Иногда они возвращаются

Весь твой путь — от неба до неба.

«Мельница»

      Так они и шли, взявшись за руки, с итальянкой посередине, до большой виллы за высоким сплошным забором.       Из дома встречать спасенную высыпало все многочисленное семейство. Высокий седовласый мужчина прижал ее к груди. Все вокруг смеялись, кричали и размахивали руками. Изредка кто-то бросал настороженный взгляд на стоящих в стороне Рип и Шрёдингера.       Но вот девушка взмахом руки призвала к вниманию и певуче заговорила, указывая на нашу парочку.       Тут бурное изъявление чувств посыпалось уже на Стрелка с оборотнем. Ван Винкль мало того что чувствовала себя неловко, так девушке еще приходилось следить за мушкетом, чтобы тот ненароком не выстрелил. А вот спутник ее похоже был вполне доволен объятиями и поцелуями женщин разных возрастов и крепкими мужскими рукопожатиями.       Наконец толпа выпустила изрядно помятых и взлохмаченных героев дня и вперед выступил невысокий юноша в очках. Поправив на носу эти самые очки, он заговорил на сносном английском:       — Вы сохранили Бланш и теперь вы гости нашей семьи. Будьте как дома!       Рип хотела ответить, но молодая женщина в наброшенном на плечи цветастом платке увлекла ее внутрь виллы. Там, не переставая весело щебетать что-то, она провела Стрелка в скупо обставленную комнату с узкой девичьей кроватью и совмещенной ванной.       Здесь женщина потрогала юбку ван Винкль, задумчиво поцокала языком и оставила девушку одну.       Рип подошла к двери, проверила прочность засова и закрылась. Предосторожности не помешают. Интересно, как там Шрёдингер? И тотчас перед внутренним взором Стрелка возникла картинка: милый мальчик, сидящий на стуле в окружении ахающих и охающих темноволосых дам, которые угощают его сладостями. Оборотень поднял глаза, как если бы мог видеть девушку и подмигнул.       «Все в порядке», — ощутила ван Винкль его мысли.       Да, неплохо оберштамфюрер устроился. Сама Рип разучилась быть милой уже очень давно.       Оберлейтенанту хотелось лечь отдохнуть, но жаль было пачкать чистые простыни. Она осторожно положила зонт с ружьем на стул и отправилась в ванную комнату.       Ван Винкль только успела принять душ, когда в дверь постучали и нежный девичий голос попросил разрешения войти.       Стрелок открыла. В комнату, любопытно тараща карие глаза, вошла девочка-школьница со свертком одежды в руках.       — Для вас! — сказала она, положив одежду на кровать. — Потом вниз спуститься, на ужин.       Рип поблагодарила ее и девочка вышла.       Гостье выделили строгие черные брюки и белую в черную полоску рубашку мужского покроя. Брюки пришлись почти впору, только слегка открывали лодыжки, а вот рубашка оказалась маловата. Оставляла открытой полоску кожи выше брюк и рукава… Ван Винкль подкатила их и подошла к зеркалу, висящему на стене. А что, неплохо. Волосы, и после перемещения оставшиеся короткими, после мытья уложились в аккуратное каре, даже расчесывать не нужно. Выглядела оберлейтенант прямо-таки стильно. Еще бы украшение какое-нибудь на шею… Рип горько усмехнулась. Свастику она носить снова точно не станет.       Не без колебаний решившись оставить в комнате оружие, ван Винкль вышла в коридор и спустилась по лестнице на первый этаж. Широкие двухстворчатые двери на широкую веранду были распахнуты настежь и там, за длинным столом, и сидело все семейство.       Мужчины при появлении Рип вскочили и ее с церемониями усадили первой по правую руку отца спасенной ими Бланш, слева от Шрёдингера, тоже умытого и приодетого во что-то сильно напоминающее школьную форму.       Сама вызволенная из переплета итальяночка сидела напротив, потупив очи.       Ужин проходил весело — по крайней мере для членов семьи. Оберштамфюрер тоже много смеялся и с удовольствием поедал предлагаемые вкусности. Стрелок сидела, жевала кусочек местного сыра и изредка записала его водой.       Наконец, шумная компания начала расходиться.       Глава семьи остался сидеть на месте, вместо дочери по левую его руку сел тот молодой человек, который говорил по-английски.       Рип подобралась.       Мужчина заговорил, глядя девушке в глаза. Парень переводил. — Вы спасли Бланш, мою дочь. Я бесконечно благодарен вам. Раньше наш город был безопасным местом. Но теперь мирные граждане стараются не появляться на улицах после пяти вечера. Это все из-за бандитов Кальколо.       Мужчина прикрыл глаза и тяжело вздохнул.       — Кальколо имеет зуб на нашу семью. И, как говорят, он нечеловек.       Шрёдингер насторожил ушки и оторвался от недоеденного мороженого.       — И что вы хотите от нас? — в наступившей тишине хрипло спросила Рип.       Мужчина поднял взгляд.       — Убейте его.