Take my hand/ Возьми меня за руку

      Мимо проносились старенькие многоэтажки и по-особому уютные частные магазинчики, изредка разбавляемые сетевыми кафешками. Чанёль вдавил в пол педаль газа, наслаждаясь скоростью и плавностью дорогой машины. Пак, будучи человеком крайне практичным и рассудительным, лишь на одно увлечение не жалел никаких денег – автомобили. Благо бюджет позволял отдать миллионы вон за понравившуюся иномарку, и траты всегда оправдывали себя. Ровный рокот мотора помогал успокоить разбередившиеся мысли, которые жужжащим улеем роились в голове, мешая сосредоточиться. Все смешалось – тревожные мысли о возможном повторе хакерской атаки, сладкие воспоминания о ночи с Бэкки, обрывки планов, счета, таблицы.... Остановившись в очередной пробке, Чанёль покрутил в пальцах черную флешку, которую совсем недавно вернул ему Сехун. С самого утра Пак приехал к хакерам. И пока сонный Лэй шуршал на кухне, пытаясь из скромного содержимого их холодильника приготовить нормальный завтрак, неустанно зевающий Се откопал среди гор нужного, по его словам, хлама на столе флешку и без лишних слов вручил Паку. - Будут какие-то вопросы – звони. Чанёль понятия не имел, что за информацию ему передали Лей и Сехун. Имя заказчика? Адрес, откуда и была произведена атака? В этот раз хакеры были немногословны, что немного успокаивало. Если бы дело было худо, парни бы рассказали все сами, при этом совершенно не стесняясь в выражениях. Черный Мазерати летел по улицам Кандонгу, направляясь в головной офис корпорации, где после бессонной ночи злющий Кенсу гонял сотрудников в хвост и гриву. Чанёль в очередной раз проклял хакеров, которые выбрали своей обителью эту берлогу на окраине Сеула, откуда до центра города было, как говорится, «три дня полем, семь дней лесом». Машина Чанёля, слишком вызывающая и дорогая, странно смотрелась среди потрепанных временем высоток, привлекая к себе внимание любопытных работяг, что видели такие блестящие глянцевые спорткары только разве что по телевизору. Сделав очередную вынужденную остановку на красный свет светофора, Пак поймал несколько заинтересованных, брошенных украдкой, взглядов жителей спального района. Красный свет все никак не менялся на своего нижнего зеленого собрата, нервируя итак уставшего и взвинченного парня и от нечего делать, Ель принялся разглядывать прохожих, которые, разбалованные солнцем, бежали по своим делам. Работяги с уставшими глазами, группа учеников старшей школы, прогуливающие занятия, стройные студентки, спешащие на лекции… жизнь шла своим чередом. На какую то секунду взгляд Пака зацепился за парня, переходящего дорогу прям перед машиной Чанёля, с первого взгляда ничем не примечательный. Невысокий, в толстовке, слишком легкой для осенней погоды. Но внутреннее чутье подсказывало, что ему стоит присмотреться внимательнее. Спешащая быстрая походка, прямая спина, как если бы парень все детство занимался хореографией, но в юношестве забросил, и поэтому сейчас спина не казалась идеально ровной и соблазнительные бедра… «Бедра!». Пака осенило. Он буквально вылетел из машины, наплевав на то, что из-за него образуется затор, и громко крикнул: - Бэкки! Парень вздрогнул от неожиданности и резко обернулся, отчего с его головы слетел капюшон, являя взгляду Чанёля растрепанные волосы и лицо без грамма косметики. Бэкки! - Чанёль-шши? Что Вы здесь делаете? Пак стремительным шагом направился к артисту и замер от него в нескольких шагах, не решаясь подойти ближе. Бэк, закусив губу, из-под челки разглядывал своего клиента. Ему было неловко, он не хотел, чтобы Чанёль видел его таким… обычным. Не хотел видеть этот взгляд, мечущийся по его лицу, пытающийся найти хоть что-то от великолепного Красного Бриллианта. - Привет… - хрипло проговорил Чанёль. – Как ты? Вопрос был самым что ни на есть дурацким, заслуживающий смачной затрещины, которую Пак мысленно отвесил себе, но сейчас он просто не мог собраться с мыслями. В голове всплыла утренняя картина спящего, частично прикрытого тонким одеялом Бриллианта. Он так сладко посапывал, подрагивая тонкими ресничками, что Пак с трудом заставил себя уйти, лишь коснувшись напоследок спутанных чернильных волос, и заставить сердце биться ровно после сладкого причмокивания губ на прощание. И вот сейчас этот чудесный парень стоит перед ним, совсем… обычный, простой мальчишка, немного зажатый, но по-прежнему хрупкий. Без косметики и всей той мишуры, которая лишь делает его волшебную внешность еще более невероятной. Словно обнаженный душой. Без привираний и толстых черных линий, вместо них - маленькие преданные глазки с опущенными внешними уголками и тонкие чуть бледноватые губы, с неизменной трогательной родинкой, несущей в себе большую часть шарма, таящегося в образе хрупкого певца. - А… эм? - Пак окинул взглядом бедра Бэка и вопросительно на него посмотрел. Бэкхён понял, о чем спрашивает Чанёль, и залился краской. Было как-то слишком неловко. - Ну… Сухо-хен дал мне выходной, чтобы я пришел в норму. Не стоит беспокоиться. - Бэкки, прекращай, - попросил Ель. – Мы провели сегодняшнюю ночь вместе, не веди себя так, словно мы незнакомы. - Чанёль-шши! – вскинулся певец, заметив осуждающий взгляд пожилой женщины, что проходила мимо. – Здесь же везде люди, не говорите такие вещи! Да когда Еля волновали такие мелочи, как чье-то мнение? Пак лишь усмехнулся – удивительно, как это порочное создание может смущаться, стоит лишь вспомнить, что Бриллиант вытворял этой ночью. - Тогда, может, поедем куда-нибудь? «Я совсем не хочу отпускать тебя, Бэкки. Только не сейчас» Бэкхён приподнял бровь: - Что? Чанёль вскинул руку, чтобы посмотреть на часы. Дорогой циферблат блеснул под лучами осеннего солнца. - Время обеда. Может, поедем куда-нибудь, поедим? Я приглашаю. Бэкки окинул взглядом дорогущую машину Пака, его самого, одетого в брендовые вещи, стоимостью в несколько зарплат обычного корейца, и покачал головой: - Вы ведь повезете меня в ресторан, так? Не стоит. - Тогда… может, ты сам выберешь место? – Пак протянул руку Бэку. Пусть маленький певец выбирает сам, куда ему хочется поехать – неужели он не сможет исполнить его желание? И впервые Бэкхён улыбнулся: - И вы поедете туда, куда я скажу? Вы, такой солидный мужчина? - Сегодня солидный мужчина выполнит любой каприз Бриллианта, - Чанёль схватил Бёна за руку и потащил к машине. – Поехали. Как и ожидалось, из-за автомобиля Пака на узкой дороге образовалась пробка. Поэтому парни быстро сели в машину и пристегнули ремни. Редкие для спального района машины осторожно объезжали оставленный прямо посреди дороги роскошный автомобиль, мысленно водители злились на столь безрассудный поступок хозяина дорогого авто, но и ругаться с кем-то вроде Пака особым желанием не горели. Если честно, Бэкхён впервые оказался в столь дорогом автомобиле, поэтому с нескрываемым интересом разглядывал салон. - Ну что, куда ехать? – поинтересовался Чанёль, заводя машину и трогаясь с места. - Сначала прямо, а вон у того дома повернуть налево. А потом нужно будет доехать до школы – знаете, где это? Пак молча кивнул на навигатор. - А, понятно. Тогда вот нужно будет доехать до школы, рядом с ней нужный нам переулок. - Ну что же, прокатимся. Пока Чанёль вез их к нужному месту, Бэкхён, спрятав глаза за густой челкой, украдкой изучал его профиль. Взгляд скользнул по рукам, небрежно лежащих на руле, по выступающим голубым венам, жилистым пальцам и браслету часов, выглядывающему из под пиджака; скользнув выше, по крепким рукам скрытым тканью, по мощной шее, от вида которой внутри маленького тельца зажегся огонек; вдоль точенного подбородка, метнулся к широко распахнутым темным глазам, прошелся по округлым щекам, кнопочке носу и остановился на чувственных полных губах. Огонек внутри Бэка раненной птицей взметнулся вверх, сотворяя в памяти мини-взрыв из ярких ночных сцен, громкие стоны, всхлипы, вздохи… и глухой утробный буквально звериный рык. Бэкхён резко дернулся, уставившись на дорогу. По телу удушающей волной прокатилось возбуждение, пульсирующей болью оседая в пояснице, и на кончиках мгновенно запылавших ушей. Резкие дерганья не остались не замеченный водителем, но тот списал все на волнение и, улыбнувшись самому себе, спокойно вел машину дальше. - Бэкки, ты уверен, что нам сюда? – Чанёль без особого восторга посмотрел на маленький переулок, в который они заехали. - Да, - Бэкхён бодро выбрался из машины и поманил за собой мужчину. – Я знаю, выглядит не очень, но здесь есть отличная закусочная. Проходившие мимо люди с нескрываемым недоумением смотрели на идущую парочку. И если Бэкхёна можно было принять за местного, то Чанёль, в своих брендовых шмотках и с ключом от Мазератти, вызывал кучу вопросов. Что этот парень забыл здесь, среди уставших людей и дешевых забегаловок? Но Пак не обращал на взгляды людей внимания, быстро следуя за Бэкки, который шел впереди него по направлению к маленькой закусочной с голубой вывеской. Зайдя в зал, Бэк усадил Чанёля за один из свободных столиков (которых, кстати, было не так уж и много), и пошел за едой. Конечно, денег у него с собой не так много, но на двоих должно хватить… Пак снял пальто и, не найдя вешалки, положил рядом с собой. Закусочная хоть и была дешевой и стояла в не самом приятном месте, оказалось довольно чистой и уютной, наполненной воспоминаниями, судя по развешенным на стенах фотографиям и различной атрибутики. Несмотря на то, что рабочий день был в самом разгаре, практически все столики были занятыми людьми – пусть и просто, но аккуратно одетыми, тихо разговаривающими и обедающими – в одиночку или в компании. - Вот, - на стол перед Чанёлем приземлилась тарелка, от которой шел пар. - Ттокпокки? – мужчина подцепил один кусочек палочками. - Да, - кивнул Бэк и виновато улыбнулся: - Я не знаю, едите ли вы такое… Чанёль усмехнулся. Если бы только Бэк знал, что последние несколько дней он вообще ничего не ел… Отобранный у Сехуна бургер не в счет. - Ем, - Пак воодушевленно положил оранжевый кусочек в рот и зажмурился. Забытый вкус вернулся из тех далеких времен, когда Ель был подростком и после школы забегал вместе с друзьями в подобные закусочные. - Все в порядке? – забеспокоился Бэкхён. - Конечно. Очень вкусно, Бэкки. Спасибо. Бён просиял, словно Чанёль похвалил его собственную стряпню. Все-таки, он очень переживал… да и чувствовал себя неловко. Для него все тут привычное, а вот для Пака слишком просто и дешево. Это не укрылось от проницательного взгляда Еля. - Бэкки, в чем дело? Что-то не так? - Вы… вы же, наверно, не привыкли к таким местам, а я привел вас сюда… - немного сумбурно заговорил Бэк, стараясь все объяснить. - Все в порядке. Так что давай просто поедим. Бэкхён кивнул, тоже берясь за палочки, с удовольствием закидывая первый кусочек в рот. - Я люблю здесь бывать. Мне кажется, тут очень вкусно готовят, – вылавливая палочку посочней, разоткровенничался парень. - Ты живешь недалеко отсюда? Певец покачал головой: - Около сорока минут пешком. - Что? – Чанёль окинул удивленным взглядом легкую толстовку парня. – На улице холодает, а ты идешь так далеко, надев только это? - Мне совсем не холодно, - пожав плечами, соврал Бэк. В принципе холодно-то было и не особо, но старая куртка хоть и была хорошей, а все же явно уже была значительно потрепана, вот только на покупку новой нехватало времени. Репетиции и выступления… а теперь к ним прибавился и Пак Чанёль. - И почему я тебе не верю, - прищурился Пак. Он прекрасно знал, что Бэка нельзя отнести к людям с горячей кровью, его кожа всегда была слегка прохладной, и даже сейчас руки были почти как меловые, позволяя увидеть каждую тоненькую венку. Чанёль не понимал, по его подсчетам Бэкхён должен получать неплохие деньги, даже со всеми вычетами. Да и само кабаре должно заботиться о своих артистах, почему же их самый востребованный певец, ходит лишь в одной толстовке в такую погоду. Неужели он откладывает на что-то, может, копит? Бэкхён неуверенно опустил взгляд в тарелку, резко ныряя туда палочками и запихивая себе в рот сразу горстку рисового лакомства, измазывая при этом соусом всю кожу вокруг рта. Чанёль прыснул со смеху, и, подхватив салфетку со стола, потянулся к жующему парню. Сначала ради веселья Пак лишь сильнее размазал оранжевые пятна по щекам, хохоча под испепеляющим взглядом певца так громко, что на них оборачивались люди вокруг, но сжалившись, по-отцовски стер все разводы, и скомкав использованную салфетку, отложил ее в сторону. Бэк только спустя пару мгновений осознал, что именно сейчас между ними произошло, и несмело посмотрел на Пака, который все еще с легкой улыбкой на губах вылавливал закуску из тарелки. Смотря на счастливого мужчину, Бэк и сам невольно улыбнулся, откидывая все тяжкие мысли. - Не ходи, пожалуйста, так, - неожиданно мягко раздался голос Пака, заставляя Бэкхёна замереть с палочками во рту. – Я бы не хотел, чтобы ты заболел. Одевайся теплее, ладно? – Бэк медленно кивнул, немигающе смотря на мужчину. – Если я еще раз увижу тебя в таком виде, обещаю силком отвезти в магазин и купить куртку. На свой вкус. – Бэк шокировано осмотрел Чанёля и его дорогое белоснежное пальто. Вкус конечно у мужчины есть, но Бэк в таком одеянии… - Чанёль-шши, не стоит. Вы… - Бэк покраснел, - и так довольно много потратили на меня. - Я сам решу, сколько на тебя тратить, - поддавшись порыву, Ель отложил палочки и прикоснулся к лицу Бэка, большим пальцем очерчивая скулу. – Такое сокровище, как ты, достойно большего. - Так думаете только вы…. Некоторые клиенты считают, что теперь я не стою той суммы, которую за меня просят. – Бэк вскинул холодный взгляд куда-то за плечи пака. – Раз теперь я порочен, то больше не могу называться Бриллиантом… лишь стекляшка, - почти шепотом закончил Бэкхён. Ель сжал зубы, борясь с внезапным приступом гнева. Да кто посмел посягнуть на его сокровище, на его Бэкки? И, к тому же, осмелилась попытаться сбить цену? На щеках заиграли желваки. Мысль о том, что к Бэкки мог прикоснуться кто-то другой, доводила до бешенства. - Чанёль… - растеряно проговорил Бэк, замечая каменное выражение лица напротив. Голос любимого певца немного отрезвил, и Чанёль выдохнул: - Что такое, малыш? Не переживай, пока я с тобой, к тебе никто не прикоснется. Почему-то сейчас, вид маленького хрупкого танцора, такого растерянного и напуганного, невольно возбуждал. Хотелось прижать его к себе, ворваться в его соблазнительное тело, доказать, кому он принадлежит. Пак потряс головой, прогоняя шальные мысли. Черт, о чем он вообще думает? - Я верю вам, - смущенно улыбнулся Бэкхён. Хоть вся эта ситуация не располагала к веселью, ему было очень приятно, что Чанёль так сказал. Уж лучше Бэк будет проводить все ночи с ним… Кажется, эта мысль ясно промелькнула на лице Бэка, так как Ель вдруг потянулся к нему и усадил рядом с собой, поглаживая по плечу, плавно спускаясь на талию. И снова – какие, к черту, люди и их взгляды, когда Бэкки так рвано выдохнул и сам прижался ближе, утыкаясь носом за край воротника и цепляясь пальцами за рубашку на груди. Ни один из них так и не понял, что это был за минутный порыв. Солидный мужчина и певец, клиент и дорогая шлюха – не может, не может между ними быть ничего! И все отношения между ними – только в рамках кабаре, на дорогих простынях в отдельной комнате! Так почему же сейчас они сидят, обнявшись, не желая друг друга отпускать?

***

Star Museum – лучшее кабаре не только Южной Кореи, но, пожалуй, и всей Азии. Слава о нем ходит то тут то там, о нем не говорят вслух, но при этом оно у всех на языке. Крайности такие крайности, как и само место порока. Но больше всего это заведение славится своими грандиозными тематическими вечерами. Слишком прозаично, но увы… такие вечера лишь наполненные еще большим развратом. О нет, не думайте, оргии тут не устраивают, хотя то, что твориться на сцене, можно назвать и Вакханалией. Слишком прекрасно, чтобы быть правдой…. Нереально. И «некоторые» готовы платить за это двойную цену. Что ж, Господа, добро пожаловать! В такие дни все кабаре с самого утра стояло на ногах. Последние прогоны, подготовка сцены, проверка костюмов, крики, десятки синяков, тонны косметики, удушающие облако лаков и волнение перед выходом на сцену. Шоу начинается! Этим вечером зал на мгновенье превратился в тайский дворец – на стенах висели канделябры в виде позолоченных драконов, перекликающихся с Буддой, занимающим сегодня центральное место на сцене. В воздухе витал запах орхидей, которые привезли утренним рейсом из Таиланда. Тихие переливы тайской музыки, такие непривычные для шумного кабаре, завораживали и очаровывали. Гипнотизировали. Мелодия становится громче, и скользящий свет, больше похожий на солнечных зайчиков, освещает группу танцоров, замерших в причудливой позе. Удар гонга, эхом проносящийся по всему залу, оповещает о начале сегодняшнего вечера. Танцоры, словно единый организм, начинают оживать – поднимая руки в завораживающих движениях. Сколько людей на сцене – сложно сказать, из-за золотых ветвистых головных уборов кажется, что вся сцена покрыта плавящимся золотом. На танцорах надеты национальные костюмы из тайского шелка, безумно красиво переливающегося под приглушенным светом. Это выступление отличалось от остальных – впервые за все время открывающий номер был не вокальным. Бэкхён, одетый ровно так же, как и все остальные, сегодня рассказывал сказку не словами, а лишь движениями. Ритмичная тайская музыка лилась по всему залу, окрашивая танец в яркие краски. Ни одного резкого движения – лишь плавные жесты рук, имеющие каждый свое значение. И только томные блестящие взгляды танцоров выдавали, что это просто представление. Сегодняшние гости были не просто удивлены, они были в полном восхищении, смотря на сцену. Практически каждый из них искал Красного Бриллианта, который в традиционном костюме – шелковых брюках и рубашке, подпоясанных яркой лентой, сегодня казался тайским принцем. Мягким скользящим шагом, танцоры шли по кругу, в центре которого были Бэкхён и Лухан. Лу, словно рожденный для своего костюма, казался божеством, спустившимся на бренную землю. Скрестив друг с другом руки, парни также шли по кругу, то сближаясь, то чуть отдаляясь, так, что касались друг друга лишь запястьями. Казалось, что они – единое целое, божество с двумя лицами. Отрешенный от мира Бэкхён и Лухан, на чьем лице на мгновение проскочила горькая ухмылка. Хань знал, что их сегодняшнее равноправие воцарилось совсем ненадолго. Первые танцоры стали спускаться в зал, выстраиваясь около сцены. И, чуть присев, вытянули руки. Бэкхён краем глаза увидел, как к ним с Лу подходят другие танцоры и, скрестив руки на груди, склонил голову. Несколько ударов в барабаны полностью заглушили тайскую мелодию. Еще секунда – и она зазвучала вновь, но уже в сопровождении электро-гитары и все тех же барабанов. Бэк поднял голову, дерзко смотря на посетителей, чувствуя руки танцоров на своем теле. Глубокий вдох, и Бэкхён закружился по сцене, ощущая, что с каждым оборотом с него стаскивают предмет одежды. Пояс, рубашка, брюки… к тому моменту, когда Бэк подошел к краю сцены, на нем остались лишь головной убор и полупрозрачные черные бриджи. Тайский принц превратился в языческое божество. Взмах руки – и перед сценой выстроились парни, готовые подхватить Бэка, чем тот и воспользовался. Ступая ногами на вытянутые руки танцоров, он прошествовал по живому мосту к центру зала, где сегодня была выстроен небольшой подиум, на котором стоял стилизованный трон. Бэкхён видел, как к нему тянутся руки гостей и игриво провел над ними ножкой, позволяя коснуться лишь золотого браслета, обвивающего тонкую лодыжку. Один за одним, танцоры становились перед ним на колени и склоняли головы. И только после того, как поклонились все танцоры, Бэк вальяжно сел в кресло и провел рукой от груди к животу, откровенно лаская себя. По залу пронеслись судорожные вздохи, слившиеся в один вместе со стоном Бэкхёна. Взглянув из-под ресниц на зал, он закинул ноги на один из подлокотников и замер, прислушиваясь к своему сердцебиению. Бум! Бум! Бум!

***

- Файершоу? - Именно, файершоу! – по залу прокатилась волна удивленных шепотков. Чунмён даже не пытался скрыть довольной улыбки, наслаждаясь произведенным эффектом от своих слов, и наблюдал за горящими взглядами, которыми обменивались танцоры, сидящие перед ним. Каждый из присутствующих сейчас в зале был приятно шокирован. Их директор всегда находил интересные, можно даже сказать интригующие, концепты для их Ежемесячного Грандиозного Концерта, но представления с огнем не ожидал никто. В этот раз Сухо превзошел самого себя. - И поэтому, - продолжил Сухо после торжественной паузы, вдоволь насладившись изумлением, что искрилось на лицах его подчиненных, - уже с завтрашнего дня мы начинаем усиленные репетиции. – Чунмён обвел уверенным лучистым взглядом счастливых танцоров и выразительно посмотрел на хореографов, что стояли от него по правую руку. - Так как выбранная нами программа довольно опасная, но в то же время и невероятно захватывающая, - подхватила слова директора невысокая длинноволосая блондинка, – мы пригласили специально обученных людей, которые будут вас тренировать. Я, как и прежде, с Тэмином-щи отвечаю за постановочную часть номеров, а люди из организации обучат вас работать с огнем. Ведь так, Тэмин-щи? – блондинка резко обернулась к своему коллеге, эффектно взмахнув копной золотистых волос. На ее лице сияла такая же улыбка, как и на лице директора, украшенная забавными лучиками в уголках глаз. - Да, Хеён-щи! – пряча усмешку за длинной русой челкой, подтвердил высокий молодой парень. Ли Тэмин и Ким Хеён являлись неизменными хореографами кабаре SM с самых первых его дней. Когда-то никому неизвестные молодые уличные танцоры, теперь по праву могли называться талантливыми хореографами и при желании сколотить свою танцевальную команду, которую, без сомнений, ждал бы успех. Каждый номер продумывался этими двумя от начала и до конца, как лучшие коктейли, смешивался с идеями самих артистов и выходил в свет идеальным представлением, которые покоряли сердца и разум их клиентов. Эти двое всегда фонтанировали идеями, а самое главное - они любили то, что делали, им нравилось танцевать, танец - это сама их жизнь. А еще им нравилось работать в кабаре. Здесь была своя особенная атмосфера, творческая, как говорили сами ребята. - Как и сказала Хеён, мы по-прежнему отвечаем за постановочную часть новой программы. У нас уже есть наброски будущих номеров, осталось доделать к ним хореографию, вам - выучить песни, движения, ну и, конечно же, пройти подготовку для файер номеров. – Тэмин широко улыбнулся воодушевленным артистам и, обменявшись взглядами с начальником и Хеён, вновь устремил взор на толпу. – Ну и, само собой, главная роль. Мы решили, что в этот раз гвоздем программы станет … Хань. - Лица всех танцоров как по команде вытянулись от удивления, блуждая от Лухана к Бэкхёну и обратно. По залу вновь прошлась волна шепота. Только теперь более напряженная. - Ребят, – тремя громкими хлопками Чунмён заставил всех успокоиться и вернул внимание публики на себя, - вот видите, - коварная улыбка тронула го губы, – даже вы удивились, а теперь представьте, как удивится публика. Так мы привлечем больше внимания. Бэк, - Чунмён посмотрел на танцора, сидящего на полу у скамейки и с безучастным лицом разминающего лодыжку, - это не значит, что ты вовсе не будешь сольно выступать. Для еще большего антуража, - Чунмён довольно потер руки,- мы решили для вас с Луханом поставить совместный номер с огнем. - Это напоминает мне бои в грязи, только версия с огнем, - вставил комментарии один из танцоров и все дружно засмеялись. - Ну, для наших клиентов это будет немного в другом свете, – пожал плечами Тэмин. - Но это не значит, что вы все можете расслабиться, - делая серьезное выражение лица, отрезала Хеён. – Это шоу очень ответственное, так что вы все будете пахать до седьмого пота. Никто не выйдет из репетиционной, пока мы с Тэмином-щи не будем довольны. - Или вовсе не выйдет живым, – заломив бровь, отметил Лу. - Или так, - согласно кивнула девушка. Актеры вокруг немного стушевались. Шутки шутками, но программа и правда предстояла не из легких. - А можно полюбопытствовать, что примерно планируется на главный номер? – подал голос один их парнишек, что вечно таскались за Луханом. Для молоденького паренька уверенный в себе Хань стал примером для подражания. Наивный и зеленый мальчишка видел в красивом Лу божество и открыто выражал неприязнь к Бэкхёну. Поэтому сдержаться сейчас и промолчать он не смог, намереваясь тем самым задеть Бэка. Ведь раньше все главные номера уходил ему, даже без зареканий. - После обсуждений мы решили, что это будет связано с воздухом, однозначно, – начала Хеён. – Пока мы думаем, оставить ли качели или взять идею с парящим фортепиано, а по низу пустить огонь. В таком случае, Лу, тебе нужно будет разучить свою композицию на фортепиано. Ты как, справишься? - Лухан играть на клавишных никогда не умел, так, парочка самых простеньких мелодий, которым его обучил их музыкант в кабаре, но справиться с таким заданием наверняка не составит для него труда. - Надо попробовать. Нет ничего невозможного, - вальяжно бросил парень, наслаждаясь своим триумфом. Тихий фырк сбоку заставил улыбку на его лице нервно дрогнуть. Он медленно перевел взгляд в сторону, откуда донесся звук, и посмотрел на все еще сидящего на полу Бэкхёна. Тот по-прежнему разминал ногу, совсем беззлобно смотря на Ханя. Челка, заколотая пальмочкой, мерно покачивалась в такт массажным движениям руки Бёна. - Можно научиться играть, но перебороть страх не каждому дано. – Ровный тон, с которым Бэк сказал эту фразу, удивил всех еще больше, чем если бы тот плевался ядом. Вокруг повисла гробовая тишина. И даже мальчишка-на-побегушках Лухана прикусил язык. Все неотрывно наблюдали за гляделками двух артистов, притаившись в ожидании неизвестности. Никто не мог взять в толк, почему на первый взгляд такие, непонятные, слова Красного бриллианта возымели столь странный эффект. Снова пошли шепотки, но наблюдавший всю эту картину Чунмён решил, что ему пора все же вмешаться, пока не стало еще хуже. Вернувшись к разговору о предстоящем шоу в целом, он переключил все внимание на себя и на обсуждения предстоящего концерта, включая внимание Бэкхёна. И только Лу, не шевелясь и не моргая, продолжал сверлить взглядом Бёна, нервно поджав кукольные губки. - Прошу прощения, - неожиданно донесся голос от дверей. Все тут же синхронно повернулись, разглядывая пятерых мужчин, одетых во все черное. - Чем могу помочь? – сходя со сцены, поинтересовался Ким. - Мы из охранной компании. - Не ждал, что вы приедете сегодня, - удивился Чунмён. - Проходите. Парни прошли вглубь помещения, мельком бросая взгляд на танцоров. Те, в свою очередь, ответили новоприбывшим такими же незаинтересованными взглядами, и группками начали обсуждать интересные им темы. – По правде говоря, я ждал вас завтра, - улыбнулся Сухо. – Уверен, вас уже проинструктировали, но будет не лишним, если я сделаю это лично еще раз, – расплываясь в голливудской улыбке, начал Чунмён. – Вы ведь осведомлены, за что были уволены ваши коллеги? – Все пятеро согласно кивнули. – Отлично, тогда вот – Сухо указал рукой на группу сидящих, - это наши артисты, мои «дети» и наши звездочки, - обводя рукой танцоров, громко объявил Чунмён. – Мы находимся в далеко не простом заведении и здесь все очень строго. Ваша обязанность - их защита. Никогда не знаешь, что может произойти. При этом контингент нашего заведения довольно таки особенный, поэтому вы не должны забывать о такте. И главное правило, о котором вы никогда не должны забывать, если хотите сохранить работу, - лицо директора приобрело жесткие черты, не оставляя ни единого намека на улыбку, - никаких приставаний к артистам. И я, и вы знаете, что они не простые танцоры, но это не значит, что вы можете позволить себе что-то большее. В первую очередь вы работники и, я повторюсь, ваша прямая обязанность защищать наше кабаре и его артистов. Все ясно? - Да! – хором ответили пятеро мужчин. - Отлично, - удовлетворенно хлопнул в ладоши Мён. - А теперь прошу пройти за мной дальше, я расскажу вам о нашем заведении поподробнее. Бэкхёна совсем не волновал прожигающий взгляд Лухана, которым тот пытался испепелить его бедную спинку. Но было гораздо приятнее, когда он не метал в него лазерные лучи смерти, поэтому появившимся новеньким охранникам был даже в какой-то мере благодарен. Бэка не особо интересовали новенькие в их охране и причины их появления, кажется, он что-то слышал об инциденте, мол, кто-то из охранников приставал к девушке-танцовщице, но не предал этому особого внимания. Видимо тех наглецов уволили, и организация, с которой сотрудничало их кабаре, прислало новеньких на замену. Бэкхён мысленно пожелал этим пятерым иметь побольше мозгов и не повторять ошибок их предшественников. Не отвлекаясь от разогрева мышц, он поднял голову, натыкаясь взглядом на холодные темные глаза с возвышающимися над ними густыми орлиными бровями, острый точеный нос и дерзкий изгиб губ. По спине пробежались волны мурашек, от столь резкого колкого взгляда. Бэкхён съежился, стараясь уйти от неприятного ощущения, как вдруг охранник широко улыбнулся, от чего лицо его стало до умиления детским, и обратил свое внимание на других артистов, почтительно кланяясь вместе со своими коллегами, после чего скрылся вслед за Чунмёном в коридоре. Проводив их недоуменным взглядом и поежившись от оставшегося на коже ощущения колких глаз, Бэк вытянул ноги и поднялся, направляясь в репетиционную.

***

- Маленькая тварь! - Бэкхён даже не понял, что произошло, когда в одно мгновение запихивал свои вещи в сумку, а уже в следующее оказался схваченным за грудки и, больно ударившись об угол стола, был прижат к зеркалу. В голове мгновенно развернул выступление симфонический оркестр, а боль от бедра пошла в ногу. – Когда же ты насытишься!? Тебе все мало и мало! - только спустя пару мгновения, когда боль от удара чуть утихла, Бэк смог заметить пышущего злостью Лухана. Тот щедро плевался ядом, некогда миленькое личико, от которого сходят с ума их клиенты, сейчас превратилось в гримасу ярости. Оленьи глазки напоминали глаза душевно больного, а губы дрожали как у невротика, изо рта беспрерывно ссыпались угрозы и оскорбления. Бэкхён схватил раздраконенного парня за запястья, стараясь отодрать его от своей футболки и при этом самому не ударится в гнев, и не навалять этому оленю по миленькой маленькой роже. - Угомонись! Какого черта ты взбесился!? – с трудом отодрав от себя разъяренного парня, процедил Бэкхён. - Не прикидывайся дураком! Что, зависть гложет, что мне отдали главный номер, а не тебе, да? Не можешь промолчать, да? Ну конечно нашей звездочки надо вставить везде свои королевские пять копеек! – злобно зашипел Лухан и попытался ударить Бэка по лицу. Но тот предусмотрительно не выпускал загребущие ручки из захвата. - Заткнись! Что за чушь ты несешь!? – сохранять терпение получалось все трудней и трудней. Ярость она как простуда, предается воздушно-капельным путем, причем кажется со скоростью света. - Ха! – Лухан театрально закатил глаза, не оставляя попыток вырвать запястья. – «Можно научится играть, но перебороть страх не каждому дано»! Думаешь, я совсем дебил и не пойму, что это камень в мой огород? Считаешь меня никчемным?! Что… если ты такой великолепный умеешь тренькать на пианино то все, кроме тебя никто и не сможет? Ха! Обломись, сука! Я тебе еще покажу! – Ханю все-таки удалось вырвать одну из рук и залепить Бёну звонкую пощечину. От удара Бэка дернуло в сторону, но Лухан не собирался останавливаться, и вцепился в футболку парня, замахиваясь для еще одной пощечины. Злость буквально выжигала его изнутри, затапливая разум в красном море ненависти. Но Бэкхён не растерялся, и хоть в голове нещадно звенело, ему удалось подсечь ногой Лухана, и вместе с взвизгнувшим парнем рухнул на пол, придавливая брыкающегося Оленя к полу. Голова слегка кружилась, заставляя, поразится силе сокрытой в этом хрупком юноше. Лу не переставал брыкаться, пытаясь скинуть Бэка с себя, и тому ничего не оставалось, кроме как отвесить ему пару легких оплеух. - Ты хоть понимаешь, какой бред мелешь? – злился Бэк, более или менее справившись со звоном оркестровых тарелок у себя в голове, пресекая очередную попытку Лухана вырваться. - А что, я не прав?! Ты же считаешь себя лучше других? – выгнул бровь Хань, - вечно пальцы веером. Посмотрите на меня, я Красный Бриллиантик, Звезда, любите, хольте и лелейте меня! Скажи ,что я не прав!? – Бён глубоко вздохнул, понимая, что бессмысленно пытаться переубедить Лухана в том, что он совсем не такой, тем более сейчас, когда тот практически не контролирует себя. Хань слишком упрям и зол. Слишком сильно ненавидит его. - Я знаю о твоей фобии,- Бэкхён в упор смотрел на замершего после его фразы парня. Лу медленно перевел широко распахнутые глаза на Бёна и, не моргая, пялился на него. Он даже не пытался вырваться, фарфоровой куклой замерев на полу. Бэк не торопил парня, ожидая реакции, и дождался. - Ахахах, что еще за фобия! – нервно рассмеялся Хань, растерявшись на какое-то мгновение и полностью выдав себя нервно бегающими глазами. – У меня нет никаких фобий, – ответил Лухан, сумев совладав с собой и надменно смерил взглядом нависшего над ним парня, заламывая бровь. – У таких как я нет страхов, малыш Бэкки. Нам такое слово не известно. - Думаешь, кто-нибудь оценит твой героизм, когда ты потеряешь контроль над страхом и навернешься прямо из под купола. Хотя какой тут героизм, это идиотизм чистой воды. - Да что ты знаешь, - змеей зашипел Лухан и по новой начал извиваться. - Знаю, что ты боишься высоты, – получая коленкой в бок, поморщился Бэк и вновь посмотрел на замершего Ханя. - Откуда… - сипло отозвался тот. - Я видел, как ты столбенеешь, когда мы поднимались к качелям. Ты ведь мой дублер. Неужели и вправду думал, что я не замечу? Повисло молчание, в котором они непрерывно смотрели друг на друга. - Если Чунмён узнает…. - Сдурел! - психанул Бэк, вздергивая Ханя так, что тут ударился об пол спиной. – А если ты и вправду слетишь башкой вниз?! Для тебя что, этот треклятый номер важнее себя? Важнее своей жизни?! - Да! – закричал Лухан, впиваясь ногтям в держащие его ладони Бена. – Да, - почти слышно повторил он. Его глаза нервно бегали и налились кровью. – Думаешь, я не знаю, чего ты хочешь? Хочешь рассказать Чунмёну о моей слабости и отхапать себе номер! Я не даем тебе, понял!? Я буду там, наверху, понял?! Я! – закричал Лухан и вырвался из хватки, вцепляясь в волосы Бэкхёна. Бэк, не ожидавший такого, вскрикнул и уже в следующую секунду оказался прижатым к полу. Началась потасовка. Лу яростно тягал Бэкхёна за волосы, подпинывал ребра коленками и не жалея поливал его грязью. Бэк как мог, старался высвободиться из захвата Лу и при этом врезать ему. Неизвестно чем бы все закончилось, не появись здесь Чунмён. Он проводил инструктаж для одного из охранников и «так удачно» наткнулся на клубок из дерущихся ведущих артистов своего кабаре. Вместе с секьюрити они растащили парней в разные стороны и во избежание повторения, Чунмён увел злого плачущего Лухана в свой кабинет, где как он помнит, завалялась аптечка. Усадив хлюпающего юношу на небольшой диванчик, Мён бросился на поиски коробки с красным крестом, под аккомпонимент тихих всхлипов. Найдя искомое в одном из ящиков, Сухо тут же плюхнулся на диван рядом с танцором и оглядел его с ног до головы. Лохматый, заплаканный, с кучей царапин сейчас этот обаятельный юноша казался совсем хрупким и разбитым. Чунмён не мог смотреть на него и поэтому переключил внимание на коробочку с медикаментами. Он не спешил спрашивать у Лухана о произошедшем, знал, что тот сам расскажет, если захочет, да и какие могут тут быть варианты…. Если Лу подрался с Бэкхёном, не сложно догадаться о причине конфликта. Тишину кабинета нарушали тихие всхлипы и редкие шипения Лухана, пока Мён обрабатывал его царапины. Он не знал причин их драки, но один из его любимых детей сейчас сидел и уже долгое время горько плакал. Конечно, и Бэк был его подопечным, но что мог сделать Чунмён если Лу для него был ближе всех не только в этом заведении, но и в этой жизни. У него разбивалось сердце на множество осколков, когда он смотрел, как плачущий Лу стирает пальчиком полосочку крови на порезе. Мён больше не мог сопротивляться себе и своему сердцу, он отложил аптечку и прижал плачущего парня к себе. Тот тут же вцепился в ткань на его спине цепкими израненными пальчиками, утыкаясь в шею и увеличивая громкость рыдании, возвращая Чунмён в прошлое. Прошлое, когда Лу был маленький, а Мён стал его единственной опорой. Когда маленький Хань разбивал колени в кровь и никто кроме Чунни~ как называл его Лу, не мог пожалеть крошку-ребенка. - Все хорошо Лулу. Я с тобой, не плачь, мой хороший. Впервые Чунмён встретил Лухан, когда тому было 7. Его родители-наркоманы продали своего маленького сына, чтобы получить дозу белого волшебного порошка. К тому времени Мён уже имел небольшой клуб и только начинал входить в темны круги подполья. Лу он увидел однажды совершенно случайно и от своих новых «друзей» узнал историю мальчики. А еще узнал, что того скорее всего разберут на органы. Маленький светленький, с большими испуганными глазками, он стоял у стены, сжимая в дрожащих ручках мягкого медвежонка, а вокруг него сновали взрослые дядьки с криминальной историей. Чунмён не мог позволить, чтобы с этим ангелом случилось такой ужас, ведь малыш не виноват в том, что у него паршивые родители. На деньги, что Чунмён скопил для расширения клуба, он выкупил мальчугана, конечно же, с помощью одного своего друга из подполья имеющего неплохой авторитет. Он ужасно радовался тому, что спас кроткого тихого Лу. Чунмён даже порывался усыновить малыша, который медленно оттаивал и открывался дяде Чунни, но… что мог дать ребенку Чунмён? Ничего. Его крохотный бар соцработники посчитали сомнительным доходом, да и нормальной семьи у него не было. Со слезами на глазах пришлось отдавать малыша в детский дом. Мён клялся, что встанет на ноги и заберет малыша Лу. А пока он постоянно приходил к нему. Навещал, носил игрушки и сладости, покупал одежду, и даже умудрился приглянуться одной из нянечек. В какой-то момент он стал замечать на теле своего солнышка синяки. Помимо этого мальчик с каждым разом становился все грустнее и грустнее. Мёна это беспокоило, он спрашивал у работников, что происходит, но те лишь разводили руками. На деле же Лу получал от сверстников. Дети порой бывают очень жестокими, а брошенные дети жестоки вдвойне. Конечно же, другим детям не понравился светленький миленький Лу, у которого там за забором есть дом, в котором его ждут, есть человек, который его любит, который балует его и приносит подарки. Чунмён про это прознал и подарки таскать перестал, но механизм уже был запущен. Чем старше становился Лу, тем холоднее и злее он относился к Чунмёну. А потом и вовсе запретил к себе приходить. Сухо конечно же был шокирован таким поведением своего любимого малыша. Приходить в приют он не перестал, вот только Ханя там в каждый его визит не было. Тот вечно был чем-то занят. Клуб Чунмёна в то время значительно разросся, не без помощи его новых друзей и теперь был довольно приличным местом отдыха. Целыми днями Сухо проводил в своем детище, не оставляя отчаянные попытки найти своего крошку Лу, пока в один холодную ночь, тот не нашел его сам. Чунмён всегда уходил последним, проверяя, все ли закрыто. Дело это обычно всегда происходило под утро. Не описать словами как он был счастлив, найдя на пороге своего бара Лухана. Повзрослевший молодой юноша, невероятной красоты, с ангельским личиком, но наполненные злобой глазами, тот заявил, что хочет выступать у него. Оказалось, что все эти годы он тренировался с уличными танцорами, но чтобы пробиться наверх и хорошо зарабатывать, ему нужна публика посерьезней, и клуб Чунмён идеальное место для старта. Мён наотрез отказался, он как никто другой знал, какие именно люди посещают его клуб. Он не мог допустить, чтобы кто-то из этих опасных людей положил взгляд на его мальчика. Нет, он не мог этого допустить никак. Но его любовь к Лухану не знала границ. Он чувствовал себя виноватым за то, что когда-то так и не смог выполнить обещание и стать для парня настоящим отцом. И сейчас наученный законами детдома и улицы, озлобленный и черствый подросток напомнил ему о том, что у Чунмёна должок перед ним. Что ему оставалось делать? Так Лухан стал танцором в баре Чунмёна. Спать с мужчинами за деньги Лу начал сам. Слишком уж сильно ему хотелось богатства и красивой жизни. Сухо драл на себе волосы и проклинал. Винил себя во всем, что творилась с Луханем. Корил себя за то, что из милого кареглазого олененка он вырастил монстра. Точнее, что не смог уберечь того робкого ангелочка с мишкой, что когда то спас, и теперь наблюдает за опасным дьяволом, что без проблем соблазняет высокопоставленных людей их страны. Чунмён бы отдал все за шанс подарить Лухану нормальную жизнь. Вот только тому она, кажется, вовсе не нужна. Некогда прелестный Лу теперь грезит о славе и деньгах. И искренне считает, что Бён Бэкхён занял его место. Что именно Красный Бриллиант мешает ему быть на вершине. - Лу… не плачь, я с тобой, малыш. Я всегда буду с тобой….