Глава 10
9 июля 2015 г., 22:53
Появившись с грузом через плечо возле стен монохромного Дворца, Син гордой поступью вошёл через главные ворота и остановился. Его никто не встречал, подобострастно раскланиваясь, и это огорчало. Раньше преданные «потомки» обступали своего короля и наперебой предлагали свои услуги. Эх-х, было же времечко славное!
Как-то здесь стало совсем иначе, по-другому чувствовалась атмосфера. Он не сразу понял, к чему его привело подобное умозаключение. Перехватив поудобней ношу, он скривил оскал в догадке. До слуха донеслась наигранная на рояле композиция, переливами и эхом отражаясь от мраморных колонн и стен, заставляя их ожить от вибрации. Музицировать в этих стенах, кроме него, мог только один син – Широганэ. И либо истинного накрыла чёрная меланхолия, если он сел за рояль, либо наоборот – он в слишком приподнятом настроении. Однако неожиданно сбившийся такт и остановка игры могли означать, что Широганэ в данное время занят не музицированием для себя, а учит этой злой науке Акиру. Хомураби вспомнил, как Король Тени люто ненавидел все его попытки побаловаться за инструментом и грозился отбить тростью пальцы синовскому таланту только за один жутко раздражающий звук клацанья когтей по клавишам, сделанным из кости неизвестного существа. И всё равно у короля Син в прошлом было достаточно времени, чтобы насиловать рояль денно и нощно, в ту прекрасную тысячу лет его единоличного правления. Правда, от когтей клавиши немного подпортились, но разве такая мелочь остановит Хомураби? А как соблазнительно располагалась на крышке одетая исключительно лишь в бантик на голубых волосах красавица Хирю…
От воспоминаний об ушедших днях Хомураби и не заметил, как прикусил до крови губу. Тяжко вздохнув, он властно прихлопнул по заднице безмятежно спящего одичавшего Шисуи и пошёл в свои покои.
Будучи уже в ванной комнате своих покоев, Хомураби с особым вниманием раздел Шисуи и уложил его в ванну, залив Рея горячей водой по горло. В голове поплыли разнообразные мысленные образы всего того многообразия, что можно было сотворить с беспомощным Шисуи. Хомураби скомбинировал все позы в одну продолжительную пошлость, но начать решил с помывки объекта изнасилования и вылил на зеленоволосую голову полтюбика шампуня от блох и клещей.
И вот, после несложных, но утомительных водных процедур он созерцал обнажённое, розовое после пара тело у себя на кровати, разложенное в весьма соблазнительной позе. Чтобы эффект был максимальным, Хомураби согнул одну ножку Рея, чтобы стыдливо прикрыть причинные места, а руку согнул в локте, закидывая её на грудь. Милая, но слабая попытка прикрыться. Подобное страшно заводило, Син готов был растерзать свой свет ежеминутно, но решил продлить удовольствие, ибо чрезвычайно редко попадалось тело Рей, совершенно не контролирующего себя. Хомураби ощерился во всю пасть, непроизвольно пошевеливая когтистыми пальцами в сторону Шисуи, взглядом жадно лаская каждый изгиб тела, останавливаясь и смакуя каждую складочку и ямку. Рей помялся и перевернулся набок, стряхивая с живота щекочущие, не подвязанные красные волосы. Хомураби убрал язык за зубы. Чёрт, когда это он успел уже облизывать его, добравшись до пупка? Поднявшись с кровати, Син скинул с себя ставшую очевидно тесной и душной одежду и снова опустился к мирно сопящему и ничего не подозревающему телу, продолжив, с чего прервался, но на этот раз осторожно прикусывая кожу выше крестца.
— А-а-ах, — простонал Шисуи и заёрзал, наотмашь ударяя рукой настойчивого соблазнителя по голове.
— Неубедительно, — Хомураби перехватил руку и добрался до чувствительной кожи на запястье, пощекотав её кончиком языка. И тут Шисуи очнулся окончательно, открыв медовые, полные ужаса глазки и видя перед собой раздетого мужика с недвусмысленно торчащим половым органом.
— Ва-а-а-а-а-аи-и-и-и-и-ий! — возопил Шисуи на самой высокой ноте и, вскочив, стал отбиваться конечностями и всем, что попалось под руку, от Сина. С первым ударом когтей подушка полетела на пол, с последующим – вторая туда же. Хомураби не сводил особо томного взора с Рей и даже не улыбнулся, когда метательные предметы закончились и Шисуи, тихо подвывая, сел у спинки кровати с поджатыми ногами. Где-то в глубине его сердечка теплилась слабая надежда, что всё происходящее – сон, что так часто снился ему по ночам, и вскоре он проснётся в своей пещерке, под слоем одеяла из листьев папоротника, и покормит своего детёныша псевдозухии, который так мило квакает, когда хочет кушать. Но нет, этот странный зверь с краснопёрой головой слишком реально, плотоядно облизывается, не спуская с него зелёных глаз.
Хомураби потянул руки к Шисуи, отчего тот вскрикнул.
— Ай! — схватил его за ногу, довольно улыбнувшись.
— Ой! — послышался второй вскрик, и улыбка стала ещё шире.
— Ой-ёй-ё-ё-ёй! — раздался третий вскрик, и улыбка Сина превратилась в оскал.
Резким рывком притянув Рея к себе, Хомураби оказался между разведённых ног Шисуи и обдал его шею горячим дыханием, от которого стайка мурашек пробежала по позвоночнику. Немного дезориентированный светлый король не сразу почувствовал, что его начали практически вылизывать. А именно вылизыванием Хомураби и занимался, смакуя каждый сантиметр этой, по его мнению, великолепной кожи и не пропуская ни одного чувственного места. Шисуи начал постанывать от той ласки, которую получал, но всё равно это казалось ему диким. Как может один мужчина хотеть другого?
Он до конца не понял, что происходит, но в правой руке начал формироваться сгусток света, постепенно вытягиваясь и удлиняясь, принимая форму посоха. Когда он полностью сформировался, тонкие пальцы обхватили его. В том положении, в котором он находился, было трудно размахнуться, так как посох был очень длинным, но Шисуи всё же попытался замахнуться им на Хомураби.
— Отойди от меня, похотливое животное, — прокричал Рей, вырываясь и пытаясь нанести удар, но сильные пальцы с длинными когтями успели вовремя перехватить запястье.
Хомураби поднял голову, хищно улыбаясь.
— Похотливое животное? — низким, хрипловатым голосом проговорил Син. — Значит, буду поступать так же.
Выбив из пальцев нечаянного любовника посох, который тут же растворился в воздухе, Хомураби притянул Шисуи ближе и впился в его губы страстным поцелуем. Рей упорно сопротивлялся, но когда воздуха стало не хватать, приоткрыл губы, чем и воспользовался Син, врываясь в его рот языком и исследуя его глубины. Прижавшись к Шисуи плотнее, Хомураби провёл рукой по его бедру, лаская рея не только губами и языком, но и руками, он добился, чего хотел – услышал едва сдерживаемый стон. Не прекращая ласкать своего Рей, Хомураби добрался до члена Шисуи и сжал пальцами яички, снова раздался стон, но в этот раз более громкий. Довольно ухмыльнувшись, син одним резким движением перевернул парня на живот и принялся ласкать плечи и спину, опускаясь к пояснице, а затем к ягодицам. Пройдя языком по ложбинке между ними, Хомураби вырвал новый стон.
Понимая, что сопротивляться бесполезно и ему никогда не справиться с более сильным противником, Шисуи решил плыть по течению, по крайней мере, он всегда сумеет сбежать, когда этот монстр уснёт и оставит его в покое. А сейчас ему пришлось принимать от него ласки, и, что удивительно, ему самому начинало это нравиться. Создавалось такое ощущение, что когда-то давно он уже получал такое же удовольствие от этих губ и рук. Что-то совсем неуловимое ускользало от его сознания, не давая вспомнить. Но когда Шисуи почувствовал, как чужие руки раздвигают его ягодицы и язык проводит по сжатому колечку мышц, у него словно сорвало крышу. Прогнувшись в спине и оттопырив попку, он услышал утробное рычание и почувствовал, как язык начал преодолевать сопротивление мышц.
Проникнув языком в Шисуи, Хомураби продолжил поглаживания руками, то пробегая пальцами вдоль позвонков, то сжимая полушария попки, слегка царапая кожу ногтями.
Когда рей уже задыхался от желания, Син оторвался от вылизывания столь аппетитной упругости и снова перевернул его на спину.
— Тебе никуда от меня не деться, — совсем хриплым от сдерживаемой страсти голосом проговорил Хомураби, — ты только мой, мой милый Рей. Я не собираюсь тебя делить ни с кем. Ты принадлежишь только мне, и только мне решать, как поступать с тобой.
Подмяв под себя Шисуи и разведя его ноги, Син придавил его к кровати. Не сдерживая собственное желание, Хомураби вошёл в него плавно одним толчком сразу на всю длину немаленького члена и услышал громкий вскрик. Сжимая бёдра и отчаянно хлопая ладошками мужчину по плечам, Шисуи попытался отстраниться, но ему этого не дали. Не давая привыкнуть, Хомураби начал двигаться резкими толчками.
— Ты вспомнишь меня, Шисуи! — толчок.
— Ты вспомнишь, как тебе приятно со мной, — ещё толчок.
— Ты вспомнишь всё, мой милый Рей, — очередной толчок.
Хомураби трахал Шисуи, не жалея его, доказывая, кому он принадлежит. Сам Рей не сопротивлялся, принимая то, что с ним делал Син, и отдаваясь внезапно нахлынувшим на него эмоциям. Хомураби проникал, казалось, в самую глубину его души. Шисуи потянулся руками к партнёру и, проведя ладонями по его лицу, обнял за шею, притягивая к себе для поцелуя. Немного опешивший от такого Хомураби не сразу, но ответил страстно на поцелуй. Оторвавшись от припухших губ своего уже короля, Син проложил дорожку поцелуев от шеи к ключицам, продолжая проникать в столь податливое тело, но уже не рваными, а более плавными толчками.
— Хомураби, моя тень, моя противоположность, моё продолжение, — услышал Хомураби столь долгожданные слова сквозь вздохи и тихие повизгивания Шисуи.
Подняв голову и посмотрев в любимые медовые глаза, красноволосый увидел в них не затравленного зверька, а осознанный взгляд его милого Рея. Потянувшись, он снова припал к губам Шисуи и ускорил толчки, приближая обоих к оргазму. Долго они не выдержали, и Син, излившись глубоко внутри, вышел и повалился рядом, прикрыв стыдливого рея покрывалом.
Хомураби посчитал, что на сегодня хватит. Возможно, хватит до утра. Или вздремнуть пару часов? К чёрту, только дыхание восстановить! Приподнявшись на локтях, король Син внимательно осмотрел дрожащего рядом после оргазма Шисуи и провёл пальцем тому по коже сзади шеи. Рей вздрогнул и поднял на него утомлённые медовые глазки. Ночь обещала быть долгой.
* * *
На следующее утро. Зал совещания. 11 утра по местному времени. — Заканчивай с отчётом, я устал ждать! — как всегда не в духе, Широганэ поторапливал сосредоточенно склонившегося над листами бумаги на столе призванного Син, пером чертящего основной смысл своего отлучения за Границу. Подняв зелёные глаза на Короля, Хомураби загадочно улыбнулся, пожевал прихваченный зубами кончик опахала пера и снова пустился в свои строчкоблудства, дописывая прерванную мысль. — Эй, Хомураби, а Шисуи не придёт? — спросил Акира, разглаживая перед собой несколько сложенных в стопку листов бумаги. Не отрываясь от писанины, Син лишь отрицательно покачал головой. — Что, так хреново? Призванный король остановился и, не поднимая глаз, возвёл указательный палец кверху, этим жестом прося подождать ещё минуту. Акира отвернулся и встретился глазами с Широганэ, который (о, боги монохромные!) улыбнулся в ответ и приветливо склонил набок голову. Если бы месяц назад кто-либо сказал Акире, что Широганэ будет ему искренне улыбаться и он будет счастлив ответить ему взаимностью, он бы дал в глаз, или в оба, или даже заживо прикопал шутника. — Хватит хихикать, меня сейчас стошнит. Ведёте себя, как девчонки, — всю малину обосрать горазд был только Хомураби. — Ты закончил? — истинный не растратил своего таланта мгновенно менять маски и теперь смотрел на поднявшегося, чтобы передать ему отчёт, Сина так, словно устал ждать его всю бесконечность вселенной. Он нетерпеливо вырвал поданный ему лишь один листок, всё ещё не отводя глаз от дерзкого взгляда напротив, и убедившись, что Хомураби, криво улыбаясь, сел на место, решил прочитать, что написано в отчёте. Сидевший рядом юный Король смог стать невольным свидетелем, как тонкие брови владыки Тени медленно поползли вверх, левый глаз прищурился, а не до конца скрытых за серебряными прядками кончиков ушей коснулась краснота. — Это… что? — прошипел истинный, со шлепком припечатывая листок к столу. Теперь Акире стали заметны его покрывшиеся румянцем щёчки. — Ну, ты же просил коротко и по существу. Вот! — Син жестом указал на листок. — Твоя царственная длань мешает Королю Света также ознакомиться с моим отчётом. — А что там? — теперь уже любопытно стало упомянутому Королю, и он потянулся к листку, но получил удар по руке от Широганэ, который смял листок и убрал его со стола. — Не твоего ума дело, щенок! — огрызнулся син, на что Акира состроил недовольную мину и, пробурчав что-то нехорошее о равенстве Истинных, отвернулся. — Я могу и поподробней всё разрисовать, — почесал затылок Хомураби с абсолютно серьёзным видом. — Талант у меня не отнять! — Выводить меня из себя. Я жду отчёта, а не… этого! — Король Тени потряс кулаком с зажатым в нём листком. — Я решил минимизировать затраты времени и бумаги. Тебе пора жить в современных экономических реалиях. Широганэ – ты безнадёжно отстал от жизни! — А ты, как всегда, слишком много болтаешь, и это меня жутко раздражает. И если уж мы затронули вопрос экономии средств, то я думаю, что балласт в скором времени нам будет в тягость. — Соберёшься пустить Призванных в расход, я прихвачу с собой твою милую головушку, Серебрянка, аккуратно отпиленную тупой секирой. — Если у тебя в ту пору ещё грабельки будет функционировать, Зеленоглазка. С виду тёмные обменивались обычными колкостями, коих Акира уже наслушался по утрам за завтраком, но сейчас воздух, перенасыщенный теневой материей, начинал ощутимо гудеть так, что все металлические предметы в зале совещания завибрировали, словно громоотвод в грозовой час. Даже серёжки в ушах Акиры – лучший индикатор края бешенства тёмных! – начали покалывать, и Король принял жизненно важное решение… удалиться во Дворец Света, оставив тёмных склочников самих улаживать конфликт. Последним услышанным им перед уходом в портал был свист оружия о заряженный воздух, рык Хомураби и звук удара графина с водой о мраморный пол. Оказывается, Широганэ неплохо был знаком с физикой, и особенно с проводниками тока. Вопль призванного, срывающийся на визг, был отменным тому доказательством. По коридору сквозняком разнёсся запах палёного. Всё же иногда обоих теневых королей нужно было оставлять в компании друг друга, которую они так ценили, и не вмешиваться, а главное – держаться подальше. К тому же, у парня были свои, не менее грандиозные планы на вечер, и, заранее зная, что именно сейчас Широганэ выпустит пар, они могли вполне сбыться. Переодевшись в более обычную одежду подростка его лет, Акира глянул на себя в зеркало перед уходом из Дворца и снова безуспешно попытался пригладить волосы на макушке. В Токио сейчас зима, а это значит, что дует промозглый ветер с туманом, а также жутко сыро и холодно, поэтому нужно будет сразу по появлении купить куртку. Прошлая осталась где-то на кустах в юрском периоде. Но была одна проблема: денег у Акиры не было, а о том, чтобы своровать, воспользовавшись своим королевским положением, не могло быть и речи. Акира всегда был примерным гражданином Японии, если это не касалось учёбы и попыток убийства Кенго. Поразмыслив, он решил пойти самым простым путём – пойти к Шисуи. Рей был у себя в будуаре. Стоило только немного пошевелиться от воспоминаний о прошедшей ночи, тело отзывалось ноющей болью, но в тоже время трезвым рассудком. Шисуи было нестерпимо стыдно за то, что за какие-то десять лет, прожитых на природе, он совершенно позабыл, кто он, и превратился в дикое существо, единственной целью которого было выживание. Он тихо сидел в кресле возле окна и наблюдал за природой, чувствуя каждый луч солнца, скользящий по лицу или сложенным на коленях рукам, всякое дуновение ветра, что шептал ему о колебаниях Границы, движениях определённого хакуа либо разговорах и действиях подчинённых рей. Он даже мог слышать скрежет точильного камня о лезвие секиры и ощущать довольство своего напарника бритвенной заточкой оружия. И, конечно же, он уловил приближение истинного Короля, прежде чем Акира постучал в парадную дверь, и дал ему чёткий импульс прямо в сознание, что Шисуи его ожидает. Поморщившись от беспардонного воздействия на мозг, коим славился телепат Шисуи, Акира опустил сжатую в кулак для стука руку и надавил на позолоченную ручку двери. Он нашёл призванного короля в гостиной, куда Рей, еле ступая сбитыми в кровь ногами, перебрался, чтобы встретить парня. — Ты как? — Справляюсь. Прости за то, что случилось там. Я искал способ вернуться, но… Акира присел на край журнального столика и сочувственно поглядел на опущенную зелёную макушку. — И ты меня прости. Я так неожиданно исчез. И думается мне, что руку к моему исчезновению приложил не кто иной, как Рюуко. — Рюуко-сама. Он был добрым, всегда. — «Был» – ключевое слово. Знаешь, Широганэ, будучи в особо скверном расположении духа, может вывести из себя кого угодно, но я видел, на что способен Рюуко, и не хочу больше попадаться ему на глаза, даже если это его проекция из далёкого прошлого. — Он не проекция, Акира. Здесь время замкнуто. То, что происходит сейчас, будет также истинно и после. Ты видел настоящего Рюуко. — То есть он, если захочет, может пройти сюда? Шисуи мягко рассмеялся и посмотрел на Короля. — Конечно, нет. Нельзя вернуться в будущее – только назад, в прошлое. Акира схватился за голову и растряс всю так тщательно приглаженную выходную причёску. — Нифига не понял. Я могу пойти в прошлое порталом, а он не может в будущее, так? — Да. Потому что здесь он мёртв. Единственное, на что он способен, это лишь тенью прошлого света ненадолго находиться здесь. Мы, люди, назовём его призраком. Оба замолчали, каждый думая о своём. — Он же? — прервал тишину истинный. — Да, — чуть слышно протянул Шисуи. — Он зовёт его каждую ночь, и думается мне, что Рюуко-сама слышит его, но не может даже появиться, чтобы утешить. — Думаешь, Широганэ знает, что Рюуко здесь тенью? — Думаю, да. Хомураби говорил, что… Ох, я не могу тебе сказать, но, думаю, ты догадался. — Постоянно зовёт его. — С тех пор, как Широганэ вернулся, он выглядит потерянным. У него нет больше цели к существованию. Всё, что он хотел, это вернуть своего напарника и восстановить баланс. — Но явился я и всё испортил. — Ага, — задумчиво произнёс Шисуи, но спохватился. — То есть нет. Ты – это совсем другое, и Широганэ это знает. И мне кажется, ты ему небезынтересен. Постарайся подбодрить его. — Вот как раз за этим я к тебе и пришёл. — М-м-м? — оживился Рей. — Я хочу купить Широганэ подарок. Но у меня нет денег. — Вот как? — по привычке Шисуи хотел просканировать сознание парня, чтобы узнать, что за подарок он задумал, но вовремя остановился, посчитав, что юному дарованию нужно самому проявить инициативу. — У меня есть небольшой вклад в банке. Мы можем сходить за Границы, если ты будешь моим поводырём. — Согласен!* * *
О, Токио! Город будущего, город соблазнов, город вечной молодости, денег, изысков, греха и падения! Город, где можно обрести мечту и можно умереть за неё. Город стекла и бетона, город переплетений тысячи дорог, город людей. Родной город Акиры, где даже воздух, пропитанный выхлопами машин, предприятий, насыщенный тем самым всегда узнаваемым приторным ароматом цивилизации, был до боли знакомым и манящим. Вышедший из магазина приодевшийся Акира развёл руки в стороны, приветствуя родные места, и даже крутанулся на месте, чуть не задев скромно стоявшего Мастера. — Ой, прости, Шисуи! — вовремя спохватился он и взял молодого мужчину под локоть. — Ты знаешь, что особенно любит Широганэ? — У меня есть некоторое предположения по этому поводу, — хитро улыбнулся Вагацума и, наклонившись, прошептал на ухо Акире, отчего парень громко, в голос заржал, но, заметив сведённые к переносице тонкие брови, спросил: — Серьёзно? — О да. Идём. Мы как раз успеем. Уже через два часа, купив всё, что требовалось, и оставив покупку на хранении, Акира решил немного прогуляться по городу. Шисуи попросился отдохнуть в парке, клятвенно заверив своего Короля и ответственное лицо одновременно, что с ним ничего не случится и по приходу во Дворец Хомураби не выпотрошит истинного. Строго наказав Мастеру никуда дальше парка не ходить и при опасности связаться телепатически, Акира несколько обеспокоенно оставил призванного под развеянной тенью высокого каштана, однако уже через минут двадцать, поглощённый открывшимися перспективами родного Токио, он несколько позабыл о беспокойстве, погрузившись в прогулку по улицам. На самом деле Акиру не привлекало беглое знакомство с и так выученными на зубок маршрутами, ноги сами несли его проверенным годами путём – домой. Вот он поравнялся с последним своим местом учёбы и приостановился, заглядевшись на фасад школы, где в самом разгаре сейчас проходили уроки. В груди что-то кольнуло, когда в окне второго этажа он увидел известный профиль с двумя красными заколками на чёрных волосах. Адская староста Айя, как обычно, строго соблюдала порядок в классе. Та самая боевая подруга, которую все боялись и, страшно сказать, боялся и сам Акира. Хоть и часто подшучивал над девочкой. Прошлое время – каким он был смешным и глупым. Сейчас под действием чар забвения она не вспомнит о нём, даже если посмотрит в упор. Понаблюдав ещё пару минут, Акира оторвал взгляд от окон школы и пошёл дальше, скрывшись за кирпичным забором за секунду до того, как сидящая на его бывшем месте в классе девочка посмотрела на то место, где только что мелькнула тень человека. Было очень неприятно на душе от знания, что, возможно, в этом мире его уже никто не помнит, как будто его никогда и не существовало вовсе. С Айей он попрощался ещё во Дворце после битвы с Хомураби и Широганэ, объяснив, почему так поступает: он остаётся, а она уходит и забудет всё – и, хотелось бы надеяться, навсегда. Для её же блага. Ноги на автоматизме несли его выученной дорогой, огибая каждый люк, столб, на уровне подсознания поворачивая в нужном направлении. И вот, наконец, он достиг места, куда всегда возвращался со школы, переделок со старшеклассниками, разборок на улицах Токио. Место, которое он называл домом. Забор с облицовкой из красно-песочного кирпича заканчивался, открывая вид на двухэтажный стандартный дом, отделанный лиловыми панелями и выкрашенный светло-зелёной фасадной краской. Вон то окно вело в его комнату. А когда не хотелось попадаться на глаза родителям или нужно было по-быстрому свалить, он выглядывал из этого окна, пробирался по парапету и спрыгивал сначала на навес для машины, а потом и на землю. Вот откуда у Акиры всегда была отличная подготовка в прыжках и балансировке, которая так пригодилась при столкновениях с кокучи или вражескими синами. Он всматривался в своё окно, ностальгия накрывала его волнами, когда понял, что в окне явно есть лишние детали. «Какого ёба у меня висят персиковые шторки с котятами? Кого это они туда уже заселили?» В порыве праведной ярости Акира перепрыгнул через забор и известным путём проникновения в своё окно решил глянуть, что за фигня творится в его комнате, когда вдруг за спиной послышался звук тормозов. Он оглянулся и застыл, глядя, как из машины вышел родной отец и всполошившаяся женщина – его мать. — Эй, ты там? Что ты там делаешь? — грозно крикнул мужчина, доставая из кармана мобильник. — Я? Па… Эм-м, — Акира потерял дар речи. Его на «эй, ты там?» назвал собственный отец! Он что, не узнал его? Им тоже стёрли память и заменили часть жизни? Тогда получается, там, в его комнате, сейчас не он живёт. Они не ищут его. Они его не потеряли. «Они меня забыли». К горлу подкатил болевой ком. Акира сжал губы и закусил их до боли, чтобы переключиться, но на глаза навернулись слёзы обиды. Здесь его никто не ждал. Он чужой для них. Просто парень, который залез на навес и застигнут врасплох. Вот уже отец набирает на телефоне короткий номер – вызывает полицию или скорую, полагая, что подросток сумасшедший. Отойдя к задней двери, мать через стекло успокаивает свою маленькую дочь. Его сестру, которой у него никогда не было, и родители даже не планировали второго ребёнка. Вот, значит, как действуют те законы инициации Короля. Все забудут, всё забудут и никогда не вспомнят. Жизнь будет идти дальше, снова будет рассвет, новый день, новые люди, знакомства, происшествия – только в этом чужом мире больше не будет человека по имени Никайдо Акира. Не будет ни единого воспоминания о нём, так, как будто его никогда и не было вовсе. Когда он ответил согласием, больше не стало родного города миллиона огней. Как только Рюуко возложил корону на голову своего преемника, это здание перестало зваться домом. Этот мир явился миром света и людей, стал чужим, и здесь нет родных людей. Его мир, его королевство, его дом – только одно место во всей Вселенной. Дворец монохромных королей. Мужчина набрал номер полиции. Ему ответила оператор, попросив объяснить ситуацию. Он поднял голову на дом, чтобы описать подростка, когда неожиданно яркий блик от пластикового навеса ослепил его, линзы очков усилили яркость. Он моргнул, поморщился и снял очки, чтобы протереть глаза, но когда присмотрелся, странного русоволосого парня уже не было на месте.* * *
Вечер того же дня. Скинув с ног мягкие домашние туфли, Широганэ блаженно растянулся на софе, обмахивая себя веером. Ночь обещала быть душной. Хоть и очень медленно и почти незаметно, всё же смена времён года в монохромном мире как факт присутствовала. Король Тени особо ценил те недолгие дни настоящей зимы с хлопьями крупного снега и колким ветром, заставляющим звенеть стёкла под порывами. Наступало короткое время единовластия тёмного правителя, когда солнце несколько дней так и не показывалось за горизонтом. Но сейчас время летнего солнцестояния, и потому полуденный зной нагревал стены дворца так, что даже к полуночи, когда Солнце немного теряло активность, они не успевали остывать. К тому же, Широганэ устал морально и физически. Конфликтовать с Хомураби, может, местами было забавно, но сил отнимало немало, однако разрешить себе пустить всё на самотёк Владыка теней дозволить не мог. Он должен был всегда знать и не пропустить тот момент, когда Син начнёт сдавать, слабеть, чтобы раз и навсегда покончить с ним. На крайний случай, всегда можно было призвать другого, более сговорчивого и предсказуемого преемника. То же касалось и Шисуи. Счастливый от собственных умозаключений Широганэ захлопнул веер и сладко потянулся, когда почувствовал пристальный взгляд за спиной. Не подавая вида, он отложил в сторону веер и сосредоточился на присутствии синов или их короля, прекрасно понимая, что угроза его жизни могла исходить только от них. Он чуть повернул вбок голову так, чтобы в зеркало были видны окна. За лёгкой тканью одного из открытых окон, ведущих на балкон, обозначилась смутно знакомая фигура. Широганэ мгновенно переключился на светлый фактор и отчётливо почувствовал своего Короля Света без тяжёлых намерений. Ему даже показалось, настроение у Акиры было взволнованно-игривым. Что ж, можно было и подыграть. Выгнать восвояси докучливого мальчишку можно было в любой момент, сославшись на занятость, усталость или нежелание общаться. Вот только фактор определённо был королевским, но силуэт слишком необычно одет для Короля. Он закрыл глаза и ещё раз, более внимательно сосредоточился на незнакомце, который в это время уже переминался с ноги на ногу, выжидая, когда Король, наконец, уляжется на софе, отвернув взгляд от зеркала, чтобы сделать своё появление сюрпризом. Да, определённо, этот фактор был монохромным и принадлежать мог только Акире. Успокоившись, Широганэ принял негласные правила игры, отвернулся от зеркала и лёг обратно, обмахиваясь веером. Акира не заставил себя долго ждать, и шагнул с внешней стороны открытого окна на внутренний подоконник, и предсказуемо, аж до неприличия, столкнул на пол горшок с орхидеей. Раздался звук удара и раскалываемого на части тончайшего керамического горшка. Терпеливо сжав губы в тонкую полоску, Широганэ старался сделать вид, что ничего не заметил, и продолжал сосредоточенно обмахиваться. Вот только траектория взмахов веера заметно участилась, выдавая раздражение владельца. Прыжок на пол со звуком раздавливаемых под подошвой осколков керамики, тихое чертыхание и голос: — Извини, я потом всё уберу. Молчание ответом. Но траектория взмахов веера немного смягчилась. — И прекращай игнорировать. Я вижу, что ты меня узнал. Ответом послужила опасная улыбка, с которой Широганэ повернулся к ночному гостю, но она – стоило взгляду скользнуть по Акире – тут же сменилась наидобрейшей улыбочкой. Давненько ему не приносили таких шикарных подарков, как юный Король Света, одетый в одежду его сина, которая особо очаровательно смотрелась на парне, но важно было совершенно другое: в руках Акира держал корзину, доверху наполненную спелыми, прозрачными от сока персиками. Широганэ, откинув веер на софу, грациозно поднялся и тенью пересёк комнату, чтобы оказаться к Акире близко; с лица его не спадала улыбка, от которой уже пошатнулся сам гость. Широганэ вырвал корзину и с видом победителя медленно возвратился обратно, по пути вдыхая аромат любимых фруктов. — Эм-м, и тебе, пожалуйста. Рад, что понравилось, — решил привлечь к себе внимание Тени парень, несколько сбитый с толку его поведением. Насчёт персиков и неравнодушия к ним Широганэ ему подсказал Шисуи, однако Акира совершенно не ожидал подобной реакции. Довольный син улёгся обратно на софу, поставил рядом на тумбочку корзину с персиками и начал молча уплетать один за другим. — Я думал, ты мне станцуешь, — Акира постарался во второй раз привлечь внимание Широганэ, уже действуя жирно и с нахрапом, но Тень лишь махнул на него рукой в прощальном жесте. — В смысле, проваливай? А как же романтика? На него посмотрели два удивлённых наглостью синих глаза. Так ничего и не сказав, ибо занят был поеданием персика, Широганэ отвернулся и принялся за следующий, педантично отложив косточку на край тумбочки. — А ты спросить не желаешь, как я добрался до твоего балкона? Там же высота с десятиэтажный дом, — Акира принял решение самому подойти ближе, без приглашения, и сел в кресло рядом с софой, где в позе восточной красавицы расположился Король Тени, самозабвенно уплетающий персики. — Тебя с них не стошнит, м? Наконец последовала реакция! Широганэ что-то непонятно промычал и помотал головой. — Нет? Отлично. Я нашёл способ, как переодеться в синовскую одежду. Знаешь, как по мне, она намного удобнее королевской. Я путаюсь в тех тряпках. Хотя вот этот крестик на цепочке я оставил. И вот, я перемещался за Границы, в Токио, чтобы купить персики в магазине, и я очень рад, что ты оценил мои старания. — М-м-м, — туманно произнёс Король, приканчивая уже десятый по счёту персик. — И ещё я купил корзинку под персики с бантиком и решил эффектно их преподнести тебе. Я сказал Шисуи, что ты возместишь затраты. — Хм, — коротко и ясно, прокусывая острыми зубками сочную шкурку фрукта. — И я почувствовал себя как в Матрице, когда одним прыжком влетел на твой балкон, не выронив из корзины ни одной штуки. — Ого? — Брови Владыки удивлённо поползли вверх, но рот был всё ещё занят поеданием очередного персика, хотя на лице красноречиво читалось желание сказать гадость по поводу геройского поступка Акиры. — Я могу просто побыть с тобой? Здесь, — спросил Акира, примечая, что корзина с персиками пустеет с каждой минуты. Широганэ неопределённо пожал плечами, вздыхая от духоты. — Что, тебе ещё и веером помахать? Взопрел, уничтожитель персиков? — Будь добр, — в руку Акире полетел веер. — Офигеть! — ловко поймав веер, он всплеснул руками, проговаривая слова раздражённым тоном. — Ты и говорить, оказывается, умеешь! — А ты умеешь дерзить? — Ты молча жрёшь мои персики и даже «спасибо» не скажешь?! — Спасибо. И за испорченный момент тоже. А теперь катись, меня утомило твоё общество. Угрюмо опустив глаза на окончательно опустевшую корзину из-под персиков, Акира зло посмотрел в совершенно каменное лицо сребровласого сина. — Ты никогда не изменишься! Всё такой же эгоистичный, невыносимый и упрямый… — Твоя чистая противоположность и твоя верная Тень, не забывай об этом, Свет мой, — и тут Акира немного поостыл, смотря, с каким любопытством его разглядывает Широганэ. Стало понятным, что выводить его из себя для сина было сродни очередному развлечению, коему он решил предаться накануне ночного отдыха. — Хрен тебе! — О-о-о? — спектакль продолжился, и Широганэ отложил в сторону салфетку, которой вытер руки, и переместился в пределах ложа в другую позу, чтобы удобнее было созерцать представление. — Ты меня не доведёшь, я не Хомураби, понял? — Да что ты говоришь. Сомневаешься в моём таланте? — Не… — Разумеется, нет, — пожал плечами хозяин комнаты. — Не перебивай! Достал уже… — Кто бы сомневался. Ты про веер в руках забыл, может, уже помашешь, а то душно от тебя. — Тебя послушать, все проблемы в мире от меня. — Конечно. Такого бесцеремонного, необразованного юнца с отвратительными манерами мир теней ещё не видел. — И к лучшему, потому что я не такой, — Акира решил продолжить словесную игру, но говорить ровным тоном и, главное, успокоиться. Под рукой как раз был упомянутый веер с оригинальным чёрно-синим растительным рисунком, раскрыв который, он начал методично обмахивать себя, заслужив осуждающий взгляд от Широганэ. Пару минут тишины и нервного разглядывания блаженствующего под взмахами веера парня заставили сина сесть на софе и поискать варианты замены аксессуара. Потянув ящик тумбочки за бронзовую витую ручку, Широганэ с самодовольным видом вынул конспект Акиры по химии; раскрыл его, пробежал глазами по неровным строчкам, поморщился и, беспощадно вырвав пару листков, брезгливо швырнул обратно и задвинул ящик. Последним его действием под аккомпанемент раскрытого рта в немом вопле сидящего напротив владельца конспекта было то, что Широганэ аккуратно сложил листки гармошкой, смял их у основания и, закинув ногу на ногу, с вальяжным видом начал обмахиваться в ожидании прерванной, но полюбившейся беседы. — Это был мой конспект, — отчеканил каждое слово Акира, медленно поднимаясь с кресла. — Зачем констатировать и так известный факт? — Так это ты всё время вырывал листки из него? — Прости, иногда мне лень сходить за бумажным полотенцем, чтобы протереть от пыли носки сапог. А ты думал, что Хомураби скуривает? — С него станется. Отдай конспект! — Я его ещё не проверил, — прикрыл глаза и отвернулся Широганэ, всем видом показывая, что жутко устал от общения с противоположностью. — Завтра принесу в класс. — Отлично. Тогда и получишь обратно свой веер. Спокойной ночи! — рявкнул Акира и направился на выход проверенным маршрутом. Через окно. Второй раз за день. — Ты мог бы выйти через дверь, — предложил Владыка тени, за импровизированным веером скрывая нижнюю часть лица. — Традиционный путь безопасней. — Обойдусь, — фыркнул ночной гость и, вскочив на подоконник, рванул в темноту и глубину всей полуночи монохромной. Раздался негромкий звук рвущихся плетей виноградника, плюща, более громкое «чёрт, да чтоб тебя!», звук осыпающихся камней разного калибра, ещё одно падение мягкого о твёрдое и, наконец, громкое: — А-а-а, бля! — Хм-м, — подошедший распахнуть шире на ночь окно Широганэ вгляделся в темноту, замечая внизу колеблющийся свет. Акира призывал на помощь верного Ко. Подобрав с пола оторванную стрелку с цветками орхидеи, син с досадой осмотрел её поломанные лепестки и без сожаления выкинул за окно. Знал бы он, что, пролетев не менее тридцати метров, цветок упал на грудь отдыхающего после крутого спуска юного альпиниста, обеими руками зажимающего разбитое колено. Теперь-то он навсегда запомнит, что взбираться наверх куда проще, нежели спускаться вниз, особенно если путь лежит к окнам Широганэ. Поймав на себе поломанный цветок, Акира с досадой откинул похоронный подарок и совсем было приуныл, когда вдруг из-за каменного утёса показался знакомый силуэт в белых реевских одеждах – спаситель Ко.
