Все дороги ведут обратно

ХАБ, месторасположение засекречено, 3 мая 1994 года Фьюри в очередной раз перечитал лежащий перед ним документ. Отчёт о событиях двухдневной давности, в ходе которых был серьёзно ранен агент Филлип Колсон, один из лучших специалистов восьмого уровня… На экране за спиной директора засветилась красным эмблема «ЩИТа», а в следующее мгновение её сменило изображение лица седовласого мужчины в круглых очках. - Докладывайте, доктор Симмонс, - развернувшись в кресле, попросил Фьюри. Его пальцы неспешно барабанили по белым листам. Доктор прокашлялся, но его голос всё равно звучал хрипло. - Сегодня утром нам наконец удалось стабилизировать объект. Мы поместили его в камеру, стенки которой покрыты специальным веществом, не позволяющим расщеплять металл на составляющие. Это вещество мы синтезировали буквально на днях, и… - Не отвлекайтесь, доктор. - Ах да, простите. – Он снова прочистил горло. – Как я уже говорил, объект полностью стабилен. Мы поддерживаем в его организме высокую концентрацию модифицированных анксиолитиков, чтобы исключить приступы ярости или других расстройств. - И как долго вы сможете держать его на препаратах? - Ну… в случае возникновения побочных эффектов у нас могут возникнуть проблемы. Серьёзные проблемы. Фьюри помолчал какое-то время, снова взялся за отчёт и, наконец, спросил: - Есть предположения, откуда у него появились такие способности? - Нет, сэр. – Доктор вздохнул, снял очки и потёр и без того красные от недосыпания глаза. – Единственный возможный вариант – возобновление опытов над людьми. Но вы знаете, что за последнее время активность в этой отрасли заметно снизилась. Если только… - Да. Если только не появилась новая организация, о которой до сих пор «ЩИТу» не было ничего известно. Одна из голов непотопляемой «Гидры»? Или что-то кардинально иное? Доктор Симмонс оставался на связи, терпеливо дожидаясь дальнейших указаний, если они последуют. - Что с нашими агентами? – снова подал голос Фьюри. - Агент Мэй совершенно здорова, никаких повреждений мы не обнаружили. Ну, разве что, небольшой шок. Ничего удивительного в этом нет, правда? Девушке повезло. Если бы не агент Колсон… - Доктор хотел было улыбнуться, но передумал, поймав серьёзный взгляд директора. – На всякий случай оставили её в палате под наблюдением на пару дней. - Что с ним? - Агенту Колсону повезло меньше. Сломано четыре ребра. Их осколки едва не повредили лёгкие, но мы вовремя вмешались. Рёбра срастутся, на какое-то время нужно ограничить участие в активных миссиях. Естественно, пара недель полного покоя и… Песок мы тоже надеемся извлечь. Позже. Когда состояние окончательно стабилизируется. - Песок? - В лёгких, сэр, в пищеводе. Очевидно, это произошло в результате прямого контакта с ноль-восемь-четыре. - Прогнозы благоприятные? - Да, сэр. Насколько нам удалось выяснить, песок сам по себе не несёт никакой опасности, он использовался для самозащиты. - Хорошо. Докладывайте немедленно о любых изменениях в состоянии… - Фьюри запнулся, пытаясь подобрать подходящее слово, - … объектов. Конец связи. Пара минут прошла в абсолютной тишине, затем директор поднялся, извлёк из кармана пиджака маленький пузырёк с прозрачной жидкостью, аккуратно капнул ею на отчёт и, направляясь к двери, произнёс только одну фразу: - Директор Фьюри: протокол 003. Активировать. Когда двери за ним закрылись, отчёт в буквальном смысле растворился, не оставив и следа на гладкой поверхности стола. *** Травматологический центр «ЩИТа», Швейцария, Цюрих, 3 мая 1994 года Белый потолок и матовое свечение ламп – первое, что увидел Фил, открыв глаза. Моргнув пару раз, он медленно повернул голову, и тело тут же отозвалось неприятными ощущениями, словно кто-то невидимый перевёл рычажок в режим «боль». Голова, грудь, спина, ноги… Казалось, он целиком превратился в один большой пучок растревоженных нервных окончаний. Тем не менее, Фил сделал попытку забраться повыше на подушку, чтобы иметь возможность изучить окружающую обстановку. - Вы в больнице. Наверное, эта фраза была рассчитана на то, чтобы пресечь его желание осмотреться, ведущее к весьма болезненным последствиям, но Филу пришлось повернуть голову в другую сторону, чтобы увидеть её. - Ст… - Собственный голос отказывался подчиняться, превращаясь в жуткий хрип. Фил сглотнул, хотя глотать было нечего, в горле пересохло. Проследив направление его взгляда, посетительница взяла с прикроватного столика стакан и позволила Филу сделать несколько глотков. Он жадно выпил воду, а через мгновение его вывернуло. Во рту появился странный привкус, на зубах что-то хрустело, но стало значительно легче. - Стажёр. – Всё ещё хрипел. – Мелинда. Мэй. Симпатичная девушка азиатской наружности сидела на стуле рядом с его кроватью, всё в том же чёрном костюме, в котором он впервые увидел её. Тогда. - Как давно… - Фил закашлялся, морщась от боли в груди. - Два дня, - тут же отозвалась Мэй, - вы были в отключке два дня. – Она молчала, наблюдая, как Колсон закрывает глаза, видимо, пытаясь справиться с болью или головокружением, а потом медленно их открывает. - Ноль-восемь-четыре… - Он у нас. Фил усмехнулся, и тут же скорчился от нового приступа кашля. - Ты не даёшь… не даёшь мне задать вопрос. - Вы хотели спросить что-то другое? - Нет. – Он снова прикрыл глаза, свет от ламп теперь казался слишком ярким, усиливаясь от белых стен, потолка и даже пола. – Нет. - Меня выписали утром. Я не хотела уходить, не убедившись, что с вами всё в порядке, что вы пришли в себя. И… - Она выдавала слабую улыбку, быть может, немного виноватую. – Я хотела сказать – спасибо. Фил ничего не ответил. С минуту Мэй смотрела на него. На туго перебинтованную грудь. На руки, в ссадинах и кровоподтёках. На чуть приоткрытый рот и разгладившиеся морщинки на лбу. Потом легонько дотронулась до его ладони, чуть сжала и вышла из палаты. Агент Филлип Колсон пробормотал во сне что-то бессвязное. Монитор сердечного ритма пару раз громко пискнул и успокоился.