Take my hand/ Возьми меня за руку

- Твои ребята всегда такие? – Чанель кивнул на дверь, за которой только что скрылся перепуганный программист. – У него лицо, словно на похоронах. - Дисциплина, только и всего, - пожал плечами Кенсу. – Чем обязан, Чанель-шши? Ты нечасто ко мне заглядываешь. Чанель мыкнул и молча опустился в кресло, что стояло около стола. Пак просто не мог находиться в своем собственном кабинете – стены буквально давили на него, а мерзкое ощущение приближения чего-то нехорошего выматывало до состояния овоща. Просидев час за бумагами и поняв, что просто бездумно их разглядывает, Чанель спустился в кабинет Кенсу. Он надеялся, что хотя бы начальник службы безопасности сможет настроить его на рабочий лад. - Неважно выглядишь. - Я устал, Кенсу, - Чанель ослабил узел галстука. – Нет, и раньше были тяжелые времена. Помнишь, тот случай с государственным заказом? Тогда дело пахло паленым, но не было никакого напряжения. Я не понимаю, почему сейчас все иначе. Лжец. Пак все прекрасно понимал, просто не хотел признаваться в этом. Почему раньше было так просто? Почему никакие проблемы не затрагивали его так глубоко, как сейчас? - Потому что раньше, Чан, ты даже понятия не имел, что такое слабость. У тебя не было уязвимых мест, - философски заметил Кенсу, отдавая себе отчет в том, что Чанеля придется подвести к тому самому решению. - А ты все о Бэкки? - Именно, - кивнул Кенсу. – Ель, вспомни – ты же сам говорил, что пока рядом с тобой Бэкхён – ты не сможешь гарантировать ему безопасность. Под ударом вы оба. И это я промолчал про корпорацию, которой, в случае твоего провала, грозит уничтожение. Понятное дело, что ты сможешь создать новую, но стоит ли так рисковать? - А расстаться с Бэкхёном – это не риск? – спросил Чанёль и сам поразился этому, неизвестно откуда взявшемуся, инфантилизму. С ним определенно что-то происходило – раньше у него вопроса бы такого не возникло. Похожие мысли возникли и у Кенсу, иначе откуда взялся взгляд, полный скепсиса? - Босс, очнись! Твоя райская птичка влюблена в тебя до беспамятства, и поэтому будет тебя ждать. А вот остальные проблемы ждать тебя не будут, их надо решать как можно скорее. Сехун молчит, Лэй молчит, наши оппоненты затаились, а тебя волнует только Бэкхён? Ты серьезно? - Кенсу… а ты когда-нибудь любил? - Я ждал, что ты спросишь, - улыбнулся До. – Нет, и не собираюсь. Слишком непродуктивное чувство. Я тебя не осуждаю, лишь прошу действовать так, как мы договаривались. Обещаю, потом лично привезу к тебе твоего Бриллианта. Чанёль невесело усмехнулся. Да, он сам поднял этот вопрос, сам решил, то нужно будет расстаться с Бэкхёном. Но… он не знал, какую боль это может причинить его Бэкки, мог лишь догадываться. Чанёль слишком дорожил им – он ведь обещал, что все будет хорошо, и сам же предает его. И он прекрасно понимал, что если Бэкхён не захочет, возвращаться к нему, то уже ничего нельзя будет сделать. И даже всемогущий До Кенсу будет бессилен, потому что Чанёль просто не позволит принуждать своего возлюбленного. - Чанёль, ты должен это сделать, - голос Кенсу приобрел стальные ноты. – Вспомни, что от тебя зависит твоя собственная жизнь, судьба твоей корпорации. И если ты думаешь, что поражение – твое личное дело, то ты ошибаешься. - Я все прекрасно понимаю, Кенсу. Столько усилий было вложено в эту корпорацию, столько людей поднимали ее с нуля… и ставить все на кон из-за одного человека – страшное безрассудство. Я представляю, по какой удар ставлю себя, ставлю вас всех, но Бэкхён… - Ель замолк, переводя дух и собираясь с мыслями. - … как я могу предать его? - Ты не предашь. Я уверен, он все поймет. И потом, когда все будет позади, он простит тебя. На самом деле, говоря все это, Кенсу слабо себе представлял, как отреагирует Бэкхён – хотя бы по той простой причине, что у него серьезных отношений не было вообще, если не считать ту интрижку в юности в университете. До был абсолютным прагматиком, и переживания Чанёля – человека, у которого на первом месте всегда была личная выгода, были чем-то из ряда вон выходящим. - Ну же, Чанёль. Пак выдохнул, словно перед нырком, чувствуя, как внутри все сжалось, и кивнул: - Я сделаю. ***       По прошествии недели, за которую Чанёль ни разу не появился в кабаре и никак не выходил с Бэкхёном на связь, танцор устал бояться нависшей над ними неопределённости и набрался смелости позвонить сам.       Чанёль долгое время не брал трубку, а когда, наконец, взял, шёпотом сообщил, что занят и перезвонит попозже. Бэкхён, по правде говоря, не особо надеялся, что Пак найдет время на звонок и позже, но тот обещание сдержал. И их долгожданный разговор состоялся уже спустя полтора часа. Никто из них не решался задать самый важный вопрос. Бэк хоть и нашел в себе смелость позвонить, но вот в лоб спросить «Между нами все кончено?» он не мог. Чанёль же не хотел сообщать Бэкхёну о своем решении по телефону. Во-первых, потому что это было бы нечестно по отношению к Бэку. Хотя в этом случае Чанёлю было бы легче, чем сказать это лично и увидеть всю боль на лице танцора. А во-вторых, Чанёль хотел в последний раз увидеть своего милого возлюбленного, обнять его и лишь потом сделать видимость того, что они расстаются.       Их разговор получился с первого взгляда обычным, немного суховатым, но в каждом слове, каждой паузе чувствовалось напряжение и недосказанность. Бэкхён понимал, что Чанёль слишком занят на работе, раз не приезжает, и предложил приехать сам, хотя бы на 10 минут, но Чанёль заверил его, что намерен приехать сам уже послезавтра. На этом их неловкий диалог и завершился. Лучше от него никому не стало. Наоборот чувство обречённости в груди Бэкхёна разрослось еще больше.       А еще он осознал, что не хочет терять Чанёля. Если бы Пак сейчас оказался перед ним и спросил, любит ли его Бэкхён, он бы не задумываясь, сказал да. Эта мысль была настолько естественна, что танцор задохнулся. Он любит Чанёля, любит настолько, что если тот исчезнет из его жизни, огромная часть самого Бэкхёна исчезнет вместе с ним. А оставшаяся пойдет трещинами и будет медленно рассыпаться на куски. Бэк впился ногтями в ладони. Ему так сильно захотелось, чтобы Чанёль сейчас оказался рядом, чтобы поделиться с ним своими чувствами, чтобы обнять его, понять, что он рядом, что он любит Бэкхёна. И чтобы наконец-то признаться ему. Сказать, глядя в глаза, как сильно Бэк его любит, обхватить щеки дрожащими пальцами коснуться чужих губ, разделить все эмоции, что сейчас захлестнули самого Бэкхёна. Но только Чанёль был далеко. Неважно, какая будет атмосфера между ними, когда они встретятся. Для себя Бэкхён решил, что первой фразой, которую он скажет Чанёлю, станет признание в любви. Чанёль должен знать. Возможно, мужчина и догадывается о чувствах танцора, но Бэк хочет, чтобы его любимый знал наверняка. ***       Впервые Бэкхён не спешил подняться в комнату, старался как можно подольше повозиться у зеркала, оттягивая момент встречи. Он видел Чанёля в зале, и мужчина выглядел очень напряженно. Бэкхён разглядел это даже издалека. Обычно Бэк всегда ловил лишь улыбки, но в этот раз натыкался на хмурый стеклянный взгляд.       Он очень надеялся, что напряжение связанно с работой Чанёля. И лелеял в груди надежду сегодня, наконец-то, закончить их непонятую недомолвку. А еще его немного трясло от осознания того, что именно он скажет Чанёлю.       К неприятному удивлению Бэкхёна, мужчина практически никак не отреагировал на его появление, продолжая что-то набирать в телефоне. Танцор от этого растерялся. Это было необычно. Прошло как минимум минуты две, прежде чем Чанёль поднял на него взгляд. И взгляд этот был безучастным, отрешённым. Раньше Чанёль никогда так на него не смотрел. У Бэкхёна побежали по телу мурашки, и он обхватил себя руками, чтобы хоть как-то избавиться от фантомного чувства холода.       Решимость признаться в своих чувствах рассыпалась на кусочки, ударившись о стену холодности Чанёля. С каждой секундой Бэкхён понимал, что если не сделает это, если не откроется мужчине сейчас, то будет поздно. Бэкхён заставил себя сделать несколько шагов вперед, навстречу поднимающемуся с дивана мужчине. И стоило лишь увидеть лёгкую улыбку на чужих губах, как Бэк рывком преодолел оставшееся расстояние, пряча лицо на чужой груди и крепко обвивая руками широкую талию. - Я так соскучился. – Он потерся носом о горячую грудь и поднял взгляд. В груди все сдавило от предвкушения. – Я... хочу сказать тебе, – мускулы на лице Чанёля дрогнули. А возможно Бэкхёну лишь показалось в полумраке. – Я люблю тебя, Чанёль – и словно гора свалилась с плеч, Бэкхён ощутил невероятную лёгкость. На мгновение на лице Чанёля отразился шок. А затем снова холодность. Бэкхён насторожился. Он потянулся ладонью к горячей щеке, слегка оглаживая линию челюсти. – Чанёль? – краткая насмешка заставила Бэкхёна застыть. - Воу… а вот это было неожиданно. – Чанёль отнял от себя парня и прошелся по комнате к стоящей на тумбочке бутылке вина. – Честно говоря, уже и не думал, что раскручу тебя на эти слова. – Мужчина плеснул жидкость в два бокала и сделал глоток из одного, второй протягивая Бэкхёну. Ошарашенный танцор продолжал стоять на месте, не в силах пошевелиться. Он словно оказался на краю обрыва, в который вот-вот грозился сорваться. – Ну как хочешь, - так и не дождавшись какой-либо реакции от парня, Чанёль поставил один из бокалов рядом с бутылкой и подошёл обратно к Бэкхёну. – Надеюсь, тебе понравилась игра? - Игра? – глухо отозвался Бэкхён, удивляясь, как смог заставить себя выдавить хоть слово. Осознание холодной, причиняющей боль, рукой сдавливало горло и грудную клетку. Нет. Нет… это не правда... Не может быть. - Ну да. Между нами, - Чанёль чуть наклонился к лицу Бэка. – была очень интересная, животрепещущая и долговременная игра. – Бэкхёна качнуло. – Мне было весело, а тебе? – Бэкхён с трудом воспринимал слова, не веря, что все предыдущие месяцы с ним просто игрались. – Бэкки, малыш, ты, правда, думал, что это все настоящее? - Но ты же… - Что? Был очень убедительным? Ну, знаешь ли, у богатых людей свои развлечения. А неприлично богатых и развлечения неприличные. И в какой-то степени аморальные. – Бэкхёна уже откровенно трясло. В груди зарождалась истерика. Его словно раскромсали тупым ножом на миллионы кусочков, и теперь эти куски пульсировали тупой едкой болью. Чанель видел, видел как больно Бэкхёну. Видел, как в его остекленевших глазах скапливаются слезы, и ненавидел себя. Ненавидел себя за то, что должен был доиграть до конца свою роль. - Последнее время мне начал надоедать весь этот спектакль, поэтому я решил, что пора заканчивать с ним. Но мне приятно, что на окончание ты сделал такой подарок. Мне лестно слышать, что я пленил твое сер- - на середине фразы Бэкхён вдруг неожиданно рухнул на пол. У Чанёля сердце ухнуло в пятки, и он уже было бросился на помощь танцору, но осознал, что мальчишке всего лишь слишком сильно потрясен. - Давай мы обойдёмся без этого, не надо обмороков и истерик. – Голос Пака надломился. И не будь Бэкхён так потрясен, он бы это заметил. Но парня безжалостно поглощала пустота и боль. Он с трудом различал слова Чанёля, щеки жгло от слез. Грудь рвало от рыданий, мысли покрылись мерзкой слизью – он никчемный. Он ничто. - Извини, но сегодня я пришёл лишь, чтобы сказать тебе это. У меня еще назначена встреча. – Чанёль продолжал, словно автомат говорить заготовленную речь, уже не особо стараясь скрыть боль в голосе, и с трудом держался, чтобы не забить на весь чертов план До Кенсу, потому что Бэкхён перед ним на коленях, рыдает, беззвучно захлебывается слезами. И если бы он хоть на секунду опустил взгляд и увидел сгорбленную спину, сотрясающуюся в рыданиях, он бы сдался. Его щеки тоже были мокрыми из-за слез. Поэтому закончив заготовленную речь, он поспешил скрыться за дверью. Только преодолев коридор, Чанёль позволил себя с силой провести по лицу, закусывая костяшки на руке. И с силой впечатал кулак в дверь лифта, когда коридор наполнился болезненным вскриком. Если бы Чанёль мог, он бы забрал все страдания Бэкхёна себе, лишь бы его мальчик не страдал так и не кричал от боли. Его душа.. как сильно Пак разорвал ее? Примет ли Бэкхён его обратно? Неважно! Главное, что бы Бэк был в безопасности. И хорошо, если он будет в порядке - и душевно тоже. ***       Сехун в очередной раз придирчиво посмотрел на бокал в свете ламп и, вздохнув, принялся оттирать незамеченное до этого пятнышко. «Все должно быть идеально!», - напутствовал его Крис, оказавшийся на удивление приятным парнем. Вот О и проводил уже который час в зале, доводя посуду до идеальной чистоты. Натерев бокал до скрипа, парень поставил его на барную стойку, украдкой кидая взгляд на сцену. Пожалуй, если бы не Крис, следящий за ним словно коршун, Се уже давно бы перебрался поближе – ведь на сцене разминалась группа артистов, несомненным украшением которых был Лухан. Каждый раз, когда тот смеялся, Сехун замирал. Последней каплей стало намерение Лу отработать свой сольный номер именно тогда, когда Се начал расставлять бокалы по столам. Лухан, как назло вырядившийся в какие-то нелепые шорты, послал многообещающий взгляд в зал, и Сехун понял, что становится жарковато. Плавное движение бедер – Се открывает рот, обманчиво целомудренная поза севшего на стул артиста – хакер подается вперед, закушенная губа и ладонь, медленно съезжающая по груди к низу живота – и бокалы летят на пол, разбиваясь вдребезги. - Сехун, твою мать! – голос Криса гремит на весь зал, привлекая внимание всех присутствующих. – Иди на кухню, бога ради, может, ты там полезней будешь! Сехун кланяется, чувствуя, как краска заливает щеки, и быстро выходит из зала, слыша позади хихиканье. Подумаешь, ну, залип на Луханни… можно подумать, они на него никогда не смотрели. - Что, Сехунни, понравилось? – вылетевший следом за ним Лухан обгоняет его, даря издевательскую улыбку. Мигом сориентировавшись, Сехун схватил Лу за руку, разворачивая к себе: - Привет, Лу. Неужели старался для меня? – настроение от появления танцора заметно поднялось. - Отвали, - Лухан оттолкнул наглеца и потер запястье, - кто ты такой, чтобы я хоть что-то для тебя сделал? - Так давай познакомимся поближе, и ты узнаешь, кто я такой, - подмигнул Се, с удовольствием отмечая, как щечки Лу покрылись румянцем. Все-таки, доводить людей – это его любимое занятие, не делая различий между всегда суровым До Кенсу и таким разозленным сейчас милашкой Луханом. - Для особо одаренных объясняю еще раз, - Лу скрестил руки на груди, - тебе надо пахать несколько лет, а еще и на органы себя продать, чтобы я обратил на тебя внимание. С нищими не общаюсь. - А как же любовь? – Сехун откровенно веселился. - Любовь? – переспросил Лухан, - Малыш, каких сказок ты начитался? Если уж и любить, то богатого, а не того, кто проводит свою жизнь, раскладывая вилки на столах. - Да ты же даже не пробовал, - Се сделал шаг вперед и протянул руку к Лу, заправляя медную прядь волос тому за ухо. Лухан было открыл рот, чтобы ответить, но вдруг передумал и с премилейшей улыбочкой указал куда-то за спину Сехуну: - Обернись, солнышко. Се обернулся, натыкаясь взглядом на одного из охранников – Сюмина, скрестившего руки на груди. - Отношения в стенах бара запрещены. У тебя есть ровно 20 секунд, чтобы оказаться на расстоянии 50 метров от Лухана, иначе вылетишь из кабаре, как пробка, - отчеканил тот, подходя к парням и заводя Лу к себе за спину. Сехун насторожился. И нет, не от угрозы увольнения, совсем не от нее. От внимательного взгляда хакера не укрылось то, как по-хозяйски Сюмин взял Лухана за руку, как и то, что в глазах самоуверенного и наглого артиста промелькнул… страх? Неужели расправа грозит и Лухану? Нет, быть такого не может – этот парень считался одним из сокровищ кабаре, никто бы не посмел притронуться к нему и пальцем. Значит, тут что-то другое. Что определенно заслуживало внимания. - Ладно, ладно! Не кипятись, Сюмин. Я ухожу, - Сехун сделал шаг назад, в спасительный сумрак коридора и, отыгрывая свою роль до конца, не преминул подмигнуть Лу: - Если что, ты знаешь, где меня найти, сладкий! Шмыгнув за угол, Се затаился. Конечно, глупо было рассчитывать на что-то важное, но постоять-послушать стоило. Правда, Сехун не рассчитывал услышать что-то действительно важное, важнее запретной интрижки. Но у судьбы были другие планы. - Минсок, что случилось? – спросил Лу, потирая запястье. «Минсок? Какой еще Минсок? Разве охранника зовут не Ким Сюмин?» - Ну-ка, малыш, расскажи, - глаза Сюмина сверкали диким блеском, пугая этим Ханя, - это правда, что нашего Бэкхенни бросил его покровитель? И он теперь снова просто артист без всяких привилегий? - А… д-да, - запнувшись, проговорил Лухан. И, повеселев, затараторил: - Я, конечно, всего не знаю, но… на Бэкхене просто лица нет! Первые несколько дней у него глаза постоянно были на мокром месте. Я сам видел! Говорят, этот богач вышвырнул его, как собачонку, сказав, что не желает иметь с этой шлюхой ничего общего. «Вот это Пак дает», - присвистнул Сехун. Он знал, что Чанёль провернул это дело, и знал, каких нервов это стоило Кенсу. Но что босс был настолько резок, он даже представить не мог. - И теперь, этот господин Пак больше здесь не появляется? – вкрадчиво спросил Сюмин. – Не заглядывает даже на несколько минут? - Нет. Сухо очень расстроен, ведь он платил огромные деньги. - Прекрасно. «Чего? С каких это пор работник кабаре радуется, что прибыли стало меньше?» - Скажи мне, Луханни, а не появилось ли в последнее время в нашем кабаре новых работников? - Ну… официант этот, - щечки Лу вспыхнули при воспоминании Сехуна. – Кроме этой наглой сволочи, больше никого. Сюмин ухмыльнулся. Он-то прекрасно заметил, что эта «наглая сволочь» уже основательно зацепила артиста своими выходками. И было делом времени, когда Лухан раздвинет перед Сехуном ноги. Шлюха, что с нее взять. - Ну-ну. Знаешь, - Сюмин прикинул, сколько у них есть свободного времени, и, определившись, протянул руку, проводя пальцем по нижней губе Лухана, - я соскучился по твоему ротику. Пойдем. Схватив растерянного Лухана за руку, Сюмин повел ее прочь из коридора, даже не замечая, как за углом сверкает глазами ошарашенный Сехун. Такого он точно не ожидал. - Твою же мать…

***

      Сехун вихрем ворвался в раздевалку, доставая телефон и набирая номер Лэя. Трубку взяли через 10 секунд, выдавая в ухо хакера непередаваемую какофонию звуков. - Хен, какого черта? Что за вопли бешеной неясыти? - Сам ты бешеная неясыть, - возмутился Исин. – Классическая китайская опера, между прочим! - Ясно. Хен, я по делу. - Накопал что-то? - Угу, интимную связь между охранником и артистом, - Сехун поморщился, вспоминая противный тон Сюмина. - А кроме этого? – хмыкнули в трубке. - Хен, у одного из охранников оказалось поддельное имя. Пробей по нашей базе всех Минсоков, ищи тех, кто залег на дно. Не нравится мне этот парень. - Сехун-а, он тебе только из-за имени не нравится? Или из-за своей связи с артистом? – Исин, заботливая мамаша, как всегда был проницателен. Сехун вспыхнул: - Хен, что ты несешь? Мне плевать на то, что он трахает Лу. А вот то, что его интересует личная жизнь Бэкхена, меня насторожило. Лэй, он спрашивал насчет новых людей в кабаре. А кому, как не службе охраны, знать об этом в первую очередь? Что-то тут нечисто. - Хорошо, я тебя понял. Что-то еще? - Пока нет. Я позвоню, если что.       Попрощавшись, Сехун отключил телефон и сел на скамейку, глубоко задумавшись. Минсок… он не раз слышал это имя в контексте своих хакерских дел, но людей с этим именем было слишком много.       А Бэкхён? Есть ли у него с Минсоком что-то общее? Сехун стал вспоминать историю жизни Бэка, ища хоть какие-то совпадения. Работают в одном кабаре, только Минсок пришел сам, а у Бэкхёна не оставалось выбора. Что же еще? Черт, жаль, что нельзя раскрутить Лухана – уж он бы смог поведать хоть что-то! Раскрутить… раскрутить… в голове Сехуна словно закрутилось колесо рулетки. И тут его подбросило. Господи, как он мог это упустить! Казино! Бэкхен попал в кабаре из-за долгов родителей, а что, если имя Минсок может быть связано с казино?       «Хен, немедленно пробивай владельцев казино. Особенно того, в котором проигрались родители Бэкхёна» - сообщение улетело к Исину.       Пошли долгие минуты в ожидании ответа Лэя. В это время Сехун раз за разом прокручивал в голове разные варианты, под конец совсем погрязну в гипотезах. Звонок телефона стал громом среди ясного неба. - Сехун, для тебя есть работа. База данных одного из казино охраняется покруче серверов Пентагона. Дело попахивает жареным – я наслышан об этом казино, там проворачиваются такие делишки, что нам с тобой и не снилось. О владельце мало что известно, кроме как излюбленного места пребывания – Китай. Он контролирует каналы передачи денег, оружия, наркотиков… не буду врать, они торгуют и живым товаром. Сехун, это уже мафия. Если окажется, что охранник имеет отношение к ним, то у нас большие, очень большие проблемы. - Я тебя понял. Приеду домой – займусь их базой, - Сехун всем нутром ощущал приближение полнейшей задницы. Грядет буря, и они – в самом ее эпицентре. ***       Над городом распустила черную вуаль госпожа ночь, не собираясь уступать утру, о которого было еще несколько часов. Пламя свечей всполохами освещало измятую постель, дорисовывая всему гротескные тени. Блики скакали по бокалам, где еще вечером плескалось дорогое вино.       Кай потянулся на белоснежных простынях, чувствуя каждую клеточку изможденного тела. На коже все еще цвело ощущение властных прикосновений чужих рук, и это было настолько восхитительно, что хотелось, чтобы ночь длилась вечно. Танцор повернул голову, лениво следя за тем, как на расцарапанную им спину ложится ткань эксклюзивной рубашки. - Кенсу-шши, почему вы уходите? Ночь еще не закончилась. Останьтесь. Кенсу усмехнулся, поворачиваясь к кровати и застегивая манжеты: - Зачем? Я расслабился, ты – заработал деньги, мы оба получили то, что хотели. Так зачем дальше тратить время? - Но ночь… - парень указал на непроглядную черноту за окном. - Мне нужно работать, а ты… ты можешь выспаться. Разве это плохой вариант? - Выспаться я потом успею, - пробурчал парень, садясь на постели, - а вы и так приходите слишком редко. - Хочешь сказать, тебе мало? – Кенсу присел на край постели и, протянув руку, убрал с лица Кая несколько прядей волос. Кай с готовностью подался вперед, прикасаясь ладонью к очерченному прессу своего клиента и тихо выдыхая в самые губы: - Хочу вас на всю ночь.       Кенсу лишь ухмыльнулся, накрывая губы Кая своими, утягивая во властный и горячий поцелуй. Артист безропотно позволил До хозяйничать в своем рту, принимая его ведущую роль, ощущая, что с каждым движением его языка возбуждение лишь сильнее накатывает волнами. Кенсу уверенно вел, не давая ни дух перевести, ни воздуха глотнуть – от этого кружилась голова, а от низа живота яркими импульсами расходилось напряжение. Каю не оставалось ничего, кроме как постанывать в вылизывающий его рот, без попыток перехватить инициативу. - Останься, - прошептал он, когда поцелуй оборвался так же внезапно, как и начался. – Пожалуйста. - У меня есть к тебе просьба, - неожиданно проговорил Кенсу ровным тоном, словно не он только что целовал так, что дух захватывало. Кай почувствовал укол огорчения – хоть понимая, что он всего лишь развлечение, но он надеялся стать хотя бы немного значимым для этого мужчины. - Да? - Присмотри за Бэкхёном, - Кенсу застегнул рубашку и накинул пиджак на плечи. – Грядут не самые легкие времена. - Что? – признаться, Кай был ошарашен заявлением Кенсу. Что, неужели и господин До – стал очередной жертвой обаяния Красного Бриллианта? – А как же я? – сам не до конца понимая, спросил он. - Ты в полнейшей безопасности, - Кенсу растолковал вопрос по-своему. Но для себя отметил, что с удовольствием бы всадил пулю в голову любому, кто посягнет на этого смуглого дьявола. – Я прошу – присмотри за ним. Не знаю, какие между вами отношения, но… я могу доверять только тебе. - И что же я должен делать? - Позвони, если вдруг заметишь что-то подозрительное – слишком много новых людей в кабаре, слишком сильный интерес к Бэкхёну вне его образа и сцены. И постарайся не выпускать его из вида, хорошо? - Хорошо, - кивнул Кай, но вдруг спохватился: - А как же я вам позвоню, если у меня нет номера? Кенсу улыбнулся и положил на прикроватный столик, поверх черных шелковых перчаток – образа Кая на сегодняшнюю ночь, - прямоугольничек из плотного картона. - Моя визитка, звони в любое время. И, - До наклонился, запечатлевая на лбу Кая теплый поцелуй, - как только все закончится, мы обязательно встретимся.       Выйдя из комнаты и прикрыв за собой дверь, оставляя светло улыбающегося Кая, Кенсу направился к лифту. Он знал, что ничем не рискует, посвящая Кая в свои планы – этот парень был тем, кому можно доверять. Уж в этом-то Кенсу разбирался. И пускай уже завтра в кабаре незаметно появятся его люди, До не собирался переключать свое внимание с кабаре на что-то другое. И нет, не только для того, чтобы обезопасить возлюбленного Пака. Но и проследить, чтобы ни один из людей здесь никак не пострадал. Включая Кая. Мальчишка не заслуживал того, чтобы сгинуть от шальной пули.