Take my hand/ Возьми меня за руку

      Тао растянулся на паркете, довольно прикрывая глаза. Наконец-то все танцоры, отмучившись положенное им время, благополучно свалили из репетиционного зала. И теперь Тао мог отработать новую связку, которую собирался показать на ближайшем шоу. Но сначала немного полежит, отдохнет. Глаза слипались – сказывались бессонные ночи. А что поделать, если постановщик и хореограф – двое безумцев, которые, казалось, решили всех угробить еще до выступления?       Цзы завел руки за голову и выдохнул. Было хорошо, никто не мешал, весь зал в единоличном распоряжении, никто не стоял над душой. И словно по закону подлости, дверь заскрипела, оповещая о том, что в зал кто-то вошел. - Сейчас мое время. Так что кто бы ты ни был, свалил отсюда на ближайшие полтора часа, - не открывая глаз, посоветовал Тао. Ответом ему был легкий шлепок по лбу, заставивший рывком вскочить на ноги: - Какого черта?! Бэкхен сел на пол и похлопал рядом с собой, указывая Тао сесть: - Это я, Бен Бэкхен. Приятно познакомиться. А что ты, невежливый тонсен, тут делаешь? Спать укладываешься? – Бэкхён выглядел уставшим, но решительно настроенным. - Просто устал немного, - пожал плечами Цзы. – Ты что-то хотел? - Хотел, - голос Бэкхёна хоть и был довольно тихий, но вот тон не предвещал ничего хорошего. – Поговорить. Тао, скажи мне, что происходит? - Ты о чем? – китаец действительно не понимал, что случилось, и почему его хен выглядит таким недовольным. - Не понимаешь? Ну, я объясню. Что происходит у вас с Крисом? - Ничего. - Ничего? Ты считаешь меня слепым или глупым? – нехорошо прищурился Бэк. - Хен, ну хоть ты не начинай!- взмолился Тао. – Тебя что, Крис подговорил? Конечно, Тао понимал, что рано или поздно проницательный хен припрет его к стенке с подобными расспросами. Но все равно оказался не готов. - Может, ты объяснишь, что за детский сад? Тебе же нравится Крис. - Мне? – Тао нервно рассмеялся. – Кто тебе сказал? Вовсе нет. - Ага, значит, ты от большой ненависти выискиваешь его в толпе. И, конечно, из-за неудержимой злости ты пытаешься привлечь его внимание. - Хен… - Не перебивай! – пригрозил Бэк,отрываясь от стены и заставляя Тао мешком осесть на пол. – Какого черта, Тао? Думаешь, что я не знаю про тот случай после твоего выступления? Что вы, оба, творите? И если ты скажешь, что ни разу с ним не флиртовал, я тебя прибью. Тао опустил взгляд. Он не знал, что любое его оправдание будет смешно звучать. Но что он мог поделать? - Панда… он ведь нравится тебе, так? Но почему ты бегаешь от него? Он вроде неплохой парень, да и смотрит только на тебя. Ты даже не представляешь, как на него вешаются – и клиенты, и наши парни. А ему, кроме тебя, никто не нужен! - Я… я не могу, - Тао выдохнул. – Я запутался. Да, меня тянет к Крису, но что там будет дальше, за этим притяжением? Серьезные отношения? Бэк, тебе самому не смешно? - А что в этом смешного? - Как ты себе это представляешь? «Ой, Ифань, любимый, сейчас я выступлю перед кучкой богачей, пока ты пофлиртуешь с парочкой клиентов и артистов, а потом поедем домой. Что ты хочешь на ужин?». Бэк, серьезные отношения – это не для нас. Да и в принципе отношения – не для нас, над ними работать нужно. Кто из нас к этому готов? Кто будет терпеть заигрывания другого? - Мне кажется, Крис мог бы тебе простить что угодно, - тихо произнес Бэкхен. – Он все понимает. Ты и сам видишь, как он старается стать тебе ближе, не испугать… Почему ты даже попытаться не хочешь? Может, у вас все замечательно сложится. - Не сравнивай нас с собой и Чанелем. Бэкхен недоумевающе взглянул на друга: - А мы-то тут вообще причем? - Да потому что это у вас все может хорошо сложиться! Уверен, твой господин Пак скоро заберет тебя отсюда, и все – больше никаких танцев и песен, никаких масляных взглядов. А нам с этим надо будет мириться. И… - Тао внезапно затих. - Что «и»? Продолжай! - И… если я позволю себе полюбить Криса… - голос китайца был еле слышен, - я не уверен, что не сойду с ума от ревности. Лучше я буду один. Переживу и без отношений. Бэкхен мысленно отвесил несколько затрещин своему тонсену. Он, конечно, знал, что Тао – тот еще упрямец, но чтобы быть настолько бестолковым! - А у Криса ты спросил? Спросил, что он по этому поводу думает? А, конечно, как я мог забыть, ты же бегаешь от него, как перепуганный заяц! - Хен… - Молчать! Тао впервые видел Бэкхена таким разозленным. Глаза метали молнии, а голос из-за переполнявшего раздражения дрожал, как натянутая струна. - Ты, чертов эгоист, хоть раз можешь подумать не только о себе? Нет, ты будешь играть, флиртовать, доводить до края, ни на секунду не задумываясь о том, каково Крису! Если он тебе не нужен, то просто скажи ему об этом! Да, ему будет больно – потому что он, в отличие от тебя, давно осознал свои чувства, но потом ему станет легче. Потому что он больше не будет ждать от тебя очередной улыбки, очередного шага, после которого ты снова будешь игнорировать его месяцами! А если он тебе нужен – то вспомни, что ты мужик, в конце концов! Найди в себе смелость признаться – себе, в первую очередь. А потом уже ему – если он, конечно, тебя дождется. Уж я-то тебя знаю, наберешься смелости через год.       Закончив свою гневную тираду, Бэкхен рывком поднялся с пола и буквально вылетел из зала, с грохотом захлопнув за собой дверь. Тао остался сидеть на полу, бездумно перекатывая в руках гунь. Он прекрасно знал, что Бэкхен прав буквально во всем, но уяснить для самого себя, что он чувствует к Ифаню, было слишком сложно и страшно. ***       Господин До Кенсу широким шагом пересек приемную, не обращая внимание на ожидающих встречи с Чанёлем глав отделов, и лишь кивнул перебирающей документы Мей. Придется им немного попридержать свои проблемы. На данный момент, они менее значимы по сравнению с тем, что творилось вокруг их босса. Кенсу застал Чанеля напряженно вглядывающимся в монитор и бездумно крутящим в руках смартфон. Появление помощника мужчина заметил сразу. - Кенсу, я надеюсь, ты принес хотя бы одну хорошую новость? Пощади мои нервы, они и так ни к черту, - Чанель отложил в сторону телефон и ожидающе посмотрел на До. Проблемы продолжали формироваться в один огромный ком, сея в душе полный хаос. Чертовы журналисты, вконец обнаглев, не соглашались ни на какие условия, выдвинутые его пресс-службой, так что в конце концов Паку пришлось послать тяжелую артиллерию – господина До Кенсу, который обладал прекрасным талантом договариваться с кем угодно. Кенсу легко усмехнулся, усаживаясь в кресло и чуть ослабляя узел галстука. Чанель почувствовал, как с души упал камень. Если начальник безопасности позволил себе немного расслабиться, значит, все не так уж плохо. - У меня две новости – хорошая и плохая. С какой начать? - Давай с плохой, - махнул рукой Пак. - Как скажешь. Плохая – твой банковский счет не досчитался миллиона долларов. - Прекрасно. И где они? – на лице Чанеля не дрогнуло ни мускула. - А вот это уже хорошая новость – именно столько пришлось заплатить репортеру за фотографии. К тому же, в эту сумму входят не только исходники, но и полнейшая расположенность этого чертового папарацци. - То есть, теперь этот репортер… - Да, – кивнул Кенсу, - готов перед кем угодно, включая верховный суд, поклясться, что ты - самый благочестивый и примерный мужчина в Корее. Никаких поездок в кабаре и никаких райских птичек.       Чанёль облегченно выдохнул. Минус одна проблема. За репутацию можно было больше не переживать, осталось разобраться с остальным. Только вот там деньги уже не помогут. - Как у тебя получилось договориться? Кенсу пожал плечами и загадочно улыбнулся: - Ты не против, если я не буду рассказывать свои маленькие профессиональные тайны? В любом случае, тебе не о чем беспокоиться. Я действовал исключительно в рамках закона. Кстати, мы с тобой успели как никогда вовремя – этот умник уже договорился с какой-то крупной газетой о встрече, чтобы попытаться продать им снимки. Однако благоразумно рассудил, что такой суммы, как у нас, ему от них не получить. - Все-таки деньги творят чудеса. - Несомненно, - Кенсу ухмыльнулся. – Кстати о деньгах и чуде, не хочешь мне зарплату поднять? - Обязательно, как только все закончится. Будет тебе и премия, и повышение. - Когда закончится… вот именно, Чанель, когда?       Пак поднялся из-за стола и подошел к окну. Там кипела жизнь, так резко контрастируя с его кабинетом, в котором, казалось, время застыло. По дорогам летели машины, на улицах сновали прохожие… а Чанель словно впал в анабиоз. - Скоро, Кенсу. Очень скоро. Я чувствую, что развязка близка, но от этого не легче. Я отправил Сехуна в кабаре, будем надеяться, он сможет что-то там нарыть. - Ты в нем уверен? – Кенсу все-таки сомневался в правильности этого решения. Да, Сехун талантливый хакер, пусть и надоедливый, как заноза в заднице. Но он все еще мальчишка. Где гарантии, что… - Ты боишься, что Сехун втрескается в местную шлюху и завалит все дело? – Чанель усмехнулся. – Кенсу, я слишком хорошо его знаю. Пусть он и кажется абсолютно бестолковым в бытовом плане, но он умеет правильно расставлять приоритеты. Сначала дела, а уже потом – все остальное. - Надеюсь, ты прав. ***       Бэкхён уже смирился с мыслью, что в ближайшую неделю не увидит стен бара, но его отстранение отменили. За те несколько дней, что он отсутствовал, кажется, и нельзя было догадаться, что произошло в их небольшом закрытом мирке. Но по ощущению чужого взгляда вслед, по редким переглядкам между танцорами, Бэкхён понимал, что каждому здесь известно о том, что произошло между ним и Сухо. В месте, подобном их заведению, слухи - одна из главных составляющих. Бэкхён уже давно привык, и сейчас ему было все равно, что окружающие думали по этому поводу, как за глаза называли его. Может он и вышел за рамки, но кто они такие, чтобы осуждать его?Единственный близкий человек, чье мнение было важно Бэкхёну, это Тао. Но он знал правду, знал, что творится в жизни и в душе его хёна. И понимал, сейчас Бэку ни к чему осуждения, он и сам все прекрасно понимает. А вот поддержка была бы очень кстати.       Найти Чанёля со сцены оказалось совсем нетрудно. Они не виделись с того дня, когда Пак высадил его по пути в торговый центр. Прошлые дни им удавалось связываться только по телефону - у мужчины появилось много срочных дел, и кажется (Бэкхён сделал такой вывод после их ночных разговоров по телефону) ночевал он прямо в офисе. Утром от Пака пришло сообщение с обещанием прийти на само выступление,из-за которого Бэк не сдержал счастливой улыбки, потому что за неполные три дня успел соскучиться по мужчине так, словно прошло как минимум три месяца.       Мужчина сидел чуть поодаль от сцены, слева, и неотрывно наблюдал за выступлением танцора. Бэкхён с нетерпением ждал номер, когда им можно будет спуститься в зал, чтобы утолить голод, который разрастался в нем с момента их расставания. Голод к прикосновениям и присутствию человека, рядом с которым весь мир вокруг тускнел. Каждым миллиметром кожи Бэкхён чувствовал пристальный взгляд, даривший ему невероятный прилив заряда и эйфории. Он с особым азартом менял один костюм на другой, красовался перед публикой и даже заигрывал с гостями активнее, чем обычно, и все это от мысли, что на него смотрит один-единственный человек, укравший его сердце.       Номер, которого так ждал Бэкхён, был запланирован ближе к концу. Стоило ритмичной живой музыке наполнить зал, и пышные юбки плавно заскользили вниз по широкой бархатной лестнице, ведущей вниз со сцены, рассредоточиваясь по залу. Откуда-то из-под купола медленно сыпались блестки, музыка грохотала так, что изредка вздрагивал пол. Бэк лавировал меж столиков, стараясь нигде не задерживаться, но и не ускользать уж слишком быстро. Его взгляд постоянно устремлялся туда, где сидел Чанёль, и шел он целенаправленно к нему, с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на бег. Ему оставалось скользнуть всего мимо двух столиков и упасть в объятия того, чьи руки обожгут кожу, а запах заставит голову кружиться, но планы рухнули лишь от одного прикосновения. Бэка резко повело в сторону, и уже в следующее мгновение он понял, что сидит на чьих-то коленях, чьих-то, не принадлежащих Чанёлю, а его бедра обнимают слишком горячие, но не дарящие тепло руки. Бэк растерялся. Он совершенно не рассчитывал, что кто-то перехватит его. Лицо мужчины, что со счастливой улыбкой мял его бедра, вызвало раздражение. Бэк позволил себе бросить растерянный взгляд туда, где сидел Чанёль, и заметил, как напряглись мышцы красивого лица и сжались кулаки. Ему стало очень обидно, но он понимал, что не имеет права оттолкнуть мужчину. Хотя хотелось. Безумно. Оттолкнуть и скрыться в объятиях Чанёля, чтобы не чувствовать чужие прикосновения на теле, не чувствовать, как чужие пальцы гладят его бедра, сжимают ягодицы, а губы шепчут комплименты и завуалированные пошлости. И меньше всего хотелось улыбаться и делать вид, что ему нравится. Но у него не было выбора.       Бэкхён приложил все силы, чтобы не подать виду, насколько ему неприятна компания его случайного партнера. И если на протяжении всего вечера он с нетерпением ждал начала этого номера, то сейчас ему казалось, что четыре минуты песни длятся вечность. Он давил из себя широкую улыбку, прятал лицо, лишь бы чужие губы не касались его щек, и самым трудным было заставить себя не смотреть в ту сторону, где сидел человек, ради объятий которого он бы отдал все. Когда ему, наконец-то, удалось вернуть свою свободу и снова оказаться на сцене, подальше от чужих неопрятных прикосновений, Чанёля в зале уже не было. Бэк до последнего выглядывал его, позволив себе ради этого даже задержаться за кулисами. Но столик пустовал, и это значило лишь то, что Пак ушел. Сердце в груди пропустило удар. Плохое предчувствие засело в груди. Что-то должно было случиться. ***       Нельзя было отрицать тот факт, что отстранение Бэкхёна от выступлений не обрадовало Чанёля. Вот только радость его долго не продлилась. Несколько дней назад во время телефонного разговора Бэк чуть приглушённо сообщил ему, что запрет отменили. Причин, почему его босс так резко изменил свое решение, он не назвал. Но Пака они не волновали. Его огорчил сам факт, что танцор снова будет выступать на сцене под многочисленными взглядами других мужчин. И не в его силах было как-то это изменить. У него не было на это прав. И это бесило еще больше.       Походы в кабаре стали своего рода второй работой. Или даже своеобразным местом свиданий. Если нормальные пары ходят в кафе или кино, то они с Бэкхёном встречаются в обители соблазна, где царствуют Райские Птички. Задорные, сверкающие, они плавно скользят по сцене, завлекая своей красотой. Но для Чанёля существует лишь один человек. Стоило только Бэкхёну появиться на сцене, и на лице Пака расцвела улыбка, а в груди разлилось необъятное чувство. Он не мог оторвать глаз от прекрасного танцора. Кажется, он сходил с ума. От любви. Если это все еще любовь. Возможно, он уже зависим. Бесповоротно потонул в своих чувствах.       Выступления сменялись одно за другим, и с каждым новым Чанёль не мог поверить в то, насколько Бэкхён сказочно притягателен. Мужчина как загипнотизированный наблюдал лишь за одним танцором, не веря, что в мире вообще может существовать кто-то настолько прекрасный и обворожительный, кто может вмещать в себе столько различных граней и быть таким разным, неповторимым. Словно рождённый для того, чтобы быть королем сцены.       В момент, когда танцоры начали спускаться со сцены, Чанёль заметно оживился. Его вдруг накрыла волна осознания того, как давно они не виделись, как давно он не заглядывал в наполненные теплом глаза Бэкхёна, как давно не любовался его улыбкой и не окутывал теплом своих объятий, прижимая как можно ближе к своей груди. У Чанёля не было сомнений, что, несмотря на редкие кратковременные задержки у чужих столиков, цель Бэкхёна была оказаться именно за его, Чанёля, столом. Смотреть на легкий флирт танцора с другими клиентами было неприятно. Если бы было можно, он бы встал и сам ринулся навстречу любимому. Но единственное, что Ель мог сделать - крепко стискивать кулаки и глубоко вдыхать сладковатый воздух, преодолевая сжимающийся в груди комок недовольства, ожидая, когда парень достигнет намеченной цели. Взгляд Пака неустанно следовал за перемещающимся по залу танцором, поэтому тянущуюся к его мальчику руку он заметил еще до того, как осознал, что произошло. Мужик, полный уверенности, что имеет на это право, усадил Бэкхёна к себе на колени и бессовестно полез под подол пышной юбки. Чанёля словно ударили чем-то неимоверно тяжелым по голове. Внутри от живота и выше в голову поднимается волна гнева, заставляя тело гореть. Растерянные с толикой испуга глаза его мальчика обратились к нему, и Чанёль уже приготовился встать, чтобы вырвать танцора из чужих объятий. И тем самым он бы показал, кому принадлежит Бэкхён. И именно это его остановило. Именно эта мысль привела его в чувства. Со скоростью света в его голове выстроилась цепочка того, что может последовать за его поступком. Все и каждый увидит это маленькое представление. Все и каждый, в том числе и тот, кто по-прежнему представляет угрозу для них. И если Чанёль продемонстрирует свои истинные чувства сейчас, их вынужденное расставание будет выглядеть слишком фальшиво, слишком наигранно и неправдоподобно. Поэтому мужчина всеми силами, что у него были, заставил себя сидеть на месте и по возможности не показывать, насколько сильно в нем полыхает пламя ярости, чтобы, если за ним следят, никто ничего не заметил. Но ненависть в глазах, с которой он наблюдал за тем, как неловко и рассеяно, но при этом не теряя лица, Бэкхён старается уклоняться от приставаний захмелевшего мужчины, и сжатые кулаки скрывать не удавалось. Он терпел, сколько мог. Но как долго можно наблюдать за тем, как человека, которого ты любишь, ласкает другой? Чанёль сдался быстро и,стараясь не сильно привлекать внимание и не выдавать своих истинных эмоций, поспешил скрыться. Потому что ревность медленно растекалась по телу. Словно яд.И нужно было уйти прежде, чем стало слишком поздно. Прежде чем он бы сделал их неустойчивое положение еще более шатким. ***       Когда Бэкхён вошел в комнату, Чанёль стоял у окна с пустым бокалом в левой руке. Рядом на тумбочке он заметил наполовину пустую бутылку виски, пиджак тряпкой был скинут на бархатную софу, подушки и одеяло валялись в беспорядке вокруг кровати. Бэкхён сжал кулаки. Тревога медленно ползла по позвоночнику вверх. - Чанёль? – после того, как мужчина исчез во время представления, Бэкхён и не надеялся увидеть его сегодня. Он решил, что, после того, что он увидел, Чанёль просто уехал домой. Но Пак лишь сделал заказ и, не дожидаясь окончания официальной части вечера,поднялся в комнату. – Чанёль? – Бэкхён медленно сделал пару шагов к мужчине. Тот то ли не слышал его, погрузившись в свои мысли, то ли намеренно игнорировал. Бэкхён хотел было коснуться чужого плеча, и уже даже потянулся рукой, как Чанёль резко развернулся, роняя бокал, и со всей силы ухватил юношу за тонкую кисть. Бэк вздрогнул. Пак был пьян. До этого ему ни разу не доводилось выпивать с Чанелем, поэтому он не знал его предел. Видимо, чуть больше половины бутылки коньяка было достаточно, чтобы опьянеть. - Бэк, - дыхание мужчины отдавало терпкостью алкоголя. Голос чуть сел, видимо от долгого молчания. Пальцы, обвивающие запястье, причиняли боль. - Чанёль, мне больно, - Бэкхён попытался осторожно высвободиться из захвата. - Да Бэк… мне тоже… Так больно! – Чанёль судорожно вдохнул, словно что-то мешало ему дышать. Мужчина, кажется, не собирался отпускать танцора. Свободной рукой он ударил себя в грудь и сделал широкий шаг вперед, заставляя юношу пятиться. – Так больно, Бэкки… было видеть тебя.. и я… ничего не мог. – Бэкхён не знал, что делать. Чанёль продолжал наступать до тех пор, пока они не рухнули на кровать. Холодные простыни в контрасте с горячим телом Чанёля заставили кожу пойти мурашками. Бэк чувствовал, как его стискивают в объятиях,чувствовал, как горячее дыхание обжигает кожу. Чанёль сжимал его, словно маленький ребенок в страхе сжимающий игрушку, что-то невнятно бормотал, так и не отняв головы от шеи. Бэкхён осторожно, чтобы не потревожить Пака, обвил его за плечи и прикрыл глаза, поглаживая чужие жестковатые волосы. Холод внутри медленно отступал. Страх и отчаяние, что пропитали каждую клетку тела, испарялись. Чанель рядом, обнимает его. Возможно,произошедшее никак не скажется на их отношениях. Это была просто неприятная случайность. Никто из них такого не ожидал. Впредь Бэк будет осторожнее. Убаюканный тихим посапыванием и теплым дыханием в шею, Бэкхён не заметил, как заснул.       Проснулся Бэк из-за того, что ему вдруг резко стало холодно. Тепло чужого тела, окутывающее его в отсутствие одеяла, исчезло, забирая вместе с собой и сон. Юноша медленно разлепил глаза, наблюдая за тем, как Чанёль бесшумно перемещается по комнате, зачесывает лохматые волосы, осматривая учиненный им же беспорядок. Бэкхён мог бы утянуть Чанёля обратно на кровать, устроиться в кольце теплых рук и снова отправиться в царство снов, но кто знает, когда они увидятся в следующий раз. Поэтому он осторожно сел на постели, продолжая наблюдать за Чанёлем. Мужчина тем временем наклонился, чтобы подобрать подушки и одеяло с пола. Он вознамерился положить их на кровать, туда, где им и было самое место, но вздрогнул, заметив сидящего Бэкхёна. - Привет, - улыбнулся юноша, спускаясь с кровати. - Привет, - сипло ответил Чанёль, забрасывая,наконец, спальные принадлежности на кровать. Как только руки освободились, к нему тут же прижалось тело танцора, оплетая руками талию. Мужчина прикрыл глаза, зарываясь носом в жесткие, пахнущие лаком волосы. Стоять в темноте, наполненной тишиной, и обнимать Бэкхёна, человека, который владел его сердцем, было сказочно. Словно их объятия - это маленький мир, который отгораживает их от всех проблем и трудностей. - Мне жаль, – едва слышно, сказал Бэк, нарушая тишину. Чанёль нахмурился. - За что? – Пак понимал, за что именно Бэкхён извиняется. Но ему так не хотелось сейчас поднимать эту тему, особенно после того, как он пережил весь тот ураган эмоций, что обрушился на него несколькими часами ранее. Чанёль молился, чтобы Бэкхён понял его тонкий намек на нежелание обсуждать произошедшее, потом что он не ручался, что его снова не захлестнут эмоции. - За то, что случилось перед тем, как ты ушел. – Пак поджал губы, на мгновение мысленно возвращаясь в зал. - Ты всего лишь делал свою работу, – Воспоминания сделали свое дело. Бэкхён отпрянул от Чанёля, удивленно распахнув глаза. Его задела интонация, с которой Пак сказал это. Пренебрежительная, едкая. - Да, это моя работа, – твердо отрезал он. – Извини, но я не мог оттолкнуть его. Так это не делается. - Я знаю, – Чанёль выпустил Бэкхёна из объятий, отвернувшись, чтобы совладать с подступающей злостью. – Просто меня бесит, что он творил все это и мы... бездействовали. Ни ты, ни я не могли… - Мне казалось, ты понимаешь это… и прини- - Я никогда это не приму. – Пак резко развернулся, впиваясь в Бэкхёна злым взглядом. Бэк вздрогнул, словно его пронзили тысячами иголок. - Смириться? – осипшим голосом предположил он. - И мириться я с этим не буду. – Чанёль сжал кулаки от одной лишь мысли. - Тогда что? Что ты предлагаешь? Ругаться каждый раз после? Твое признание не изменит того факта, где я работаю. - Ты же не будешь работать тут вечно? – Бэкхён замолчал. - Я буду работать, пока не выплачу долг. А это может затянуться на всю жизнь. - Я мог бы- - Ты и так это делаешь – Бэкхён не хотел упоминать о том, что большую часть тех денег, что уходит на погашение долга, он получает от Чанёля. - Вот именно… почему я не могу просто заплатить твой долг, и ты будешь только моим! – Чанёль ненавидел себя за такие слова, но эта мысль не давала ем покоя уже давно. Почему он не может помочь любимому человеку получить свободу? Почему должен делить его с кем-то? Он каждый раз задавал себе этот вопрос, и каждый раз сам же и отвечал на него: потому что это обидит Бэкхёна. Он всегда это понимал, но сейчас, когда его разум был затуманен злостью, это предложение сорвалось с языка быстрее, чем бы он успел осознать. - Я не животное, чтобы ты покупал мою свободу! - Я знаю! Но почему ты хочешь выбрать сложный путь? Зачем получать эти деньги частями за каждую встречу, когда я могу дать тебе их разом, и мы будем счастливы? - А не слишком ли дорого обойдется тебе покупка шлюхи? - Замолчи. Не называй себя так. - Но это ведь правда, Чанёль. Я шлю-, - звук пощёчины прервал поток слов, оставляя лишь напряженную тишину. - Замолчи… - Нет, не замолчу,- злым шепотом ответил Бэк. – Здесь я лишь шлюха. И ты встретил меня впервые, как шлюху, и влюбился в шлюху. И платишь ты мне за оказание- - Хочешь считать себя шлюхой? Отлично, считай! – не желая слушать эти ужасные слова, Чанёль схватил пиджак с дивана и поспешил покинуть комнату. Бэкхён остался парализовано стоять на прежнем месте, с неверием смотря на захлопнувшуюся дверь. Что-то внутри него громко надломилось.

***

- Молодцы, ребят.Думаю, на следующей репетиции попробуем прогнать номера уже с огнем, а через репетицию задействуем и костюмы. После слов Темина зал дружно загудел. Всем не терпелось испробовать чувство опасности на вкус. Шоу грозилось стать самым грандиозным за всю историю существования кабаре.Единственный, кто, пожалуй, остался равнодушен к такому заявлению, был Бэкхён. Со дня ссоры прошло уже два дня, и он не связывался с Чанёлем ни разу. Бэк несколько раз брал телефон, чтобы позвонить, но каждый раз ему не хватало смелости нажать на кнопку вызова. Ему было страшно услышать, что все кончено. Еще страшнее было от того, что Чанёль не звонил и не пытался с ним связаться сам, что лишь еще больше подпитывало мысль об окончании их отношений. Бэкхён лишь раз позволил себе мысль, что вот он - конец его сказки. И его пугало, что подсознательно он ждал этого. Вот только легче от этого не было. Наоборот, безграничное отчаяние давило с такой силой, что хотелось исчезнуть, лишь бы ничего не чувствовать. - Так, давайте теперь финальный номер, и закончим на сегодня. Лу, Бэк, наверх,– звук своего имени вырвал Бэка из вороха своих мыслей.       Лухан встрепенулся от слов хореографа, и, кинув бутылку воды одному из своих шестерок, направился к лестнице. Бэкхён внимательно следил за ним взглядом, направляясь следом. Он время от времени поглядывал на поднимающегося впереди Лухана, проверяя состояние юноши. Танцор казался вполне спокойным, чем удивил Бэкхёна. И Бэк был уже готов поверить в то, что Лу сумел каким-то невообразимым способом избавиться от своей фобии, как вдруг нога впереди идущего парня соскользнула. Бэк рефлекторно приготовился его ловить, но тот успел уцепиться за перила и не рухнуть на холодный метал. И вот тогда-то Бэкхён и заметил, насколько велик был страх Лухана: широко распахнутые глаза, дрожащая губа, и побелевшие костяшки намертво вцепившихся в единственное спасение пальцев. Бэк мысленно проклял гордыню этого упрямца. - Лу, возьмись за мою руку, нам нужно подняться до конца. – Лухан боязливо посмотрел на протянутую ему руку. – Не смотри вниз! – Шепотом закричал Бэк, замечая, что его коллега собирается отвести взгляд. Лу продолжал молчать, но теперь его взгляд был сосредоточен на лице Бэкхёна. И, кажется, это помогало справиться со страхом. Злость к ненавистному сопернику помогла вытеснить фобию, и теперь Лухан дрожал скорее из-за злости, что Бэк видел его в момент слабости. Он наконец-то расцепил дрожащие пальцы и резко оттолкнул протянутую руку. - Отвали! Сам справлюсь. - Лу не глупи! Не время храбриться! - Не суй свой нос в чужие проблемы, Бен. Своих что ли мало? – последние слова Лухан произнес со злой усмешкой на губах, словно говоря: «Я все знаю о тебе и Чанёле». И это снова заставило Бэкхёна окунуться в болезненные мысли. Он сжал кулаки, мысленно себя успокаивая, и продолжил подниматься вслед за Луханом, который уже почти достиг верхнего яруса.       Когда Бэкхён, наконец, оказался наверху, Ханю уже крепили страховку и объясняли, как и что нужно делать. Бэк краем уха слушал слова инструктора, зная, что это все потом повторят и для него, хотя он уже и не раз оказывался под куполом, но перестраховка еще никому никогда не мешала. Закончив с инструктажем и креплением, инструктор отошел чуть назад, оставляя парней одних. Бэк хотел было спросить, в порядке ли Лу, но воспоминания пятиминутной давности заставили его передумать. Они стояли молча - Хань у самого края, Бэкхён сзади. Раздавшийся чуть тихий голос удивил юношу. - У тебя все хорошо, Бэк? – Бэкхён даже не сразу поверил, что это голос Лухана. Он был в таком шоке, что не мог заставить язык ворочаться, создавая звуки. Хань, не получив ответа, обернулся и впервые на его лице не было ни капли ехидства или злости. Красивое ясное лицо ангела. – Что-то же случилось, да? – Бэк поджал губы. - Сейчас важнее, чтобы все было в порядке с тобой. Твоя фобия… как ты? - Я знаю. Все будет хорошо. И ты уходишь от ответа. Ты в порядке? – Бэкхён не знал, что ответить. Лухан никогда не был человеком, с которым Бэк мог бы поделиться чем-то настолько личным. Пока он думал, что за метаморфозы случились с человеком, который его, вроде бы, не ненавидит, Лухан протянул Бэкхёну руку. – Возьми меня,пожалуйста, за руку. – Бэк неуверенно протянул руку в ответ и ужаснулся, с какой силой Лухан сжал его ладонь. Ему было страшно. Лухану было до ужаса страшно. - Если бы у нас в жизни все было в порядке, работали бы мы здесь? - заговорил Бэк. Хань поднял на него взгляд. – Ты сможешь сделать это, Лу. Ты сможешь побороть. – Лухан поджал губы, стискивая ладонь Бэкхёна еще сильнее. И в этот момент вернулся инструктор, приглашая Лу на спускающуюся вниз панель. Юноша впервые подарил Бэку чуть неуклюжую неуверенную улыбку и ушел. А Бэкхён остался стоять в шоке. Потому что впервые за все то время, что он работает здесь, между ним и Луханом состоялся такой диалог. И это вводило в ступор. ***       Сехун всегда считал себя домоседом. Носиться по городу вместо того, чтобы уютно устроиться за компом – нет уж, спасибо. Даже общаться с людьми вживую он не особо любил, предпочитая трещать в каком-нибудь чате, форуме или конференции. А тут, такой рывок из зоны комфорта.Кабаре сходу оглушило его шумом артистов, звоном бокалов и нескончаемыми трелями телефонных звонков. Для себя Се решил, что по вечерам это, может, и райский сад, но днем больше похоже на птичью ферму. Суета кабаре захватила его с первых минут – только он несмело протягивал владельцу кабаре рекомендательное письмо, как вот его уже ведут по нескончаемой веренице залов и коридоров, под руководством шумного администратора. - Итак, вечером шоу. Не знаю, выпустит ли тебя Крис в зал, но в помощники точно поставит. Постарайся схватывать на лету – скоро у нас грандиозное шоу, поэтому на индивидуальное обучение даже не надейся. Говорю сразу – да, наши птички… - Хичоль пошевелил в воздухе пальцами, подбирая нужное слово, - оказывают определенные услуги. Но оказывают они их только для клиентов, так что протянешь руки к хоть одному артисту – вылетишь отсюда быстрее, чем успеешь моргнуть. По отношению к гостям – улыбайся, будь вежлив и любезен. Но аккуратнее, если не хочешь, чтобы тебя захотел кто-нибудь из клиентов, - Хичоль окинул Се профессиональным взглядом, от которого последний почувствовал, как по телу пробежали мурашки, - ты довольно привлекателен, поэтому к тебе может возникнуть интерес. Сехун подавил в себе желание откланяться и сбежать из этого рассадника разврата,успокаивая себя мыслью, что за это Чанель неплохо заплатит. Вот ему только старых богатых мужиков не хватало, для полного счастья! - Расслабься, - рассмеялся Хичоль, заметив стеклянный взгляд Се. – Твой непосредственный начальник, Крис, обычно берет таких, как ты, под свое покровительство. «Покровительство?!» Живое воображение нарисовало Сехуну чудесную картину – он, в униформе и с подносом, петляет межу столиками, убегая от потного толстячка с бейджиком «Крис», тянущего к нему свои руки. «Иди ко мне, мой птенчик!» Да ну к черту! Сехун уже собрался мило улыбнуться и отказаться от этой чудесной вакансии, как дверь в коридор вышел, хотя нет, скорее выпорхнул очаровательный молодой человек с медными волосами. - Хичоль, у нас гости? – парень скользнул взглядом по Сехуну, но поняв, что перед ним далеко не клиент, мигом потерял всякий интерес. - Лу, ты уже отрепетировал? - Конечно, мне и репетировать необязательно – у меня без этого все получается. Хичоль кивнул в сторону Сехуна: - Тогда проводи его до Криса, ладно? – администратор исчез из коридора раньше, чем возмущенный Лу успел хоть что-то сказать. - Почему это ведущий артист должен опекать обслугу? – Лу откинул волосы назад и бросил скучающий взгляд на Сехуна: - Идем. Се поспешил вслед за парнем, то и дело, бросая взгляд на его точеную спину и поглядывая на аппетитные ягодицы, обтянутые тканью джинс. Парень был хорош, как ни крути… - Меня зовут О Сехун. - Да мне плевать, - безразлично бросил артист. … а вот характер подкачал. Хотя Се и не ожидал, что в кабаре работают сплошь милашки. Этот вот оказался хорошеньким, а характер – ну, всякое бывает. Он же не жениться на нем собирается. - А как твое имя? Парень остановился перед резной двустворчатой дверью и, обернувшись, сложил руки на груди: - Лухан. А свое «приятно познакомиться» можешь засунуть себе в задницу. - Лулу, да ты с характером! – усмехнулся Сехун, не замечая, как опасно сузились глаза Лухана. - Малыш, ты еще не заработал столько денег, чтобы позволить себе называть меня «Лулу»! – прошипел Лу. – Тебе сюда.       Сехун проводил взглядом удаляющегося артиста, не преминув подмигнуть, когда тот обернулся. Что же, у Се еще будет время познакомиться поближе с этим красавчиком.