до пота, заливавшего глаза, дрожащих рук и головокружения. Джастин тоже занимался достаточно упорно, но если Гарри всерьез воспринял слова Фрэнка о возможном нападении, то Джас, казалось, не верил, что такое вообще возможно. Он был слишком мал в то время и не помнил, как на их семью совершались покушения — а в памяти Гарри рассказы Лили и Джеймса еще были слишком свежи. Не зря ведь он провел столько лет вдали от семьи — всему виной была дурацкая безопасность. И, если она была так важна, что родители даже отдали его в семью Дурслей... что ж, Гарри готов был выложиться по полной. На занятиях с Фрэнком Гарри, казалось, выбрасывал из себя всю злость, все напряжение, когда старался создать хоть одно заклинание, выжать из себя хотя бы несколько капель магии. Но магия, щедро изливавшаяся разноцветными искрами, не стремилась сформироваться в луч оглушающего заклятия или даже самый примитивный щит — Протего — которому так старался научить их Фрэнк. Связывающее заклинание Фрэнка, которым он всегда пользовался на их уроках, без труда достигало цели — ни Гарри, ни Джастин, не могли ему противостоять. Порой красный луч слегка замедлялся, словно незримая преграда все же появлялась, возникала между Фрэнком и его учениками, но затем он все так же упрямо продолжал свое движение вперед. Опутанные веревками, Гарри и Джас падали, набивали синяки, но подкладывать на пол тренировочного зала подушки Фрэнк не разрешил. — Все должно быть по-настоящему, — сказал он. — Иначе вы всегда будете думать, что вас ожидает мягкое приземление, и при реальном нападении не сможете сконцентрироваться. Или не рассчитаете силы. И он продолжал поражать их Инкарцеро снова и снова. Только к осени Гарри впервые удалось создать между собой и Фрэнком реальную преграду — заклинание Фрэнка разбилось о его щит. После этого Гарри несколько дней не мог даже пытаться колдовать и ощущал сильную слабость во всем теле, но Фрэнк назвал это отличным достижением. — Для десяти лет ты хорошо проявил себя, — сказал он Гарри и выразил надежду увидеть такие же результаты и у Джастина. Джастин, к сожалению, не оправдывал его надежд. Он старался — это было видно невооруженным глазом — злился и на себя, и на Фрэнка, раздражался от надоевших уже падений на твердый пол, но не мог создать ни одного полноценного щита. Им понадобился еще месяц — Гарри, чтобы Протего начало получаться у него почти автоматически, а Джастину — чтобы наконец создать первый полноценный щит. Он был очень расстроен тем, что настолько отстал от Гарри. — Ты же младше меня на целый год, — говорил ему Гарри. — Наверное, все дело в этом. Джастин хмурился и отмахивался ото всех утешений. К радости братьев, Ступефай получился у них почти одновременно — в октябре, когда на улице уже заметно похолодало. Первым принцип создания таких заклинаний понял Гарри — нужно было найти в себе желание атаковать, сконцентрировать его и ударить, бросить вперед. Он долго объяснял это Джастину — вечерами, когда младший брат приходил к нему в комнату и забирался под одеяло, и они лежали вдвоем и разговаривали обо всем на свете — и через несколько дней был вознагражден тем, что его усилия дали результат. Заклинание Джаса отбросило Фрэнка почти на метр, и, пока Джеймс приводил друга в чувство, Джастин пояснил со смущенной улыбкой: — Я думал о том, что сейчас у меня не получится, и он опять бросит в меня Инкарцеро. А у меня все тело уже болит от этого... — они с Гарри расхохотались. Гарри, если признаться, создавая заклинание, думал о том же самом. Другой мотивации атаковать Фрэнка, которому он симпатизировал, у него не было, а в колдовстве, если он понял верно, чувства и эмоции играли не последнюю роль. После Ступефая пришла очередь Финита — более слабой версии Фините Инкантатем, — а затем — Экспеллиармуса. На этом Фрэнк счел их обучение оконченным. — Учить вас чему-то бесполезному я не хочу, а опасному — пока не могу, — объяснил он. Таким образом, к зиме в арсенале у Гарри было четыре заклинания, а впереди — больше полугода ожидания учебы в Хогвартсе. И это вызывало у него странную жажду деятельности. Уроки магии так понравились ему, он так привык к попыткам решить очередную сложную задачу и создать луч нового заклинания, что вынужденное бездействие вызывало у него дискомфорт. Гарри снова погрузился в книги, отрабатывал то, чему обучил его Фрэнк, жадно ловил крохи информации, которыми делились с ним Лили и Джеймс и выучил еще несколько несложных заклинаний... но это было не то. Ни бытовые заклятия, ни простейшая трансфигурация не вызывали у него того же восторга, что и разбившееся о его щит заклинание или удачная Финита. Он даже уговорил Лили заниматься с ним зельями, чтобы чем-то занять себя, но Лили давала Гарри лишь самые начальные знания, в то время как ему хотелось действовать. Изучать что-то более сложное, более серьезное, чем рецепт состава от кашля. И тогда в голову Гарри закралась сумасшедшая идея. На самом деле, Гарри был безумцем, если мог даже задумываться о таком. Но он понимал, что Лили не начнет по-настоящему учить его зельем раньше, чем Гарри поступит в Хогвартс, а кроме Лили он знал лишь одного зельевара. А еще ему хорошо было известно, что иногда этот зельевар появляется на площади Гриммо. Лили неохотно говорила о Снейпе, но даже она признавала, что он был мастером своего дела. Дело оставалось за малым — придумать, как уговорить Снейпа заниматься с Гарри. И Гарри серьезно подозревал, что эта задача окажется ему не по зубам. Он начал с того, что прочитал все статьи о Снейпе, которые только смог найти, все его научные работы, которые были опубликованы в журналах вроде «Зельеварение сегодня» и «Опыт зельевара», хранившихся в библиотеке Поттеров (хотя, конечно, почти ничего оттуда не понял). Он начал перемещаться на площадь Гриммо, когда там проходили собрания Ордена, и, старательно избегая Дамблдора, попадаться Снейпу на глаза. Он неизменно вежливо здоровался, но получал в ответ лишь холодные взгляды. К январю Гарри понял, что таким образом вряд ли чего-то добьется — нужно было переходить к более решительным действиям, вот только он совершенно не знал, что предпринять. И помочь ему советом в этой ситуации мог только один человек. Услышав о затее Гарри, Ремус от души расхохотался. Вдоволь отсмеявшись и утирая выступившие на глазах слезы, он весело сказал: — Да, Гарри, умеешь ты удивить. Если бы ты только знал, как похож на Джеймса — он тоже всегда искал обходные пути, чтобы получить желаемое, если не удавалось добиться этого напрямик. Но, думаю, Джеймс будет ужасно зол, если узнает, что ты хочешь просить Снейпа заниматься с тобой зельями, — добавил он задумчиво. — Так ты поможешь мне? — с надеждой спросил его Гарри. Ремус покачал головой. — Боюсь, в этой ситуации я тебе не помощник — Северус ненавидит меня почти так же сильно, как и твоего отца. Он и слушать меня не станет. — Но ты можешь что-нибудь придумать, — Гарри посмотрел на него умоляюще. — Я знаю, что можешь. Ремус задумался, а потом вдруг ухмыльнулся. — Да, пожалуй, у меня есть идея, — сказал он медленно, и огонек, загоревшийся в его теплых голубых глазах, заставил Гарри воспрянуть духом. — В библиотеке Блэков хранится множество ценных книг. Я думаю, — он помедлил, — думаю, за некоторые из них Северус душу бы продал. Сириус к зельеварению равнодушен, поэтому труды вроде «Тайны ядов и противоядий» не представляют для него никакой ценности... а вот Северуса, я уверен, они бы очень заинтересовали. Да что там, я видел на этих полках много занятных книг — если хочешь, я мог бы даже помочь тебе подобрать то, что заставит Северуса прислушаться к твоим словам, — он улыбнулся. — Вот только уговаривать Сириуса отдать это Снейпу ты будешь сам. И Гарри кивнул, уже заранее понимая, что уговорить Сириуса будет непросто. Поначалу Сириус и слышать ничего об этом не хотел. — Ты с ума сошел? — говорил он, расхаживая по своей гостиной. — Серьезно, Гарри, это не смешно. Это ведь Снейп! Не говори мне, что ты серьезно хочешь заниматься с ним — я никогда в это не поверю. Да и Джеймс никогда на это не согласится! — Мы не скажем Джеймсу, — предложил Гарри. Сириус метнул в него раздраженный взгляд. — Я столько лет был всего этого лишен, — осторожно произнес Гарри, — я мог бы заниматься зельями с самого детства, а теперь у меня осталось всего полгода до Хогвартса. И ты правда не поможешь мне? Сириус запнулся на полуслове, и Гарри понял, что сказанные наудачу слова оказались верными. Сириус наверняка уловил подтекст и почувствовал себя виноватым — и Гарри ощутил стыд, смешанный с невольной радостью на то, что детская уловка сработала. — Тебя и так долго не было рядом со мной, — добавил он с обидой, которая невольно вырвалась откуда-то изнутри и проскользнула на губах, пропитав слова. — Гарри, — виновато сказал Сириус. — Просто помоги мне, — попросил его Гарри и уже знал, что сработало, получилось. Ремус выбрал книги, и Сириус со вздохом вручил их Гарри после очередного собрания Ордена, но ничего не сказал. * * * Лестница, ведущая в подвал, показалась Гарри бесконечной. Ступеньки все никак не кончались, полутьма неприятно давила со всех сторон. Наконец лестница завернула — Гарри ступил на пол, поспешно сделал несколько шагов вперед... Неуверенно толкнув дверь, ведущую в лабораторию, он переступил порог и сказал: — Здравствуйте, сэр. Снейп обернулся так резко, что Гарри вздрогнул. — Что вы здесь делаете? — спросил он раздраженно. — Мне нужно... я хотел попросить вас, — пробормотал Гарри, запинаясь под его неприязненным взглядом. — Вы не могли бы... заниматьсясомной? — Что? — перепросил Снейп, вздернув бровь. — Вы не могли бы заниматься со мной? — медленно повторил Гарри. — Зельями. Сэр. Снейп посмотрел на Гарри так, словно впервые увидел. Выражение его лица было нечитаемым. — Что вы сказали? — произнес он с едва различимым изумлением. — Нет, подождите, не повторяйте. Мой ответ — нет. Гарри знал, что так и будет, но разочарование все равно затопило его — холодное и тяжелое, как волна. — Признаться, такого я не ожидал даже от вас, — тем временем холодно произнес Снейп. — Если это шутка, то в ней нет ни капли... — Это не шутка, — возразил Гарри. — Я действительно прошу вас... — Я не стал бы заниматься с вами ни за какие деньги, — раздельно сказал ему Снейп. — Вы свободны, — и он взглянул на Гарри так, словно тот его ужасно раздражал. Вероятно, так оно и было. — Я хотел предложить вам не деньги, — сказал Гарри. — Вот как? — Снейп фыркнул. — И чем же вы собирались меня удивить? Гарри выставил перед собой книги, которые до тех пор прижимал к груди. — Вот, — произнес он поспешно. — «Тайны ядов и противоядий» и «Медленнодействующие яды» — именно этому была посвящена ваша научная работа... — Откуда вы знаете? — перебил его Снейп. — Я читал об этом, — неуверенно сказал Гарри, — в журнале «Опыт зельевара». — Читали, — медленно произнес Снейп. — Вот как. Он посмотрел на Гарри долгим пристальным взглядом. — И что дальше? Допустим, вы действительно читали мои статьи, — произнес он вкрадчиво. — Допустим, вы принесли сюда эти редкие книги. Вы думаете, что теперь я должен согласиться на ваше глупое предложение? Нет, — холодно сказал он. — Уходите. — Пожалуйста, — отчаянно произнес Гарри. — Вы ведь можете хотя бы дать мне шанс! — Мне незачем давать вам какие-то шансы, — отрезал Снейп. — Я не занимаюсь с такими мальчишками, как вы. Вы наверняка не открывали даже «Магические отвары и зелья», не говоря уже об «Основах зельеварения» и... — Открывал, — сказал Гарри. — Что?.. — Я читал эти книги. Снейп снова посмотрел на него своими холодными глазами. — Что такое бубонтюберы? — спросил он резко. Гарри опешил. — Эм... это такие растения, плоды которых выделяют особый гной, — сказал он, наморщив лоб. — Этот гной очень ядовит... да, он способен вызывать сильные ожоги. Но на его основе создают многие лечебные зелья, — добавил он поспешно, молясь всем богам о том, чтобы в его словах не было ошибки. Снейп неопределенно хмыкнул. * * * Сначала Джеймс не поверил ему. Потом, когда Гарри повторил это в третий раз, его лицо стало мрачным. — Он сделал что? — уточнил он, нахмурившись. — Он согласился заниматься со мной, — терпеливо произнес Гарри. — Зельями. — Гарри... — Я знаю, — сказал Гарри, выставив вперед руку в защитном жесте, — ты ненавидишь его. Вы с ним враждуете с самого Хогвартса. Но я просто... — Гарри, ему нельзя доверять! Снейп ничего не делает просто так! Если он согласился заниматься с тобой, значит, он что-то задумал, — произнес Джеймс убежденно. — Он ничего не задумал, — запротестовал Гарри. — Он не хотел со мной заниматься, просто я... уговорил его. Кажется. Ну, он же сказал мне убираться и прийти завтра. — Да, это в его духе, — раздраженно заметил Джеймс. — И все-таки, Гарри... — Мама не хочет заниматься со мной, — с обидой сказал Гарри. — Она считает, что это слишком опасно. Ты знаешь, какого труда мне стоило уговорить Снейпа? Серьезно, он же ненавидит тебя. И меня, наверное, тоже. А Сириус? Думаешь, он так легко отдал мне эти книги? Неожиданно Джеймс рассмеялся, запрокинув голову. — Да, — признался он, — ты меня удивил. Провернуть такое... Я не могу запретить тебе, Гарри, но подумай хорошенько... — Я давно уже все решил, — упрямо сказал Гарри.