Take my hand/ Возьми меня за руку

      Сеул немножко сходил с ума. Погода в городе позабыла о том, что она должна быть зимней и решила побыть осенней. Хотя порой холодные дожди превращались в ледяные.       Бэкхён сидел на остановке недалеко от кабаре в ожидании автобуса. Холодные капли с силой падали на землю, смешивались с редким снегом и превращались в уродливое подобие луж. Ужаснее погоды нельзя было придумать. Особенно для Бэкхёна. С того дня как его сказка обернулась драмой, прошло уже несколько дней. За это время Бэкхён столько раз прокручивал в голове одни и те же мысли. Он постоянно спрашивал себя, неужели Пак мог быть таким хорошим актером? Мог, он же бизнесмен. И Бэк знал это с самого начала, почему же позволил себе эти чувства? Потому что он и не позволял. То, что отравляло его сердце, не поддается контролю. Эти чувства нельзя подавить или запретить себе. Бэкхён никогда не думал, что способен испытывать настолько сильные болезненные эмоции. Столько дней он чувствует, как рассыпается. Мир вокруг него потускнел, и он знал, дело не в пасмурной погоде. И тот холод, что окутал его кости и тело, вызван тоже не погодой на улице. Ему было холодно и больно совершено по другой причине. Столько раз Бэкхён порывался позвонить Чанёлю, столько раз проигрывал в памяти то утро, когда Пак признался ему, и каждый раз все это заканчивалось слезами и истерикой. Боль не утихала. С каждым днем она лишь усиливалась.       Сейчас сидя на холодной скамейке под небольшим навесом и смотря на редко проезжающие машины, Бэкхён с трудом дышал. В груди теперь поселилось давящее чувство. Он с трудом боролся с отчаянием и не давал себе окончательно опустить руки. Как глупец на что-то надеялся, хотя и понимал, что надежды нет. И, видимо, никогда и не было. Если бы он мог остаток жизни просидеть вот так, на это остановке, считая болезненные импульсы, созданные ударами раскромсанного сердца. Он устало прикрыл веки, глаза обожгло напряженной сухостью. Какая ирония, учитывая, как много он плачет. Сбоку донесся шум подъезжающего автобуса. Бэк не чувствовал в себе сил двигаться, но понимал, что сидеть и дальше на холоде не самый лучший вариант. Юноша открыл глаза намереваясь встать, но мимо него, вместо ожидаемого автобуса, проехал до боли знакомый внедорожник, заставляя сердце в груди застрять на ударе и со звоном осыпаться. Бэкхён не смог закончить вдох, с силой сжимая скамейку холодными пальцами. Хватило секунды, чтобы осознать, и уже в следующее мгновение, не отдавая отчет своим действиям, Бэк рванул вслед, наплевав на холодный дождь. Онемевшие пальцы беспомощно вцепились в предплечья, когда машина остановилась в нескольких метрах впереди, мигая задними фарами, и ноги Бэкхёна буквально приросли к влажному асфальту. Эту машину он узнал бы из тысячи. Он был в ней так много раз, и она, как и ее хозяин навечно врезались в его память. Мерзкие капли насквозь вымочили плотные джинсы. Смоляные волосы сосульками облепили лоб и щеки, водяные дорожки по шее скользили вниз, проскальзывая мерзкими нитями под свитер, куртка тоже стремительно намокала, грозясь пропитать влагой и свитер. Зубы судорожно клацали от холода, окутавшего тело, но все что сейчас волновало Бэкхёна, это черный внедорожник. Он не мог понять, зачем рванул следом. Не понимал, зачем Чанёль приехал сюда, почему показался ему. Бэк судорожно пытался найти ответы на свои вопросы в хаотичном потоке мыслей, но не мог. Сердце, которое еще несколько минут назад, казалось, умерло, сейчас билось о ребра, словно желая раздробить кости и пуститься вслед за человеком внутри машины. Бэк с трудом понимал, что щеки горят от контраста холодного дождя и горячих слез. Он не знал, чего ждал, и стоило ли вообще чего-то ждать. Душу кромсали чувства, все его естество хотело броситься к машине, пока Чанёль не исчез. Но страх, что как только он сделает следующий шаг, мужчина уедет, парализовал. Замерзшее тело крупно вздрогнуло, когда дверь с пассажирской стороны внезапно распахнулась, но из нее никто не вышел. Бэкхён не сразу осознал, что мужчина открыл дверь специально для него и ждет, когда юноша сядет внутрь. С трудом веря в то, что видит, Бэк направился к машине и, буквально задыхаясь, нырнул внутрь, захлопывая дверцу, мгновенно намочив кожаный салон. Внутри напряжённый, сжимающий руль и не тронутый ни одной каплей дождя сидел Чанёль. Бэкхён глубоко дышал, мысленно умоляя Пака сделать хоть что-то, потому что сделать первый шаг самому было страшно. Но мужчина молчал. Бэк готов был взорваться от напряжения, и совершено не чувствовал, как оттаивают его заледенелые пальцы. Медленно, Чанёль перевел взгляд на юношу. И в этих глазах, в этих глазах, которые Бэкхён любил до беспамятства, которые мучили его во снах, было столько боли. - Чанёль… - еле слышно прошептал юноша, робко касаясь красными пальцами чужой теплой щеки. Как он мог поверить в те слова, что сказал ему Чанёль в их последнюю встречу? Как? Когда эти глаза буквально кричат о помощи, когда на их дне плескается невыносимая боль разлуки; когда Чанёль так ластится к его руке? - Ты снова не носишь перчатки…- голос мужчины заставил все внутри Бэкхёна задрожать. В одно мгновение их глаза встретились – Бэкхён поджал губы, а в следующее они уже жарко целовали друг друга, сжимая в крепких объятиях так, словно если отпустят, возлюбленный растворится в воздухе.

***

      Слезы самопроизвольно катились по щекам, Бэкхён до сих пор не мог поверить, что сейчас находится у Чанёля дома. Воспоминания их расставания все еще болезненными кадрами мелькали перед глазами. Его трясло от мысли, что все это окажется лишь сном, очередным ночным кошмаром.       В рекордные сроки закончив водные процедуры, Бэкхён вышел из душевой кабинки и ладонью вытер полоску на запотевшем зеркале. В отражении на него смотрели опухшие красные глаза. Бэк не хотел, чтобы Чанёль понял, что он плакал в душе, поэтому попытался умыться холодной водой, но помогло это несильно. Нацепив висевший на крючке белый халат, юноша вышел из ванны, ежась от резкого контраста температур. Он торопился спуститься к Чанелю, чтобы унять нервную дрожь в пальцах; страх метался по венам. Его планы нарушила приоткрытая дверь гардеробной, заставляя парня на секунду замереть. Он медленно подошел, раскрывая дверцу до конца. В большой комнате с вещами как всегда царил порядок. Бэк не спеша обвел взглядом помещение, вдыхая концентрированный аромат Чанеля, смешанный с запахом ненавязчивого парфюма, который в этой комнате отчетливо чувствовался в каждом миллиметре. Босыми ногами он прошел вдоль стеллажей. В голову пришла идея надеть что-нибудь из вещей Пака. Бэк скользнул к вешалкам с футболками, когда его взгляд зацепился за бумажный коричневый пакет. Из него свешивались несколько знакомых нитей. Бэкхён неуверенно приблизился к находке, заглядывая внутрь, и обомлел. В пакете лежал тот самый костюм с вечера, посвящённого Victoria’s Secret, в котором Чанёль его украл. Именно на следующее утро Пак впервые признался в своих чувствах. У Бэка сердце зашлось в груди. В голове мгновенно созрела мысль.       Еще на выходе из комнаты Бэкхен услышал звук фортепиано. Черное большое и блестящее - оно манило. Бэк догадывался, что Чанель умеет играть, вот только слышать до этого возможности не представилось. Осторожной поступью, наслаждаясь музыкой, он шел вперед, с жадностью впитывая каждый звук и любуясь широкой спиной. Плавные очертания мышц проглядывались сквозь белую ткань на спине. Музыка медленно стихла. Бэк слышал тяжелое дыхание мужчины. Чан медленно поднял опущенную голову, из-за плеча разглядывая Бэкхена. Тот громко сглотнул под пристальным взором глянцевых глаз. Чанель неспешно развернулся, касаясь ладошки Бэка и переплетая с ним пальцы. - Я наконец-то услышал твою игру, - старался перекрыть грохот развалившегося сердца, прошептал Бэкхен. Пак вымучено улыбнулся. Большие ладони поползли верх по пленяющим изгибам широких бедер, спрятанных под махровой тканью, останавливаясь на тонкой талии. Бэк наслаждался этими прикосновениями, осторожно накрывая чужие ладони своими. Надрывный вопль клавиш разнесся по залу, когда Чанель дернул Бэкхена в сторону, размещая между своих ног. Бэк оперся одной рукой о крышку фортепиано позади себя, а другой запутался в черных вихрастых, чуть влажных волосах. - Ты пахнешь мной, – уткнувшись носом в халат на уровне пупка, блаженно прикрыв глаза и шумно втягивая воздух носом, прошептал Чанёль. - Я обожаю, когда ты пахнешь мной. - Бэкхёна снова откинуло на клавиши, сотрясая тишину резкими звуками, когда Пак подался вперед, сквозь слой ткани, желая укусить плоский живот парня. Кажется, он медленно сходил с ума, терпкий аромат чужого тела лишал рассудка. Крупная дрожь прокатилась от макушки до пят, выбивая тихий выдох, когда Чан затуманенными плотоядной дымкой страсти черными глазами посмотрел на возвышающегося над ним парня. Их взгляды встретились, выжигая кислород в пространстве вокруг. - Чанёль, - всхлипнул юноша, не в силах сдержать слезы. Держать в себе чувства стало невыносимо. Эта пара дней выжгла из него все, и сейчас, когда он здесь, Бэк хочет обнять его и никогда…. Никогда не отпускать. Узловатые пальцы справились с поясом на талии, и в тот момент, когда полы халата разошлись в стороны, жажда Пака вирусом необузданности передалась Бэкхёну. Глаза мужчины загорелись, когда он осознал, что именно окутывает тело возлюбленного. Хрупкие пальцы судорожно пытались найти опору в крышке рояля, пока горячее дыхание опаляло нежную почти обнажённую кожу. Невообразимо приятно, до боли и звезд, было ощущать родные любимые руки, чувственные прикосновения на бедрах, которые скользили все выше и выше. Пак медленно поднимался со своего места, прижимая разомлевшего парня ближе. У Бэкхёна кружилась голова. - Чанёль, - выдохнул он, когда между их телами остался всего миллиметр, да и тот он был между губ. Его безбожно трясло в этих жарких объятиях. До боли в мышцах хотелось застыть вот так навсегда, до слез и судорожного шепота. Сильные руки оторвали Бэка от пола, на секунду он даже растерялся, но быстро оплел чужую шею руками, не разрывая телесный контакт их щек. Крышка фортепиано была чуть прохладной, но размещающийся между ног Чанель был до адского горячим. Кожа на бедрах горела от грубых прикосновении пальцев. Худые колени сжимали ребра в отместку. От властного рычания, словно дикий зверь вырвался на свободу, плыл рассудок. Бэкхён упал на крышку, выгибаясь дугой под прикосновением широких ладоней, теряя границы тела, растворяясь в прикосновениях горячей кожи. Он умолял всех Богов, чтобы Чанёль слился с ним, впитал его в себя. Лишь бы больше не отпускал. Мягкие сухие губы следовали за руками, оглаживающими кожу поверх сетки страз. Одна нить соблазняюще залегла в ямочке ключиц, привлекая внимание к выступающим косточкам, обтянутые алебастровой кожей. Бэк судорожно сжимал рубашку на чужих плечах и беспомощно захныкал, прогибаясь сильнее, когда горячий язык жарко закружил вокруг бутона соска. Чанёля бесила невозможность прикасаться к телу, не натыкаясь на переплетение страз. Поэтому с недюжей силой он дёрнул нити в стороны несколько раз, с трудом разрывая ювелирную работу. Мелкие кристаллы сверкающим дождем рассыпались по глянцевой крышке.       У Чанёля в висках долбила кровь. Глаза застелила красная пелена страсти, вырисовывая очертания молочного живота, точеного подбородка и раскрытых в немом стоне губ. Бедра по инерции покачивались взад-вперед навстречу плавным волнам молочно-фарфоровых бедер. Возбужденный разбухший член под слоем классической ткани брюк требовал прямого соприкосновения с чужим, сочащимся, порочно выглядывающим алой головкой из-под края белья. Из груди эхом врывался звериный рык, который, Чанёль уверен, не принадлежал ему. Ладони сжали хрупкие торчащие ребра, дергая разомлевшего всхлипывающего мальчишку вперед. Жаркое дыхание опалило губы, а бедра сделали особо сильный толчок, посылая мириады болезненного наслаждения по сетке вен. Он бы весь мир отдал за этого мальчишку.       Их губы лишь слега соприкасались, но когда Пак подавался вперед, Бэк откланялся назад, оттягивая сладкий момент и наоборот. Чанёль чуть отстранился после очередного взгляда Бэкхёна, умоляющего его избавиться от рубашки. Дрожащими пальцами они вместе расстегнули манжеты и верхние пуговицы, а затем так же вместе через голову сняли белую ненужную тряпку. Тонкие влажные пальцы скользили по упругой груди, ноготки царапали тугие соски, невозможные округлые бедра продолжали совершать поступательные движения. Когда тонкие пальчики скользнули по шее, чуть царапая, и запутались в волосах, Чанёль не выдержал. Он резко подался вперед, вгрызаясь в дрожащие персиковые губы. Стоны тонули между вдохами. Их трясло, ужасно трясло. Как же он скучал. Поцелуй стремился в бесконечность, мелкие ранки кровоточили, придавая поцелую дикости, но страсть продолжала захлестывать, ни на грамм не сбавляя скорость. Мир вокруг них перестал существовать.       Чанёль с каждым толчком в податливое тело все сильнее и сильнее сжимал хрупкие запястья, глотая каждый громкий стон. Они все его, только его и мальчишка тоже его. Только его.       Мокрая кожа груди соприкасалась с чужой, живот Чанёля был весь испачкан в белесых разводах. Бэкхён метался под мужчиной и сходил с ума. Вокруг взрывались миллионы искр, сознание медленно уплывало. Толчки становились все более хаотичными, то медленные, то быстрые. Бэк впивался ногтями в крылья-лопатки, судорожно всасывая мягкую мочку и скользя влажным теплым языком по раковине. Горячее дыхание на шее и обжигающие поцелуй сводили его с ума, заставляя подаваться влажными бедрами вперед, создавая эти ужасно пошлые порочные шлепки. Бедра затекли и болели от сжимающих их пальцев, но они продолжали нестись на огромной скорости по магистрали страсти. Бэк обхватил всеми конечностями Чанёля, чувствуя, как воздух вокруг раскаляется до температуры солнца. Слепо, они искали губы друг друга, не в силах насытится поцелуями. И взорвались подобно разрывающимся в космосе звездам. Их оглушило вырвавшимся из-под золотых цепей потоком чувств. По щекам потекли слезы, каплями собираясь на крышке фортепиано. - Я люблю тебя, - в самые губы прошептал Бэкхён. - Бэк… - Пак все никак не мог отдышаться. - Я не могу без тебя… - глаза обоих слиплись от пота и слез. - Бэкхён… - Не уходи… Чанёль…… - слезы градом текли из глаз, тело полностью перестало его слушаться, подчиняясь воле любимого. - Малыш … - Пак прижал рыдающего уставшего опустошенного парня к себе. Шепча глухое люблю…. Сердца гулко бились в груди, гоняя отравленную чувствами кровь. В окно заглядывали первые холодные лучи солнца, дождь кончился уже давно.

***

      Интересно, многие ли догадывались об истинных причинах, заставляющих Криса вот так долго оставаться на работе – даже в те дни, когда не было запланировано никаких шоу? Кто-то говорил Ифаню, посмеиваясь, что одним старанием и работой до поздней ночи карьеру не сделаешь. Ведь для чего еще, кроме как повышения, можно вот так убиваться? Кто-то с ехидным оскалом бросал «Ну, а зачем ему торопиться домой? Его же там все равно ждать некому». Особо мнительные шептали, что Крис, коварная крыса, под покровом ночи наверняка крадет дорогущий алкоголь из бара. «Ага, - хотелось всегда добавить парню, - а еще я серебряные столовые приборы краду. Моя клептомания процветает». И лишь единицы, чей мозг еще не затопило дорогим шампанским, лишь качали головами на все эти нелепейшие догадки. - Крис, - заглянувший в зал повар сложил руки на груди, - будь добр, не присылай к нам больше это исчадие ада. - Что, снова Сехун… - парень замолк, поняв все по лицу повара. – Предлагаю вычесть ущерб у него из зарплаты. - Боюсь, что всей его зарплаты не хватит, чтобы покрыть ущерб! – повар витиевато выругался и захлопнул за собой дверь.       Крис прислушался к затихающим в коридоре шагам, пожал плечами и вновь принялся за то занятие, от которого его оторвал пострадавший повар. Проверить наличие алкоголя в баре – завтра грядет очередное шоу, протереть бокалы… да конечно, черта с два! Плевать Крису и на выпивку, которой всегда было столько, что впору ванны из нее делать, и на бокалы – за сегодня Сехун отполировал их до блеска. Разбив, правда, парочку, но тем не менее.       Практически каждый день, в последнее время, он оставался только ради одного… За кулисами раздались шаги, и Крис поспешно схватился за ближайший фужер, начиная придирчиво его осматривать. На сцену мягко вышел Тао, сжимая в руке гунь. Кинул на Криса короткий взгляд и, тряхнув головой, начал медленно разминаться. Вот она, причина – Хуан Цзытао, который по какому-то невероятному стечению обстоятельств уже который раз приходит поздним вечером сюда, в зал, чтобы отработать элементы. И который вечер Крис остается на работе, делая вид, что жить без нее не может, хотя краем глаза он ловил каждое движение артиста. Он не пытался с ним заговорить – боялся спугнуть. Такие вечера, когда в зале только они одни, казались Ифаню невероятно уютными, и он отчаянно не хотел, чтобы это прекратилось из-за его глупости и поспешности. Поэтому Крису только и оставалось смотреть на Тао издалека, сжимая бокал настолько сильно, что венецианское стекло грозило просто лопнуть, впиваясь осколками в кожу.       Да и сам Тао к общению не так уж стремился. Разминался, отрабатывал какие-то движения, репетировал номера, а после, как будто невзначай кинув взгляд на бар, уходил. Вот и сегодня должен быть такой вечер – тихий, спокойный и абсолютно бесполезный.       Раз за разом Крис обещал себе, что вот этот вечер – последний, что уже завтра он будет уходить с работы, как все нормальные люди, и раз за разом сдавался. Желание быть рядом с Цзы – хотя бы так, поблизости, каждый раз оказывалось сильнее него.       Окинув взглядом крепкую спину, Крис вздохнул и полез под стойку, проверяя, не поразбивал ли бестолковый молодняк, крутившийся тут сегодня весь день, бутылки, что стояли внизу на полках. Так, опасения были не напрасны – одной бутылки не хватает… Крис цокнул языком. «Вдова Клико». Ну, все ясно. Только у одного человека могло хватить наглости стащить коллекционную бутылку. - Ну, Чонин, ты допрыгаешься когда-нибудь, - пробурчал Ифань, выпрямляясь и тут же замирая.       За барной стойкой, подперев рукой подбородок, сидел Тао. Лучистые глаза светились усталостью и тихим умиротворением. Он скользнул взглядом по Крису и приподнял бровь: - Наш Кай что-то натворил? Что на этот раз? - Утащил бутылку шампанского, - посетовал Крис и, прочистив горло, спросил: - Ты… закончил на сегодня? - Решил сделать перерыв. Нальешь мне чего-нибудь? - Конечно. Чего желаешь? Шампанское, вино… или тебе коктейль? Тао усмехнулся, качая головой: - Дай мне воды.       Дождавшись, пока бармен подаст ему высокий стакан с ледяной жидкостью, и сделав глоток, с удовольствием выдохнул. Тут же замечая, как дернулся Крис от этого полувыдоха-полустона. - Почему ты на меня не смотришь, когда я репетирую? – после освежающего напитка самочувствие улучшилось, так почему бы и не поиграть? Тао усмехнулся: - Я пошел на такие жертвы – репетирую без музыки, без зеркал, а господин Ву Ифань на меня даже внимания не обращает!       Тао отчаянно трусил заводить разговор с Крисом, боясь того, что тот вновь свернет к теме их отношений. И поэтому решил прибегнуть к тому, что не раз их спасало. Легкий флирт и вправду был для них, как та самая соломинка, что могла спасти утопающего – особенно после тех разговоров, когда фразы выходили за рамки всяческих приличий. Пара двусмысленных комплиментов, несколько игривых шуток – и все вновь возвращалось на круги своя. Может, и сейчас сработает?       Вопреки ожиданиям Тао, Крис не включился в их излюбленную игру, вдруг сверкнув исподлобья острым взглядом. - Цзы, ты снова за свое? - О чем ты говоришь? – Тао сделал вид, что не понял, хотя внутри все расходилось ходуном от тона Криса. И попытался еще раз все вернуть в прежнее русло: - Мы же всегда с тобой так развлекаемся, ничего особенного. - Врешь, - буквально прошипел Ифань. – Ты можешь сотню раз сказать подобное, но когда же ты сам себе признаешься, что и для тебя это уже далеко не «ничего особенного»? - Не вали с больной головы на здоровую, - Тао уже пожалел, что вообще все это затеял. Не только разговор, но и эти чертовы репетиции под носом у Ифаня. То ли юношеский максимализм взыграл, то ли сам Цзы – ненормальный придурок, но он просто не мог отказаться от того, чтобы не подразнить Криса. Поэтому и устроил весь этот цирк, каждый поздний вечер уходя со сцены, закусывая губы от досады, что Ифань не посмотрел, не заговорил… Тао было страшно признавать, но он ждал этого, ждал каких-то крох внимания. - Я никогда не поверю в то, что ты, зная о моих чувствах к тебе, решил вот так на них сыграть. Чего в тебе никогда не было, так это подлости. - И что ты хочешь от меня услышать? – Тао изо всех сил старался, чтобы его голос звучал как обычно, от волнения не срываясь на высокие ноты. Он был готов ко многому – что Крис подхватит его игру и будет флиртовать так, что потом им обоим будет стыдно. Или, наоборот, что Ифань вновь начнет разговор на повышенных тонах, обвиняя его невесть в чем. - Правду, Тао. Скажи мне правду. Тао с шумом отодвинул стакан. О какой правде вообще может идти речь, если он еще сам не понял, что из всего того, что творится у него внутри – в сердце или в голове, неважно, правда, а что – ложь. - Я сотни раз тебе ее говорил. Если ты не хочешь с этим мириться – это твои проблемы. Уясни это, наконец. Цзы резко поднялся со стула, считая разговор оконченным, а настроение – испорченным безвозвратно. Несколько шагов обратно к сцене – и неизвестно как успевший выскочить из-за бара Крис прижимает его к ближайшей стене, сжимая его запястья на грани боли. - Видит бог, я хотел как лучше, - от рыка Ифаня у Тао подкосились коленки, - но ты, черт бы тебя побрал, не даешь на это ни единого шанса. - Крис… - Я стараюсь быть мягче, стараюсь не давить, не спугнуть… пока ты крутишь передо мной хвостом. - Хватит. - Думаешь, я не замечаю все те взгляды, которые адресованы мне, когда ты выступаешь? – Ифань нехорошо прищурился. – Интересно, что бы сказали посетители, если бы узнали, что ты выступаешь только для меня, м? - Крис, отпусти меня, - Тао буквально задыхался от эмоций, сжавших легкие. Почему Ифань так в себе уверен? Почему не дает и шанса оправдаться? - Ты прекрасно можешь вырваться. Почему же ты это не делаешь? – Крис наклонился к уху Тао, горячим дыханием посылая волну дрожи по шее вниз. – Тао, может, хватит уже этих игр? Мы взрослые люди.       Цзы фыркнул, поднимая взгляд на Криса и позволяя увидеть ему плещущееся в глазах томительное отчаяние: - Хватит игр? Хочешь по-серьезному? - Да, хочу. - Тогда, как тебе такое – ты будешь стоять в зале и смотреть, как я кручусь перед богатыми мужиками. Как на меня облизываются богатые дамочки. «Милый, прости, но сегодня ты поедешь домой один, меня заказали, поэтому я всю ночь буду трахать очередную клиентку», - передразнил сам себя Тао. - Хватит! - Что, не нравится? – ахнул Цзы. – Как же так, а ведь это и есть наше гребаное будущее! О, или другой вариант – я буду стоять за кулисами и смотреть, как тебя осаждают толпы пьяных клиентов. Некоторые из них неплохо бы заплатили, чтобы ты «обратил на них внимание». О, а на выходных мы будем смотреть сериалы и валяться на диване, не вспоминая о том, как на тебя вешается очередной зарвавшийся щенок, пока я зарабатываю деньги в приватной комнате! Вот что нас ждет, понимаешь? Наши отношения обречены! Обречены! Обреч…       Горячие губы Криса накрыли губы младшего, заставляя замолчать на полуслове. Бармен толкнулся вперед, заставляя Тао судорожно выдохнуть, чем и воспользовался, скользнув языком во влажный рот. Крис вел в поцелуе уверенно и напористо, до тихих поскуливаний Тао и тонких ниточек слюны на подбородке. Старший, наконец, отпустил руки Цзы из железной хватки и напрягся, ожидая, что тот тотчас же попытается оттолкнуть – хотя это вряд ли бы у него получилось, из-за поцелуя ноги просто не держали. Крис скользнул ладонями вниз по подтянутому телу, останавливаясь на ягодицах артиста и сжимая их через ткань штанов. Цзытао тихо ахнул, разрывая поцелуй, и отвернулся в попытке отдышаться. Его колотила крупная дрожь, сердце было готово разорваться, а припухшие губы покалывало. Тао словно оказался меж двух огней – ему было до кончиков пальцев хорошо, но засевшая внутри гремучая змея из страхов и сомнений, казалось, могла испортить абсолютно все. - Тао… - Крис прошелся легкими поцелуями по линии челюсти младшего. – Я тебя не отпущу, и ты это прекрасно знаешь. - Мне тяжело, ты можешь это понять? – голос совсем не слушался Цзы, превращая вроде бы твердую фразу в тихую жалобу. – Все твои поцелуи, все твои знаки внимания… у них нет будущего. Осознавать это… слишком больно. - Так раздели эту боль со мной, - Крис положил одну руку Тао на шею и прижался губами к виску, вдыхая аромат парфюма, смешанный с запахом разгоряченного тела. – Вдвоем будет легче.       Цзытао молчал, прикрыв глаза и растворяясь в ощущениях, что дарила теплая рука, покоящаяся на его шее. Было ли ему страшно? Безумно. Было ли ему тяжело? Конечно. Был ли он готов к тому, чтобы разделить свой страх с Крисом? Абсолютно нет. - Не сейчас, - Тао закинул руки на шею, притягивая старшего к себе и прижимаясь к его губам в поцелуе. Не сейчас. Цзы хотел позволить себе маленькую слабость – хотя бы на несколько минут отпустить эту ситуацию, этот чертов мир со своими дурацкими правилами и законами. Хотел ощутить, каково это, когда тебя беззаветно любят. И Крис дал ему это сполна, сжимая в объятиях и пытаясь поцелуями выпить то отчаяние, что так давно хранил в себе Тао. Он слишком долго этого ждал, так что пусть весь мир подождет.

***

- Ты меня понял? – Кенсу потер висок, в который словно дятел долбил – настолько сильная была боль. Разговаривать с Сехуном – это квест восьмидесятого уровня, успешное прохождение которого доступно только тем, кто познал дзен. Кенсу, внешне всегда невозмутимый, к таким людям все же не относился, и потому уже через пять минут не самого легкого разговора был готов собственной персоной заявиться в кабаре и настучать бестолковому хакеру по голове. - И где я тебе найду фото Минсока? – пробурчал Се. - Ну, отвлекись от незаметного фотографирования задницы твоего любимого танцора и займись делом! - Откуда ты знаешь? – недоуменно спросили в трубке. - А, так я все-таки был прав? – усмехнулся Кенсу, краем уха улавливая какой-то шум в коридоре. Что происходит? – Значит, жду от тебя фото в течение часа.       Сбросив звонок, До поднялся с кресла и, поправляя галстук, направился к двери, ведущей в коридор. Негласное правило того крыла здания, в котором располагалась служба безопасности – не шуметь и орать, как на базаре, иначе суровый босс До лично поотрывает головы каждому, кто посмел это правило нарушить. Видимо, кто-то посмел этим пренебречь, так что расправы не миновать.       Но, видимо, случилось что-то совсем уж неординарное, потому что дверь кабинета распахнулась, и Кенсу чуть не оказался сбит насмерть перепуганными начальником финансового управления и главным системным администратором. Это не к добру. Если сисадмин иногда и появлялся в его кабинете, то начальник управления, мнивший себя чуть ли не правой рукой Чанеля, никогда до такого бы не опустился. - Босс! - В чем дело? - мужчина взглянул сначала на одного, затем на второго, а после приказал ледяным голосом: - Живо выкладывайте, что случилось. - Данные по операции… часть государственного заказа… управление не может понять, как так… реквизиты были правильными…       Кенсу поморщился, чувствуя раздражение. И эту бессвязную чушь перед ним сейчас лепечет начальник финансового управления, человек, считающий себя вторым по значимости человеком в корпорации? И как из этой каши вычленить суть? Видимо, о том же подумал и сисадмин, отодвигая в сторону заикающегося мужчину и произнося простое: - Утечка информации. Отчет по последней финансовой операции был отправлен в стороннюю организацию.       До подавил в себе порыв грязно выругаться, буквально физически ощущая, как сдавило грудь. Проблемы сыпались как из разорванного мешка, не давая возможности хоть как-то увернуться, и утечка информации была еще одним камнем, прицельно запущенным в и без того хрупкое сейчас положение корпорации. - Час от часу не легче, - Кенсу скрестил руки на груди. – Ну, и куда отправился отчет? От взглядов, что обменялись стоящие перед ним люди, даже До стало не по себе. Они боялись не только его гнева, но и того, в чьи руки попала засекреченная информация. – Я еще раз спрашиваю. - Совет национальной безопасности.       Началось землетрясение, или это затрясло самого Кенсу? Он не мог поверить своим ушам. Этот вариант был худшим из возможных. Действовать нужно было незамедлительно, такие серьезные организации обычно не давали времени. Мужчина схватил пиджак и вышел из кабинета, широким шагом направляясь к лифту, по пути раздавая указания: - Заархивировать всю информацию, перекинуть на черные сервера. С официальных – удалить все, что проходило мимо казны страны. Контракты по закупкам – самые крупные убрать, все остальное – оставить. Все по местам, живо! Попытайтесь перевести с официального счета хотя бы часть средств.       Кенсу, когда он зашел в лифт, не отпускало ощущение, что позади себя он только что оставил тикающую ядерную бомбу. И сумеют ли ее разрядить его сотрудники до того, как она рванет – очень большой вопрос. Проскользнувшие с ним в лифт сотрудники не спешили поднять головы, прекрасно понимая, что меньшее, что их ждет – это увольнение. - Глава корпорации знает?       Мужчины в ответ покачали головами. Конечно, никому не хотелось огрести по первое число от босса. Только вот сейчас любое промедление – смерти подобно, потому что только Пак и До знали, что хранится на сервере, вход куда был доступен с личного компьютера Чанеля. Кенсу уже давно ругал Ёля по этому поводу, взывая к его благоразумию. И вот какой итог.       В приемную эти трое ворвались, словно вихрь в весенний вишневый сад – переполошив всех, там находящихся. Начальнику юридического управления хватило одного взгляда на сжатые губы До, чтобы охнуть и вылететь из приемной, чтобы распорядиться спасти хоть что-то. Кенсу окинул тяжелым взглядом приемную и отрывисто процедил: - Мэй, проследи, чтобы в кабинет к начальству никто не заходил. Когда придут те, кого нельзя не пускать – попытайся задержать.       Все верно. Не «если придут», а «когда придут». Начальник службы безопасности уже не раз сталкивался с людьми из финансовой разведки и знал, что максимум через пару часов они заявятся сюда с визитом.       Чанёль на внезапное появление Кенсу в своем кабинете сначала лишь ожидающе сложил руки на груди. Он уже привык к тому, что в последнее время До приходит к нему отнюдь не с хорошими новостями. Но то, что начальник службы безопасности сообщил в этот раз, буквально выбило землю из-под ног. Чанёлю казалось, что это все – просто сон, страшный в своей абсурдности, но все-таки сон. Не может быть, чтобы система в его корпорации дала сбой. Ведь именно безопасность и конфиденциальность была опорой, фундаментом. - Какая сумма? – Чанёль должен был спросить хоть что-то, чтобы не терять связь с реальностью. - Около двадцати миллионов долларов, деньги на строительство нового технопарка на юге страны. - Великолепно, - процедил Пак, беря со стола маленькую серебристую флешку и начиная вертеть ее в пальцах. – Хорошо, что хоть не оборонный заказ. До, что сейчас с нашими серверами? - Информация перебрасывается на сервера за пределами страны. Это займет какое-то время, но она будет в безопасности, даже управление «К» правительства будет бессильно. - Чанёль-шши, мы попытались выяснить, как в потоке оказался еще один адресат, но пока безуспешно, но мы надеемся, что… - мужчина замолк, наткнувшись на дикий взгляд До Кенсу. - Когда вы попытались выяснить? – Кенсу понял, что у них огромные проблемы. – Сразу после того, как заметили утечку? Как давно это было?       Ответа так и не последовало, да и зачем он был нужен, когда за дверью, в приемной послышался шум и взволнованное «Простите, господа, но Пак Чанёль-шши пока занят. Вам нужно подождать». А вот и незваные гости пожаловали… Время корпорации, бездарно потраченное самонадеянным финансовым управлением, подошло к концу. Шансы выйти сухими из воды испарились, оставалось лишь молиться на то, что отделе Кенсу сработает как надо. - Уволю всех к чертовой матери, - сквозь зубы пообещал Чанёль и, незаметным жестом, перекинул флешку Кенсу. – До, остаешься вместе со мной. А вы, оба, вон отсюда. И пригласите ко мне господ полицейских.       Провинившиеся поспешили исчезнуть с глаз раздраженного начальника. До засунул флешку в карман, напоминая себе отвезти ее в свою вторую квартиру – так буде надежнее. Чанёль поправил пиджак, застегнул на одну пуговицу и выжидающе посмотрел на Кенсу: - Ну что, справимся? - Разве у нас есть выбор? – хмыкнул Кенсу, вставая за спиной у босса. – Посмотрим, что они смогут нам предъявить.       Дверь распахнулась, являя взору несколько мужчин в полицейской форме. Среди них выделялся один – в строгом черном костюме, с цепким, но в то же время неживым взглядом. И уже по нему Кенсу сразу признал в нем коллегу, что и подтвердилось несколькими секундами позднее, когда мужчина заговорил, отрывисто бросая слова, словно чеканя приказы. - Полковник Ким Енмин, Служба национальной безопасности. - Добрый день, - Чанёль даже не встал со своего места, довольно холодно разглядывая посетителей. – Пак Чанёль, глава корпорации. Чем обязан Вашему визиту? - Пак Чанёль-шши, Вы обвиняетесь в совершении таких преступлений в сфере экономической деятельности как – незаконная банковская деятельность, легализация денежных средств, фальсификация финансовых документов учета и отчетности.       Эти слова, казалось, не произвели на Чанёля ни малейшего впечатления, хотя внутри все ходило ходуном. Но было кое-что, что радовало – если к нему в компанию пришли довольно вежливые полицейские, а не ворвалась группа захвата, то, скорее всего, совету безопасности нечего предъявить. «Или же они просто тянут время», услужливо подкинуло подсознание. - Могу я узнать, на каком основании ваша организация делает такие смелые заявления? – Чанёль приподнял бровь. - Прошу предоставить доказательства моей вины. - Именно для этого мы здесь, - усмехнулся полковник, доставая из своего портфеля бумагу: - Ордер на проведение обыска.       Кенсу, с позволения Чанёля, взял ордер и быстро прошелся по нему взглядом. Составлен правильно, придраться не к чему. Кому-то очень не нравится факт существования корпорации Чанёля, иначе зачем так быстро добиваться разрешения на обыск. Но в какой-то степени, Кенсу был спокоен – информация уже должна была быть перенесена на теневые сервера – Чанёль не скупился на покупку самой мощной техники, так что перенос огромного объема информации был вопросом всего десяти-пятнадцати минут. А в остальном – полицейские могут перерыть весь кабинет Ёля, все равно ничего не найдут. В плане хранения бумажных документов Пак был очень щепетилен и никогда не оставлял в открытом доступе, пусть даже и у себя в кабинете, каких-то важных бумаг. Получив одобрительный кивок со стороны Кенсу, Чанёль поднялся с кресла, широким жестом обводя свой кабинет: - Он полностью в вашем распоряжении. - Так же нам необходимо проверить отделы вашей корпорации, - отчеканил полковник. - Как вам будет угодно. - Также, мы конфискуем все компьютеры для установления факта противозаконных действий. Вместе с тем, в течение суток на ваши счета, располагающиеся в банках республики Корея, будет наложена блокировка, в целях сохранения улик.       Один лишь властный жест заставил замолкнуть полковника, который уже почувствовал себя хозяином. - Вы предъявили мне лишь ордер на обыск, вот и занимайтесь этим. Конфискация – это уже совершенно другой ордер. Он у вас имеется? - На основании судебного решения… - А что, уже было судебное заседание? – голос Чанёля резал льдом. – Я не видел ни повестки, ни протокола. Ни, тем более, судебного решения. И, кстати… блокировка счетов производится, если мне не изменяет память, также по решению суда. Так что, мне вас очень жаль, но мои компьютеры и мои деньги все так же остаются в моем полном распоряжении. - Не слишком ли вы в себе уверены? – процедил полковник.       Его начинал раздражать этот зарвавшийся сопляк. Сколотил себе огромное состояние, нарушая закон везде, где только можно, а теперь, загнанный в угол, позволяет себе такой высокомерный тон. Ким Енмин терпеть таких не мог, и ему доставляло огромное удовольствие раз за разом спускать таких с неба на грешную землю, отдавая в руки правосудию, с садистским интересом наблюдая, как еще недавние богачи превращаются в обычных заключенных с не самыми радужными статьями за спиной. - Полковник, - подал голос Кенсу. – Прошу действовать в рамках закона. Или я, как начальник службы безопасности, буду вынужден заставить вас соблюдать его.       До с холодностью удава смотрел на начинающего закипать полковника. Ну, ко всему можно привыкнуть – и этот инцидент не исключение. Чанёль и Кенсу отошли в сторону, давая полицейским начать досмотр. Их взгляды пересеклись, а губы тронула нервная усмешка. Ну что же, посмотрим, кто победит на этот раз – система правосудия или холдинг Чанёля.

***

      День Икс настал. Все кабаре гудело в предвкушении грандиозного шоу. Сегодня они давали концерт в стиле файер-шоу. В зале был аншлаг. Все артисты безумно нервничали и старались довести свои внешний вид и номер до идеала. Лухан поправлял медные локоны, чтобы они выглядели еще лучше, когда экран его смартфона загорелся, отображая входящее сообщения. Адресат был человеком, общение с которым ему не стоило афишировать, поэтому Лухан поспешил прикрыть экран ладонью, проверяя, не заметил ли кто. Уже через пять минут он, незаметно ускользнув из гримёрки, спускался на цокольный этаж в задней части кабаре. Как только он открыл дверь, его взгляд зацепился за двух крупных парней, которых он никогда не видел. Они точно не работали у них, и это немного насторожило юношу, но рядом с амбалами стоял Минсок. Красивый, роскошный, опасный Минсок в дорогом темно-сером костюме с незастегнутой верхней пуговицей на рубашке. - Ханни, милый, мы тебя заждались. – Лухан неуверенно спустился по металлической лестнице вниз, косясь на незнакомых мужиков, и подошел к Минсоку. - Кто это? – тихо спросил он. - Это мои друзья, не переживай,- отмахнулся Ким и взял танцора за руки. – Ханни. Сегодня очень важный день и мне нужна твоя помощь. - Какая помощь? - Чувствуя в груди неприятное зарождающееся чувство беспокойства, спросил Лухан. - Сегодня, - торжественно начал Минсок, сверкая лисьими глазами, - мы сделаем тебя звездой шоу. – У Лухана дрогнули руки. Это значит… - Да! Поэтому сейчас, мой хороший, - Минсок приблизился к Лу и коснулся рукой его щеки, – ты должен привести ко мне Бэкхёна. – Танцор оцепенел. Это фраза парализовала его. Он так долго ждал этого, но почему же сейчас колеблется? - Но… он нужен на шоу... сегодня-       Минсок мгновенно прервал неуверенный лепет танцора. - Неважно, Лухан. Если ты хочешь стать звездой, то должен привести его сейчас, пока все суетятся, и похитить его будет проще всего. - Но ты же сказал, что вы его переманите! – взбрыкнулся Лу, подаваясь назад, подальше от мужчины. – Ты ни слова не сказал о похищении! – Лухана накрыл страх и осознание, что его обманули, что его использовали. - Приведи ко мне Бёна! – зло зарычал Минсок, стискивая хрупкие запястья.- Живо, - прошипел он. И от этого шепота у Лухана затряслись поджилки. Ему стало ужасно страшно, от осознания, с каким человеком он связался, с кем вступил в игру как союзник. Хань отчаянно пытался найти способ, как выбраться из сложившейся ситуации и чтобы при этом не пострадал Бэк.       Внезапно тишину нарушил скрип двери. Все вскинули взгляд на того, кто прервал их «милую» беседу. У Лухана вырвался всхлип, когда он увидел Бэка. - Хань, какого черта? Тебя все обыскались! Ладно, хоть телефон оставил, и мы смогли тебя найти, – Лухан впервые ненавидел себя так сильно, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. - Бэк, беги! Беги! - закричал он, пытаясь высвободить запястья их чужой хватки. Бэкхён, сделавший первый шаг вниз по ступеням, застыл, не понимая, что происходит. – Беги, идиот! - закричал Лухан, с облечением выдыхая, когда Бэк послушался его и начал отходить обратно.       Бэкхёна ошарашило такое поведение парня. Ни стыда, ни совести нет у этого оленя. Надо же, додумался развлекаться на носу выступления. Бэк потянулся к ручке двери, собираясь выйти из комнаты, когда в помещении раздался громкий хлопок. Бэк от страха прикрыл уши, пригнувшись. Сердце в груди забилось как бешеное. В голове пронеслась мысль о том, что могло бы быть источником этого звука, но разум отказывался верить. Бэк медленно не разгибаясь, обернулся, отказываясь верить своим глазам. В руках мужчины тряпичной куклой медленно на пол оседал Лухан. На его белоснежном костюме в районе живота расплывалось уродливое багровое пятно. Краем глаза в чужой руке Бэк видел пистолет. - Шлюшка… решил поиграть в героя? – словно сквозь вату Бэкхён слышал слова мужчины, но не мог осознать их смысл. – Решил стать героем в конце? За все надо платить, Ханни. За предательство тоже. Ты бы мог купаться в славе, но выбрал путь глупца. - Лухан!- Бэкхён, не отдавая отчета своим действия, бросился вниз, падая перед парнем на колени. - Лу! - Бэкхёна трясло. Где-то на периферии мелькала мысль, что нужно вызвать скорую. Бэк схватил Ханя за дрожащую руку, боясь посмотреть туда, где растекалось кровавое пятно.       Неожиданно кто-то схватил Бэкхёна за плечи. - Пошли, малыш. Не будем ему мешать умирать. - Нет! – Бэк не сводил глаз с лица Луханя. Мальчишка цеплялся за руку Бэкхёна до последнего. – НЕТ! - Бэк кричал и пытался отбиться. Он всеми силами старался вырваться из сильных лап двух амбалов. - Лухан!!! ЛУХАН! – Как бы он не ненавидел его, как бы они не враждовали, он не желал ему смерти! – Нет… - Он не заслужил ее. Он НЕ ЗАСЛУЖИЛ ЕЕ! Бэкхён брыкался и кусался, но в какой-то момент сопротивления надоели его конвоирам и они вырубили юношу ударом по темечку. Перед глазами остался образ лежащего на холодном полу, едва дышавшего Лухана со слезами на глазах, с прижатой к ране окровавленной ладонью, словно ангел в белом, с дрожащими бескровными губами, шепчущими прости.

***

      Сехун, нервно топчась около своего шкафчика в раздевалке, то и дело поглядывал на экран телефона. Одному богу известно, как, но Сехун все-таки смог сфотографировать Сюмина. Оказалось не так уж просто – одно дело фотографировать сочную попку Лухана, когда тот его не видит, и совсем другое – сфотографировать лицо охранника. Вариант «подойти и предложить сделать селфи» как-то сразу отпал, вот потому Се пришлось таскаться за Сюмином добрый час. Кажется, охранник что-то заподозрил, потому что потом как в воду канул, так что Сехун был рад, что успел сделать пару фотографий. Пусть не особо четких, но хоть таких. Но теперь куда-то делся Кенсу – Се отправил ему фотки полчаса назад, а ответа так и нет. Но тут словно по мановению волшебной палочки, на экране высветилось имя До. - Дело плохо, - голос Кенсу звучал как-то приглушенно, словно говоривший старался скрыть сам факт разговора. – У нас идут обыски. Видимо, мы слишком близко подобрались к этой твари. - К-какие еще обыски? – запнулся Сехун, распахивая глаза. – Что, вскрылись делишки Пака? - Кто-то помог им вскрыться, Сехун. Поэтому у нас сейчас корпорация полна гостей с полицейскими значками во главе с зануднейшим полковником. Уже довели до истерики Мэй и половину отделов. - А как Чанёль? - Держится. И немного притормаживает энтузиазм этих бравый парней, - Кенсу хмыкнул. – Но, мне кажется, после сегодняшнего обыска ему надо куда-нибудь на горячие источники. Ну, если нас не начнут таскать по допросам, конечно. - И такое может быть? - Конечно. Смотря, насколько постаралась та зараза, которой Пак дорогу перешел. Теперь к делу…       Сехун закатил глаза, чувствуя знакомые командные ноты. Но в этот раз пререкаться не стал – он не был глупым парнем и понимал, что любая перепалка сейчас только тратит драгоценное время. - Та фотография, что ты прислал… Несколько лет назад я работал в Китае и, по-моему, там был человек с похожей внешностью. Я могу ошибаться, прошло довольно много времени, но стоит копать там. Позвони Исину – он знает всех китайских шишек, имеющих хоть какое-нибудь значительное влияние в Корее. - Понял. Что-то еще? - Будьте аккуратнее, - непривычный отцовский тон всегда сурового Кенсу заставил вздрогнуть. - Мы сделаем все в лучшем виде… - Сехун помедлил, - хен.       Раздавшиеся в трубке гудки спокойствия не прибавили. Се надеялся на то, что это Кенсу резко положил трубку, а не на то, что кто-то третий заставил его сделать это. Парень отошел вглубь раздевалки и присел на скамью, сбрасывая фотографию Лэю и набирая его номер. - Да, Сехунни? – Исин ответил сразу же. - У Пака обыски в офисе, - Се решил не ходить вокруг да около. – Слили какую-то информацию, какую именно, я не понял. В трубке тихо охнули. - Сехун, да кому же перешел дорогу Чанёль? Что происходит? Что там за люди, если они смогли пробить систему Кенсу? - Я не знаю, что там за хакеры, - Сехун чувствовал себя уязвленным, нашелся кто-то, кто был сильнее их троих, вместе взятых. – Но звоню я не из-за этого. - А что, есть новости еще херовее? - Я прислал тебе фотографию. Кенсу сказал, что ты можешь знать этого парня. - Откуда? – искренне удивился Исин. - Он чем-то промышлял в Китае. Кенсу сказал, ты можешь узнать его. Ты знаешь всех этих китайских дельцов, верно?       Исин замолчал. Немногие знали, чем занимался милашка Лэй, прежде чем обосноваться в Корее. Господин Чжан Исин был… неплохим специалистом, чьими услугами пользовались люди, состоящие в организации с удивительно мелодичным названием. Триада. К счастью, ему хватило ума не вступать ни в какую группировку, и поэтому сейчас он мог жить спокойно, не опасаясь за свою жизнь. Но вот важнейшие знания, полученные в ходе удивительно плодотворной работы, все также оставались с ним. - Ну же, Исин! Вспоминай, - попросил Сехун. Он ощущал, как в груди разливается тяжелое и противное чувство тревоги. За корпорацию, за них с Исином, за Пака с его железобетонным Кенсу… и за Лухана.       Исин задумался, вглядываясь в изображение. Раскосые лисьи глаза притягивали, задевая в памяти какие-то тонкие струны. Он точно где-то видел этого парня… но где?       Сехун ждал, нетерпеливо притопывая. Что-то говорило ему немедленно бежать отсюда, словно вот-вот должно было что-то произойти. Он должен забрать Лухана и возлюбленного Пака, и поскорее увезти их отсюда. Се сам понятия не имел, откуда у него внутри такая паника, ну чутье подсказывало, что надо торопиться. Через секунду мир просто рассыпался. Трубка взорвалась китайским матом и криком Исина, бьющего по перепонкам: - Живо увози оттуда Бэкхёна! Сехун, слышишь меня?!       Се не надо было повторять дважды. Он сорвался с места, выбегая из раздевалки и сшибая на пороге кого-то из официантов. Он мчался по лестницам кабаре наверх, в гримерные, пока торопливая речь Исина тяжелым молотом била по мозгам: - Господи, какие же мы идиоты! Я знаю, кто это, но просто не смог сообразить! Ким Минсок, несколько лет назад держал игорный бизнес всего центрального Китая, после ряда покушений залег на дно. Сехун, то самое закрытое казино когда-то принадлежало ему! Черт, как мы пропустили его….       Сехун влетел в одну гримерку, во вторую… но Бэкхёна нигде не было. Краем уха уловив разговоры о том, что представление вот-вот начнется, Се бегом понесся вниз, к сцене. Но и там Бэка не оказалось. - Се, найди его, слышишь!       Наконец-то паззл сложился. Вот тот хитрый лис, что пробрался в кабаре. Вот почему угрожающие письма иногда приходили именно отсюда. Это могло значить только одно – Сюмин был именно тем, кто пробил защиту корпорации Пака. И если сейчас он пошел в атаку… - Бэкхён в опасности! – сказанная на одном выдохе фраза прозвучала как приговор. – Се, черт возьми, ищи его!       Сехун сорвался просто на спринтерскую скорость. Зал, гримерные, репетиционные залы… парень прорвался даже в приватные комнаты, но тщетно. Бэкхёна нигде не было. В голове билось одно – он должен найти. Должен защитить. И не только Бэкхёна. Лухан… он явно что-то знал! Сехун понимал, что Сюмин вряд ли будет великодушен, а потому парень просто обязан спасти его от расправы. Люди триады, пусть и отошедшие (а вот в этом Се сомневался) от дел, никогда не оставляли свидетелей. Парень был на полпути к цокольному этажу, как услышал то, что заставило его судорожно поперхнуться воздухом. - Парни, кто-нибудь видел Лухана и Бэкхёна? Шоу должно вот-вот начаться, их все кабаре ищет! Сехун резко остановился. Почему, почему он не пошел за парнями сразу, как только в голову закралось малейшее сомнение? Почему, черт побери, не защитил? - Исин… думаю, это конец.

***

- Не хотите чая, полковник? – губы Чанёля тронула холодная усмешка. Чертовы полицаи перевернули всю корпорацию вверх дном, половину сотрудников перепугав до смерти, вторую – доведя до истерики.       Полковник Ким лишь поджал губы. Его бравые парни обыскали все, что могли. Пытались прорваться в серверную, но этот щенок Пак, словно издеваясь, помахал у него перед носом постановлением о режимном объекте и государственной тайне. Хотя Ким прекрасно понимал, что вот там-то, как раз, и спрятано то, что позволит предъявить в суде самые серьезные и неопровержимые доказательства. - В этот раз, - полковник сделал ударение, - откажусь. Но в следующий раз я надеюсь воспользоваться вашим гостеприимством в полной мере. - Я же, в свою очередь, надеюсь, что следующего раза не будет. Ищите настоящих преступников, а не срывайте рабочий день в честных корпорациях, работающих на благо нашего государства. - Всего доброго, - полковник нехотя поклонился, давая себе клятву всю Корею перерыть, но засадить зарвавшегося парня далеко и надолго, и вышел из кабинета.       Лишь когда закрылась дверь, Чанёль позволил себе опуститься в кресло и ослабить узел галстука. Руки немного дрожали, выдавая нервозность мужчины. Этот чертов обыск… и разговор, больше походивший на допрос, высосали из него все соки. Если бы не Кенсу, во всем его поддерживающий и пару раз рявкнувший на слишком ретивых полицейских, Чанёль бы точно сорвался с ледяно-интеллигентного тона на крик. - Спасибо… - Ёль потянулся к бару, где стояла бутылка коньяка. После такого не грех выпить – пусть хоть алкоголь снимет то напряжение, которое сковало все тело словно свинцовыми кандалами. - Это моя работа, - пожал плечами Кенсу. – Ты мне зарплату платишь. - Тем не менее. Кенсу, еще одна просьба, - коньяк плеснулся на дно пузатого фужера, - позвони Се, спроси, как дела в кабаре. Не нравится мне, что наш неизвестный враг начал активничать.       До кивнул, доставая телефон и набирая номер Сехуна. Тот сразу же поднял трубку, врываясь в голову мужчины громким истеричным: - Кенсу! - Что такое? – ох, как не понравился этот тон До. - Плохие новости. Бэкхён пропал. - В смысле пропал? – не поверил своим ушам мужчина. – Сехун, какого черта?       Где-то сзади послышался звон стекла. Чанёль поднял взгляд от темного пятна, разливающегося по паркету и посмотрел на Кенсу, пугая того бешеным ужасом в глубине почерневших глаз. - Кенсу?! - Чанёль, мы найдем его. Клянусь.