Take my hand/ Возьми меня за руку

- Ммм… хорошо, - Тао лениво раскинулся на стуле, словно большой довольный кот, пряча глаз за челкой от слепящего яркого солнца. За время, проведенное в кафе, Бэкхён и Цзытао, ни моргнув глазом, умяли пять порций самгепсаля в абсолютной тишине. Лишь изредка парни с набитым ртом что-то бубнили себе под нос о божественном вкусе сочного мяса. Сейчас от скромного пиршества на столе остались гора полупустых тарелок, да остывающий жирный гриль в центре стола. За окном сновали прохожие и машины. Последние особо привлекали внимание Тао, мечтающего о том, что когда-нибудь он наконец-то купит себе роскошный спорткар и будет рассекать на нем по улицам мегаполиса. А пока он может умиротворенно растекаться лужицей на жестком стуле и лениво накручивать прядку волос на палец. Бэкхён не торопясь допивал фруктовый сок, смешанный с молоком, тонкими пальцами перебирая по деревянной поверхности стола. Солнце бесцеремонно светило в окно, заставляя жмуриться, но при этом ласково облизывало мягкие щечки и курносый носик. - Кстати, гэ, - Тао неожиданно вспомнил кое-что важное, нарушая умиротворенную атмосферу, и выпрямляясь на стуле. Кореец лениво приоткрыл один глаз, поудобней устраиваясь щекой на правой руке и неспешно потягивая напиток через трубочку. – Не хочешь прогуляться по магазинам на следующей неделе? Хочу обновить гардероб. Вчера мне нужны были обычные синие джинсы. Как оказалось, у меня их нет! - обреченно вздохнул Тао, словно речь шла не о шмотках, а о несостоявшемся свидании с красивой девушкой. Бэкхён смешно булькнул соком и выпустил трубочку изо рта. - Таоцзы… твой гардероб ломится от одежды. Может, ты просто плохо смотрел. - Ну гэ, - китаец сделал грустную моську. – Мы так давно с тобой не гуляли по торговому центру. К тому же…,- он смущенно опустил глаза в пол, – … на следующей неделе в бутике Гуччи будет распродажа и…. - Дальше можешь не продолжать. – Бэкхён закатил глаза, не став слушать окончание предложения своего донсена. - Как это распродажа Гуччи может пройти без Тао. - Так ты пойдешь со мной? – на лице китайца расцвела улыбка. - И ты снова закроешься на два часа в примерочной и будешь красоваться передо мной в каждом наряде и спрашивать, не полнит ли он тебя? - Да когда такое было!? – до глубины души возмутился Тао. - Всегда, - безапелляционно отрезал Бэк. - Обещаю, что в этот раз такого не будет. Бэкхён с прищуром смотрел на сложившего вместе ладошки Тао, зная, что еще обязательно пожалеет о своем решении. - Мы оба знаем, что это не так, но… похоже, у меня нет выбора, - делая глоток сока, сдался Бэк. Тао победно захлопал в ладоши, счастливо улыбаясь своей трогательной улыбкой. Бэкхён хоть и пытался выглядеть обреченным, но не улыбнуться в ответ не мог. Улыбка Тао была слишком чистой и слишком искренней. Она совершенно не вязалась с его немного дикой внешностью, но именно улыбка раскрывала тонкую ранимую натуру этого парня. - Гэ! Мы можем и тебе что-нибудь прикупить! – воодушевился предстоящим походом по магазинам Тао. - В прошлый раз я приметил одни брючки, но моего размера, к сожалению, не было. А вот на твою тощую задницу они точно налезут! Бэк чуть не подавился соком на такое заявление. Он опустил рассеянный взгляд на свои ляжки, пытливо разглядывая каждую, потыкал пальчиком в правую ягодицу и спокойно посмотрел на Тао. - Нормальная попка нормального парня. У мужиков и не должно быть большой задницы, – ухмыльнулся Бэк, поигрывая бровями. Цзытао задохнулся от возмущения. - Моя попа просто накаченная, а не толстая! Я же ушуист! Очередную колкость, которую собирался сказать Бэкхён, прервала трель мобильного телефона. Хихикая над сокрушающимся по поводу своих упругих половинок китайцем, Бэк достал затихший телефон и провел пальцем по сенсору. Улыбка моментально соскользнула с лица, стоило лишь увидеть отправителя. - Извини, Панда, у меня появились кое-какие дела. Я уйду первым. - Гэ, ты куда? – растерялся Тао. - Не волнуйся, я приду к началу представления. - Что-то случилось? Может мне сходить с тобой? - Ничего серьезно, не переживай. Все, я убежал. Не скучай, - потрепав по макушке растерянного Тао и улыбнувшись ему, Бэкхён направился к выходу. Тао медленно обвел взглядом содержимое их стола, все еще пытаясь осмыслить, что только что произошло. Они сидели, болтали, как обычно спорили и вдруг… какие-то дела. Дурацкий гэ! Опять куда-то убежал и ничего не сказал, насупился Тао. Раз уж его бросили, то он решил заказать себе самый большой десерт с кучей калорий, все равно ведь никто не помешает ему насладиться сладким лакомством, а от мысли, что он сможет сам в одиночку съесть какую-нибудь вкусность, в душе пели птички. И только лишь отправив первую ложку с огромным количеством крема себе в рот, он осознал, что по счету придется платить ему самому. Китаец готов был разрыдаться. ДУРАЦКИИЙ БАЙСЯНЬ! Тем временем, Бэкхён торопливо лавировал между прохожими, затылком чувствуя пристальный взгляд. Он знал, что где-то среди толпы есть тот, кто наблюдает именно за ним. Пытаться вычислить этого человека было бесполезно, да и совершенно ни к чему. Бэк знал, что в определенный момент этот человек подойдет к нему сам. Не впервой уже. Но, тем не менее, под ложечкой неприятно сосало липкое чувство страха. Хоть между ними и был договор с четко прописанными пунктами, но с его стороны было бы глупо слепо доверять такому человеку. Поэтому каждый раз, нервно кусая губы, Бэкхён старался как можно быстрее выполнить то, что от него требуется. Обычно его никогда не торопили, присылая смски или что-то подобное. Неизвестно, почему в этот раз этому человеку так не терпится получить деньги. Бэка меньше всего интересовал ответ на этот вопрос, все, чего он сейчас желал, это побыстрее передать деньги посыльному, что раздражает его своим пытливым взглядом, и вернуться в кабаре. Почему-то именно там Бэкхён чувствовал себя в безопасности. В отличие от его маленькой квартирки, там всегда было много народу. Там не было стен, пропитанных тишиной и одиночеством. Наоборот, круглые сутки кабаре наполнял разношерстный гул, смех и веселье. Оставаться наедине с самим собой – Бэкхён боялся этого. Полностью погруженный в свои мысли, Бэк пропустил момент, когда сигнал светофора сменился с красного на зеленый. Справа ему прилетел болезненный тычёк под ребра, так что парень запнулся о бордюр, и только чудом не распластался на проезжей части. Кореец выругался сквозь сжатые зубы и обернулся, чтобы высказать все, что думает человеку, который его толкнул, но стоило ему встретиться взглядом с блестящими черными, как обсидиан глазами, и все возмущения тут же испарились. Напротив него стояла миниатюрная девушка, с иссиня черными, подстриженными под каре густыми волосами. Она неуверенно улыбнулась застывшему парню и легким движением хрупкой руки взяла его под локоть, потянув к противоположной стороне улицы. Бэкхён позволил вести себя, даже и не думая сопротивляться. Он просто был в шоке. Раньше его всегда сопровождали рослые мужики, исключением был лишь один раз, когда к нему прислали какого-то подростка. Хотя Бэк может поспорить о количестве силы, содержащейся в теле тощего мальчишки. Но сейчас…. Девушка? Красивая миниатюрная девушка! И если бы не хищный блеск на дне темных глаз, видный лишь одному Бэкхёну, и тонкие пальчики, почти в мертвой хватке сжимающие его локоть, он бы даже решил, что прекрасная нимфа перепутала его со своим парнем. Всю оставшуюся дорогу до банка Бэкхён изредка бросал украдкой взгляд на невозмутимое лицо девушки. Он до седины на висках испугался, когда его спутница вдруг неожиданно обернулась к нему и ласково улыбнулась. Девушка была по-настоящему красива. И Бэкхёна пугала эта дьявольская красота. Незнакомка напоминала ему королевскую кобру, такая же чарующая, изящная, притягательная и, он уверен на сто процентов, такая же опасная. В банке пару встретила молодая девушка и проводила их в один из кабинетов. Пока работница банка складывала толстые пачки денег в кейс, принесенный Коброй (как кореец окрестил про себя незнакомку), девушка искусно заливала об их скорой свадьбе, о том, как она счастлива, и с гордостью показывала кольцо из белого золота с огромным сверкающим бриллиантом. Бэкхён пребывал в некой прострации, на секунду даже поверив, что все действительно так, как и говорит девушка, и едва все не испортил, когда незнакомка вдруг резко повисла на его плече, лучезарно улыбаясь. Он рассеянно улыбнулся, приобнимая девушку за талию, прикидывая в мыслях, оторвут ли ему за это позже руку или нет, и подтвердил слова «своей невесты», смущенно улыбающейся работнице банка. Женщина в очередной раз поздравила пару, передавая им чемодан с деньгами, которые они только что сняли со счета якобы на свадьбу, забрала у молодого человека подписанные бумаги, и, пожелав им счастья, проводила до выхода. Выйдя на крыльцо, Бэкхён полной грудью вдохнул далеко не свежий воздух, но хотя бы сейчас он не чувствовал себя так, словно все его тело оплетено цепями. У подножья лестницы остановился черный тонированный автомобиль и прекрасная незнакомка, что сопровождала Бэкхёна, направилась вниз, намеренно толкнув парня плечом. С завораживающей легкостью, она спустилась по лестнице и отдала черный кейс с деньгами в открывшееся окошко водителя. Судя по тому, как девушка наклонилась ближе к машине, ей, что-то сказали, но Бэк стоял слишком далеко и не мог расслышать. Внезапно Кобра обернулась на него и поманила пальцем. У Бэкхёна зашевелились волосы на затылке, но он не смел ослушаться. На негнущихся ногах он спустился к машине и встал рядом с девушкой. Полностью затемненное заднее стекло иномарки опустилось на несколько сантиметров, так что Бэкхён разглядел только темно-серую кепку пассажира. - Мои поздравления, Бён Бэкхён. Теперь ты расправишься со своим долгом в два раза быстрее, – под аккомпанемент жужжания от поднимающегося стекла, раздался липкий едкий смех, заставивший Бэкхёна болезненно сжать челюсти. Расфокусированным взглядом он видел отражение самого себя в глянцевой поверхности стекла, а отголоски смеха бились в черепной коробке, заставляя тонкие пальчики мелко дрожать. И вроде бы ничего такого этот человек не сказал, но жуткое липкое чувство медленно расползалось внутри как зеленая инородная слизь. Резкий визг шин привел парня в чувство. Он резко отшатнулся, грозясь упасть на ступеньки. К своему счастью, устоять Бэкхёну удалось. Нахмурив брови, он посмотрел на черные полосы, оставленные на асфальте и, яро проклиная девушку-Кобру, ее босса и даже водителя, сжал кулаки. Он провожал испепеляющим взглядом машину, и когда она скрылась за поворотом, резко развернулся, направляясь, куда глаза глядят. Страх ушел, осталось отвращение и злость, которые он попытался выместить, пнув камешек лежащий под ногой. Естественно это не помогло. Бэкхён медленно брел по улицам города, направляясь в сторону кабаре. Злость, как и обычно, сошла на нет уже через пять минут. Настроение было никаким, и чтобы хоть как-то прогнать грустные мысли, Бэкхён зашел в попавшийся ему на пути магазинчик с бабл-ти и купил себе один. Сделав селку со стаканчиком и отправив ее Тао, он довольно сюпнул чаем, чувствуя, как к нему возвращается более или менее хорошее настроение. А уже через пять минут он шел по улицам, заливаясь смехом от гневных сообщений Цзытао, который сетовал на то, что Бэк бросил его одного с огромным счетом за еду, да еще и один в наглую пьет бабл-ти.

***

- И раз, и два! Парни, ну что такое? - Ты видел эти каблуки? Туфли жутко неудобные! Если я подверну ногу, кто меня лечить будет? - Ты подвернешь – ты и вылечишь. Хорош ныть, встал на исходную позицию! Ифань усмехнулся, протирая бокал до скрипящего блеска. Каждодневные репетиции походили друг на друга как две капли воды. То и дело прерывающаяся музыка, смех и веселая болтовня артистов, суета рабочих, подготавливающих сцену к вечеру… Вечно недовольный хореограф, гоняющий танцоров в хвост и гриву. Как полноправный житель этого маленького яркого мира, Ифань каждый раз удивлялся тем метаморфозам, что происходили с артистами, как только старинные часы в роскошном холле пробивали восемь вечера. В глазах появлялась томная поволока, движения становились грациозней, а голоса – более манящими. На смену растянутым майкам и спортивным штанам, которые днем нелепо и даже как-то забавно сочетались с высокими каблуками, приходили сверкающие костюмы, поражающие воображение даже самых искушенных зрителей. Музыка в очередной раз прервалась, и ноющий голосок танцора выдал, что «У них неудобная колодка, мне нужна другая пара». Что? Эй, парень, что за недовольство? Мужчины вообще не ходят на каблуках! Да, Ифань довольно давно работал в кабаре. Да, каждый вечер он видел этих райских Птичек в объятиях денежных мешков. Но все равно не мог привыкнуть к тому, что по ночам нормальные, в общем-то, парни превращались в томных и соблазнительных созданий черт знает какого пола. - Эй, о чем задумался? – на высокий барный стул приземлился лучший (не для всех, а именно для него, Ифаня) артист кабаре. Хуан Цзытао. Тао был не совсем обычным экземпляром. Вы можете представить, что в кабаре, где правят балом чувственные песни и соблазняющие танцы, могут быть представлены боевые искусства? А так и есть. И во время ночных представлений, каждое выступление производило фурор. Словно вырвавшийся на свободу хищник, Тао завораживал гостей, заставляя их сердца трепетать. В таких местах как их кабаре часто гуляют различные слухи, и, согласно одному из них, богатые дамочки в возрасте (да-да в высших слоях имеются и женщины) не гнушаются порадовать себя любимых и побаловать обществом привлекательного черноволосого юноши, с по-кошачьи раскосыми глазами, чарующими и гипнотизирующими, как водная гладь в ночи. - Можешь считать, что я думал о тебе, - улыбнулся Крис. - Как мило, - краем губ усмехнулся в ответ Тао, расстегивая серую спортивную кофту. – Боже, до чего же жарко! Налей мне чего-нибудь прохладного. - Безалкогольного или чего покрепче? – Крис полез за шейкером, чтобы приготовить коктейль для самого любимого артиста. - Покрепче. Доверяюсь твоему вкусу. Тао облокотился на барную стойку, с интересом наблюдая, как Крис смешивает коктейль. Было в этом что-то притягательное – сильные красивые руки, на запястье висит плетеный кожаный браслет… Белоснежная рубашка, расстегнутая на две верхних пуговицы, открывающая взгляду ключицы… В который раз Тао подумал, что в их кабаре нет случайных людей. Все, как на подбор – красавцы и мастера своего дела. - Держи, - Крис протянул Тао бокал. – Дайкири. Думаю, тебе понравится. Тао втянул через трубочку немного прохладной жидкости и довольно зажмурился. Белый ром, лайм – ничего лишнего. Но, черт возьми, отличный коктейль! - Руки у тебя золотые, - проговорил Тао и мысленно усмехнулся, когда увидел, как Крис пытается спрятать улыбку. Ифань, это слишком очевидно. - У нашего Криса не только руки золотые, - вдруг раздалось со стороны. Незаметно подошедший танцор тяжело дышал и обмахивался, всеми силами показывая, что о-боже-умираю-спасите-меня. – Милый, не сделаешь для меня коктейль? Тао, подперев голову рукой и неспешно потягивая свой дайкири, выжидающе взглянул на Криса. Старший мысленно чертыхнулся, посылая танцора в пешее эротическое. Какого хера он пришел именно сейчас, когда здесь Тао? - Воду пей, - процедил Ифань. – У вас около сцены бутылки стоят. - Я не хочу воду, я хочу шампанского! - Танцор надул губки, видимо подумав, что против такого не устоит даже суровое сердце Криса. Промолчим о том, что танцор стал больше походить на такого классического манерного гея, которых Ифань терпеть не мог. Тао невольно скривился. Нет, ну понятно – в их кабаре с натуралами всегда был напряг. Но вот от такой приторной жеманности по-настоящему тошнило. - Ты в курсе, что на репетициях алкоголь запрещен? – поинтересовался Крис. - Но он же пьет! – наивное создание попыталось ткнуть Тао в плечо, но, натолкнувшись на взгляд последнего, передумало. – Почему ты ему приготовил коктейль, а для меня пожалел бокала шампанского? Подавив в себе желание назвать настоящую причину, Крис подмигнул Тао и, повернувшись к танцору, снисходительно объяснил: - Во-первых, у Тао уже закончена репетиция. А во-вторых… ты, даже трезвый, на каждом шагу спотыкаешься. Цзытао хихикнул, прикусив трубочку. Смотреть, как танцор изо всех сил старается сохранить лицо после такой фразы – бесценно. - Да почему все так любят шампанское? Как по мне – так это какая-то шипучая кислятина. - Ты не поверишь, но у некоторых это соответствует представлениям о роскоши, - пожал плечами Крис. – Ну, знаешь – танцы, дорогое шампанское, состоятельные поклонники. Тао знал. В конце концов, именно так проводили время почти все артисты. Многочасовые репетиции, выступления,… а потом большинство танцоров находили свое место рядом с богатыми клиентами. - Какая-то убогая «роскошь», если честно. Крис отставил бокал в сторону и, облокотившись на барную стойку, улыбнулся: - А ты… не танцуешь, шампанское не любишь, поклонников нет. - И слава богу! – ухмыльнулся Тао, делая еще один глоток. – Я не во вкусе этих денежных мешков. Вот уж точно – слава богу! Крис неустанно молился, чтобы в кабаре не появился клиент, который все-таки решит выбрать Тао. Ифаню хотелось убивать, когда он вновь и вновь замечал сальные взгляды в сторону младшего. Представить Тао сидящим на коленях у какого-нибудь солидного толстяка – вы издеваетесь? Представить Тао в спальне для клиентов – вообще невозможно. - Ты для них слишком опасный? - Скорее непокорный, - игриво усмехнулся Тао, подавшись вперед. - А если тебя укротить? – Крис подвинулся еще ближе, сокращая расстояние. - Да вот не нашелся еще такой человек, - с притворной грустью вздохнул Тао, - который не побоится рискнуть. Хуан Цзытао, ты что делаешь? Да всем уже давно понятно, что к тебе близко никто не подойдет. Ты играешься, флиртуешь, а никого к себе все равно никогда не подпустишь. - Тогда… какие у тебя планы на завтрашний вечер? Тао засмеялся, демонстрируя белоснежные зубки: - А ты времени зря не теряешь. Хочешь что-то мне предложить? - Ты. Я. Итальянский ресторан. Тао задумчиво окинул взглядом бармена, словно оценивая, а достоин ли Крис такой чести. А потом, отставив бокал в сторону и перегнувшись через барную стойку, приблизился к Крису настолько, что их губы были в нескольких сантиметрах друг от друга. Во взгляде читалась настолько явная просьба, что бармен ни разу не усомнился в ее правдивости. Одно движение – и на губах уже чувствуется дыхание другого, еще чуть-чуть… Чертенок! Как только Крис собрался поцеловать Тао, младший резко отодвинулся, насмешливо проговорив: - Тебе со мной не справиться! – И подхватив со стула свою кофту, направился к сцене. Крис лишь усмехнулся. Он уже не помнил, когда они с Тао начали игру «Кто сдастся первым». Младший веселился – то полностью игнорируя Ифаня, то флиртуя напропалую. Крис не оставался в долгу – иногда его фразы переходили все грани приличия, заставляя Тао краснеть и смущаться. Обоим парням было интересно, но ни один из них не задумывался, где заканчивается игра и начинаются настоящие чувства. К сожалению, сегодня они вряд ли смогут снова пересечься – этой ночью Тао выступает. И была еще одна причина,… которая в данный момент направлялась прямо к бармену. - Привет! - Здравствуй, Сухо. Что-то хотел? – Крис выглядел абсолютно спокойным, хотя внутри судорожно думал, с чем сегодня пожаловал босс. Сухо с суровой улыбкой кивнул в сторону бокала, оставленного Тао: - Алкоголь запрещен. Тао об этом забыл? - Это просто сок, - Крис перехватил бокал до того, как его успел коснуться Сухо, и убрал куда подальше. – Тао никогда не нарушает правила. Босс покачал головой, а Ифаню хотелось выругаться. Сухо – замечательный парень, талантливый управляющий, но его дотошность… иногда это выводило из себя. Но больше настораживало то, что обычно это проявлялось исключительно по отношению к Цзытао. - Не нужно его выгораживать, Крис. Ну начинается… сейчас Сухо пойдет, найдет Тао и мозги поимеет от души. - И вообще, что за дурацкая привычка – отвлекать тебя от работы… - Чунмён! – мягко перебил Крис. – Я бармен, и готовить коктейли – это и есть моя работа. - Но ты должен готовить коктейли для гостей, для тех, кто платит за выпивку! - А что, разве парни приносят настолько мало прибыли, что тебе жалко для них алкоголя? Что они должны сделать? Как Бэкхён, лечь под кого-то, чтобы заработать баснословную сумму? Тогда ты не будешь к ним придираться? А вот это был запрещенный прием, Крис. Сухо отшатнулся, словно от пощечины. Зачем, зачем он напоминает о Бэкхёне? Видит бог, Чунмён сделал все возможное, чтобы Бэк никогда не попал в спальни. Но он дириктер, а не бог, и он, к сожалению, не всесилен… Упрек в этом можно выдержать от кого угодно, но только не от Криса. Бармен не кричал, но его слова резали льдом. - Ты не имеешь права так говорить, Крис.

***

Turn your face towards the sun Let the shadows fall behind you Tell a pray, just carry on And the shadows will never find you Последние секунды тьмы утекают через тонкие пальцы. Кожа покрыта россыпью мелких мурашек, сделав глубокий вдох, Бэкхён подносит холодную поверхность микрофона к лицу и с губ слетают первые слова, тонкие, эфемерные, обволакивающие. Задним планом раздаются капли из нот пианино, пронзая синее небесное свечение, которое зажигается вместе с первыми волшебными звуками, словно серебро, растекающееся по залу. У Бэкхёна ни одной мысли в голове, звук собственного голоса вытесняет их все, а мурашки снопами прокатываются по коже, то ли от завораживающей атмосферы, созданной прожекторами, то ли от приятной холодящей полупрозрачной ткани юбки. А может быть, причина в странном ледяном пламени, что разгорается внутри. Его глаза закрыты, но он видит каждый взгляд, цепляющийся за его силуэт. Бэкхён запрокидывает голову, сходя с ума от эйфории, что дарит этот момент, смутно слыша, как музыка набирает обороты, и уже в следующее мгновение зал вспыхивает ярким холодным белым светом, мешаясь с синим, как один из коктейлей, что смешивают у них в баре. Turn your face towards the sun Let the shadows fall behind you Tell a pray, just carry on And the shadows will never find you Вокруг него оживает десяток танцоров в серебряных костюмах и черных чулках, но все они меркнут перед ним: глубокий иссиня-черный цвет оттеняет кожу настолько, что она кажется совсем прозрачной, пергаментной; искусственные блестки, словно звезды, сверкают на коже, корсет как всегда очерчивает плавные изгибы, а бедра прикрывает легкая прозрачная пелена, касающаяся пола, словно космическое небо расчерченное белыми полосами млечного пути. Он яркая голубая звезда в окружении пылинок. Lost in a rocky road, Got lost in a promise Of a love I never know Shadows chase me far from home I remember when my heart was filled with cold Наваждение, созданное им же самим, чуть отступает, прожектора перестают ослеплять болезненно-искуственным светом, лучи чуть подрагивают в такт музыке и скользят по залу. Каблуки стучат по полу звуками битов, пока он модельным шагом выходит на центральную площадку, обводя присутствующих в зале обжигающим страстным взглядом. Он не может разглядеть их достаточно четко и мысленно радуется, потому что иначе взгляд не получился бы настолько сексуальным. На его плечах покоятся руки танцоров, что идут за ним, выстроившись галочкой. Они как один живой организм. Очень порочный и желанный. Дикий концентрированный запах желания буквально начинает топить помещение. And you know I've been burned I've been burned I've been burned You've seen me lose control По нему ползут десяток пар рук, оглаживая каждую часть тела, заставляя зрителей в зале в напряжении затаить дыхание от столь волшебной сцены. Бэкхён медленно поднимает руку верх, другой мягко сжимая микрофон, касаясь губами металла. Чьи-то пальцы скользят по чувствительной шее, заставляя парня вздрогнуть и закатить глаза. It's not worth It's not worth It's not worth My Soul Словно от выстрела, мальчишки-танцоры рассыпаются по периметру сцены. Острый ноготок больно царапает открытый участок кожи, которого до этого нежно касался, хотя теперь вероятней всего, что это прикосновение было наполнено желанием свернуть ему шею. Царапина неприятно начинает саднить. Лухан всегда наступал ему на пятки и никогда не упустит возможность навредить. Даже если они были на сцене. Особенно, если они были на сцене. Бэкхён кружится вместе со всеми, так что его юбка вздымается в воздух синими волнами. Он приседает на одну ногу, вытягивая другую в сторону, и ведет по черному капрону кончиками пальцев, сквозь свет прожекторов, видя, как загораются голодные огоньки в глазах людей. Turn your face towards the sun Let the shadows fall behind you Tell a pray, just carry on And the shadows will never find you Он делает выпад бедром вперед, после чего резко разворачивается, слыша сквозь биты шелест ткани, поверх его ног. Он молится о том, чтобы не наступить толстым каблуком на подол и не свалиться в руки жаждущей толпе, которая начинает подтягиваться к сцене. Ему везет и он успешно довершает поворот, повторяя одно движение за другим, скользит пальцами по обнаженным плечам, предплечьям, понимая, что такое чревато последствиями, но это его работа. Lost my faith and trust You and I know Gold don't turn to rust I still swear that we can reign Like the kings and queens of better yesterdays Вокруг него кружат мириады человеческих звезд в серебряных одеждах, сверкающие и порочные. Их тела изгибаются под биты, и Бэкхён танцует вместе с ними, вкладывая всю душу в слова, хотя понимает, что его душа тут никому не нужна. Все смотрят на его тело и мечтают лишь о нем. Допевая очередную строчку, его взгляд цепляется за смутно знакомый силуэт. Чуть расплывчатый и, и без того быстро бьющееся сердце пропускает удар, а затем снова пускается в галоп. Делая очередной разворот, Бэкхён оказывается в части сцены, откуда можно более или менее разглядеть зал, и ловит себя на мысли, что немного огорчен, что мужчина, попавшийся ему на глаза, не его клиент. Don't you know I've been burned I've been burned I've been burned You've seen me lose control Он стоит под светом прожектора в самом центре сцены, вытянув руку вперед, его взгляд черный от переполняющего кровь адреналина. Сейчас весь зал для него черное пятно. Он полностью слеп, но его кожа горит, и внутри взрываются гейзеры. It's not worth It's not worth It's not worth My soul Несколько танцоров подхватывают его на руки, усаживая на плечи, пронося по сцене, остальные танцуют вокруг его живого трона. У Бэкхёна в груди бьется чувство величия. Он соблазнительно улыбается, стараясь пропеть строчки более чувственно. Как бы он не любил то, что делает, но с окрыляющим чувством превосходства справиться нельзя. Оно опьяняет. Знать, что тебя хотят, знать, что тебя желают, тобой восхищаются и боготворят… Turn your face towards the sun Let the shadows fall behind you Tell a pray, just carry on And the shadows will never find you Он сильнее сжимает микрофон, уверенно откидываясь назад, подхватываемый несколькими парами рук. Его разрывает на части от чувств. Музыка долбит по черепной коробке. Бэк чуть сгибает одну ногу, сжимая бедра, и откидывает голову назад, блаженно прикрывает глаза и открывая сверкающую шею. Он чувствует приятную тяжесть внизу и понимает, что возбуждается от окружающей атмосферы, от ощущения голодных взглядов, от звука собственного голоса, от рук, что касаются его. И будь Бэк не под дурманящим действием песни, возможно, он бы даже испугался этого. Where you gonna go Where you gonna go Where you gonna run to When you get to the edge of the night It's time you face the sky Его медленно опускают на пол, и он снова встречается затуманенным взглядом с залом. Танцоры сидят на полу вокруг него, откидывают головы назад, обнажая шеи, игриво ведут пальцами по ногам и гладят себя вдоль тела, перекатываются, словно летящие песчинки пыли. Бэкхён цепляет конец своей юбки, поднимая синюю завесу вверх. Белый прожектор бьет ему прямо в спину, и люди в зале видят перед собой серебряно-синий силуэт, из-за света даже будучи черным, сквозит элегантностью и желанием. Turn your face towards the sun Let the shadows fall behind you Tell a pray, just carry on And the shadows will never find you Пространство снова погружается в гипнотический небесный свет, теряя серебряные нити от прожекторов. Спиной Бэкхён чувствует знакомое приближение и, делая парочку шагов назад, садится на небесные качели. Они медленно поднимают его вверх, пока танцоры плавными пируэтами мелькают внизу. Turn your face towards the sun Let the shadows fall behind you Tell a pray, just carry on And the shadows will never find you Turn your face towards the sun Let the shadows fall behind you* Он допевает последние строчки, ощущая трепет в груди. Пальцы на руках трясутся, и он крепче сжимает металлические тросы, украшенные камнями, скользя одной ногой по другой, окидывая публику в последний раз взглядом. Он вдруг вновь вспоминает о Чанёле, и уже какое-то знакомое, но неправильное чувство сожаления закрадывается в голову. Качели замирают в трех метрах над сценой, сверкая искусственными кристаллами в синем свете софитов. Рука с микрофоном опускается на бедро, внизу танцоры замирают единой гармоничной картиной прямо под Бэкхёном. Только сейчас он чувствует, как капли пота скользят по вискам. Бэк сглатывает. Свет гаснет. Темнота охватывает помещение вновь. Зал взрывается криками и аплодисментами. Бэкхён слышит, как его зовут, он чувствует, как его хотят. Качели медленно начинают подниматься вверх. Сойдет с них он уже там, наверху, пока внизу начнется следующий номер их вечерней программы.

***

Шоу закончилось полчаса назад. И еще столько же он провел, помогая Тао готовиться к встрече с клиенткой. За это время Бэкхён мог бы уже не раз переодеться и уйти в свою маленькую квартирку, закутаться любимым одеялком и спать-спать-спать, но он не знал, придет ли сегодня к нему его клиент или нет. Незнание бесило. А Сухо до сих пор был где-то в зале. Проводив Тао и пожелав ему удачи, Бэкхён подождал еще минут десять, так и не сменив свой костюм с последнего выступления. В какой-то момент ему на глаза попался спешащий Лухан, и он даже было хотел отомстить ему за вольность на сцене, но в последнюю минуту передумал, усмиряя свое раздражение, и, заламывая пальцы, направился к кабинету Сухо. Если гора не идет к Бэкхёну, значит, он сам к ней пойдет. Стук каблуков звонко разносился по коридору. Бэкхёна это смущало, словно он какой-то вор. Стараясь идти тише, он приблизился к кабинету босса, еще издалека слыша какие-то голоса. Дверь была слегка приоткрыта, а взыгравшее любопытство заставило подслушивать. - …. по сто раз, - голос Сухо был твердым и холодным. Бэкхён редко когда слышал такой тон мужчины. - Вы действительно не понимаете, что он больше не так ценен? - второй голос был ему не знаком, но, скорее всего, это какой-нибудь богатый человек, пришедший сюда развлечься. - Кто сказал такую глупость? – усмехнулся Чунмён. - Вы производите впечатление умного человека, Чунмён-щи. Пораскиньте мозгами: мальчишка больше не девственен… - Зато теперь он опытен. – Бэкхён нервно сжал пальцы. Не нужно быть гением, чтобы понять, что речь идет о нем. - Если это все, попрошу Вас удалиться. У меня много дел. - Сбавь вы чуть цену, и благодаря этому мальчишке вы бы купались в деньгах. - Всего доброго господин Ли. – В кабинете повисла тишина. А потом вдруг раздался неожиданный звук отъезжающего стула. У Бэкхёна сердце ушло в пятки. Он как можно быстрее спрятался за угол, стараясь не касаться каблуками пола. Сердце бухало в груди. Мимо него пронесся разъяренный мужчина, к счастью не заметивший его. Бэк узнал в нем одного из министров. Правда, он не уверен, какого именно. На вид мужчина был не очень приятен и Бэк, положив руку на грудь и прикрыв глаза, облегченно выдохнул, благодаря Бога и Сухо. От одной мысли лечь под этого человека, ему хотелось выйти в окно. А еще лучше выпрыгнуть, с разбегу. И чтобы окно было закрыто. Он снова вспомнил Чанёля и растерянно подумал, что вряд ли ему попадется кто-то настолько же привлекательный. Когда Бэкхён вошел в кабинет Сухо, его босс сидел, оперевшись локтями на стол, и растирал лицо ладонями. Услышав тихий стук, он поднял голову и, увидев своего посетителя, ярко улыбнулся, но даже это не скрыло его серого цвета лица и красных глаз. - Бэкхён, привет. Рад тебя видеть. Ты что-то хотел? – изначально Бэкхён пришел сюда, чтобы узнать, нет ли для него заказов, но сейчас, видя такого помятого друга, он призадумался «Все ли у него в порядке?». Вдруг какие-то проблемы, да и наверняка, таких, как тот господин Ли сегодня было несколько. - Ты в порядке? - обеспокоенно спросил Бэк, подходя ближе к столу. - Да-да, конечно! - Сухо вскочил с кресла. - Но выглядишь ты не очень,- заметил Бэкхён. - Пустяки. Сегодня был трудный день. - Точно все в порядке? - прищурился Бэк. Сухо какое-то время молчал, а потом широко улыбнулся и сказал: - Ну ладно, ты меня раскусил. Парочка проблем на личном фронте. Но позволь, они останутся при мне. - Бэкхён сначала удивился, но не улыбнуться не смог. - … эм, конечно, хорошо. - Ты что-то хотел? Ты же пришел не поинтересоваться как у меня дела, так? – снова падая в кресло, поинтересовался Сухо. - Эм, да… хотел узнать, нет ли,… ну,… нет ли у меня сегодня заказов? – Бэкхён задержал дыхание, ожидая ответа. Он смотрел на босса, который слега улыбался, приподняв брови. - Нет. Сегодня ты свободен. Можешь идти домой и отдыхать. Бэкхён думал, что будет рад, если сегодня ему не придется ложиться под кого-то, и он был. Но чувство разочарования почему-то оказалось сильнее. Где-то в глубине души он надеялся… ему хотелось увидеть того странного мужчину еще раз. Да и пиджак… он должен был его вернуть. Да. - Хорошо, тогда я пойду. До завтра. – Совладав, наконец, со своей растерянностью, он развернулся и направился к двери, не замечая, как хмуро смотрит ему в след Чунмён.