Иногда они возвращаются

Нет ни боли, ни страха, ни слез, ни стыда,

Не расплавить брони — никогда, никогда!

«Мельница»

      Небо окончательно заволокло тучами. Дул пронзительный ветер. Шелестела листва — тревожно и таинственно.       Рип шла по следу главаря бандитов. Вернее, по следу шел Шрёдингер, а она уже шла за ним.       Склоны холмов становились все круче. След вел в горы. Ван Винкль бесшумно ступала по камням, сжимая в руках свой мушкет. Она теперь прекрасно понимала то, что говорила Бланш. Это потому, что напились крови итальянских бандитов.       Этот Кальколо пах, как человек… или нет? В том боевом безумии сложно было что-то разобрать…       Но он не вампир. Ей, по крайней мере, таких вампиров не встречалось. Может, демон? Но им обычно плевать на людские дела…       Ничего. Кто бы он ни был, он не доживет до рассвета. Впереди смутным силуэтом возник оберштамфюрер.       — Мы уже близко.       Вдвоем они вышли на скальную площадку.       Только голые камни, больше ничего, ни травинки, ни цветочка. И главаря бандитов тут тоже не было.       — Шрёдингер?       — Он где-то здесь. Я его чую. Я…       В этот момент смутные тени на каменной стене перед ними обозначились резче, а еще через секунду прямо из скалы выступил человек. Кальколо… Камень. Это понимание как обухом топора ударило Рип. Она сделала шаг назад, сглотнув невольно комок в горле.       — Приветствую вас, Дети Ночи, — мужчина был обнажен, за исключением повязки на бедрах — тоже каменной. — Приветствую вас на этой благодатной земле, взрастившей столько мифов и легенд. Хотите, я расскажу вам одну?       Голос у него походил на шорох перекатывающихся мелких камешков. Серый, бесцветный, но грозящий в любое мгновение обрушиться обвалом.       — Это было очень давно… два молоденьких пастушка играли на берегу моря, когда к ним приблизилась женщина… Волосы у нее на голове шевелились, но они не замечали этого, занятые игрой. А когда заметили, было слишком поздно. Оба они взглянули женщине в глаза и тут же окаменели. Ибо это была Медуза Горгона… Минуло время. Две прекрасные статуи занесло песком, когда явился храбрый воин с зеркальным щитом. Смотря в свой щит, а не на Медузу, он сумел победить ее. И отрубил ее поганую голову. Несколько капель ядовитой крови упало на песок в том месте, где лежала статуя пастушка. Кровь Горгоны медленно просочилась сквозь камень и отравила сердце мальчика… Вам это знакомо, не так ли? Одно чудовище порождает другое… Так было всегда. И всегда будет. И охотники на чудовищ сами будут становиться чудовищами. Ибо если долго вглядываться в бездну, бездна начнет вглядываться в тебя*. Но я не искал этой бездны, она сама нашла меня… Бездна бездну призывает голосом водопадов Твоих**…       Кальколо поднял лицо к небу и глубоко вздохнул, прикрыв глаза. Потом открыл их и посмотрел на своих преследователей.       — Я не утомил вас, Дети Ночи? Статую ту откопали археологи. Ощищая ее от песка, один из них порезался острой ракушкой. И от его крови камень стал чуть мягче. Смог пошевелиться. Много их еще было, прежде чем я смог встать. Еще больше — прежде чем я смог двигаться, как человек из плоти и крови, а не как каменный истукан. Так что, — Кальколо крайне неприятно усмехнулся, — мы в какой-то степени похожи. Только вы, — он кивнул застывшей Рип ван Винкль, — кровь пьете, а я в ней купаюсь. Так вот, Дети Ночи. Я выбрал этот город. Мне нравился старик Серджио. Я намеревался занять его место и жениться на Бланш. Но однажды старый дон застал меня в моем тайном месте. Вы знаете — в человеке всего около пяти литров крови. А чтоб наполнить ванну нужно…       Бандит замолчал, с извращенным удовольствием наблюдая как вытягиваются лица стоящих перед ним девушки и мальчика.       — Вот так, нечистые Дети Ночи. И я сколотил отличную банду, мне помогает здешний священник, я сумел убрать с дороги дона мафии. И я убью вас. И оставлю ваши тела здесь, где восходящее солнце испепелит их, а ветер развеет прах…       — Ты все сказал? — грубо прервал его Шрёдингер.       — Ну, в общем-то, да, — немного удивилось каменное чудовище.       — Отлично! — и оборотень мгновенно выхватив крупнокалиберный пистолет и разрядил в него обойму.       Кальколо только рассмеялся, показав каменное нёбо и мраморные зубы:       — Вы так и не поняли? Меня невозможно убить! Я — Камень!       С неожиданной для статуи проворностью бандит бросился к мальчику и подхватил того за горло, поднимая в воздух. Ван Винкль, быстро положив мушкет на землю, кинулась мужчине на спину. Со всей своей вампирской силой девушка попыталась оторвать Кальколо голову. Но тот лишь откинулся назад и сильно приложил Стрелка об скалу, отшвырнув Шрёдингера.       Оберштамфюрер упал на землю и закашлялся.       — А если тебе в задницу засунуть динамитную шашку и взорвать ее, а? — зло закричал он.       — Попробуй, малолетка! — снова расхохотался их самоуверенный противник.