Иногда они возвращаются

Ибо что мне все снега,

Все ветра на свете,

Ведь согрет мой мир

Женщиной земною.

«Мельница»

      Теперь в зале флигеля красовался новый инструмент, черный, с позолотой, современный рояль. А старый нашел своё место в комнате наверху, где и стоял, исцарапанный, напоминанием о первой ночи любви.       Каждый раз, глядя на него, Стрелок испытывала страстное желание. Шрёдингер, похоже, чувствовал тоже самое.       Эта страсть была подобна всепожирающему пламени. Оно охватило их обоих и из бывших фашистов, бывших не-людей переплавило в двоих счастливцев, стоящих на страже мирной жизни одного отдельно взятого города.       Много еще чего пережили они. Долго еще на улицах было неспокойно. Пришлось им драться и с песчаным демоном, посланным конкурирующей семьей. И с именитым наемным убийцей. И с бандой сатанистов, возжелавших власти и бессмертия.       Жизнь с Бланш была веселой. Когда к ним в епархию прислали нового священника, молодого ставленника из самого Рима, горячая итальянка умудрилась в того влюбиться.       И даже завоевать некоторую взаимную симпатию. Но в конце эта новая история «Поющих в терновнике» закончилась отъездом юного падре обратно в Ватикан. Глава мафии всю ночь рыдала на постели Рип, жалуясь на свою судьбу и умоляя ту раздобыть ей приворотное зелье. Вампирка утешала начальницу, как могла. После этого Бланш попыталась запить, но вскоре плюнула на это дело и ушла с головой в работу. Райнхильд и Томас вздохнули свободно, хотя иногда и слышали из спальни итальянки безутешные рыдания.       Потом в городе появился он. Безымянный бродяга, наемник с пронзительным взглядом. И их начальница пропала. Хотя и говорила, что больше никого не полюбит. Вот только у этого бродяги было много незавершенных дел. И теперь он где-то воевал, а Шрёдингер таскал для Бланш любовные записки. Когда этого перекати-поле удавалось найти. А удавалось это далеко не всегда, несмотря на выдающиеся способности мальчика.       А однажды вечером, сидя на террасе в плетеном кресле, итальянка протянула, глядя на Стрелка:       — Какая бы из тебя невеста красивая вышла…       Так они и поженились… Не в церкви, конечно. Ночью, на морском берегу. Невеста была в черном, жених в белом.       Это была их свадьба. Темная свадьба. Свадьба нечисти.       Светлая свадьба. Свадьба тех, кто любит истинно.       Во время поцелуя, скрепившего их брачные клятвы, Шрёдингер и Рип прокусили друг другу нижнюю губу, испив того вина, что течет в жилах. Воистину, теперь они стали одним целым.       Потом, сбежав с банкета, Томас перенесся с Райнхильд в Германию. И там они любили друг друга под звездами, на старом сеновале, близ той фермы, где девушка выросла. Счастливая и обессиленная, вампирка уснула. А мальчику не спалось. Он вышел из амбара и запрокинул голову, любуясь созвездиями. Gott, как же хорошо! Холодный ветер остужал разгоряченное тело Шрёдингера. Так вот какое оно, счастье! Никогда бы прежде он не подумал, что в одном человеке… хорошо, не-человеке… можно найти для себя не только дом и семью, но и весь мир.       Надо будет попросить у Бланш маленький аккуратный домик где-нибудь в предгорьях. С ситцевыми занавесками на окнах, красной черепицей и палисадником, где его Райнхен… его жена могла бы растить цветы. Домик с уютной спаленкой, кухонькой и гостиной, на стену которой они повесят мушкет Стрелка. Он, муж и добытчик, будет ходит на задания, а она, нежная любящая жена, ждать его возвращения.       Мальчик тихо засмеялся и опустил голову.       Прямо перед ним, едва видная в темноте, колыхалась прозрачная фигура.       Он узнал бы ее из тысячи…       Горели углями два ненасытных красных глаза.       Угли глаз погасли, фигура растаяла, а Шрёдингер остался стоять.       На лице бывшего оберштамфюрера не дрогнул ни один мускул.       Итак, он предупреждает.       Конечно, такие, как он, никогда ничего не забывают…       Ничего. Ничего…       Он, Томас Шрёдингер, будет готов.       А Райнхен знать об этой встрече совсем не обязательно.