Против ветра. Сломанные игрушки

Каркаров оказался высоким, статным волшебником с короткой ухоженной бородкой и проницательными глазами, в которых горел какой-то мрачный огонь. Его дорогая мантия смотрелась в Тупике Прядильщиков неуместно; она шелестела по дощатому полу, украшавшие ее серебряные нити блестели в неровном свете запылившейся лампы, и Каркаров придерживал подол мантии рукой, словно боялся испачкать ее. Гарри задержал взгляд на его длинных, изящных пальцах. Каркаров держался спокойно и несколько высокомерно, но это странным образом ему шло. Впрочем, в его тоне, когда он обращался к Снейпу, не было ни капли надменности — зато стоило ему бросить на Гарри взгляд, как того словно окатило ледяной водой: Каркаров смотрел холодно, оценивающе и свысока. Он пристально оглядел Гарри с головы до ног, помолчал, словно взвешивал слова, и чуть насмешливо произнес: — Возишься с Поттером? Не похоже на тебя, Северус... — Мальчишка неплох, — неохотно сказал Снейп к изумлению Гарри. Они со Каркаровым обменялись долгими взглядами, значение которых осталось за гранью понимания Гарри. Он неловко переступил с ноги на ногу, ожидая, пока закончится их безмолвный диалог, и постарался распрямить спину и встать как можно более ровно. — Что ж, — спокойно сказал Каркаров, когда истекло несколько томительных минут ожидания, — я не могу взять вас, мистер Поттер. Разочарование было колючим и холодным, как будто за воротник мантии набились снежинки — целая горсть или, быть может, даже несколько горстей — хотя никакого снега в начале июля, конечно, не было и не ожидалось. Гарри открыл было рот, чтобы сказать что-то в свою защиту, постараться переубедить Каркарова, сделать хоть что-нибудь... но взгляд Снейпа заставил еще не произнесенные слова застыть на его губах. — Игорь, — произнес Снейп медленно и тяжело. — В Дурмстранге учится достаточно мальчишек — зачем мне еще один? — спросил Каркаров с тонкой улыбкой. — Тем более — Поттер... ты ведь сам понимаешь, что это значит. — Побольше уважения, Игорь, — произнес Снейп резковато. — Поттер — мой ученик, — тон его голоса был опасным. Гарри подумал, что Снейп привык защищать все, что ему принадлежало — и было приятно, что Гарри, кажется, он тоже в какой-то мере считает своим. Каркаров развел руками. — Допустим, я принял бы вас, — сказал он, обращаясь к Гарри. — И что дальше? В Дурмстранге учатся только дети из темных и нейтральный родов, а Поттеры — известная светлая семья. Вас просто не примут. Да, формально вы будете учиться там, но на деле ваша учеба вряд ли будет... комфортной, — он выделил последнее слово голосом, и Гарри понял, что использованное Каркаровым определение было нарочито мягким, словно на деле все обстояло куда хуже. — Я понимаю, — сказал он обреченно. Он не мог даже думать о том, чтобы учиться в Хогвартсе, без отвращения — но, похоже, ничего другого ему не оставалось. — Хотя, конечно, — задумчиво добавил Каркаров, и огонек в его глазах стал чуть ярче, — можно было бы придумать вам другое имя... — А если, — осторожно спросил Гарри, и радостная улыбка против воли расцвела на его лице, — у меня уже есть другое имя, сэр? Гарри знал, что Сириус испытывает перед ним вину — и попытки Сириуса извиниться каждый раз были странными и грандиозными — но не то чтобы они Гарри не нравились. Просто порой ему казалось, что Сириус и сам не знает толком, чего хочет от них — себя и Гарри — но при этом чувство вины мучает его и толкает на самые бесшабашные поступки. Так, например, однажды Сириус забрал Гарри к себе домой на несколько дней, несмотря на протесты Лили, купил столько мороженого, что Гарри потом смотреть на него не мог без содрогания, и подарил книгу по анимагии. В другой раз, когда Гарри переместился к нему в самый разгар какой-то вечеринки, он разрешил ему остаться, перезнакомил его с кучей каких-то волшебников и волшебниц и даже разрешил попробовать огневиски из своего бокала (впрочем, огневиски Гарри ожидаемо не понравился). Но апофеозом всему был тот день, когда Сириус переместился в дом Поттеров камином, схватил Гарри в охапку и объявил: — Ты теперь мой наследник, Гарри. Ты официально мой наследник! Насколько Гарри удалось понять из его путаных объяснений, он и без того мог претендовать на малую часть наследства со стороны Блэков, если бы с Сириусом что-то случилось — ведь тот был его крестным. Но Сириусу этого оказалось мало — ему хотелось защитить Гарри от всех и всего, дать ему все, что было в его силах. И Сириус пошел дальше — признал Гарри своим официальным наследником — а в волшебном мире это дорогого стоило. Теперь у Гарри было почти столько же прав, сколько имел бы законнорожденный сын Сириуса. Он мог претендовать на часть состояния Блэков, был вторым после несуществующих пока детей Сириуса претендентом на титул Лорда Блэка (в случае преждевременной кончины нынешнего главы рода), мог претендовать на фамилию Блэк и второе среднее имя, соответствующее традициям рода Блэк. И, конечно, все вышеперечисленное нужно было ему как рыбке зонтик — по крайней мере, так он думал до сегодняшнего дня. Потому что фраза, брошенная Каркаровым, заставила его вспомнить о словах Сириуса. Насколько помнил Гарри, ему достаточно было прийти в Гринготтс к поверенному рода Блэк и сказать, что он претендует на фамилию... Он надеялся только, что это можно было сделать без сопровождения Сириуса — тот вряд ли одобрил бы идею Гарри о поступлении в Дурмстранг. — Что вы имеете в виду, Поттер? — холодно спросил Снейп. — Сириус, Сириус Блэк, — сказал Гарри, обращаясь больше к Каркарову, чем к Снейпу, — признал меня своим официальным наследником. Это значит, что я могу... — ...претендовать на фамилию Блэк, — задумчиво закончил за него Каркаров. — Влиятельная семья, известная своей приверженностью к Темным искусствам — да, это как раз то, что нужно. Что ж... если дело обстоит так, как вы говорите, мистер Поттер — я возьму вас. Счастье было густым и теплым, как сироп — и какое-то мгновение Гарри мог только ощущать, впитывать его. Потом он выдавил из себя: — Спасибо, сэр. Каркаров отмахнулся от него. — Вы должны будете сообщить мне свое новое имя не позже, чем через две недели. В августе на него будет выслано письмо со списком того, что понадобится вам для обучения и проживания в Дурмстранге. К письму будет приложен портключ — первого сентября с девяти до десяти часов утра вы сможете воспользоваться им, чтобы переместиться в магическую часть порта Хальмстад, расположенного на юго-западе Швеции. В десять часов от причала отойдет корабль, который доставит вас в школу, — сухо произнес он. — На этом я вынужден попрощаться с вами — меня ждут дела. Они со Снейпом коротко переговорили; Каркаров бросил в камин щепотку летучего пороха, и зеленое пламя поглотило его. С того дня Гарри жил только мыслями о предстоящей поездке в Дурмстранг. Он ел, спал, общался с Джастином и играл в квиддич, но все это время страхи, сомнения, надежды разрывали его на части. Правильно ли он поступал? Как отреагируют Поттеры, когда первого сентября он исчезнет из дома, так ничего никому и не рассказав? Примут ли выбор Гарри Сириус и Ремус? А Джастин? Ведь они с братом раньше часто мечтали о том, как будут учиться вместе — и теперь этим мечтам уже не суждено было осуществиться. Но стоило Гарри воскресить в памяти лицо Дамблдора, вспомнить его негромкий голос и мягкую улыбку, как его решимость крепла. Он с наслаждением представлял себе изумление на лице старика, когда тот поймет, что Гарри не приехал в Хогвартс. И уже не приедет. «Осталось всего полтора года, и ты пойдешь в Хогвартс, — сказал ему когда-то Дамблдор. — А затем и твой брат». Гарри помнил этот день так отчетливо, словно все это было совсем недавно. — Нет, Дамблдор, не пойду, — сказал он решительно. И больше уже не сомневался, а только делал то, что было запланировано. Первым пунктом в его плане стояло получение фамилии Блэк. И это оказалось даже проще, чем казалось вначале. После очередного занятия со Снейпом Гарри камином переместился в Дырявый котел. Он поспешно вышел из бара и направился прямиком к Гринготтсу, думая только о том, что сказала бы Лили, если бы видела сейчас своего старшего сына. Наверняка она была бы шокирована и очень сердита — она считала, что Гарри и Джастину небезопасно перемещаться по улицам без сопровождения, и с явной неохотой отпускала Гарри даже к Снейпу — хотя туда Гарри перемещался камином. Он был уверен, что, узнай она о его самовольном походе в Косой переулок, ему пришлось бы долго выслушивать ее нравоучения об опасности, которая подстерегает Гарри за каждым углом. Впрочем, пока никакой опасности не было и в помине. Если Джастина знала в лицо добрая половина Англии, то Гарри почти не появлялся на обложках газет — лишь несколько раз его фотография попадала туда, но на переднем плане обязательно находился Джастин — смущенный, улыбающийся или раздраженный, если внимание окружающих успевало порядком надоесть ему. Знакомых у Гарри тоже было не так уж и много, поэтому для всех, кто встретил его сегодня, он был обычным мальчиком, каких на улицах сотни. Под взглядами гоблинов Гарри несмело подошел к одной из стоек и вежливо спросил, где можно найти поверенного рода Блэк. Недружелюбный гоблин смерил его мрачным взглядом своих маленьких темных глазок. — Ваше имя? — спросил он дребезжащим голосом. — Меня зовут Гарри Поттер, — ответил Гарри, стараясь казаться спокойным и невозмутимым — на деле же он ужасно нервничал. — Сириус Блэк признал меня своим официальным наследником. Гоблин снова посмотрел на него, на этот раз — оценивающе. — Вам в десятый кабинет, — сказал он. — Следующий. Десятый кабинет Гарри нашел быстро — от центрального помещения отходило несколько ответвлений, и над каждым из них были указаны номера кабинетов, которые в них находились. Нужное Гарри ответвление было вторым по счету — он свернул в него, без труда отыскал кабинет с цифрой десять на двери и постучал. Потребовались короткий разговор с поверенным рода Блэк и несколько капель крови, чтобы Гарри был официально признан Блэком. Дело оставалось за малым — получить второе среднее имя. Родословная, которую бережно положил перед ним гоблин, была длинной и почти выцвела от времени. Гарри водил пальцем по строчкам, выведенным темными чернилами, и негромко произносил имена, связанные причудливыми переплетениями чернильных линий и завитушек. Эдуардус, Сигнус, Финеас, Поллукс, Регулус, Мариус, Арктурус, Орион... Арктурус... — Арктурус, — сказал наконец Гарри. Арктурус Блэк был дедушкой Сириуса и, судя по всему, достаточно выдающимся волшебником — Сириус, кажется, говорил, что у его дедушки был Орден Мерлина. Не то чтобы это делало перспективу носить его имя для Гарри более радужной, но должен же был он, в конце концов, сделать какой-то выбор. — Арктурус, — скрипуче повторил поверенный и сделал какую-то пометку в своих бумагах. Пергамент, который Гарри держал в руках, неожиданно засветился мягким золотистым светом, и под перечнем имен сама по себе вдруг появилась надпись «Арктурус Блэк». В середине августа Гарри наконец получил долгожданное письмо из Дурмстранга — к счастью, никого не было по близости, когда взъерошенная черная сова опустилась ему на плечо, иначе Гарри не избежал бы вопросов. Письмо было перечитано на несколько раз и спрятано в нижний ящик стола — туда же, где лежали взятые из хранилища Блэков галеоны. Как наследник Сириуса, Гарри имел доступ к нескольким сейфам Блэков, и ему волей-неволей пришлось этим воспользоваться — где еще он взял бы деньги, чтобы приобрести учебники и школьную форму? Поттеры, конечно, купили Гарри черные мантии, остроконечные шляпы и все те учебники, которые нужны были для обучения в Хогвартсе, вот только Гарри туда не собирался. А получить деньги из хранилища Поттеров без ведома родителей он не мог. За школьной формой Гарри отправился уже проверенным маршрутом — после занятия со Снейпом переместился камином в Косой переулок. Покупать ее в магазине мадам Малкин он побоялся — велика была вероятность того, что владелица магазина давно уже запомнила его в лицо. Но был в Косом переулке еще один магазин одежды — «Твилфитт и Таттинг» — именно в него и лежал путь Гарри. Внутри магазина царила атмосфера роскоши и богатства — шелка и бархат, парчовые шторы, колонны и пушистые ковры на полу. Кроме Гарри в нем было всего несколько посетителей. Обслуживала его миловидная волшебница со строгим пучком на голове, облаченная в элегантную мантию красивого сиреневого цвета. Узнав, что Гарри едет в Дурмстранг, она сразу же выложила перед ним стандартный комплект одежды — несколько серых рубашек, брюки с серебряными пуговицами на карманах, кроваво-красные мантии, теплый зимний жилет и куртку из плотной черной кожи. Гарри читал о том, что Дурмстранг находится где-то на севере — хотя никто и не знал его точного месторасположения — и потому купил еще шерстяные брюки и теплую зимнюю мантию — на всякий случай. В списке покупок также значились ботинки и сапоги. Вся одежда была подогнана по размеру Гарри, упакована и уменьшена продавщицей. Сам он не стал применять магию на ее глазах — ведь несовершеннолетним запрещалось колдовать на каникулах, и почти никто не знал, что для Гарри и Джастина было сделано исключение. Кроме того, он вовсе не хотел быть узнанным. Помимо одежды, Гарри пришлось докупить некоторые ингредиенты для зелий — список, присланный из Дурмстранга, включал куда больше наименований, чем письмо из Хогвартса. Это радовало. Гарри уже успел пристраститься к зельям за то время, что он занимался со Снейпом, поэтому он надеялся, что в Дурмстранге этот предмет изучается более глубоко, чем в Хогвартсе. Дома он упаковал все необходимое в чемодан и вздохнул. Теперь оставалось только ждать первого сентября — дня, который должен был изменить всю жизнь Гарри, разделив ее на «до» и «после». Гарри жалел только об одном: он не будет учиться вместе с Джастином, Невиллом и Луной. Из всех людей только Невилл и Луна были теми, кто знал о его намерении поехать в Дурмстранг — Невилл поддерживал Гарри, хотя тот и знал, что друг был очень огорчен его решением. А Луне, как подозревал Гарри, было глубоко безразлично место, в котором он будет учиться. — Мы ведь все равно останемся друзьями? — спросила она безмятежно и, получив утвердительный ответ, больше не возвращалась к теме волшебных школ. С Невиллом они говорили об этом куда больше. Гарри пообещал, что будет писать Невиллу обо всем, что будет происходить в Дурмстранге, а Невилл дал ему ответное обещание. — Жаль, что тебе отказали в разрешении на колдовство, — сказал Гарри, когда они встретились — он понимал это — в последний раз перед месяцами разлуки. — Ты же знаешь, что папа пытался получить разрешение, но Фадж отказался подписывать его, — уныло сказал Невилл. Он выглядел на редкость понурым сегодня, и был куда более вялым, чем обычно. — Эй, — сказал ему Гарри, стараясь казаться бодрым и уверенным в себе — хотя не был уверен даже в завтрашнем дне. — Выше нос. Что с тобой? — Ты правда хочешь?.. — Да, Невилл, — твердо произнес Гарри. — Я хочу этого. Но мы все равно останемся друзьями, я клянусь. — Не забывай нас там, в своем Дурмстранге, — сказал Невилл, толкая его кулаком в плечо. Они посмеялись, хотя обоим было грустно. Впереди были семь лет учебы, и Гарри с нетерпением ждал того момента, когда его нога ступит на земли Дурмстранга. Он надеялся только, что это его решение принесет ему больше, чем отнимет у него.