Take my hand/ Возьми меня за руку

Глубоко выдохнув, Бэкхён потянулся к витой ручке двери, несмело ее поворачивая. Отступать было поздно, а в голове билась лишь одна мысль – я могу это сделать. Я должен. Мимолетно поправив прядь волос, Бэк переступил через порог, оказываясь в комнате, мягко освещенной свечами. Кажется, вся смелость осталась там, в коридоре, и теперь парень чуть склонил голову, чувствуя кожей тяжелый взгляд. Что он теперь должен делать? Раздеваться? Раздевать клиента? Как только юноша вошел в комнату, Чанёль потерял дар речи. Он и не предполагал, что самая яркая драгоценность кабаре может быть такой. Непорочный, скажете вы? Нет. Сейчас перед Паком стоял самый настоящий падший ангел. Даже при таком тусклом освещении комнаты он казался невероятно, невыносимо красивым. Чанёль не спеша прошелся взглядом от макушки до пят желанного певца, от уложенных смоляных волос, открывающих высокий ровный лоб, до черных туфелек, на высоком каблуке, от нервно подрагивающих ресниц до тонких лодыжек, на которых хотелось оставить цветущие следы поцелуев. Боже, и сейчас это все принадлежит ему… Пак Чанёлю. От пристального взгляда не укрылись и тонкие длинные пальцы, нервно зажимающие край юбки. В голове пронеслись слова о невинности Бриллианта, вызывая довольную улыбку на лице Пака. В таком случае, не нужно спешить – у них впереди еще вся ночь… - Подойди ко мне, не бойся, - Чанёль старался, чтобы его голос прозвучал мягко. Бэкхён поднял голову и, несмело улыбнувшись краешком губ, сделал несколько грациозных шагов к клиенту, на ходу снимая с себя чунмёновский пиджак и отбрасывая его в сторону. Пак, поднявшись навстречу, вдруг понял, насколько маленьким был удивительный певец. В отблесках свечей он скорее казался миражом, грозившим исчезнуть, если попытаться прикоснуться. Блики свечей причудливо танцевали на коже, окрашивая ее в теплый бархатно-оранжевый цвет. - Не бойся, - снова повторил Чанёль. Меньше всего ему хотелось, чтобы это желанное создание испугалось. - Я… я не боюсь, - тихо проговорил Бэк, пряча взгляд, и тут же проклиная себя, он должен быть уверенней – ведь господин может остаться недоволен. - Тогда посмотри на меня, - попросил Чанёль, удивляясь самому себе. Черт возьми, кто же так обращается с мальчиками на одну ночь? Он уже не раз снимал себе элитных проституток, но прежде никогда не вел себя так – прося и стараясь не напугать. Бэкхён поднял голову и посмотрел на господина, тут же теряясь в глубине его глаз. Они должны были пугать его, как и сам мужчина перед ним, ведь он значительно больше и неизвестно какие намерения у него в отношении Бэкхёна, но его глаза…. Шальные, с темными искрами разгорающегося желания, они затягивали, словно в омут. Заставляли терять себя, манили подойти еще ближе. Истинный господин, истинный хозяин… - Так вот ты какой, Красный Бриллиант, - довольно выдохнул Ёль, касаясь скулы парня и ведя по бархатной коже ладонью вниз к почти незаметной трогательно-крошечной родинке над губой. – Выпьешь со мной? - Да… - практически прошептал Бэк, чувствуя теплые пальцы, скользящие по губам. – Господин, я… Чанёль усмехнулся, убирая руку и поворачиваясь к столику, где в бокалах из венецианского хрусталя ожидал своего часа кроваво-красный напиток. - Мне нравится, что ты настолько вежлив, но давай, ты все-таки будешь звать меня по имени. Меня зовут Чанёль. - Чанёль-шши… - словно пробуя имя на вкус, произнес Бэкхён. - Так-то лучше, - усмехнулся Пак, утягивая парня за собой на диван. Бэк грациозно сел, подобрав ноги под себя, и выжидающе взглянул на Чанёля. Последний протянул бокал, и Бэкхён почувствовал себя Адамом, которому змей-искуситель предлагает то самое яблоко. Сделав маленький глоток, танцор довольно зажмурился: - Шато Марго, 1973 год… божественный вкус. - Ты разбираешься в винах? – Чанёль был несказанно удивлен. - Немного, - кивнул Бэк. – Иногда мне кажется, что после работы в нашем кабаре можно стать отличным сомелье. Алкоголь здесь всегда самый лучший. – Бэкхён почувствовал себя уверенней, когда их разговор коснулся знакомой для него темы. «Здесь не только алкоголь лучший, малыш…» Чанёль поставил на столик бокал и, откинувшись на спинку дивана, заставил прилечь к себе на плечо вмиг напрягшегося юношу. - Расслабься, - от чуть хриплого шепота по телу пробежала дрожь, а алкоголь начал свою безумную гонку по венам. Бэкхён откинул голову назад, прикрывая глаза. Рано или поздно, это должно было произойти. Сейчас он рядом с красивым молодым мужчиной, который словно не торопится получить то, что ему причитается. Это же лучше, чем если бы здесь был один из тех старых хрычей, что каждый вечер облизываются на него. Наверно, Бэк даже благодарен молодому господину за то, что именно он будет первым. Не то чтобы Бэкхён был девственником. У него есть опыт с девушками. Раза два или три, но все они были по пьяни, да и секс этот скорее был дружеский. Девушкам хотелось, Бэку хотелось, а алкоголь в крови лишь способствовал их раскрепощению. Он мало что помнит с тех ночей, лишь белые пятна под крепко зажмуренными веками в момент оргазма и ногти девушек на его плечах. А сейчас… … лишь уверенное прикосновение руки к колену, поднявшееся выше, на пояс, заставило певца в панике распахнуть глаза, а дыхание сбиться. - Тихо, малыш, - рассмеялся Чанёль. Ему безумно льстило, как Бриллиант реагирует даже на такие, вполне невинные прикосновения. А что же будет дальше, когда прикосновения перестанут быть целомудренными, а руки обласкают каждый сантиметр желанного тела? – Я просто сниму твою юбку, она мешает. И Бэкхёну ничего не оставалось, кроме как приподнять бедра, опираясь на сильные плечи мужчины, чувствуя, как ловкие руки расстегивают пояс и вытягивают из-под тела уже ненужный предмет одежды. Ворох перьев и ткани отправился на пол, куда тут же летит алый галстук. - Здесь жарко, - Чанёль взглядом указал на свою рубашку. – Помоги мне.- От этого шепота по коже Бэкхёна проносится сноп мурашек. Он, не мешкая, отставил бокал в сторону и потянулся к господину. Под ладонями заструился тонкий дорогой шелк, а пальцы начали ловко расстегивать мелкие матовые пуговки, с каждым движением все больше оголяя кожу. Окончательно расстегнув рубашку, Бэк стянул ее с крепких плеч и, не удержавшись, провел по твердой груди. Его глаза жадно следовали вслед за руками, буквально пожирая взглядом безупречное тело, пробуждая внутри маленькое пламя. Чанёль засмеялся, перехватывая руки Бэкхёна и поочередно целуя каждое запястье: - Как тебя зовут, неземное создание? Явно прозвучавшая в голосе насмешка не смутила Бэка – он понимал, что теперь Чанёль-шши вряд ли будет воспринимать его, как нечто недосягаемое. - Бэкки. - Бэкки? – переспросил Чанёль. – А тебе подходит это имя. Последнюю фразу он почти выдохнул, заставляя Бэкхёна снова прикрыть глаза. Бэк не понимал, почему этот чертов шепот оказывает на него такое влияние. Голос Чанёля завораживал, гипнотизировал.… И теперь, почувствовав прикосновение губ к своему уху, Бэкхён лишь тихо выдохнул. Чанёль, крепко держа в объятиях певца, еще раз поцеловал тут же запылавшее ушко, языком прошелся по мочке и легонько прикусил ее. Наградой ему был тихий прерывистой вздох: - Чанёль-шши… Ель не ответил, продолжая покрывать поцелуями нежную кожу, спускаясь ниже по шее. Этот полустон объяснил гораздо больше, чем невысказанные фразы – в голосе Бэкки слышалось чудесное смешение зарождающегося желания и невысказанной просьбы прекратить. Поцелуй в шею – и Бриллиант сжимает кулаки на так и не снятой до конца рубашке Чанёля. Влажное прикосновение языка к плечу – и Бэкки выгибается дугой, стремясь прижаться еще ближе. В мыслях Бэкхёна творился хаос. Он даже представить не мог, что его тело сдастся так сразу, поддаваясь всем ласкам. Он не желал думать, что будет дальше. Чанёль безошибочно угадывал, куда и как надо целовать, чтобы Бэкхёна покинули все здравые мысли, оставляя вместо себя лишь инстинкты. А Чанёль, видящий, что творится с невинным Бэкки, лишь усмехнулся. Сегодня ночью он сделает его своим, заставит утопать в тягучем желании. Пак легко, словно куклу, усадил Бэка к себе на колени, проведя руками от талии к бедрам, затянутым в черное кружево. - До чего же ты красивый… Бэкхён лишь рассеянно улыбнулся. Да уж, он представлял, как выглядит сейчас со стороны – бесстыдно сидящий на чужих коленях, поддающийся чувственным рукам, которые так по-хозяйски сжимают его бедра. Не Бриллиант, а дешевка. Чанёль словно прочел его мысли, в следующую же секунду произнося: - Ты – настоящее сокровище, - и прикасаясь к губам. Бэк замер, чем не медля воспользовался Чанёль. Придвигая Бэкки ближе, буквально вжимая его в себя, он прошелся языком по его искусанным губам, заставляя их блестеть от слюны. Паку хотелось, чтобы губы Бэкки до следующего вечера оставались припухшими от поцелуев, насыщенного цвета переспелой вишни. Пусть все, черт возьми, знают, что их драгоценность побывала в чужих объятиях! Его объятиях! Каждая мысль в голове Чанёля заставляла кровь быстрее бежать по венам, подчиняла самым низким желаниям. Он впился в рот Бэка, заставляя того охнуть и попытаться спастись от терзающих его губ. Но тщетно – руки Чанёля, словно тиски, сжимали стройное тело, не давая ни одного шанса. Пак целовал властно, уверенно, с каждым мгновением все больше подчиняя себе волю Бэкхёна. С последним движением умелого языка, ласкающего рот, Бэк сдался. Обвив руками шею, он, наконец, ответил на страстный поцелуй. Но Чанёль не собирался уступать главенствующую роль, словно закрепляя свое право на Бэкхёна. - Бэкки, держись, - проговорил Чанёль, подхватывая певца под ягодицы и внезапно вставая. Бэк вцепился в парня, только сейчас ощущая, насколько же маленьким он кажется в руках мужчины. Последний, держа его, словно хрустальную статуэтку, сделал несколько шагов к кровати и уложил на нее драгоценную ношу, после чего наконец-таки скинул с себя рубашку, совсем не заботясь о том, что утром найдет ее помятой. Пламя свечей, стоявших у изголовья кровати, трепыхнулось, всполохами освещая Бэкки. Боже, насколько же он был сейчас желанен. С темными, почти черными от накатывающего возбуждения глазами, с припухшими от нетерпеливых поцелуев губами, сквозь которые вырывалось прерывистое дыхание. Стройные ноги, затянутые в черную пелену чулков, и черный корсет оттеняли светлую кожу, к которой безумно хотелось прикоснуться. Что Чанёль и сделал, оглаживая плечи, перебираясь с рук на талию, затянутую в корсет. - Чанёль-шши, мне трудно дышать… - не глядя, Бэк нащупал ленту корсета, и хотел было потянуть за нее, как почувствовал на своем запястье чужие пальцы. - Я сам развяжу. Перевернись. Бэкки послушно выполнил то, о чем его попросили – сев на колени, он повернулся спиной к Чанёлю. Пак, затаив дыхание, жадно рассматривал узкую спину, с выступающими косточками позвоночника, делающую силуэт парня еще более хрупким, и невероятный изгиб талии, при этом изо всех сил стараясь не опускать взгляд ниже. Потому что он знал, что иначе просто сорвется. Проведя по тугой шнуровке, Чанёль нашел концы ленты и медленно за них потянул. Распутывая шнуровку наощупь, он успевал касаться губами нежных плеч, чуть прикусывая и тут же зализывая места укуса, сходя с ума от того, как трепетно дрожит в его руках хрупкое тело. Бэкхёну же хотелось провалиться под землю от охвативших его ощущений. Это неправильно, так не бывает. Ему не может быть так хорошо. Ребята рассказывали совсем не это. Но почему же… почему сейчас чувственные прикосновения пухлых губ посылали дрожь по всему телу, мимолетные прикосновения пальцев, быстро и умело распускающих шнуровку, заставляли сильнее прогибаться? Черт, Чанёль был просто дьяволом, одними только прикосновениями разжигающий огонь желания. Бэк чувствовал, насколько тесно и неудобно стало в ажурных шортах, но ничего не мог с этим поделать. Удовлетворять себя самому – это не понравится Чанёлю, а попросить его – было выше сил Бэкхёна. Поэтому Бриллианту ничего не оставалось, кроме как закусывать губы, в попытке сдержать вымученные стоны. И даже когда корсет был отброшен на пол, дышать все равно было слишком трудно. - Бэкки, - на губы легли пальцы Чанёля, - я хочу услышать твой голос. Глупо было считать, что Пак не замечал, что творилось с Бриллиантом. Дрожь его тела, тихие задушенные стоны сводили с ума. Не удержавшись, он поцеловал Бэкки чуть ниже ушка, чувствуя легкий запах парфюма. Тело Бэкхёна словно пробило током – выгнувшись дугой, парень коротко простонал. - Кажется, я нашел чью-то эрогенную зону? – усмехнувшись, спросил Чанёль. Он мысленно ликовал, отыскав слабое место сводящего его с ума юноши. Бэк промолчал, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Ткань белья неприятно давила на возбужденный член, а руки Чанёля, спустившиеся на живот, словно посылали электрические импульсы по всему телу. - Чанё-ёль… - прохныкал Бэкхён. Пак, потеряв всякое терпение, резко развернул Бэка к себе лицом и впился в его губы. Поцелуй получился влажным, до неприличия пошлым, стирающим последние барьеры, грубые руки хаотично исследовали бледную кожу, касаясь самых нежных и чувствительных мест, заставляя тело Бриллианта выгибаться немыслимыми изгибами. Причмокивающие звуки раздавались в комнате, эхом отлетая от стен. Губы спускались ниже по напряженной тонкой шее, оставляя метки вдоль предательски вздувшейся вены, ниже, по груди к напряженным ореолам сосков. Воздух в комнате разрезает оглушительный вскрик, когда острые зубы смыкаются на темной горошине, а руки до синяков впиваются в ребра, отчетливо проступающие под кожей – настолько сильно выгнулся их владелец. Пожалуй, если бы кто-то случайно оказался сейчас рядом с этой комнатой, то умер бы либо от стыда, либо от перевозбуждения. - Чанёль… сделай… что-нибудь, - попросил Бэкхён дрожащими губами и тут же почувствовал, как его укладывают на кровать и раздвигают ноги. – Пожалуйста… Ель, нетерпеливо расстегивающий ремень на брюках, отодвинулся, чтобы хоть немного привести себя в чувство. Стоны и просьбы Бэкки эхом отдавались в голове, грозясь выпустить на свободу внутреннего зверя. И тогда бы Чанёль, не церемонясь, уже бы давно вбивался в распростертого под ним парня, слыша его дикие крики и просьбы прекратить. Но сейчас, посмотрев на Бэкки, Чанёль словно опомнился. Перед ним лежал парень из самых смелых и горячих снов – в ажурном белье, с раздвинутыми ногами, до сих пор обутыми в туфли. Его грудь тяжело вздымалась, грозясь разорваться от тяжелых вдохов, а пересохшие губы то и дело облизывал юркий язычок. Но даже сейчас в глазах Бэкки отражалась та самая непорочность, которую боготворили здешние клиенты. Да, его тело и разум были охвачены страстью, терпким и горячим желанием, но его душа… она оставалась кристально-чистой. - Бэкки… - Чанёль прошелся дорожкой поцелуев от шеи до низа живота, до самой ажурной кромки черного белья. Ответом ему был громкий судорожный выдох. – Ну же, малыш, где твой чудесный голос? - Чанёль-шши, - потрясенно прошептал Бэк, когда почувствовал, как Чанёль поцеловал его член сквозь тонкую ткань. – Н-не надо… - Не надо? А по-моему, твое тело считает совсем иначе, - усмехнулся Пак, продолжая ласкать возбужденную плоть, даже не представляя, насколько сейчас тяжело Бэкки. Бэк чувствовал, что воздух вокруг него становится липким и тяжелым, давящим на грудь и не дающим сделать вдох. От ласк, что дарил ему молодой господин, было хорошо и плохо одновременно. Эта тягучая нежность грозила заставить сознание улететь в никуда, но этих прикосновений было чертовски мало, мало! Влажные касания доводили до края, но не позволяли пересечь черту. - Чанёль, я больше не могу! – Бэкхён чуть не плакал, не имея возможности довести себя до разрядки. И тут же почувствовал, как с него буквально сдирают шорты, оставляя лишь в чулках и туфлях. Обнаженный, раскрасневшийся… недосягаемый лакомый кусочек сейчас лежал перед Чанёлем, раздвинув и согнув ноги в коленях. Темные шальные глаза, затянутые пеленой возбуждения, кричали о большем. Нежный, но в то же время обольстительный и порочный ангел. - Какие мы нетерпеливые, - хмыкнул Чанёль, перехватывая руки Бэкки. – Не вздумай себя трогать. Бэкхён кивнул, смотря, как Ёль, оставив поцелуй на коленях, спускается к бедрам, выписывая языком узоры на светлой коже. Кажется, Чанёль был готов зацеловать Бриллианта с ног до головы, помучить еще чуть-чуть, но стоило пожалеть Бэкки – он уже был на пределе. Скользя невесомыми прикосновениями губ по внутренней стороне бедра, Чанёль не отказал себе в удовольствии оставить яркий засос на молочной коже. Бэкки задохнулся от ощущений, когда Чанёль коснулся языком головки его члена, а потом наполовину вобрал его в рот. Весь мир пошел трещинами, кажется, что все перевернулось с ног на голову. И даже сердце спустилось вниз, туда, где сейчас был ловкий язык Ёля. Тонкие пальчики до боли сжали простыню, грозясь вот-вот порвать ни в чем неповинный материал. Господи, да где же он такому научился? Бэкхён метался на кровати, удерживаемый сильными руками Чанёля, и изо всех сил старался стонать не так громко. От каждого движения дыхание становилось более хриплым, а крики – более громкими. Не вытерпев, Бэкки опустил руки на голову Чанёля, вплетая пальцы ему в волосы и задавая нужный темп. От пошлых влажных причмокиваний сносило крышу, хотелось исчезнуть, провалиться в темноту, только бы эта неимоверно сладкая пытка прекратилась. Еще чуть-чуть, еще немного…! - Чанёль! – короткий вскрик, спина, изогнувшая дугой… Чанёль вытер капли спермы, попавшие ему на губы и довольно улыбнулся, любуясь растянувшимся в изнеможении Бэкки. Его роскошное тело, чуть подрагивающее от оргазма, заставляло рычать от возбуждения. Черт, этот парень был слишком соблазнительным! - Бэкки? – позвал Чанёль, касаясь бедер певца. Бриллиант приоткрыл глаза и улыбнулся дрожащими губами. Он не думал, что все будет настолько… настолько хорошо? Настолько чувственно? Крышесносно? - Малыш, - Ёль прилег рядом с Бэкки и, взяв его руку, приложил к своему паху, давая почувствовать далеко немаленькое возбуждение. – Даже не думай, что сможешь оставить меня в таком состоянии. Ну конечно… как он мог забыть, это он должен доставлять удовольствие. Глупо было бы думать, что господин, заплативший такую цену, не захочет получить причитающееся. Очнись, Бэк! Это не твой любовник, это твой клиент. И ты должен постараться, чтобы ему понравилось. Бэкхён медленно поднялся, усаживаясь перед Чанелем на колени, все еще отходя от недавно прогремевшего оргазма. Пак успел снять брюки, оставаясь в одних боксерах, и сейчас внимательно смотрел на Бэка. Сглотнув, парень прикоснулся к возбужденному члену, несмело проводя рукой вверх-вниз. Его неимоверно смущал внимательный взгляд Чанёля, с каждой секундой становившийся все тяжелее. Ель сам не понимал, какого черта его тело так реагирует на почти невесомые прикосновения этого ангела. Времени на устроение личной жизни никогда не хватало, поэтому к своим годам Чанёль перепробовал, пожалуй, большинство элитных шлюх Сеула. Но ни одна не могла сравниться с этим хрупким мальчиком. И когда Бэк, пересилив себя, наклонился к паху Чанёля, тот рывком поднял его за плечи, укладывая на себя. - Чанёль-шши? – Бэкхён не понимал, что случилось. Он что-то сделал не так? Господину что-то не понравилось? И он точно не ожидал услышать от Чанёля… - Я не хочу, чтобы ты делал мне минет. Такие прекрасные губы предназначены для того, чтобы их целовали. И снова крышесносный поцелуй. На этот раз распаленный Бэк взял инициативу в свои руки, точнее губы, буквально выпивая нормальные мысли и отдавая лишь похоть взамен. Пока языки вели яростную борьбу, руки Чанёля легли на ягодицы Бэкки, крепко сжимая и чуть разводя в стороны. - Чанёль-шши, - прохныкал Бэкки, потираясь вновь вставшим членом о пах Чанёля. – Я… пожалуйста… - не переставая непроизвольно покачиваться. Как же отличались эти слова от выверенных, громких и вульгарных стонов, которые так часто слышал Чанёль от других! Он до сих пор не мог поверить, что этот ангел – такой же, как и все остальные. Просто развлечение на ночь, дорогая игрушка для взрослых и состоятельных… драгоценность, которую хочется иметь в своей коллекции. Чанёль не сможет защитить его ото всех, кто будет тянуть к нему свои грязные руки, но хотя бы сейчас… Пак повернулся, укладывая на бок Бэкхёна, и закидывая его ногу себе на бедро, не отказывая себе в удовольствии еще раз пройтись рукой вдоль бархатной кожи бедра. И только сейчас замечая, что туфель уже нет – когда они успели их снять? Приспустив боксеры, Чанёль приложил ладошку Бэкки к своему члену, другой же рукой обхватывая его плоть и делая пару пробных движений. Короткий стон – и Бэк прижимается ближе, пряча лицо у Чанёля на груди. Откуда у этого дьявола такие талантливые руки? Последние силы уходят на то, чтобы подстроиться под темп Пака, слушая, как и его дыхание сбивается, а хриплые стоны сквозь зубы лишь подливают масла в огонь. Одной рукой Чанёль продолжает ласкать Бэкки, другой же приподнимает его лицо за подбородок и впивается в губы нетерпеливым поцелуем. Ель буквально насилует рот Бриллианта, ускоряя движения рукой и слушая, как стоны в поцелуй становятся все выше. Для Бэкки все происходящее отражается яркими вспышками, все чаще происходящее погружается в небытие. Бэкхён не понимал, что происходит – поцелуи и то тяжелое наслаждение, отражающееся волнами внизу живота, буквально лишали его сознания. И через несколько рваных движений ему хватило сил только прокричать, после чего провалившись в спасительную темноту… Бэкхён проснулся с первыми солнечными лучами, потягиваясь и ощущая необыкновенную легкость во всем теле. В комнате пахло догоревшими свечами с перемешанным легким ароматом секса (хотя скорее недосекса). Парень улыбнулся, подставляя лицо солнечному свету, пробивающемуся сквозь неплотно прикрытые шторы, и хотел было еще немного поспать, как внезапное осознание словно окатило его ледяной водой – он провел ночь с клиентом. Господи, да он же все испортил! Не доставил никакого удовольствия, отключился посреди ночи.… От самобичевания Бэкхёна отвлек шорох за спиной и нежный поцелуй в макушку. - Доброе утро, Бэкки. Резко развернувшись, Бэк оказался нос к носу с сонным Чанёлем. Не до конца проснувшийся, он был похож на довольного кота. Ель откинул со лба челку и потянулся к губам Бэкхёна: - Подумать только, даже с утра ты невероятно красивый. Нежный поцелуй был совсем не похож на те обжигающие ласки, которыми была наполнена прошлая ночь. Так не целуют шлюху, пусть даже и дорогую. Так целуют любимого человека – чувственно, невесомо и бесконечно нежно. - Как жаль, что я не управляю временем, – засмеялся Чанёль, нехотя поднимаясь с кровати и направляясь в душ. – Тогда бы я сделал так, чтобы эта ночь длилась вечно. - Но… я же не… - Бэкхён вообще ничего не понимал. О чем говорит Чанёль-шши? Он же даже не кончил ни разу, а хочет повторить? Откинувшись на спину, Бэк прикрыл глаза. Он впервые встретил человека, который расстается с такой суммой денег и, будем честными, ничего не получая взамен. Прислушиваясь к шуму воды, доносившемуся из ванной, Бэкхён гадал, сколько же он получит за эту ночь. Ведь невозможно, чтобы господин остался доволен! - Мне было известно, что ты еще невинен, и признаться, я немного переживал, что отсутствие опыта нам помешает, но знаешь…, - загадочно улыбнулся Чанёль, присаживаясь на край кровати в одном полотенце и ласково проводя большим пальцем по губам Бэкхёна. – Я не жалею ни единой воны, что заплатил за тебя. Истинное сокровище… - невесомо, на долю секунды касаясь сухих губ. - Но… Ель не стал его слушать, поднимаясь и начиная одеваться. Боксеры, брюки и ремень, стоимостью как годовой бюджет небольшого города. Все-таки помявшаяся рубашка – не стоило швырять ее на пол. Последним штрихом стал галстук, придавший нотку официоза. - Бэкки, - на плечи певцу лег темно-синий пиджак Чанёля. – Думаю, этот подойдет тебе больше, чем тот, в котором ты сюда пришел. И еще один поцелуй. Тягучий и властный – совсем не утренний, располагающий к продолжению. - Я не прощаюсь, - выдохнул Чанёль в самые губы и, не удержавшись, снова поцеловал. – Мне пора идти. Скоро встретимся, Бэкки. Когда за мужчиной захлопнулась дверь, Бэкхён еще какое-то время продолжал неподвижно сидеть на кровати, прижимая к обнаженной груди одеяло и неотрывно смотря в одну точку, переваривая полученную информацию в голове. «Ему понравилась? Понравилась ночь с ним? Неужели, когда он отключился, Чанёль…» ужаснувшись своим мыслям, Бэк попрыгал на кровати, прислушиваясь к своим ощущениям. Никаких болей в пояснице и ниже не было, тогда чем же Чанёль-шши остался так доволен? Все еще пребывая в недоумении, Бэкхён слез с кровати, укутываясь в одеяло. Он хоть и был в номере один, но ходить обнаженным ему совсем не хотелось. По полу от кровати до дивана валялись элементы его вчерашнего одеяния, и как бы парню не хотелось снова напяливать на себя эти вещи, выбора у него не было. Его нормальная родная одежда была внизу в гримерной кабаре, а до туда еще надо дойти. Просеменив мелкими шажочками из-за неудобного кокона одеяла до ванной, Бэкхён встал под освежающие струи теплой воды, прокручивая в памяти события вчерашней ночи. Это было какое-то сумасшествие. Он проигрывал сотню различных сценариев его первого опыта в качестве… кхем.. в роли мальчика на ночь, но ни один не вписывался в рамки того, что произошло сегодня. Его клиент был… Страстным?! Да! Но при этом каждое его движение сквозило нежностью. Бэкхён был благодарен мужчине, что тот не накинулся на него как на кусок мяса, но… Все равно было очень странно, что тот лишь ограничился обычной дрочкой. Причем хорошо было только Бэкхёну, его клиент даже не дал ему себя коснуться, как подобает, что уж говорить о полноценном сексе?! Бэк никак не мог взять в толк, в чем причина? И что значило это его «Скоро встретимся Бэкки!»? Неужели он хочет встретиться еще раз? Неужели он заплатит вновь за встречу с ним уйму денег? Хотя теперь цена за ночь с Красным Бриллиантом, наверное, не будет столь высока. Теперь он уже не так невинен, а значит, часть своей привлекательности он потерял. Хорошо бы, чтобы с частью привлекательности он потерял и нескольких своих обожателей. Мысль о том, что нужно будет спать с кем-то из тех ужасных сальных мужиков, приводила в неописуемый ужас. Нет, он еще не готов к таким кардинальным переменам! Голова разрывалась от переполняющих ее мыслей. Закрыв воду, Бэкхён вышел из душа, со вздохом оглядывая свое отражение и замечая чуть видные лиловые пятна на шее. Этот Чанёль идиот… неужели не знает, что на их телах нельзя оставлять метки?! Но стоило только коснуться ладонью россыпи ели видных пятнышек на коже, как в голове вспыхнули ночные жаркие поцелуи и горячие дерзкие губы. Чтобы прогнать наваждение Бэкхён зажмурил глаза и запустил руку во влажные волосы, больно дергая за смоляные пряди. Ты спятил Бён Бэкхён, если получаешь кайф от воспоминаний о ночи с каким-то денежным мешком! Полностью надевать наряд Бэкхён не стал. Он натянул шорты и надел туфли, а сверху пиджак. Бэк около пяти минут думал над тем, какой из пиджаков надеть: черный, чунмёновский идеально подходил ему по фигуре, но при этом открывал почти всю грудь, делая из него какого-то недостриптизера, или пиджак Чанёля, синий, большой настолько, что Бэкхён спокойно мог укутаться в него два раза; рукава почти скрывали тонкие пальчики, а от ткани исходил невероятный аромат его хозяина. Ответ был очевиден. И нет, дело вовсе не в запахе, просто синий пиджак был длинней и скрывал почти неприкрытые шортами ягодицы. И только поэтому. В гримерке уже сновали танцоры в тренировочных костюмах. Здесь была лишь малая часть, все остальные же, по-видимому, уже находились в зале. Как только Бэкхён вошел, все до единого прекратили всякую деятельность и, не стесняясь, уставились на него. Он не обращал внимания на десятки любопытных и местами злорадных взглядов. Да, он все еще во вчерашнем наряде, да у него мокрые волосы, на его плечах пиджак его клиента, в руках пиджак босса, корсет от костюма и юбка из страусиных перьев и ему плевать. Плевать, что все они думают. Мнения этих людей его никогда не волновали. Дойдя до своего столика, он со вздохом бросил на него одежду и огляделся, думая с чего бы начать. - Вы посмотрите, какие люди, - Бэкхён прикрыл глаза, делая незаметный вдох. Именно его ему сейчас и не хватало. - И тебе доброе утро, Лу. - Ого, ты даже не огрызнулся. Что, потрахался и подобрел? – опираясь локтем на зеркало, ехидно улыбнулся Хань. - Ну, до такой гадины, как ты, мне далеко, - мило улыбнувшись, ответил Бэк. Глаза Лухана сверкнули, но колкость он проглотил. - А ты, я смотрю, на славу повеселился. Время 12, а ты только вылез из постельки. Что, клиент хороший попался? Танцевать-то сможешь? Ничего не болит? - Не то слово. Такого красавчика еще поискать нужно. Это только тебе всякие садисты попадаются, малыш Лу, – съехидничал Бэкхён. Лухан зло сжал кулаки. - Что-то плохо, видимо, твой красавчик старался, раз ты все еще можешь стоять, - нахально улыбнулся и, наклоняясь чуть ближе, нараспев сказал Лухан. - Заткнись, Хань, - Бэкхёну надоела эта бессмысленная перепалка. Он и так был в растерянности и еще этот олень прицепился. – Моя постель тебя не касается. Если тебе нравится быть затраханным до смерти, это твои дела. А в мои не лезь, ладно? – не смотря на закипающего рядом парня, Бэкхён выскользнул из туфель и направился к своей сумке. Дурацкая оленья морда и дня не может прожить без прилипания к кому-то. Как репей, ей-Богу. Переодевшись, наконец-то, в родные боксеры и спортивные штаны с легкой адидасовской футболкой и удобные кроссовки, Бэкхён направился к выходу из раздевалки. На пороге в него врезалось что-то большое и лепечущее на китайском. - Гэ! – знакомые руки с силой сжали в стальных объятиях, на несколько секунд лишая доступа к кислороду и приподнимая над землей. – Я так рад тебя видеть! Ты вчера ушел, даже ничего не сказал! Я переживал, когда узнал, что случилось! Байсянь-гэ, ты в порядке? – на Бэкхёна смотрели два черных грустных глазика. Он не смог удержаться от нежной улыбки. Уж кого-кого, а своего малыша Тао он любил. Да и как такого ребенка не любить! - Не переживай, Панда. Все хорошо. Идем, мы и так, наверное, опоздали на репетицию, – и, взяв парня за руку, Бэкхён потащил его в сторону репетиционной. - Вообще-то, - неуверенно начал Тао сжимая руку своего гэгэ.- Сухо-гэ сказал, что сегодня тебя не будет на репетиции, и попросил меня позаботиться о тебе. – Бэкхён шокировано остановился и обернулся на Тао. - С чего это вдруг? – Тао забегал глазками, переступая с ноги на ногу, и жалостливо посмотрел на парня. - Гэ, а у тебя там…, - он указал взглядом куда-то на филей Бэка - …ничего не болит? – Бэкхён был удивлен тем, что его донсен интересуется…. О, Боже… он еле сдерживался, чтобы не расхохотаться. - Думаешь, у меня там что-то болит? – Тао шокировано вперил в него глаза. - Гэ, ты серьезно? Ты же… это же твой первый раз с парнем! - Тао стыдливо опустил глазки, а на его щеках выступил румянец. Бэкхён не смог сдержаться и с несвойственным мужчинам писком начал тискать щечки любой Пандочки. - Боже, Цзытао, ты такой невозможный милашка! - Хэ, пвеквати! - Такой заботливый донсен! Беспокоится о попке любимого Хёна! - Бэфен-хэ! Хвавит! - У-тютю, Цзытао-пандочка! - Фён! Фтоп! Больно! – Бэкхён, наконец, сжалился над своим любимым малышом и отпустил его пострадавшие и стремительно краснеющие щеки. Тао обиженно свел бровки и, нахохлившись, потирал щечки. - Я тут о нем беспокоюсь, и вот как он мне платит, – пробурчал Тао. - Прости, просто ты до ужаса миленький, что я не удержался,- загоготал Бэк и вновь потянулся к щекам Цзытао. Последний испустил визг на манеру кисейной барышни и рефлекторно стукнул гэгэ по коварным ручонкам. - Ау, вообще-то больно. - И мне! – и показал язык. Бэкхён смерил его прищуренным взглядом, но долго злиться на своего донсена не мог, и поэтому уже через несколько секунд он по-доброму смеялся, превращая свои глаза в милые полумесяцы и рассыпая по помещению искристый смех. Тао, смотря на смеющееся лицо гэгэ, поддержал его таким же задорным смехом. - Ну что, Панда, раз уж сегодня мы с тобой халтурщики, то может в кафе? Я со вчерашнего дня ничего не ел. - И как в подтверждение его слов желудок издал вопль раненого кита. - Хочу самгепасль! – тут же воскликнул Тао. – Бэкхён засмеялся, потрепав младшего по макушке. - Будет тебе самгепсаль, сейчас только портфель захвачу.

***

Идя по улице, Бэкхён с радостью слушал щебетание своего любимого и единственного близкого донсена, когда в его руке завибрировал телефон. Он на автомате снял блокировку и открыл входящее сообщение. Его содержимое невольно заставило парня остановиться, немигающим взором уставившись в аккуратно напечатанные буквы. - Гэ, ты идешь? – раздался голос спереди. Бэкхён отмер и, улыбнувшись, догнал донсена.

***

- Гэ, - осторожно начал Тао, когда официантка, приняв у них заказ, направилась к другому столику. Они сидели в своей любимой забегаловке неподалеку от кабаре и ждали, когда им принесут 4 порции вкуснейшего самгепсаля и кое-каких закусок. - Что, мелкий? - Хей, я, вообще-то, выше тебя! - Зато я старше! - Ну и подумаешь, старик. - Хей! Я твой Хён! - Ты мой гэгэ! – и снова показал язык. Цзытао был еще таким ребенком. Жаль, что только с ним он мог быть настоящим, как, впрочем, и сам Бэкхён. Они смеялись несколько минут, пока их, наконец, не отпустило. В это время официантка принесла заказ, и парни принялись за приготовление пищи. - Гэ, - вновь начал Тао. - Что было в том сообщении? – Бэк удивленно посмотрел на Тао, но тут же вернулся к нарезанию мяса. – Просто ты так резко остановился, да еще и выглядел таким потерянным… - протараторил младший. - Ничего особенного, простое оповещение о переводе. - О! Твой первый клиент перевел деньги? – восторженно спросил Цзытао. - Да, - Без энтузиазма ответил Бэк, переворачивая кусочки свинины на гриле. - И что… там именно та самая сумма? – все с тем же любопытством спросил Тао. - Да, та самая. - Ууу… - Тао откинулся на спинку кресла, вскидывая руки и ехидно улыбаясь. Бэкхён вдруг от чего-то смутился. - Ну, и каково это - чувствовать себя взрослым мальчиком? – резко подавшись вперед, закидывая ногу на ногу и кокетливо подпирая голову ручкой, спросил Тао, сверкая искорками в глазах. Бэкхён даже опешил поначалу от таких резких перемен, а когда до него дошла суть вопроса… - Ай! Гэ, зачем дерешься!? Они ведь металлические! - Чтобы ты всякую ерунду не нес! - Хей, это не ерунда! Ты же мой любимый гэ, и мне важно знать, как все прошло! - обиженно пробурчал Тао. - Тебе в деталях описать? Прости, на видео я не записал. - Противный гэ! – пробурчал Тао, на что Бэкхён засмеялся. - Ладно, что ты хочешь знать? - Ну… тебе понравилось? - Да. - Вау… - Что? - Редко кому нравится первый раз, - на этих словах Бэкхён как-то резко чикнул ножничками, вспоминая свои громкие стоны и жаркие поцелуи. – Но ты вполне нормально сидишь, да и двигаться тебе, кажется, совсем не больно…. Это все объясняет. - Мне понравилось, - пожал плечами Бэкхён. Пауза. - Он был красивым? – Бэк задумался, что ответить: «очень», «безумно»… - Да. - Ну, так не интересно! – разрывая салфетку и кидая ее в разные стороны, возмутился Тао. – Твои ответы односложны. Я требую раз.. баоармоа… - Меньше болтай, больше жуй! Панда. - Бубубу! - Жуй, хомяк. И мне не мешай, я голодный как волк! – наигранно возмутился Бэкхён, запихивая себе в рот огромный лист салата, напичканный сочным мясом. В центре города. В залитом солнце кабинете на стуле с высокой спинкой сидел мужчина. Его голова покоилась на сцепленных в замок руках, опирающихся локтями в поверхность дорогого дубового стола. Он неотрывно смотрел на монитор, не моргая и даже, кажется, не дыша. На жидкокристаллическом экране горела страница, свидетельствующая об успешно завершенной операции по переводу денег. Пожалуй, любой бы схватился за голову, распрощавшись с таким количеством нулей. Но только не Пак Чанёль. Он был готов заплатить такую сумму еще не раз, лишь бы снова коснуться чуть прохладной бархатной кожи и вдохнуть чарующий аромат его личного наваждения. Мужчина перевел взгляд на лежащее перед ним письмо, которое буквально пять минут назад принес курьер. И снова дорогая бумага, удивительно изящные речевые обороты, рассыпающиеся в любезностях перед господином Паком. Но вся эта мишура меркла перед одной лаконичной фразой. «Желаем видеть Вас в качестве постоянного клиента кабаре Star Museum»