«Черные шипы» — Искренняя Ложь

      Князь Альбион Дилон действительно один из самых красивых мужчин, каких я видела, если не самый красивый. Его костюмы всегда безупречны, выбраны с огромным вкусом, ни одной небрежной детали. Он высок ростом, но не настолько, чтобы выглядеть нелепо, и очень статен, волосы — черные, как смоль, кожа — ослепительно белая. Он словно сошел с полотен, изображающих магических созданий в образе благородных господ прошлого. Но я не из-за этого мечтаю о каждой новой встрече с ним, вернее, не только из-за этого.       Прежде всего, у него невероятные глаза — они яркого, аквамаринового цвета. И взгляд у него всегда будто бы чуть задумчивый, отстраненный, улыбка — слегка рассеянна, а речь — мягкая. Он будто бы немного не от мира сего, одновременно здесь и не здесь, но не как моя полумертвая мамаша, а скорее как тот, кто выше всей этой ерунды. Свет его любит, а если о нем и бывают какие-то странные шепотки, то — я в этом уверена! — только потому что он позволяет себе не быть рабом проклятых «приличий».       Сейчас он улыбается, сглаживая общую неловкость из-за того, что я, растерявшись в первое мгновение, слишком затянула с ответом. — И я тоже, без сомнения, счастлив снова вас увидеть, — говорит он. — Вы стали только прекраснее с нашей последней встречи, леди Эрт.       Нечто похожее сегодня сказал мне каждый третий. Говорить так женщинам (по крайней мере, в лицо) — часть правил. Но я ничего не могу сделать с тем, что внутри меня все будто бы замирает и жаждет переспросить: «Вы правда так думаете?».       Я понимаю, что это глупо. И то, что у меня не получается чувствовать иначе, иногда выводит из себя. Бывает, после становится настолько противно от своего же поведения, от этой робости, запинаний-заиканий, что это вызывает тошноту. Я наверняка кажусь ему смешным ребенком! В лучшем случае — смешным, а в худшем — и вовсе нелепым. — Вы слишком великодушны, князь, — собравшись, я пытаюсь поддерживать разговор. Надо бы ответить что-нибудь умное, но, как назло, в голове совершенно пусто. Поэтому и фразы выходят пустыми: — Очень приятно, что вы нашли время посетить нас.       Какая ерунда!..       Мне бы так хотелось, чтобы и он однажды увидел, что я тоже не такая!.. Что у меня под этими лживыми улыбками, перетянутыми корсетами и реверансами тоже что-то может быть, я умею видеть и дышать, и я очень хочу!.. Но как же это произойдет, если я говорю, как заводная кукла?..       Его мягкий взгляд встречается с моими глазами — словно повеяло свежим ветром. Я не могу не улыбнуться, ощущая растущее отчаяние. Минуты рядом с ним делают меня по-настоящему счастливой, хотя потом я так сильно срываюсь на слуг и рабов, что сама себя пугаюсь. Все потому что мне никак не заслужить от него особенного внимания. Я рядом с ним — не больше, чем маленькая дура. — Время — самый верный союзник, леди Эрт. Оно открывает глаза на то, чего мы раньше не замечали, — он слегка наклоняет голову. Мне кажется, что я вижу легкую насмешливость. — И не всё в жизни решается сразу.       Это как будто бы не к месту, но настолько точно отвечает моим чувствам и мыслям, что я теряюсь ещё больше. Разве он не воплощение чуда?.. Князь Дилон, будто желая уравновесить сильное впечатление от своей причудливой фразы, предлагает самым естественным образом: — Хотите соку, леди Эрт? Я слышал, что ваш отец решил побаловать гостей тем же напитком, что подают при королевском дворце. — Д-да, — я едва соображаю, о чем речь. — Собственное производство господина Аттеля. Пожалуйста.       Если бы он предложил чашу расплавленного серебра — я бы не посмела отказаться.       Проклятие!..       Пальцы сжимают подол платья, щеки почти наверняка немного покраснели — готова картина! Называется «влюбленная идиотка». Я уже почти ненавижу этого человека за то, что он вызывает. Однако, с другой стороны, на свете нет и не может быть никого более важного и никого более прекрасного. Даже легкое движение, когда князь Дилон подзывает к себе снующего по залу лакея с подносом, дышит непринужденной грацией.       Черт, черт, черт… Надо сказать ещё что-то, вести беседу дальше, ведь иначе он просто уйдет!       Ненавижу!.. — Как ваши дела? — наконец выдаю ценой огромных внутренних усилий. — Политика, политика, политика… — чуть скучающим голосом отвечает он. В этой небрежности — едва уловимое непосредственное озорство. — Ничего, что могло бы заинтересовать юную леди, — терпеть не могу, когда меня называют «леди», но из его уст прозвучало здорово. — Лучше расскажите, как вы пожива… О, а кто это с вами, леди Эрт?       А? Что?.. О ком он?       Непонимающе и чуть раздраженно разворачиваюсь, наткнувшись взглядом на Адана. Черт, я и забыла про него.       Поспешно поворачиваюсь обратно, чтобы не потерять ни мгновения времени, когда можно смотреть на лицо Альбиона Дилон. — Ничего особенного, князь, — я отмахиваюсь от этой темы. Мальчишка уж точно не заслуживает внимания, особенно в разговоре с князем Дилон. — Папенька преподнес мне подарок на тринадцатый день рождения. — В самом деле? — в синих глазах снова мелькает насмешливость. — Не рановато ли вам, юная леди, для подобных подарков?       Ч-что? О чем он?..       Я даже не могу ничего нормально додумать, поэтому вынуждено улыбаюсь той же улыбкой, какую я использую на уроках, когда понятия не имею, о чем меня спрашивают.       Терпеть ненавижу любовные баллады, где у всех с полуслова земля уходит из-под ног, а голове — «туман, сквозь который поступает лишь образ возлюбленного». Но, к сожалению, происходящее со мной ничем не лучше. Все буквально так и есть, и это просто с ума сводит. Весь мир — не больше, чем размытый фон, пока я вижу его.       Я жадно впитываю каждый его жест, не в силах оторваться, украдкой наслаждаюсь запахом его духов, которые невозможно перепутать ни с чьими. Подношу было ко рту протянутый им стакан сока, но, быстро осознав, что из-за кома в горле не сумею сделать ни одного глотка, передаю его Адану, бросив: «Подержи». Не хватало только, чтобы князь Дилон заметил нелепую дрожь моих пальцев!.. — Нет, его лицо и в самом деле кажется мне знакомым, — вдруг с неожиданным интересом замечает Альбион.       Я мимолетно морщусь, но снова оборачиваюсь. Почему мы вообще тратим время на то, чтобы говорить о мальчишке-рабе?..       В следующее мгновение меня будто бы ледяной водой окатило. Я обнаруживаю, что глаза Адана не опущены — и они полны злости. Такой глухой и такой страшной злости, какую я видела только у своего отца. Мне даже становится несколько не по себе, хотя смотрит он не на меня, а на Альбиона — не отрываясь, даже не моргая.       Впрочем, продолжается это недолго — почти тут же Адан поспешно опускает взгляд, низко поклонившись. — Прошу прощения, — едва слышно говорит он. — Вы, наверное, ошибаетесь, Ваша Светлость. Я не имел чести вас видеть.       Что?! Откуда он набрался смелости, чтобы вступать в разговор без приказа?..       Чувствую закипающую ярость. Какого черта он позорит меня?!       Закрой рот, дрянь, тебе никто не приказывал его открывать и тем более вступать в разговор с этим человеком! Особенно — с этим человеком! Я хочу было зашипеть что-то злобное, ударить его, но вовремя вспоминаю, где нахожусь. Проклятие!.. — Да нет, — протестует князь Дилон, чуть прищурившись и будто не обратив внимания на дерзость. — Я уверен, что где-то тебя видел, — он задумывается. — Послушай-ка, ты, часом, не тот, который…       Плеск! Содержимое одного из бокалов, которые держал Адан, внезапно покидает этот самый бокал, переместившись на дорогой камзол нашего гостя.       Я просто теряю дар речи от ярости и стыда. — Простите, — актер из мальчишки и впрямь хреновый и врать он умеет отвратительно. Извинение звучит фальшивее некуда. Он держит взгляд опущенным, но на лице мимолетно отражается настоящий ужас. — Мне очень жаль… — И-и-извините! — поспешно тараторю, кое-как приходя в себя. Ну все, зараза, ты сегодня у меня получишь!.. Несколько месяцев назад от любого слишком громкого звука дергался, а теперь, вон, набрался смелости… Я тебе напомню про твое место!.. — Пожалуйста, извините! Как я могу загладить вину, князь Дилон? — как ни прискорбно признавать, ответственность за поступки раба лежит на его хозяйке. — Все в порядке, леди Эрт, — Альбион Дилон улыбается, сохраняя достоинство. — Это сущая мелочь. Умоляю, даже не берите в голову. Кажется, мне нужно ненадолго удалиться. — Конечно, конечно, — я торопливо киваю, чувствуя, что либо разрыдаюсь, либо расцарапаю кому-то лицо. — Еще раз, приношу свои глубочайшие извинения…       Едва фигура с расправленными плечами исчезает, я не сдерживаюсь и, не заорав по той простой причине, что это привлекло бы внимание всех присутствующих, даю мальчишке сильную пощечину.       Переведя дыхание, я понимаю, что несколько человек пялятся на нас с плохо скрываемым любопытством. Приходится хоть немного взять себя в руки. Всё-таки разбираться прямо на мероприятии — неприлично. И без того-то станут судачить… — Тебе конец, — только и бросаю я сквозь зубы. Поскольку я не могу ни поцарапать его, ни оттаскать за волосы прямо сейчас, я просто вцепляюсь ногтями в его руку. — Я спущу с тебя шкуру.       Кем он себя возомнил, а?! Какого дьявола позволяет себе подобное? Надо же было такому случиться именно сегодня! Князь Альбион Дилон — занятой человек, он бывает у нас не так уж часто! Кто знает, когда он приедет в следующий раз?.. А если он вообще больше не захочет приезжать?!       В глазах противно щиплет, и я поспешно заставляю себя проглотить горечь. Не хватало ещё и в самом деле разрыдаться в гадючнике.       Я наконец смотрю на мальчишку. Его выражение — странно отстраненное. Он не дернулся, когда я его ударила, и у меня возникает впечатление, что он вообще меня не слушает. Это вызывает новую волну негодования. — Надоела моя снисходительность? Я действительно тебя совершенно распустила. Если еще хоть раз, — произношу каждое слово нарочно отчетливо. — Хоть раз почувствую, что ты забываешься… Ты отправишься на рынок. Даже не думай, что я оставлю твое поведение безнаказанным! Ты обеспечил себе хорошую порку! И не надейся, что я забуду и прощу. Хватит уже доброты!       Наконец вижу, как он едва заметно морщится от боли. Осознаю, что все это время я сдавливала его руку все сильнее. Ничего, переживет! Лучше запомнит, как себя вести. — Простите, госпожа Эрт, — наконец говорит он.

***

      Я падаю.       Это было невероятно глупо.       Я понимаю, что это было очень глупо.       Зачем я вообще?.. Не знаю. На меня будто бы свалилось прошлое. Я помню не все, но этот человек точно там был. Я помню его глаза.       Все рассыпается.       Все, все собственноручно собранное из обломков меня — рассыпается.       Мне нельзя было позволить ему договорить: «Ты, часом, не тот, который…» — нет, никак нельзя!..       Как будто до этого момента я мог перед собой притворяться, что все это было не совсем со мной, когда-то очень давно, в дурном сне, — но он узнал меня. Значит, это было на самом деле. Я этого не хочу.       Какое-то безумие.       Такие, как он, заслуживают смерти, а он стоит тут и рассыпается в любезностях с влюбленной в него девочкой… И она перед ним — чуть ли не в рот заглядывает, восхищенная, восторженная. Он её проглотит даже не потому, что она ему нужна, а просто ради веселья.       Ненавижу. — Хоть раз почувствую, что ты забываешься… Ты отправишься на рынок. Даже не думай, что я оставлю твое поведение безнаказанным! Ты обеспечил себе хорошую порку! И не надейся, что я забуду и прощу. Хватит уже доброты!       Я наконец чувствую, насколько мне больно, — не из-за пощечины, а из-за того, что Арья так сильно сжимает ногтями руку. — Простите, госпожа Эрт, — я сквозь полнейшую сумятицу в мыслях соображаю, что она зла настолько, что, попытавшись оправдаться, я только взбешу её ещё больше.       Проклятие, меня тошнит. Буквально, меня сейчас вырвет.       Надо немедленно взять себя в руки. Надо как-нибудь попробовать спасти свое положение. Я падаю!..       Уверен, Арье было бы совершенно наплевать, если бы гребаный Альбион договорил. Всем было бы наплевать. Так чего ради это было, в самом-то деле?..       Мне нельзя позволять себе такое безрассудство. Если Арью разозлить по-настоящему сильно, то она и впрямь может приказать сделать что-нибудь очень жестокое, даже если потом сама об этом пожалеет.       Надо держаться. — Простите, госпожа Эрт, — повторяю, когда понимаю, что можно. Она наконец отпустила мою руку. Всевышний, как больно. Надо же ей было вцепиться ровно в то место, где под рубашкой бинт. — Больше подобного не повторится. — Черта с два, — наконец сухо выдает Арья. — Давай сюда проклятый сок, и я наконец уйду. Не думай, что легко отделался, — злобно добавляет она. Её лицо перекошено от гнева. — Ты получишь как следует.       Восхитительно… Можно не сомневаться, что она не шутит. Ну ладно, это неприятно, но не смертельно, порку-то я переживу.       Когда Арья отворачивается, я слегка встряхивю головой, пытаясь вернуться обратно — выдрать себя из всей этой противной грязи.       Надо лучше за собой следить и впредь не допускать такого.       Как же это… несправедливо.       Несправедливо.       Зачем мне к себе возвращаться, если здесь я все ещё чья-то собственность?.. Если меня по-прежнему можно бить, царапать, как угодно?.. Ничего не изменилось. Сегодня моя хозяйка — Арья Эрт, завтра меня отдадут кому-нибудь, вроде гребаного Дилона. Так во всем этом вообще есть хоть какой-нибудь смысл?       «Успокойся», — мне пришлось сказать это самому себе и несколько раз быстро сжать и разжать пальцы. Это дочерям герцогов дано право делать глупости. У рабов его уж точно нет.       Дурнота отступает. Куда медленнее, чем хотелось бы.       Так, Арья же попросила сок… главное теперь его нормально подать. Проклятие, и куда я его дел? Кажется, поставил на стол, чтобы не уронить?..       Украдкой выдыхаю, поспешно собираясь передать ей бокал, как вдруг восприятия касается что-то едва уловимое, но угрожающее. Я замираю, потому что сам не осознаю, в чем дело. — Чего ты застыл?! — немедленно вскипает Арья.       Мне, однако, требуется ещё несколько мгновений. Я поднимаю бокал чуть выше, ближе к лицу, чтобы лучше ощутить запах.       Очень сладко — как мед или засахаренные фиалки. Это точно не запах самого сока. Черт бы меня побрал, если спутаю это с чем-нибудь. Эту дрянь мне никогда не забыть.       В этом напитке яд.       Только что мне теперь делать с этим знанием?..       Я смотрю в темные глаза Арьи, все ещё кипящие злостью. Леди Эрт явно не станет меня слушать. Не теперь, не в таком настроении.       Пролить?.. Второй раз за вечер?.. Тогда мне точно не жить. Если она и не прикажет забить меня до смерти, то точно отправит на рынок.       Попробовать поменять бокал?.. А если яд не только здесь, если его добавили в сок, прежде чем его разлили?.. Кто-то еще может отравиться, если я просто оставлю это в тайне. — Простите, бокал грязный, госпожа, — я объясняю промедление, пока она снова меня не ударила, и надеюсь выиграть себе ещё пару мгновений, чтобы что-нибудь придумать.       Вот недаром сегодня было столько подозрительного!.. Что за дрянь здесь творится?       И, главное, что теперь делать мне?..