Иногда они возвращаются

Плачут волки за далёкой сопкою —

Знать, дело к осени.

«Мельница»

      — Западло... — только и прошептала Рип, увидев направленные ей в грудь стволы.       А бандиты тем временем остановились, разглядывая незванную гостью. Ван Винкль робко улыбнулась, хлопая густыми черными ресницами.       С лиц мужчин не сходило свирепое выражение, но и открывать огонь они не спешили. Кого они видели перед собой? Молодую женщину, высокую, с изящной фигурой, глубокими чистыми глазами цвета морской бездны, полными бледными губами и россыпью веснушек по матовым щекам. И эта прелестная дама, одетая в строгий брючный костюм, нежно улыбалась им. Совершенно, абсолютно беззащитная…       Стрелок, не переставая улыбаться, начала заводить руки за спину. Медленно и осторожно, как бы невзначай. Улыбка ее постепенно становилась все шире и, когда руки оберлейтенанта легли на рукоятки двух пистолетов у нее за поясом, перешла в хищный оскал.       Охранники наконец почуяли неладное, но было поздно. Выхватив оружие, Рип открыла по толпе беспорядочный огонь с обеих рук. Зазвучали ответные выстрелы, но девушка уже бросилась в ближайшую дверь. Там, с гранатой в руках, стоял Шрёдингер. Увидев напарницу, мальчик радостно улыбнулся, выдернул чеку и зашвырнул снаряд в коридор.       Ван Винкль схватила оберштамфюрера за руку и кинулась к окну. Шрёдингер перенес их обоих на улицу до того, как им пришлось бы встретиться со стеклом.       Вовремя. Прогремевший через секунду взрыв произвел в замкнутом помещении эффект поистине разрушительный. Окно с треском разлетелось, и Стрелку в нос ударил тяжелый смрад палёного мяса и крови. Изнутри послышались крики боли и ярости.       — Вух! Ты как?       — Нормально, — ответила Рип, доставая запасную обойму.       — Этого Кальколо нигде нет, — надув губы, пожаловался оберштамфюрер.       — Да. Придется брать «языка».       Оба посмотрели на виллу. Еще недавно такое красивое здание стремительно охватывало пламя.       — Там ловить нечего…       — Да я смотрю, ты и тут хорошо поработал. — Стрелок окинула место расстрела внимательным взглядом. — Пулемет, да?       — Да.       В свете разгорающегося пожара вдруг стало видно, как одно из тел шевельнулось.       Шрёдингер внезапно как-то побледнел и дрогнувшим голосом попросил:       — Оберлейтенант… добей ее, пожалуйста.       Действительно, это пытавшаяся убить нашего героя горничная приподнялась на локтях и с горящими лютой ненавистью глазами начала ползти к своему убийце.       — А чё это сразу я? — немедленно отреагировала ван Винкль. — Ты это дело начал, ты и добивай!       — Ну, Ри-и-ип, ну, пожалуйста!       — Это потому что она девушка, как и я, так что ли? Типа женская солидарность?       Пока они спорили, несчастная подползла почти к самым их ногам. Но вот руки девушки затрепетали, голова упала и черные глаза потухли…       Стрелок тяжело вздохнула, наклонилась и закрыла мертвой глаза, прошептав: «Requiescat in pace».       Тут мимо них мелькнула тень. Шрёдингер бросился вперед и поймал за полу плаща человека. Тот взвизгнул и попытался вырваться, но подоспевшая Рип схватила мужчину за грудки и приложила об стену.       Неизвестный всхлипнул и попытался закрыть лицо руками.       — Пожалуйста, не убивайте меня! Прошу вас!       — Где Кальколо?       Мужчина закатил глава и запричитал «Отче наш» на латыни.       Стрелок влепила ему пощечину — так, несильно, даже челюсть не вывихнула.       — На нас это не действует, приятель! Отвечай. А не то... — и ван Винкль обнажила в оскале полный набор клыков.       Человек попытался упасть в обморок, но девушка ему не позволила, приподняла над землей и еще раз отхлестала по щекам.       — Он… он… он… н-н-на вилле дона Серджио…       — Что?       — Я-а-а говорю правду! Кальколо взял свой лучший отряд и отправился к этим жалким мафиози… Ведь старик умер…       Рип отшвырнула мужчину, который тотчас уполз и взглянула на Шрёдингера.       — Пока мы тут… они там…       — Мы еще успеем! — сверкнул глазами непривычно серьезный оберштамфюрер.