Take my hand/ Возьми меня за руку

удивлены? Вам небольшой презент, как благодарность тем замечательным людям, что подарили награды нашему фику, тем смельчакам, что комментируют, и конечно же тем, кто читает) ♥♥♥ К середине фика (или не середине, по правде говоря, даже мы не знаем, какая это часть фика хд) мы решили, что стоит поделиться с вами образами героев. конечно же мы должны были сделать это раньше, но уж так вышло. Не обессудьте :) baekhyun: https://pp.vk.me/c625130/v625130688/3280b/WbCmwvWBNSQ.jpg --- https://pp.vk.me/c625130/v625130688/32813/Djc5n6-TK-o.jpg chanyeol: https://pp.vk.me/c625130/v625130688/327d2/c2xcqxI_PL4.jpg tao: https://pp.vk.me/c618422/v618422688/1b6c0/MvV02YQJ8h4.jpg kris: https://pp.vk.me/c625130/v625130688/323f0/QsQRUfvuvsY.jpg suho: https://pp.vk.me/c618422/v618422688/1b6b8/KB6aapzwLvY.jpg luhan: https://pp.vk.me/c625130/v625130688/3282a/qs-1lztiD9Q.jpg do: https://pp.vk.me/c618222/v618222688/1f6f0/jZeZexah75U.jpg kai: https://pbs.twimg.com/media/CJhuRe0UAAAWtIR.jpg

***

Чанёль любил свой офис. И поэтому, отстраивая будущее рабочее место, не скупился ни на чем: самая лучшая техника, самая дорогая мебель. Но особой гордостью Пак считал стеклянные стены, за которыми раскинулся фантастический вид на город. Днем – солнце пронизывало теплыми лучами все рабочее пространство, по вечерам – пламя заката превращало рабочий офис в, как бы нескромно это не звучало, одно из самых романтичных мест на земле. Такое дорогого стоило. Офисы здесь влетали владельцам в копеечку. Но все-таки иногда, бывало, господин Пак ненавидел этот дорогущий небоскреб. Раннее утро. Чанёль мог заработаться до ночи, что бывало крайне часто, но он терпеть не мог, когда ему приходилось прилетать на работу ни свет ни заря, когда все нормальные люди потягиваются в своих постелях, досматривая последние сладкие сны. Конечно, Чанёля нельзя было считать нормальным человеком, да и потягиваться в своей постели в одиночестве – тоже особо удовольствия не приносило, но все же ничего человеческое парню не было чуждо. А сейчас, когда к этому добавилось еще и то, что пришлось оставить Бэкки, одного и в добавок к этому еще и больного…. Выражением лица Чанёля можно пугать маленьких непослушных детей. Гримаса обреченности и раздражения, вкупе с опухшими сонными глазами, рассеченные веточками полопавшихся капилляров из-за бессонной ночи, просто посылали звание «Самый привлекательный мужчина Сеула» куда подальше. Холл офиса встретил его пустотой и запахом только что сваренного кофе. Где-то в коридорах доносились биты тяжелого рока. Что же, каждый настраивается на рабочий лад, как хочет. Кивнув охраннику, при виде Пака вытянувшемуся в струнку, Чанёль зашел в лифт, не глядя нажимая нужную кнопку. Плавное мягкое движение лифта бодрости не придавало, поэтому Ель похлопал себя по щекам, думая, что неплохо бы было заглянуть в уборную – хоть немного освежить лицо и все-таки раскрыть норовящие закрыться глаза. Сороковой этаж – обитель сурового, принципиального и чудовищно работящего киборга. По имени До Кенсу. Поймать его на каких-то человеческих слабостях было абсолютно нереально – разве что на сне или во время очередной кружки кофе. В этот раз Чанёлю повезло: зайдя в кабинет, можно было подумать, что попал в подсобку кофейни – настолько силен был аромат арабики. Сам Кенсу сидел в кресле, лениво закинув ноги на стол. С подлокотника офисного кресла свисал дорогой темно-серый пиджак, а всегда безупречно уложенные волосы были в полнейшем беспорядке. Видимо, До над чем-то сильно задумался, постоянно зарываясь рукой в пряди. И хоть поза Кенсу казалась вальяжной, никому бы и в голову не пришло подумать, что начальник безопасности расслаблен. Тигр, знаете ли, тоже может позволить себе отдохнуть, но хищником от этого быть не перестает. - Доброе утро, босс! – До отсалютовал Чанёлю кружкой с дымящимся кофе. – Неважно выглядите. Бессонная ночь выдалась? - Как будто ты и сам не знаешь, - усмехнулся Ель, скидывая пальто и усаживаясь в свободное кресло. - Не более, чем нужно для твоей безопасности, - сузил глаза Кенсу. – Я не отвлек бы тебя, если бы не…впрочем, посмотри сам. Кенсу подвинул, почти что толкнул, в сторону Чанёля серебристый ноутбук. Почтовая программа. Открытое письмо. Ничего особенного – несколько строчек стандартным шрифтом. - Протри глаза и внимательно прочитай, - посоветовал До и сделал глоток кофе, морщась от обжигающего горло напитка. На первый взгляд ничего особенного…

«Осенние ночи так прекрасны… а Вас, укрытого человеческим теплом, не может тронуть никакой холод. Не боитесь ли Вы, господин Пак Чанёль, обретя одно сокровище, потерять гораздо большее?»

- Бред какой-то! – поморщился Пак, брезгливо отодвигая ноутбук, словно тот был чем-то испачкан. – У кого-то из конкурентов просто очередной всплеск фантазии. Осень, время обострения для всяких психов, так что наверняка какой то шутник решил поразвлечься. Кенсу молчал, глядя блестящими глазами на Чанёля. Что же, пусть босс выговорится. - Хотя, с другой стороны… ты бы не просил приехать, если бы считал все это ерундой. Так в чем же дело, Кенсу? - Письмо пришло на внутреннюю почту. - Внутреннюю?! – с Чанёля слетел всякий сон. – Как такое может быть? Большие дела требуют больших усилий. Заботясь о безопасности, Кенсу создал собственную сеть. Абсолютно закрытая система, ни один байт данных не может существовать за ее пределами, автоматически самоуничтожаясь. Доступ к сети закрыт, а все адреса – зашифрованы. Несколько уровней безопасности, так что письмо, пришедшее откуда-то снаружи, из внешнего мира – сродни фантастике. - Я все проверил. Утечки данных нет, но… и как это письмо смогло дойти, я к сожалению пока не выяснил. Чанёль, - До отставил в сторону кружку и серьезно посмотрел на Пака, - я сейчас не шучу, дело действительно дрянь. Надо приложить неимоверные усилия, чтобы пробить защиту, так что это письмо – далеко не пустая угроза. Кажется, на этот раз все гораздо серьезнее, Чанёль, гораздо серьезнее.

***

      Шумные улицы Сеула мерцали последними лучами заходящего, не по-осеннему теплого, солнца. Даже прогноз погоды сходил с ума от резких перемен. Сегодня на город мог опуститься полог холода, прихватив с собой своих приятелей ветер и тучи, а завтра – палящее солнце, словно лето заглянуло напоследок к тетушке Осень распить последний в этом году травяной чай. Солнце еще радовало людей своим преимуществом над луной, и скрывалось за горизонтом довольно поздно. Настолько, что Бэк успевал уловить последние волшебные золотистые искры даже после окончания очередного сумасшедшего рабочего дня. Возвращаться домой совсем не хотелось. Маленькая квартирка на крыше типичной сеульской пятиэтажной коробки снова грозилась встретить его перезвоном тишины и одиночества. Зато модерновая кафешка, расположенная через квартал от места его работы, была самое то. Особенно сейчас, в этот теплый осенний вечер, когда бесшумно, на цыпочках, к нему подкралась апатия, нашептывая на ухо о необходимости нажать на паузу в его жизненной ленте и подумать. Ему нужна была передышка, жизненная петля, которая нарушит привычное течение рутины. Только вот перспектива оставаться наедине с тем, от чего хочешь избавиться, пугала. Проблемы, дилеммы, воспоминания – они безжалостно рвали на части, услужливо подводя под белы рученьки к краю обрыва и с фальшивыми улыбками подталкивая вниз. Бэк знает, что справится с этим, надо лишь разобраться в дебрях своих мыслей и чувств. Внутри у него царствует хаос. Он как мотылек в стеклянной банке мечется от мысли к мысли, и если эти терзания не остановить, то он точно сойдет с ума. Но как же все-таки тяжело распутать скопившийся клубок сомнений и догадок, чувств, мыслей… Бэк не может понять даже самого элементарного – с чего начать? Где начало или хотя бы конец спутавшихся нитей? Перед ним только черная каляка, которая с каждым днем все сильнее давит на него, провоцируя мигрень и депрессию. Ему нужно поскорее разобраться в себе, чтобы не сорваться в бездну безумия. На данный момент его главная запутанная нить – это высокий статный бизнесмен по имени Пак Чанёль и те странные непонятные чувства, что испытывает Бэкхён, когда тот рядом. По правде говоря, еще в самом начале, когда ему озвучили условия работы в этом месте, он думал, что принимать клиентов окажется ужасно мерзким делом, и боялся, что не справится, вот только тогда, да в принципе как и сейчас, особого выбора у него не было. Хотя ежедневные облапывания помогали справиться с отвращением, но полностью подавить такую волну, сродни цунами все же оставалось невозможно. До сих пор в голове копится стопка из недоумения: почему с Чанёлем … так хорошо? Нет этого пресловутого отвращения, даже некой ненависти. Наоборот. Бэк, не кривя душой, может признаться в том, что ему нравится. Нравится проводить ночи с Пак Чанёлем. Мужчина обходителен, вежлив, мягок и даже как-то слишком. Перебор. Смешанные чувства болтались внутри черепной коробки. Уже который день на протяжении всех выступлений Бэк ищет взглядом знакомые черты лица по всему залу, и не находит. После того случая, произошедший пару дней назад, когда Чанёль ухаживал за ним, осталось тонна и вагон вопросов. Откуда Чан узнал его адрес, почему вообще решил приехать? Зачем всю ночь трясся над немощным Бэкхёном? Для чего все это было? Он же простой артист, которого Пак покупает для удовлетворения своих потребностей, для развлечения и приятного времяпрепровождения. Зачем нужно было проявлять такую невероятную доброту? Чтобы дать глупую надежду одинокому мальчишке? Чтобы заставить его поверить в несбыточное, а потом исчезнуть как будто никогда и не было? Отсутствие логичных ответов порождало нелепейшие выводы. Где-то внутри самую малость Бэк чувствует себя особенным, потому что Пак приезжает только к нему, и только рядом с ним, с этим чудесным мужчиной, его окутывает спокойствие. В пропитанном ночной тьмой номере он чувствует себя как в другом мире и рядом с ним есть кто-то, кто не оставит, не бросит одного, а, возможно, даже защитит. Но Бэк не дурак, и уж точно не мечтатель. Ему нельзя фантазировать, додумывать желаемое, грезить о несбыточном. Он не герой дорамы, не принц из сказки, и даже не любимчик судьбы. Скорее уж наоборот. Он вовсе не особенный. Выброшенный на обочину судьбы мальчик, который с трудом удерживает равновесие, чтобы окончательно не слететь в кювет, ежедневно старающийся сохранить свою жизнь. Но он не сдастся, ни за что. Пускай он и простой танцор кабаре, который продает свое тело за деньги богатому клиенту. Клиенту психу, отваливающему за него из раза в раз огромную сумму. Который жаждет его тела, который дарит тепло, ласку, который проигрался и бросил … а еще он заставляет все внутри Бэкхёна переворачиваться одними лишь мимолетными касаниями, пронзительными взглядами и улыбкой. Бэкхён замирает на ходу, прерывая глубокий выдох. Улыбка. Бледно-розовые пухлые губы услужливо подкидываются воображением на сетчатку глаза. Бэк сильнее жмурится, стараясь прогнать мимолетное видение обветренных алых губ, но чем больше он мотает головой, вжимаясь в плечи, тем активней работает его воображение. А затем и вовсе начинаются звуковые галлюцинации, когда до ушей доносится вакуумный голос их обладателя. - Хей! – оклик вырывает Бэка из лап видения и хаотичного потока размышлений. Он резко оборачивается, делая неосторожный шаг в сторону, когда натыкается взглядом на свое ожившее видение. Мозг не успевает обрабатывать информации, поэтому Бэкхён не понимает, реален ли человек перед ним или он просто увяз в своих размышлениях до такой степени. - Эй, ты в порядке? – черные густые брови сходятся на переносице, а горячая ладонь ложится на лоб. Глаза непроизвольно закрываются, в нос забирается знакомый аромат чужой туалетной воды, отправляя его воспоминаниями в прошлое, к тихому убаюкивающему шепоту и крепким объятиям. Когда он, словно в бреду, жарко дышал, изнемогая от температуры, и глубокими вдохами пропитывал свои легкие именно этим ароматом, намешанным с запахом лекарств. – Бэк? - Все хорошо, мистер Пак, – улыбается Бэк, и, сам того не понимая, грустнеет, когда Чанёль отнимает руку ото лба. Он старается не думать об этом, но он соскучился. Безумно соскучился. - Вы уже закончили? – вскидывая руку, чтобы посмотреть время на часах, интересуется Чанёль. Бэкхён согласно мычит, зарываясь носом в шарф, прячась от холодного ветра. – Я, кажется, не успел, – усмехается Чанёль, сердце Бэка вздрагивает в груди. Улыбка. - Не успели, - поджимает губы певец. Между ними повисает неловкое молчание. Бэк не стесняется развратно танцевать перед несколькими десятками мужчин, но именно сейчас отчетливо чувствует, как стыдливо пылают его уши без всяких на то причин. Ему хочется спросить, где Пак пропадал все это время, почему не приходил, случилось ли что? А может он просто устал от Бэкхёна. Но нежное касание к локтю вырывает танцора из пучины мыслей. - А ты разве не должен быть сейчас в кабаре? - Представление окончено. Клиентов нет, поэтому на сегодня я уже свободен, - вздохнув, ответил Бэк, поглядывая на руку, что все еще цеплялась за его плечо. Красивые сильные пальцы, с лазурными сплетениями вен, идущими вдоль тыльной стороны руки, и золотой ролекс, солидно выглядывающий из-за кромки пиджака. - Да? – искренне удивился мужчина. – Я думал, что вы задерживаетесь там подольше. Ведь клиенты могут приехать в любой момент. Разве вы можете вот так взять и уйти? – От этих слов Бэкхёну становится неприятно. Что-то внутри больно кольнуло, лопая шар радости, образовавшийся с появлением Чанёля. Словно он не имеет такого права. Словно он – раб, который должен сидеть и смиренно ждать своего хозяина. - Чанёль-шши, вы что-то хотели конкретно от меня? Прошу прощения, но вам придется подождать до завтра, – возвращая своему голосу деловой тон, вежливо разъяснил Бэк. - Хотел, - наконец-то отпуская локоть, уверено заявил Пак, пряча руки в карманы брюк и как-то лукаво ухмыляясь. От блеска, что искрился в его глазах, по позвоночнику бежали мурашки. – Тебя. Как, впрочем, и всегда. - Ничем не могу помочь, на сегодня моя работа закончена, – стараясь скрыть смущение от столь откровенного заявления, ответил Бэкхён. Он предпринял еще одну попытку уйти, но снова был остановлен. - Стой. Раз уж ты сегодня свободен, может, составишь мне компанию? – Бэк смерил мужчину подозрительным взглядом. - Вы же, кажется, куда-то ехали? - Я ехал к тебе, - как-то слишком тепло улыбнулся Чанёль. Так не улыбаются мальчику на ночь, за которого платишь деньги. И впервые за все время их разговора, Бэк обращает внимание на темные круги под глазами мужчины и легкую бледность, но отгоняет мысли прочь. Горечь от слов бизнесмена все еще ворочается колючим комком в груди. - Я же говорил, что не оказываю услуги в не рабочее время, - холодно отрезал Бэк и вздрогнул, когда мужчина перед ним разразился громким смехом, привлекая внимание прохожих. - Я не собираюсь тащить тебя в постель! – сверкая слезками в уголках лучистых глаз, пробасил Пак. - Тогда зачем вы просите меня составить вам компанию? – совсем растерялся Бэкхён. - Просто хочу провести с тобой время. Вне стен кабаре. Ты нравишься мне, Бён Бэкхён, - и снова эта нежная улыбка, от которой у Бэка кружится голова. Он зачарованно смотрит в черные глянцевые глаза, стараясь найти хоть капельку фальши, но, кроме ласкового блеска, там не было ничего. Совершенно, даже привычного огня. Бён мысленно отвешивает себе пощечину за пощечиной, призывая глупый мешок в груди перестать грохотать. Нет! Нет! НЕТ! - Вы, кажется, заигрались, Пак Чанёль. – Пряча трясущиеся пальцы в карманы куртки и бегая взглядом по улице, просипел Бэк. - Думаешь, я сказал неправду? – тон мужчины стал тверже. Бэк осторожно поднял взгляд на чужое лицо. - Да, - робкое тихое, словно он и сам не уверен в том, с чем соглашается. Повисла пауза. Чанёль неотрывно изучал лицо мальчишки, скользил взглядом по бледному лицу и бегающим грустным глазам, под которыми до сих пор проглядывались залегшие серые тени, скорее всего, здоровье парнишки еще не восстановилось до конца. Чанёль знал, что танцор ему не поверит. Он бы и сам себе не поверил. НО. Но правда была такова, что он проявил неосторожность и вовремя не остановил себя. Сейчас же по венам, смешавшись с кровью, тек самый сладкий в мире яд. Дурманом окутывал сознание, выстраивая мир вокруг одного единственного. Чанёль устал корить себя за то, что имел неосторожность влюбиться в того, кого не следует. Но он не привык отказывать себе. Да и бороться, избегать, прятаться гораздо тяжелее, чем попытаться разрешить проблемы. Не то чтобы Пак вот прям сейчас готов был требовать от Бэка уволиться из кабаре, заявляя на него права. Вовсе нет. Он довольствовался тем, что Бён рядом. Что он может касаться его, оберегать. Немного своеобразно, но все же. Бэкхён чувствовал на себе задумчивый взгляд. Ему было не по себе, голова медленно начинала закипать. Его пугали слова Пак Чанёля. Ведь Бэк с таким усилием отгонял от себя мысли, которые Пак сейчас подтверждает. Он не понимал, почему все еще стоит тут. Но как только набрался смелости сделать шаг, чтобы уйти, его резко схватили за локоть. Ладонь, спрятанная в кармане, от сильного рывка была выдернута наружу, больно оцарапываясь тыльной частью о зубчики замка. На поврежденной коже мгновенно выступили бусинки крови. - Прости, - тихо прошептал Чанёль, неожиданно поднося руку к губам и касаясь кровавых капелек теплыми шершавыми губами, не отрывая виноватого взгляда от лица Бэкхёна. А у того рушился мир. Потому что эти чертовы волны, исходящие от мужчины, пьянили, сердце набатом стучало в ушах, соревнуясь в громкости с шумом обезумевших потоков крови. – Идем со мной, я хочу кое-что тебе показать. – Чанёль потянул безвольного танцора к машине. В этот момент наваждение чуть схлынуло, оставляя после себя шалящее сердце. Бэкхён протестующе подался назад, недоверчиво смотря на мужчину. - Не бойся, - ласково улыбнулся Пак, - я не буду тебя насиловать. Ну же Бэкхён… идем. – Большая, чуть грубоватая, но нежная ладонь сжимает тонкие пальчики и Бэк сдается. Он не настолько глуп и безрассуден, чтобы влюбиться в своего клиента. Нет, ни за что и никогда. Он просто не имеет на это никакого права. Он обязан и должен. И любви в его мире обязательств места нет. Он попался в браконьерские сети и выхода лишь два. Подчиниться или умереть. Но и бороться с тем фонтаном чувств, что бушует внутри него, когда их с Чанёлем взгляды пересекаются, когда он вот так нежно касается его, Бэк не может. Он так долго прячет себя под ледяной коркой, так долго отращивал острые шипы. И сейчас в его жизни появился некто настолько пленительный и завораживающий, как пламя летнего закатного солнца. Он, сам того не осознавая, с каждым разом становится к Бэкхёну все ближе и ближе, настолько, что чужое пламя пробирается внутрь, согревая холодное сердце, и безжалостно палит колкие шипы. Бэкхён однозначно не влюблен в Пак Чанёля. Но и контролировать себя в его присутствии он тоже не может.

***

- Осторожно, иногда тут бывает очень сильный ветер. За совершенно обычной серой дверью, располагалась такая же совершенно обычная серая крыша. - Это одно из трех самых высоких зданий в Сеуле. Ну, если не брать в расчет башню Намсан, конечно же, – опираясь на перила, объяснил Чанёль Бэкхёну. Рыжие локоны Пака хаотично метались из стороны в сторону, запутываясь из-за непостоянных порывов ветра. Бэкхён с неким подобием улыбки подумал, что сейчас его волосы, наверное, выглядят как песочные крылья во время бурь в пустыне. Сравнение красивое, но никакого порядка не подразумевает. Очередной порыв оказался слишком сильным, для зависшего на красивом профиле Чанёля парня и забывшего, что в таких местах нужно за что-то держаться. Бэкхён почти свалился на бетонный пол, комично взмахнув руками, за одну из которых, к счастью, его и поймал быстро сориентировавшийся Чанёль. Наверное, после такого мини-инфаркта у Бэкхёна проступила пара седых волосков на голове. Страшно падать, когда в шаге от тебя целый город, и, кажется, что упадешь ты непременно туда, каким-то немыслимым образом преодолев вовсе не низкое металлическое ограждение. - Так будет надежней, - бархатный голос коснулся раковины уха. Пока танцор плавал в своих мыслях, Чанёль встал позади него, опираясь по обе стороны руками на поручни и прижимаясь широкой грудью к спине. У Бэкхёна вздох застрял в горле. Он почувствовал прокатившуюся по спине дрожь, оседающую блаженством на загривке. - Ты дрожишь, - хриплый голос снова атаковал нежное заалевшее ушко. – Замерз? - Ммм… - у Бэкхёна тряслись поджилки, а глаза медленно закрывались под действием тихого приятного голоса. Чанёль отцепил одну руку от металлической ограды и мягко обвил танцора за талию, прижимая крепче к себе, блажено вдыхая запах волос. - Бэкхён,… - выдохнул он, краем глаза замечая, как опустились чужие веки и поджались дрожащие губы. Чанёль мягко улыбнулся. – …Ты мне нравишься, - признание интимным шепотом, горячими сухими губами, царапая покрасневшее кожу уха. Они оба знали, что Бэк дрожит вовсе не от холода, далеко не от него. Бэкхён дрожит от чувств, что волнами попеременно накрывают его, не давая шанса сделать вздох, вымывая весь здравый смысл подчистую. Тонкие пальцы вцепились в чужое запястье. Сердце кровяным мешком грохотало в груди, раненной птицей билось о клетку ребер. Из-за сбившегося дыхания (а, возможно, из-за смены давления и температуры и повышенного уровня кислорода) кружилась голова. Предостерегающие мысли о неправильности, запретах, сожалениях утопали в ворохе чувств, без шанса на спасение, осознание. Бэкхён чуть развернул голову, вздрагивая от тягучего чувственного поцелуй в висок. Пускай, пускай сегодня он расслабится и позволит себе эту маленькую слабость. Отдастся теплым объятиям, обопрется на сильную грудь, побудет мгновение маленьким и незащищенным. Подаренная нежность станет для него энергией, толчком, чтобы идти вперед. Потому что уже завтра ему снова придется вернуться на привычную дорогу жизни, где выживает только сильнейший.

***

- Спасибо, Чанёль-шши - Да не за что. На самом деле, на рассвете это место выглядит еще более волшебно, - улыбнулся Пак, распахивая пассажирскую дверь. - Э, нет… спасибо. Я, пожалуй, дойду сам. - Бэк. На улице темно. Садись в машину, я тебя подвезу. - Все в порядке. Не нужно, господин Пак. Мне не страшно ходить одному ночью, в детстве я посещал занятия хаппкидо. Так что, если что… – Бэк изобразил, как даст отпор тому, кто осмелиться на него напасть, чем рассмешил мужчину. - Бэкхен, я не сомневаюсь в твоих способностях, просто хочу подольше побыть с тобой рядом. Уши танцора в сотый раз за вечер вспыхнули краской, а щечки покрылись тонким слоем румянца. Бэк благодарил Бога за то, что на улице темно и Чанёль не может разглядеть его смущение. Спрятав нос поглубже в шарф, он скользнул в теплый, приятно пахнущий салон уже знакомой машины, краем глаза улавливая легкую улыбку на лица Пака. - Да и мало ли. Вдруг тебя кто-то украдет, - усмехнулся Чанёль, прежде чем захлопнуть дверь.

***

- Можно вопрос? – спустя несколько минут их молчаливой поездки, спросил Бэк. Все это время он ловил на себе улыбающиеся взгляды. - Какой? - включая поворотник, доброжелательно поинтересовался Пак. - Откуда у Вас пропуск? Кажется, в том здании расположены чьи-то офисы и так просто туда не пойти. - А ты как думаешь? Я там работаю. – Довольно улыбнулся Чанёль, кидая взгляд на удивленное личико рядом. - Ого! Оно полностью ваше? - А-ха-ха! Что, если я скажу да? - Я, скорее всего, вам не поверю. – Ухмыльнулся Бэк. - И правильно сделаешь, моих там только несколько верхних этажей. - Ваши? - Бэкхён, я неоднократно оплачивал свидания с тобой, поэтому - да. Мои. Бэкхён стушевался от упоминания причины, по которой они встретились. - Черт, Бэк не обижайся, ладно? – От Чанёля не скрылось, как поник парень. Он осторожно взял тонкую ладонь, перебирая пальчики, и улыбнулся, когда ее ответно осторожно сжали. Дальнейший их путь продолжался в тишине, окутанной необъяснимо завораживающей атмосферой. Чанёлю нравилось ехать, зная, что рядом сидит Бэкхён, нравилось сжимать его чуть теплые пальчики, поглаживать тонкую кожу, и изредка крепко сжимать, чувствуя ответ. Словно так было всегда. Словно это что-то обыденное, но не приевшееся. Что-то, от чего сердце трепетно замирает, перехватывая воздух в груди. Во время очередной остановк на светофоре Чанёль оглянулся на Бэкхёна и обнаружил мирно посапывающего юношу, даже сквозь дрему неосознанно сжимающего его руку. Чанёль уже не раз видел спящего Бэка, но этот был каким-то особенным. Трогательно дрожащие реснички, чуть приоткрытые персиковые губки, голова, наклоненная в бок и хрупкая ладонь в его. У Пака защемило сердце. Этот малыш… ему так безумно хотелось его защищать. Не известно от чего, но хотелось, и плевать на то, что он знает какое-то там хаппкидо. Везти его домой резко расхотелось. Чанёль буквально физически ощутил отчаянное желание находиться как можно дольше с этим прекрасным парнем. Он сильнее сжал хрупкие пальчики, не в силах сдерживать желание, целуя кнопочку носа за мгновенье до смены цвета на светофоре. Чтобы добраться до дома Бэка, нужно было проехать вперед, если свернуть направо, можно выехать на дорогу, которая приведет к Чанёлю. Не утруждая себя включением поворотника, Чанёль проскочил перед замешкавшимся водителем малолитражки и втопил педаль в пол, чувствуя, как поднимается ликующее чувство внутри. Может, Бэкхен и будет злиться на него, но сейчас от одной мысли, что они проведут ночь вместе у Чанёля, будто вырастали за спиной крылья. Ночь не как клиент и танцор. А просто как двое людей, которые небезразличны друг другу.

***

Горячие солнечные лучи обжигающе припекали кожу руки. Бэкхён на ощупь попытался найти одеяло, чтобы спрятаться под ним, но неожиданно наткнулся на что-то большое, теплое и явно лишнее в его кровати, запоздало вспоминая, что на его кровати солнечные лучи по утрам гости не то что редкие, а просто невозможные, в силу того, что кровать стоит далеко от окна. Он резко распахнул глаза, натыкаясь взглядом на чужое гладкое плечо. Не шевелясь, он медленно постарался выстроить цепочку из последних событий вчерашнего дня и с облегчением понял, что мужчина рядом с ним, скорее всего, просто Чанёль. Хотя уже в следующую минуту ему стало до жути неловко. Как он умудрился уснуть у него в машине? Неужели ему пришлось тащить его до, судя по всему, своей квартиры. Признаться, было стыдно. И вроде бы они неоднократно видели друг друга голыми, но факт того, что Пак раздел его и уложил спать в свою постель, неимоверно смущал. Осторожно, с профессионализмом начинающего ниндзя, Бэкхён склонился над спящим на животе мужчиной, разглядывая мягкие черты лица. От созерцания милой сонной моськи, его отвлек завибрировавший телефон, добавивший на бедную головушку Бэка парочку седых волосков. Проверив, не разбудил ли звонок Пака, Бэкхен осторожно выбрался из кровати, и бесшумно ступая по мягкому ворсу ковра, подошел к столу, где устроил покатушки его телефон. Любимый донсен Тао волновался за своего геге и ругался, что тот пропустил утреннюю репетицию. Нагло соврав, что просто напросто проспал и что скоро придет, Бэк скинул звонок, замечая свою куртку, висящую на стуле, а на столе, рядом с местом, где лежал его телефон – мелочь, ключи от дома и конфетки, что дают в подарок в магазинчике напротив кабаре. Бэк медленно обвел взглядом комнату, наслаждаясь утренней тишиной. Помещение было просторным и светлым, одну стену занимало большое панорамное окно с широким выступом подоконника. У соседней стены стояла кровать, со спящим на ней мужчиной, на чьей широкой крепкой рельефной спине чуть задержался взгляд Бэкхёна, белый ковер с высоким ворсом, прозрачный компьютерный стол, куча бумаг и ноутбук, три двери и милая большая игрушка единорога. Но среди всего этого он не нашел своих вещей. Ни на одной из горизонтальных поверхностей родных брюк и футболки не наблюдалось. Перспектива ходить в одних боксерах по чужой квартире казалась какой-то не привлекательной. Поэтому Бэкхен решил, что будет вполне нормально позаимствовать кое-что из гардероба Пака, раз уж тот спрятал его одежду. Или не спрятал? Неважно. Бэк наугад заглянул в первую дверь, благодаря Вселенную за то, что именно там оказалась гардеробная. Позаимствовав одну из футболок и с трудом отыскав самые маленькие хлопковые штаны, он решил все-таки отправиться на поиски родной одежды. Ну и возможно кухни. Выйдя из спальни, Бэкхён очутился на мини-балкончике, за перилами которого расположилось большущее пространство, представляющее собой соединенные вместе кухню и зал. По площади, тут бы с легкостью уместились четыре комнатки Бэка. Такие помещения обычно называли студиями или лофтами. Бэк в них никогда не был, только знал, что те баснословно дорогие, а уж если учитывать, что тут еще и второй этаж… Мда, кругленькая вырисовывалась циферка. Особое внимание следовало отвести огромному черному роялю, занявшему место у высоких окон. Величественный глянцевый монстр музыки манил своим блеском, и будь Бэк чуточку наглей, наверное, без зазрения совести сел бы за небесной красоты инструмент. Оглядев идеальный порядок по всему периметру первого этажа еще раз и прядя к выводу, что здесь его вещей быть точно не может, Бэк решил проверить несколько дверей, что виднелись в закуточке, спрятанном за ширмой под лестницей. Развернувшись в обратном направлении, Бэкхён собирался сделать шаг, но… На самом деле, это должно было случиться уже давно, странно, что произошло лишь сейчас. Дурацкие огромные штаны постоянно сползали на задницу, несмотря на наличие завязанных шнурков, а длинные штанины мешали нормально идти. Вскрикнув от неожиданности и взмахнув руками в бесполезной попытке сохранить равновесие, Бэк полетел вперед, сам же наступив себе на штанину, приземляясь на одно колено, больно шмякаясь другим бедром о пол и сдирая локти из-за трения с гладкой поверхностью. Стеная и проклиная всю Вселенную, Бэкхён схватился за пострадавшую коленку. Всю ногу свело невыносимой судорогой, противной болью расходящейся от чашечки, где, судя по всему, при падении защемило нерв. Больше всего Бэк мечтал о том, чтобы это поскорее закончилось, катаясь по полу, он даже не заметил, что находится в комнате уже не один. О том, что рядом с ним кто-то есть, Бэкхен узнал лишь тогда, когда его подняли на руки. Все мысли о больной коленке отошли на второй план, когда он встретился взглядом с Чанёлем, у которого в уголках чуть расфокусированных глаз блестели сонки, а на щеке красовался несимметричный след от подушки. Бэкхён робко коснулся красных отметин, чувствуя чуть влажную теплую кожу кончиками пальцев. В груди вспорхнули бабочки, и после хриплого, еще ниже, чем обычно: - Доброе утро, - вырвались сквозь ребра, кружа вокруг лепестками весенней сакуры. Бэк осторожно подался вперед, невинно касаясь теплых сухих губ, ведомый разливающимся в груди теплом. Глаза медленно закрылись, из-за смущающего вопросительного взгляда, ресничками касаясь щек. Боль от недавнего падения полностью была забыта. Он не мог найти объяснения неожиданному порыву коснуться этих горячих, сухих после сна губ, ощущая чужое дыхание на своих, так же, как и найти в себе силы отстраниться. Чанёль неподвижно стоял рядом с лестницей, держа на руках Бэкхена, соприкасаясь с ним лбами. Бэк боялся открыть глаза, задыхаясь нежностью, что пропитала воздух вокруг, дыша через раз и моля Бога, чтобы Чанёль не услышал, как неистово колотится его сердце в груди. Пак с жадностью из-под полуприкрытых век наблюдал за трепещущими ресничками своего чуда, еле-еле шевеля губами, изредка задевая теплые дрожащих чужие, и умирая от попеременно накатывающих волн счастья. Он медленно направился вперед, отпрянув от парня, понимая, что еще чуть-чуть, и точно сойдет с ума от переполняющих чувств. Щеки Бэкхена покрылись густым румянцем, но руки все равно обвили крепкую шею. Ему было стыдно за ту слабость, что он проявил в данной ситуации, но нисколечко не жалел о сделанном. Ему нравилось целовать Чанёля. Поцелуи с ним были поистине волшебными, чем-то сюрреалистическим и неземным. Чанёль опустил его на пол перед барной стойкой и взъерошил и без того торчащие во все стороны волосы, умиляясь красным щечкам. - Зачем нацепил мои штаны, они же тебе большие? – и, воспользовавшись тем, что собеседник пребывает где-то в прострации, нырнул рукой под футболку, развязывая шнуровку. Штаны тут же скользнули по худым ногам вниз. Бэкхён взвизгнул, одной рукой оттягивая подол, а другой отталкивая руку мужчины, и возмущенно уставился на Пака. - Что Вы делаете?! - Да ладно…. Тебе ведь все равно неудобно. Я был свидетелем твоего недавнего полета. Тебе так нравится себя калечить? – усмехнулся Пак, направляясь к холодильнику и одновременно с этим уходя подальше от вида стройных бледных ножек. – К сожалению, на завтрак могу предложить тебе только остатки из итальянского ресторана, будешь? – изучая содержимое холодильника, поинтересовался у Бэкхёна Чанёль. - А может, мы можем приготовить нормальный завтрак? - Ну, только если ты вдруг умеешь готовить, потому что лично я в этом не особый мастер, хотя рамён я готовлю отменно, а еще сосисочки с овощами, но у меня нет ингредиентов, – заломил бровь Чанёль, оборачиваясь к Бэку. Тот под вопросительным взглядом перешагнул валяющиеся штаны и направился к холодильнику, по-хозяйски отодвигая опешившего мужчину в сторону. - Я, конечно, не шеф-повар французского ресторана, но… - изучив содержимое и отметив огромное количество всяких соков и различных баночек с минеральной водой, Бэкхён решил, что все не так уж и плохо, – …молочный омлет с овощами Вас утроит? – взглядом щеночка посмотрел он на стоящего рядом Чана. - Вполне, - с улыбкой отозвался мужчина, все это время неотрывно любующийся аккуратным профилем танцора. Чмокнув улыбнувшегося парня в висок, Пак направился к кофеварке. - Надеюсь, кофе ты любишь? - Предпочитаю чай. - Еще скажи - зеленый, - закатил глаза Пак. - Нет, - улыбнулся Бэк, складывая овощи в раковину. – Черный, особенно люблю с вишней или смородиной. Но не думаю, то у Вас такие есть. - Мне позвонить в службу доставки чая? – ухмыльнулся Чанёль, опираясь бедром на столешницу, под мерное жужжание кофе-машины. - Разве у нас в городе есть такая доставка? – удивился Бэкхён, намывая помидорку. - А разве нет? – в тон ему ответил Пак, скрещивая руки на груди. Парни переглянулись и рассмеялись. *** - Разве Вам не надо сегодня на работу, Чанёль-шши? – поинтересовался Бэкхен, взбивая яйца. - Надо, но я могу позволить себе немного опоздать,- ответил Чанёль, ловя Бэка в кольцо рук и срывая с его губ кроткий чмок. - Чанёль-шши, - предпринял попытку отстраниться Бэкхен, перепачканными ладонями упираясь в обнаженную грудь. - Зови меня просто Чанёль, пожалуйста, - выдохнул Пак в губы парнишки, и, воспользовавшись возможностью, проскользнул языком внутрь. Чанёль жадно вылизывал чужой рот, собирая капельки слюны с уголков губ. Его руки хаотично блуждали по телу Бэкхёна, пересчитывая цепочку позвонков, лаская крылья-лопатки. Бэк таял в его руках, охотно подставляясь под прикосновения и не на секунду не позволяя разорвать поцелуй. Грязными руками он вцепился в волосы, привставая на носочки и извиваясь в кольце чужих рук. Чанёль медленно провел пальцами по ложбинке меж мягких половинок, ловя губами первый стон, медленно теряя остатки контроля над собой. Чан вовсе не собирался нападать на Бэка, просто… когда он такой весь домашний, в одной его футболке, увлечено готовивший ИМ завтрак, расхаживал на его кухне, Чанёль не смог сдержать своих порывов, а обнаженные любимые бедра лишь подстегивали яркое желание обладать этим прекрасным созданием здесь и сейчас. Рывком он подхватил Бэкхёна под ягодицы, усаживая на крышку стола, разводя его ноги шире и касаясь своей возбужденной плотью его паха. У Бэка перед глазами плясали звезды, когда Чанёль особенно сильно толкнулся бедрами, заставляя мальчишку откинуть голову назад, а с губ сорваться задушенному стону. Если бы не сильные руки, поддерживающие его и дарящие телу ласки, он бы наверняка растянулся на поверхности стола. Горячие губы и мокрый язык чертили на его шее карту звезд. Бэк судорожно дышал, захлебываясь тихими поскуливаниями, неконтролируемо толкаясь бедрами навстречу, и сдавлено вскрикивал, когда большие ладони сжимались на его ягодицах. У него закатывались глаза, и все вокруг кружилось каруселью. Он с силой впивался в кожу под лопатками, скрестив ноги за спиной Пака так, что от напряжения дрожали бедра. Бэк чувствует, что вот-вот взорвется волной наслаждения. По комнате эхом разносятся его стоны. Чанёль, уткнувшись в нежную шею, ответно толкается бедрами, отчаянно желая избавиться от белья Бэкхена и своих штанов. Он хрипит ему на ухо, стараясь ухватиться за мысль, что они должны остановиться, потому что ему не хочется делать этого вот так, на кухне на жестком столе. Чанёль с трудом отрывается от парня, мутным взглядом разглядывая тяжело вздымающуюся грудь и чувствуя, как ногти на спине распарывают кожу. Он умирает от эстетического оргазма, когда видит лицо Бэкхёна с прикрытыми дрожащими веками, открытыми в немом стоне губами, алыми и искусанными, из-за которых выглядывают жемчужные зубки. На щеках цветет алый румянец. Чанёлю с трудом удается заставить остановиться хаотично двигающиеся чужие бедра, ощущая, как те дрожат под его пальцами от сильного напряжения, и хрипло зовет парня по имени. - Бэкхён, - танцор прерывисто дышит и лениво открывает дрожащие веки. Он плохо понимает, что сейчас происходит, и почему они остановились. Трясущимися руками он касается щек, гладит искусанные собой же губы, очерчивает скулы и задушено шепчет: -Чанёл-ли… - и от этого жалобного голоска у Пака окончательно и теперь уже точно бесповоротно едет крыша. Он, словно зверь, вгрызается в нежные истерзанные губы, проглатывая всхлип и, забивая на свое недавнее желание, валит парня на стол под сдавленный писк. Неслушающимися пальцами он рвано пытается стянуть мешающие боксеры, неловко царапая кожу, упиваясь стонами. Бэкхён под ним полностью раскрыт: рвано дышит и цепляется пальцами за плечи. Паку, наконец, удается расправиться с мешающим предметом одежды, и он тут же толкается в жаркую ложбинку своим скрытым возбуждением. - Чанёль! – Бэкхён, сжимает руки и ноги крепче, прикусывая чувствительную мочку чужого уха, и беспомощно сипит, жмурясь от умопомрачительного ощущения толчков горячей плоти через ткань. - Малыш, - выдыхает Пак, отстраняя от себя дезориентированного парня. Он ведет ладонями от коленей, надавливая на острые косточки таза, скользит выше, задирая майку, лаская губами влажную грудь и твердые чувствительные горошины сосков. Бэкхен мечется на столе, выгибая спину, приподнимая бедра, бьется крыльями лопаток о деревянную поверхность, стонет так громко, жарко, и безостановочно трется о внушительный член Пака. Чанёль рычит, ответно толкаясь меж упругих половинок и сжимая ребра, прикусывая чувствительный набухший бутон соска. Очередной громкий стон мешается со звуком дверного звонка. Чан словно не слышит противной трели, сжимает член Бэкхёна, сильнее толкаясь меж разведенных ног куда-то под яички. Бён рвано стонет, сжимая в руках чужие пряди волос, прижимая лицо любовника ближе к своей шее, и беспомощно сипит. Звонок в дверь повторяется. Пижамные штаны больно натирают нежную кожу ягодиц и чувствительную головку, но прекратить движение кажется нереальным. Бэкхен дрейфует на волнах наслаждения, через раз выдыхая Чанёль, Чанёль. Пак низко стонет, сжимая пальцы одной руки на молочно-фарфоровых бедрах, а второй интенсивно надрачивая напряженный член, поглаживает блестящую головку, ласкает подушечкой уздечку. Бэкхен задыхается громким стоном, выгнувшись дугой, и оглушительно кончает, забрызгивая свой живот, футболку, руку и грудь Чанёля своим семенем. Он тяжело дышит и не может прийти в себя, продолжая вздрагивать. Его тело после пережитого оргазма безумно чувствительно, и каждый рваный толчок Чанёля сводит с ума. Пак рычит ему на ухо, сжимая кожу так, что там обязательно останутся синяки, и позорно кончает в штаны. Звонок на заднем фоне продолжает настойчиво трезвонить. Пара неподвижно лежит на столе, отходя от пережитого оргазма. У них у обоих перед глазами яркие всполохи, не дающие ничего толком разглядеть. Бэкхен лениво водит руками по гладкой спине, размазывая редкие капельки крови, млея от нежных поцелуев, что покрывают его шею. Чанёль медленно поднимается по набухшей венке вверх, и развязно целует, облизывая губы и играясь с юрким язычком. - Малыш, - Пак выпрямляется, утягивая за собой Бэкхёна. – Малыш, иди в ванну. Иди, а я посмотрю, кто пришел. - Чанёль помогает разнеженному парню слезть со стола, придерживая его за талию и не отказывая себе в удовольствии провести еще раз рукой по гладким половинкам. Напоследок Бэкхён получает нежный поцелуй в висок и на автомате добирается до ванной. Ноги все еще подрагивают после пережитого оргазма. Не раздеваясь, он так и залез под душ в футболке Чанёля, включая чуть прохладную воду, чтобы разогнать туман в голове. *** - Господин Пак, вас не было целый час, поэтому я…. Оу, - Кенсу прервал свою речь, когда заметил темное пятно на домашних темно-серых штанах начальника в причинном месте. – Я, кажется, помешал? - По правде говоря, немного, – совершенно не стесняясь своего растрепанного вида, ответил Чанёль. – Но хорошо, что ты зашел. Идем, - он потянул парня внутрь квартиры. – Будешь моей страховкой. - Страховкой? – удивился Кенсу, слыша звуки включенного душа.