Война взаперти

Наплакавшись, Лили совсем обессилела. Она отползла в сторону от дороги, да так и свалилась в траву. Перевернулась на спину. Серое небо, по-осеннему печальное, глыбой нависло над ней. И почему Деррик показался ей веселым при знакомстве? Вот уж поистине — первое впечатление обманчиво. Или, может, он и был таким? Когда-то. До эпидемии, потери близких. Помнится, после смерти его семьи едва месяц прошел. Наверняка он еще даже толком не осознал утрату, а уж о том, чтобы отпустить этот кошмар, и говорить пока нечего. Сама Лили долго убивалась, лишившись ребенка. Неудивительно, что и Деррик живет как во сне, не заботясь о себе и будущем, — она была не лучше совсем недавно. Жалкий. Ему даже поговорить по душам оказалось не с кем. Очевидно, не до такой степени доверял Лили, — и правильно делал. Между тем она поделилась с ним всем, что терзало сердце. Спасибо ему, но… Лили закрыла глаза, спасаясь от укоряющего взора неба. Она вновь разделилась на две половины, и одна твердила: «Иди за ним», а другая: «Забудь о нем». Но чей же голос принадлежал той? Конечно, следовать за Дерриком — глупо. Лили не удастся вытащить его из лап Эда и его дружков, если только не случится что-нибудь экстраординарное. Но какая-то неясная сила все-таки тянула идти по злополучным следам. Хотелось бы думать, что имя ей было — симпатия, сочувствие; но дремавшая на один глаз та с ехидной улыбкой подсказывала, что причины далеко не так благородны: всего лишь страх быть отвергнутой матерью и надежда, что Деррик еще «пригодится». Но — для чего? Лили заставила себя подняться на ноги. Пусть даже она и не спасет Деррика — двигаться дальше, не зная, что с ним случилось, никак не получится. Если его убили, она оплачет его. Если вышвырнули на улицу полуживого — она найдет его и перевяжет раны. В конце концов, разве она не обязана ему жизнью? И не должна ли вернуть сторицей тепло, что он дал ей, обнимая прошлой ночью? Да и как же его убить, не будучи рядом? Ковыляя по дороге, Лили твердила себе первые два вопроса — и делала вид, что не слышит внутри последний.

***

Деррик как раз возвращался с работы, когда Мэри Ди без труда нагнала его. И откуда только взялась? Вокруг плавился летний воздух, мешая соображать. — Привет! — Ее полные губы улыбались, но глаза — нисколько. Следили за его реакцией. — Устал? — Пожалуй, — отозвался Деррик. После целого дня на солнцепеке ему было нехорошо, да и Мэри Ди видеть не хотелось. В последнее время он горько раскаивался, что вообще водил близкое знакомство с ней. Но кто ж мог знать, что все так глупо повернется? — Мы что-то совсем не общаемся, — заявила Мэри Ди. — Ты занят на ферме? Или, что скорее всего, бегаешь хвостиком за Оливером? — Никто ни за кем не бегает. Мы просто всегда вместе. А тебе лишь бы посмеяться! — Ненормально это, — она покачала головой. — Я могла понять, пока Оливер был мелкий, но сейчас-то он без присмотра с крыши не свалится и собачье дерьмо есть не станет. Тебе разве не хочется поухаживать за девушками, а не за братом? — Ты на одну доску-то брата и девушек не ставь. — В другое время Деррик расхохотался бы, но сейчас ему было как-то не до смеха. Как много ей известно, собственно говоря? Не показное ли ее недоумение? Он ожидал чего угодно — разоблачений, обвинений, провокационных вопросов, но Мэри Ди поступила самым неожиданным образом: схватила его за локоть, быстро переплела свои пальцы с его. — Вы ведь даже не родные, — протянула она и прижалась к нему. — Странно это, очень странно. Не лучше ли… я? — Ты издеваешься надо мной, — выдохнул Деррик, застигнутый врасплох. — Да? Или, может, над Олли? Или, что скорее, над ними обоими. Должно быть, забавно вертеть людьми по своему усмотрению. Одним резким, даже грубым движением он вырвался из ее объятий. В ответ она грустно улыбнулась и опустила голову. — Наверное, похоже, что я и впрямь смеюсь над вами. Но я же не виновата, что Оливер в меня втрескался, когда я люблю тебя. И всегда любила. — Что-что? — переспросил Деррик. Уж он-то знал, что ни одному слову Мэри Ди нельзя верить. Будучи дочкой деревенской колдуньи, она унаследовала от матери способность путать и дурманить людей. Манипулировать. Она только казалась простушкой; с ней всегда следовало быть настороже. И зачем только он поддавался ее чарам в прошлом? Колдовство, не иначе. Но теперь между ними ничего не будет, точка. И пусть она даже не пытается совратить его. Наверняка прознала про дар Олли и хочет что-то с ним сделать, используя Деррика, вот и все. Известная любительница добиваться своих целей чужими руками. — Как-то не похоже на правду, — добавил он. — Разве я не был для тебя просто пополнением коллекции поклонников? Такой недотепа, как я, не может претендовать на твою любовь. Мэри Ди взглянула на него с неестественной нежностью, протянула руку и погладила его по щеке. — Ты просто себя не знаешь, — произнесла она. — Даже не догадываешься, кто ты есть. Что в тебе заложено. — Королевская кровь? — Деррик усмехнулся. Почему он вообще продолжал болтать с ней? Лучше бы прибавить шагу. — Ты так не похож на здешних, — гнула свое Мэри Ди. — Такой необычный. — Не я, а мой брат необычный, — огрызнулся Деррик. Может, она выдаст себя? — Не говори ерунду, — парировала она. — Оливер — еще ребенок. — И это повод смеяться над ним? — Ничего, пусть привыкает. — Олли очень ранимый! Как будто ее это могло тронуть. — Он у вас не ранимый, а избалованный, — фыркнула Мэри Ди. — Он хоть день в поле проработал? — А что же, других достойных занятий нет на свете? — И чем же он занимается? Малюет уродливые рисунки? Да будь у меня такой парень, мне стыдно было бы на люди с ним показаться. На что он собирается жить? — Искусство… — начал Деррик. — Чушь собачья! — с раздражением перебила его Мэри Ди. — Ты просто очарован братом, вот и все. — Допустим, — уступил Деррик. Хотелось бы вывести ее на чистую воду, но он никогда не был силен в словесных играх, особенно с Мэри Ди. Идеальная стратегия поведения для простачка вроде него при встрече с ней — молча убежать, и он, наверное, так и поступил бы, если бы не устал до смерти. И все же почему она, всячески избегая самого Олли, только о нем сейчас и говорила? Плюс грубая лесть, детский лепет про любовь? «Это ловушка, ловушка!» — звенел колокольчик в голове, никакого выхода, впрочем, не предлагая. Солнце жгло глаза и мысли. И как Олли угораздило влюбиться в Мэри Ди? Он вращался в обществе хрупких девочек со сложными лицами и акварельными пейзажами в альбомах — целая толпа достойных претенденток на его сердце. Вот еще сложности. Деррик и понимал Олли, и нет. Ему самому когда-то нравилась Мэри Ди, и пару лет назад они долго целовались у реки в пьяную апрельскую ночь. Но такую жену Деррик себе не хотел бы, и сейчас при взгляде на ее ладную, крепкую фигуру в нем не пробуждалось ни малейшего трепета. И Мэри Ди прекрасно знала, что как женщина мало стоит в его глазах. За какого же дурака она его держала, распевая тут про любовь? — И все-таки просто удивительно, до чего ты не ценишь себя, — между тем произнесла она и вновь коснулась его лица. — У тебя такая белая кожа. И волосы мягкие-мягкие. Ты — светлый весь. Как солнечный лучик среди нас. Он с досадой отвел ее руку в сторону. — И характер у тебя замечательный. Добрый и надежный. Чего ты таскаешься за братом и подтираешь ему слюни? Он тебя не стоит. — Ты заблуждаешься. Мэри Ди как-то хитро и недобро улыбнулась. — Возможно, ты готов жизнь за него отдать. А он за тебя? Подумай над этим на досуге. Что? Деррик застыл на месте в растерянности. Да что она плела вообще? Еще и с таким видом, будто злободневную тему подняла. Он ждал, когда она выдаст свои истинные намерения, но получил лишь загадку явно не по зубам. Пользуясь заминкой, Мэри Ди подалась вперед, клюнула его в губы, отвернулась и побежала прочь. Как есть — колдунья.

***

Деррик распахнул глаза, обливаясь холодным потом. И с какой стати ему вспомнился тот разговор? Мэри Ди умерла. Никакие чары не спасли ее. Деррик отдаст жизнь за Олли, ха! Вышло-то наоборот. Зато теперь стал предельно ясен смысл ее слов про «жизнь отдать». Хотя что, в сущности, жизнь? Можно ли так назвать его нынешнее существование? Не умер ли он вместе с Олли в ту ночь в багровом августе? Но нет. Эдди прав. Пока ты чувствуешь боль — тебе не все равно. Ты не мертв. Даже Олли понимал это, потому и молил о смерти. А вот Деррик, как и всегда, слишком долго осознавал элементарные истины. По мере того, как он приходил в себя, слабость и тошнота овладевали телом и мыслями. Голова кружилась, хотелось пить, а рука как-то совсем нехорошо разнылась; но где же Эдди «с парнями»? Ни один луч света не проникал в импровизированную темницу, нельзя было даже понять, день сейчас или ночь. Наверху что-то шумело и громыхало. Кабацкое веселье? Деррик попробовал ощупать веревки на запястьях, но вскоре выдохся и оставил эту затею. Сердце вылетало из груди от самых пустяковых движений. Да и зачем пытаться сбежать? Он не заслужил. Он должен страдать. Интересно, Эдди «с парнями» не забыли про него? А то мало ли — напьются, в собственных именах заблудятся. От людей, разливающих кровь по кружкам, всего ожидать можно. Но лучше, конечно, умереть от кровопотери, чем от жажды — здесь, в темноте. Деррик с радостью бы сам напомнил о себе, но пересохший язык не хотел ворочаться во рту. Перевернувшись на бок, он снова закрыл глаза и погрузился в полузабытье. Если бы только не Мэри Ди. Тогда Олли бы выжил. Хотя нет, она виновата не больше других; если бы не Безликая болезнь. И как люди могут быть такими скотами? Как он сам мог? Он ничем не лучше Эдди «с парнями». Нежелательные мысли — самые настойчивые. Но на сей раз память вела нуждавшийся в отдыхе организм дальше, прочь от привычного самобичевания. Подсовывала счастливые моменты из прошлого, минуя кошмар месячной давности. Снова и снова Деррик впервые целовался, обнимал приемных родителей, прыгал с разбегу в сочащееся летом озеро. Воспоминания вели все дальше, в детство; хроника жизни отматывалась назад, обращаясь в сплошное солнце. И свет утерянных дней жег глаза, выплескивался наружу и сразу терялся во тьме подвала. Так продолжалось пару минут или много часов; Деррик утратил счет времени. Боль стала аккомпанементом, персонажем второго плана. Горе и вина — отодвинулись в ненастоящее будущее. Он превратился в чистую страницу, забыл свое имя и не признал бы себя в зеркале. Теперь он мог быть кем угодно, что значило — никем вообще. Достиг желанного «все равно». Но эта отрешенность не продлилась долго: в бессознательный бред Деррика в один миг вонзились шум и яркий свет. С неохотой выплыв из внутреннего болота, он приоткрыл глаза и зажмурился. Надо же, Эдди «с парнями» не до потери памяти напились, вспомнили-таки про «переливание». Но то был не Эдди. Деррика тряхнули за плечо, а потом раздался низкий женский голос: — Эй, как там тебя! Дурень! Хватит валяться! — Маргарет? — Он с недоверием вгляделся в ее лицо в неверном свете фонаря. Все-таки с ним в последнее время творился сущий абсурд. — Как ты тут очутилась? — Вообще-то я тут работаю, — заявила она. — В какой же еще кабак Эдди мог со спокойной душой тебя приволочь? Да они с дружками отсюда с пеленок не вылезают. И с хозяином на короткой ноге. Неожиданный союзник. Занесло же ее работать, а Эдди «с парнями» — пить в такую даль. Впрочем, Деррик сейчас даже примерно не представлял, где находится. Может, в трех шагах от Серой деревни. Они с Лили слишком увлеклись блужданиями по нехоженым тропам и, вероятно, ушли не столь уж далеко. Маргарет выглядела усталой и сердитой, но Деррик не увидел в ней никакого зла. В ее глазах даже мелькнуло что-то вроде сочувствия. — Я им там намешала в пойло всяко-разно. Дрыхнут без задних ног. Деррик облизал губы. Как же хотелось пить. — Эдди мне сказал, что сделает со мной что угодно… — зачем-то поделился он, — и никто ему слова против не скажет. — Он идиот, — Маргарет усмехнулась, поставила фонарь на пол, присела рядом и принялась возиться с веревками. — А ты не меньший, если думаешь, что его словам можно верить. — Я не знаю Центр. — Тогда зачем сунулся к нам? — А зачем ты помогаешь мне? Путы упали на землю. Деррик с трудом принял сидячее положение, не веря своему спасению. — Я не для тебя стараюсь, — сказала Маргарет, отвернувшись. — Для Лили. Ты ведь с ней, верно? Ты разыщешь ее? У нее больше никого не осталось. — Ты так любишь Лили? — спросил Деррик. Странно это, конечно, но его ли ума дело? — Джейка — сильнее, — ответила она с улыбкой. — А ты? Любишь Лили? Откровенность предполагала соразмерный ответ, но Деррик не знал, как все объяснить, чтобы его не сочли дураком. — Она просто напоминает мне кое о чем, — выкрутился он. В конце концов, это была правда. — И о чем же? — Маргарет смерила его внимательным взглядом, усмехнулась и покачала головой. — Надеюсь, о чем-то хорошем. — Да как сказать… — О девчонке, с которой он был не на высоте, — подытожил возникший из тени Эдди. Вот тебе и легкое спасение. Маргарет вздрогнула и дернулась в сторону, но он оказался проворней: вмиг подскочил к ней и заломил руку. — Ах ты шлюха, — процедил он, — думала меня провести? Старого друга! — Если ты не заметил, — выдохнула Маргарет, — он тоже человек. Ты что, за домашний скот его принимаешь? — Ты же сама всегда громче всех поносила чужаков. Что с тобой? — Это с вами что! — Деррик собрался с силами и поднялся на ноги. Угрозу он сейчас представлял собой смехотворную, но нельзя же просто сидеть и наблюдать за происходящим. — С нами что? Мы больны. Отшвырнув Маргарет в сторону, Эдди одним прыжком добрался до Деррика и схватил того за горло. — Парень, ты пока еще жив только потому, что нам не нужна тухлая кровь, — объяснил он. — Боюсь, она уже в какой-то степени тухлая, — прохрипел Деррик. — У меня явно заражение. — Не пытайся меня обдурить! Эдди стиснул его горло сильнее, и он почувствовал, что теряет сознание. На какой-то миг все пошатнулось и начало распадаться на части. Он приготовился выскользнуть из кошмара наяву, прокрасться в другой, акварельный. Но, едва смазавшись, реальность вернулась на место — очевидно, Эдди перенапрягся, раскидывая людей направо и налево, и болезнь дала о себе знать. Его хватка резко ослабла, а затем он и вовсе отпустил жертву. Неловко плюхнулся на земляной пол, с удивлением глядя на мелко подрагивающие руки. Верзила, непостижимым образом лишенный сил, — что за неприкаянное зрелище! Деррику стало жаль его. — Все-таки пить мою кровь не имело смысла, — сказал он, отдышавшись. Бежать бы сейчас отсюда, и немедленно, да только где взять столько энергии? — А меня тогда сразу стошнило, — проворчал Эдди. — Но я не сдамся так просто! Естественно. Никто не хочет отступать, пока есть надежда. Никто не хочет умирать. Это священное право каждого — бороться за свою жизнь всеми средствами. Повинуясь нахлынувшему порыву сострадания, Деррик поднялся, протянул руку Эдди. В конце концов, что тот сделал плохого? Он просто пытался выжить. Перед лицом смерти ничего не стоит утратить человеческий облик. Уж Деррику-то это хорошо известно. — Давай найдем тут фельдшера, и я отолью тебе сколько-то крови. А ты потом сам поделишься с друзьями. Но я действительно боюсь, что у меня заражение, так что как бы ты одну гадость на другую не променял. В углу зашевелилась, застонала Маргарет. Эдди недоверчиво моргал, и его недоумение было понятно: вместо того, чтобы воспользоваться возможностью удрать, чужак предлагал помощь, да еще и бескорыстно. Примитивный мозг не мог это уразуметь. Счастливец, не ведающий о ненависти к себе и бесплодных попытках искупить вину. — Мы ведь с тобой похожи, — добавил Деррик. — Знал бы ты меня раньше. Я тоже был готов на все ради спасения своей шкуры. Должно быть, Эдди увидел что-то в его глазах, потому что послушно схватился за протянутую руку. Деррик ощутил жар, исходящий от иссушаемого лихорадкой тела, заметил несколько гнойников, успевших выскочить на запястье. Крепкий парень. Просто чудо, что до сих пор находил в себе силы пить с друзьями и душить людей. Там, под одеждой, его кожа уже должна быть покрыта струпьями, которые через каких-то несколько часов переползут на лицо. И это станет началом конца. Рядом с разлагающейся лапой собственная рука показалась Деррику неестественно белой. «Ты — светлый весь. Как солнечный лучик среди нас», — усмехнулась память голосом Мэри Ди. Он тряхнул головой, и мир покачнулся. Никогда бы не подумал, что держаться на ногах — целое дело. Уже теряя себя, он почувствовал, что падает на Эдди. Пылающие лапы приняли его в объятия, а затем последовали — удар, короткая вспышка боли, вопль Маргарет: «Дура, что ты наделала!» — и долгожданное забытье.

***

С упорством одержимой Лили ковыляла по свежим следам. Юбка стала тяжелой от налипшей грязи, башмаки приходилось прочищать через каждые три шага. Дышалось с трудом, хотелось пить. В какой-то момент Лили позволила себе свернуть с дороги к неизменной речке и наглотаться ледяной воды. После вынужденной остановки ноги заныли — каждая мышца требовала отдыха. Но Лили заставила себя идти дальше. Хуже всего оказалось то, что она даже примерно не представляла, куда держал путь Эд Браун и где планировал заночевать. С такой заморенной клячей и полной телегой скарба он не мог двигаться быстро, а дорога до города неблизкая. Он просто обязан был остановиться где-нибудь неподалеку, только вот где? Ответ подсказали сами следы, в скором времени свернувшие с дороги направо. Лили хлопнула себя по лбу. Ну конечно! Она знала этот кабак — там работала Маргарет лет, наверное, с тринадцати. Странно, что он еще не закрылся на волне эпидемии. Впрочем, если его станут толпами навещать умирающие, тут ему и конец. А почему, собственно, никто организованно не следит за такими, как Эд? Разве больных не должны изолировать? Разве правительству не следовало перекрыть южные границы еще несколько недель назад, чтобы не допустить распространения эпидемии? Чего добиваются важные шишки, бездействуя, когда болезнь уже сожрала целый Юг и спокойно перекинулась дальше? Неужели боятся паники среди населения? Дороговата цена спокойствия. А если нет, то в чем дело? Если недуг излечим, почему вакцину до сих пор не изготовили и не распространили? «У меня так голова лопнет», — в конце концов решила Лили и продолжила путь, отбросив вопросы без ответов. Уже через несколько минут она оказалась на пороге знакомого заведения и толкнула дверь. Как только глаза привыкли к полумраку, царившему в помещении, перед ней предстало сомнительной красоты зрелище: толпа храпящих дружков Эда Брауна. Похоже, их сморило прямо за выпивкой. Из работников — никого. Снизу доносился подозрительный шум. Должно быть, Эд там творил какие-нибудь непотребства. Во всяком случае, он не пускал пузыри в кружку вместе с остальными, а вероятность того, что он умер, и теперь его закапывали в подвале, невелика. Хотя неплохо бы. Около минуты Лили разрывалась между желанием немедля бежать вниз и выяснить, что там происходит, и требованием здравого смысла сначала обездвижить спящую компанию. Разумеется, они не могли сюда прийти с благими намерениями, и если эта толпа проснется, ей и Деррику несдобровать. Впрочем, где он и жив ли вообще? Наконец Лили пришла к выводу, что подвал важнее храпящих рож, и сунулась в служебное помещение, где добыла ведро и увесистую метлу. Так себе оружие, но если ловко подкрасться к Эдди сзади и огреть по голове, может сработать. Она даже почувствовала себя уверенней и, спускаясь по лестнице, только что не насвистывала. Внутри появилось радостное предвкушение, что-то вроде охотничьего азарта — странное и чуждое для Лили чувство, да еще и при таких обстоятельствах. Прежняя Лили не стала бы и пытаться с кем-то подраться, а уж тем более — с нетерпением ждать этого момента. Но сейчас у нее не было ни времени, ни желания анализировать незнакомку в себе. Ступенька сменяла ступеньку, а жажда крови все росла. Положа руку на сердце, Эд Браун давно напрашивался на то, чтобы его хорошенько поколотили. Увивался за ней, проходу не давал, а как только она отказала ему — совсем иначе запел. Даже здороваться перестал. Видел в ней просто кусок мяса, тупой мужлан. Говорят, Джейк с ним подрался и победил. Сомнительно: эта туша больше раза в четыре. Никто, впрочем, не знал, что между ними произошло, но Эд Браун действительно всегда уважал Джейка, если не сказать — боялся. Такой он был, ее муж. Она им гордилась. Лили остановилась перед входом в подвал, прислушалась. Должно быть, все внутри успокоилось, потому что оттуда не доносилось ни звука. Гадать и мяться на пороге лишние секунды не хотелось, так что она отложила в сторону ведро и сразу шагнула внутрь. Увиденное одновременно обрадовало и возмутило ее. Деррик был жив и даже держался на ногах — тут у Лили сразу от сердца отлегло — но к нему тянул свои грязные вонючие лапы Эд Браун, с вожделением, с голодом. Определенно задумал высосать всю кровь из этой покорной овечки. Но Лили ему не позволит. Достаточно было сделать лишь шаг, чтобы дотянуться до обоих. В полутьме никто не заметил ее появления. Прекрасно. Она ступила вперед, перехватила метлу рукоятью вверх, размахнулась и безо всякого предупреждения ударила Эда по голове — вернее, должна была ударить его, но вместо этого огрела Деррика, который как раз надумал на него свалиться. — Дура, что ты наделала! — донесся из угла знакомый голос. Эд Браун поймал Деррика и растерянно обнял за плечи. Какое-то время все просто смотрели на пострадавшего, на кровь, бегущую с виска, а потом разом пришли в движение: Лили повернулась к Маргарет, а Эд Браун перебросил свою ношу через плечо и предпринял попытку встать, но тут же рухнул обратно. Когда Лили отыскала бывшую подругу глазами, пальцы на метле заныли от напряжения. Вот кого действительно стоило избить до полусмерти. Почему-то она была уверена, что Маргарет бросила работу и затерялась в городе. Она даже почти смирилась с мыслью, что отомстить за унижение не удастся; но теперь-то все менялось. Обида и злость, отодвинутые в сторону за ненадобностью, всколыхнулись внутри с новой силой. В два шага Лили преодолела расстояние до Маргарет, как раз поднявшейся на ноги. Что за отвратительная все-таки, наглая рожа! — Ты! — заорала Лили. — Где Джейк? Где он? Как ты могла написать мне, тварь, такое письмо и… Маргарет влепила ей пощечину. Метла сама собой выпала из рук. — Твою мать, какая разница, где Джейк и кто я такая? Ты только что ударила своего дружка по башке! Вернись к реальности. — Он мне не… — Лили запнулась. Да разве важно, кто для нее Деррик? Как ни сложно это признавать, Маргарет права. Сейчас не время ворошить прошлое. Усилием воли Лили затолкала ненависть обратно, под замок. Сделала глубокий вдох. Она обязательно разберется с Маргарет, но позже. Она пришла сюда за Дерриком. Подобрав метлу и повернувшись, она встретилась глазами с Эдом Брауном. Деррик лежал у того на руках. Его голова упиралась в плечо Эда — очень трогательно. Можно было подумать, что они братья, что один о другом заботится, а вовсе не хочет высосать кровь. — Он сказал, — пробормотал Эд, — что мы похожи. Представляешь? Его лоб пошел уродливыми складками, щеки пылали. Жар сжигал несчастного изнутри, а он силился понять, почему чужак повел себя странно. — Кто-то вроде него… и я… — Эд не сдавался в попытке выразить свои чувства. — Кто-то настолько само… плюющий на себя… — Самоотверженный, — подсказала Маргарет. — Во-во. И чистый. Но я хочу жить! Я хочу… — Конечно, — согласилась Лили, размахнулась и ударила его рукояткой метлы в переносицу. Не издав ни звука, Эд Браун безвольным мешком свалился на спину. Очевидно, он держался из последних сил — и вряд ли уже очнется. Лили выдохнула, опустила свое оружие и сразу сгорбилась. Напряженная пружина внутри распрямилась, охотничий азарт прошел, и теперь она чувствовала лишь слабость, голод и дрожь в коленях. Некоторое время Маргарет ошалело смотрела на нее, а потом тряхнула головой, улыбнулась и схватила Деррика за шиворот: — Хорошо, а теперь перенесем его ко мне. Уложим и придумаем, куда деть этих дрыхнущих стервятников. — Далеко нести-то? — поинтересовалась Лили и неохотно взяла его за ноги. Ей бы в первую очередь позаботиться о себе, а не возиться с Дерриком, но ничего не поделаешь: если стукнула — отвечай за последствия. — На второй этаж. Просто немыслимо! — смеялась Маргарет. — Я вожусь с грязным южанином. Больше того — Эд Браун в него влюбился! Как все в мире перевернулось-то. — А уж как в моем мире все перевернулось благодаря кое-кому, — саркастично заметила Лили. Она понимала, что выяснять отношения по-прежнему не к месту, но не сумела удержаться. — Ты могла бы найти меня здесь в любое время, — заявила Маргарет. — Ты ведь знаешь, где я работаю. Но, видно, не очень тебе и хотелось. — Мне сказали, что ты уехала в город. — Было дело. Но вот вернулась. — Видела Джейка? Маргарет промолчала. — Я сейчас не собираюсь ругаться с тобой. Мне просто интересно. Ты виделась с ним? — Допустим. — И что же он? Маргарет вскинула на нее глаза. — Что, что. Сделал вид, будто меня не знает. Он служит в какой-то подозрительной конторе. Стоило мне зайти, как он приказал вышвырнуть меня на улицу. Потом отвернулась и добавила с горечью в голосе: — Забудь о нем, Лили. Он плохой человек.

***

Дом Маргарет сгорел во время пожара, и последние пару дней она обитала в комнатушках, которые хозяин заведения сдавал посуточно. Сюда они и поместили Деррика, после чего Маргарет послала мальчишку-посудомойщика за врачом, а сама занялась расталкиванием и выдворением вон друзей Эда Брауна. Один не помнил, как вообще здесь очутился, остальные скверно себя чувствовали от болезни, отравы и выпитого и не представляли никакой опасности. Уже через три четверти часа отыскался хирург, живший неподалеку. Размотав неумело наложенную повязку на руке Деррика, он хмыкнул, цветисто высказался в адрес переполненных больниц, открыл чемоданчик с инструментами и надолго застрял возле больного. Никому из девушек не хотелось видеть, чем он там занимается, но несколько раз врач все равно вызывал их по мелким поручениям. Тогда неизменно шла Маргарет — Лили с самого начала сказалась смертельно уставшей и вместо помощи раненому баловала себя ванной, едой и чистой одеждой. В свежем, сытом теле она почувствовала себя другим человеком, и все события уходящего дня сразу показались страшным сном. Не могла она вести себя так. Начиная с момента, когда она потащилась за телегой, — определенно действовала не она. Ее прошибал холодный пот при воспоминаниях о собственном циничном поведении, однако какая-то ее часть находила незнакомые черты характера весьма полезными в новых условиях, где, как когда-то выразился Деррик, или ты, или тебя. Не одна она утратила человеческий облик — все вокруг были готовы сожрать друг друга за мизерный шанс выжить. Тем более странно выглядел на фоне этого безумия Деррик, отдающий себя первому встречному с самоотречением, достойным безумца. Неужели кошмар наяву, превращающий людей в скотов, способен кого-то возвысить? Но как? Деррик, должно быть, абсолютно свободен — либо абсолютно пуст. Что, в сущности, одно и то же. У него никого не осталось. Его нигде не ждали. Он как будто уже мертв, лишенный дома и тех, кого он любил. И ничто не заглушит боль утраты — это бездонный колодец, что поглощает дела и помыслы, не оставляя даже эха. Налей туда сколько угодно крови — легче не станет. Разморенная, осоловелая, занятая ленивыми мыслями и догадками, Лили не заметила, как задремала. И ей сразу привиделся Деррик. Он лежал неподвижно, совершенным трупом, на лице — ни кровинки. Лили поцеловала его в сухие губы и в тот же миг стиснула горло. Но на сей раз она проснулась раньше, чем свершилось неизбежное, — если точнее, ее разбудила Маргарет, грубо тряхнув за плечо: — Вставай, соня. Мне нужно, чтобы ты приглядела за своим другом. — А? — переспросила Лили, потирая глаза. Краем себя она еще оставалась во сне, сердце бешено колотилось. — Доктор кучу лекарств ему выписал. Я попробую вытрясти из аптекаря хоть что-нибудь, а ты пока пригляди тут, ладно? — Деррик разве еще не очнулся? — Лили разинула рот. — И каких еще лекарств? Я же просто стукнула его по голове. — Я сама толком не поняла. Вроде что-то с рукой. Доктор там долго ковырялся. Сказал еще, что надо в больницу, но у них сейчас нет мест по случаю эпидемии. Хотя чужакам лечение у нас и не положено. Я уж не стала говорить, откуда твой друг, в конце концов, на южанина он не похож. Ну, я пошла. — Постой! А что мне дела… — Что ты как маленькая? Я его даже умыла, пока ты тут слюни во сне пускала. Прояви хоть немного активности. Лили проглотила возражения, пристыженная. Удивительно, с какой легкостью Маргарет умудрялась командовать даже после всего, что между ними произошло. Да, появилась натянутость, о прежнем доверии не могло быть и речи, но Лили снова попала в зависимость от действий, мнений и решений Маргарет. Это злило. Хлопнув дверью, Лили прошла к Деррику. В нос ударили запахи крови и лекарств — преотвратное сочетание. Сморщившись, она поспешила приоткрыть окно и только потом бросила взгляд на кровать. От Деррика виднелся только нос — так его закутали в одеяло. На перевязанном лбу лежало что-то вроде компресса, если точнее — грязная тряпка. Лили протянула руку, чтобы убрать эту гадость, и невольно коснулась растрепанных волос Деррика. Мягкие. В точности как в том сне про убийство палкой. Одно и то же ощущение. «Ты должна найти меня, узнать меня…» — сверкнуло в памяти. Он говорил, что все предопределено, можно лишь отложить неизбежное, если ты «расколот». Каких-то полчаса назад Лили снилось, что он лежит неподвижно, похожий на труп. Прямо как сейчас. Это ее шанс. Никто не увидит. Деррик без сознания. Она вольна делать с ним все, что захочется. Можно обозначить его как потенциальную жертву, разыграв с ним последний сон, как он и подсказывал. И тогда кошмары должны хотя бы на время отпустить ее. Лили закрыла глаза, восстанавливая в памяти подробности. Поцелуй, затем — схватить за горло, а потом ее разбудили. В сложившихся обстоятельствах — проще простого. Однако сама мысль о том, чтобы поцеловать Деррика, разом вогнала ее в краску. А если он очнется? Что он подумает? Как все объяснить? И как смотреть в глаза Джейку? Глупо стыдиться такого подлеца, как он, однако внутренние барьеры непросто снести. К тому же не по любви — неправильно. Еще одно наивное убеждение, над которым вовсю смеялась та где-то в голове. Но ради спасения собственного рассудка ведь ничего не стоит пойти на подобную мелочь. Лили считала себя внутренне готовой к убийству невинного — и смешно застопорилась на простом? Ей не мешало бы отбросить все прежние взгляды до последнего. Но это значит перестать быть собой. Хотя сколько в ней осталось себя? Лили придвинулась ближе, вглядываясь в лицо Деррика. По правде сказать, хоть она и узнала его волосы на ощупь, все-таки он по-прежнему лишь напоминал парня из самых первых кошмаров. В последнее время ей снился сам Деррик, но прежде он как будто выглядел иначе. Слишком — светлый? Тот, которого она избила палкой, мог быть ее братом. Жителем Центра. Чем больше проходило времени с момента их знакомства и чем стремительней сходил загар Деррика, тем яснее становилось, что по сравнению с образом в голове Лили он чересчур бледен. Могла ли она ошибиться? Если сейчас она сделает то, что задумала, выбрать другую жертву уже не получится. Лили осторожно убрала прядь волос с его левого уха. У парня из снов на этом месте была родинка. У Деррика — обнаружился еле заметный шрам. Так он или не он? Стоило расспросить его подробней, допустимы ли искажения в образе. Важен ли цвет кожи, например? И тот, другой, вроде бы не курил. Зажмурившись, Лили попыталась восстановить в подробностях первую встречу с Дерриком. Она узнала его с первой секунды, но почему? И почему потом стала сомневаться? Он мог просто оказаться очень похожим на «настоящего». Вплоть до деталей одежды или раны на руке. Но они ведь встретились, несмотря на то, что он с Юга. Именно в тот день, когда он пришел в Серую деревню, волей случая и Лили оказалась там. Здесь не может быть простого совпадения. Сама судьба — в лице пробуждавшейся той — вела ее. Иррациональное поведение, незнакомые чувства, неизвестно откуда взявшаяся храбрость — все это появилось и расцвело благодаря встрече с Дерриком. Однако Безликая болезнь — вот настоящая причина перемен, и он — лишь кусочек мозаики, одна из бесчисленных судеб, сломанных эпидемией. Не стоило зацикливаться на личных переживаниях и забывать об этом. Что Лили, что Деррик — просто подхвачены ветром. Никто не особенный. Все свободны и все взаперти. И тогда Деррик для нее — никто. Случайность. Серая тень, живущая в его глазах. Он отдал ей кровь, но теперь Лили понимала, что он поделился бы с кем угодно. Он обнимал ее, но тогда ей лишь примерещилась особая невинная теплота. Вот кто по-настоящему безлик. И, наверное, он не обидится, если она и впрямь окажется «расколотой», если даже немного ошибется, избрав его жертвой. Ему ведь нечего терять. В том числе и себя. Наклонившись, она прислушалась к его сонному дыханию. Еще раз вгляделась в лицо. Бледноват, но все-таки ничего, симпатичный. Целовать какого-нибудь старикашку Брауна она уж точно не стала бы — сразу бы вырвало. А Деррика можно и попробовать на вкус. Только как потом с чистой совестью мстить Джейку? «Ой, дура! — смеялась внутри та. — Ты хочешь убить человека и при этом боишься, что муж узнает о какой-то чепухе? Муж, который спал с твоей лучшей подругой?» Действительно, абсурд. Как-то по-детски. Лили усмехнулась и позволила той прорваться наружу, признавая ее правоту. Поцелуй вышел безжизненным — Деррик поддался, не приходя в сознание. Лили стиснула его горло сильней, чем следовало бы, зачем-то надеясь, что он очнется и ответит ей по-настоящему. Но ничего подобного не произошло. Кроме того, мир не сдвинулся с места, за окном не ударила молния, а внутри ничего не щелкнуло. Все оказалось нисколько не символично. Просто грязно. Убрав руки от шеи Деррика, Лили почувствовала неловкость и отвращение к себе. Теперь, наверное, у него будут синяки. Не в силах больше смотреть на это беззащитное лицо, Лили поднялась, подхватила грязную тряпку-компресс и отправилась искать ей замену. С каждым шагом осознание случившегося крепло. Уже доковыляв до умывальника, Лили бессильно прижалась лбом к холодному металлу. Тряпка выпала из руки. Капли срывались в таз одна за другой с успокаивающим звуком. — Кажется, я убью тебя, Деррик, — пробормотала Лили. — Прости.