Глава 12. Психоделия Хаоса. Часть 1
2 сентября 2015 г., 19:54
Под вечер, когда тени в очередной раз из миллиардов предыдущих заново отвоёвывают себе часы царствования в монохромном мире, поглощая закат тающего солнца, Хомураби вышел на галерею – ряд тонких колонн, соединённых изящными арками и укрытых одной длинной крышей. Голова кружилась, вот уже пару часов тошнило до резкого привкуса железа во рту, и Син решил выйти на воздух, отдышаться. Положив обе руки на кованый парапет, он чуть склонился вперёд и, прикрыв глаза, шумно выдохнул, с трудом сдерживая очередной приступ кровавой рвоты. А когда выпрямился, то метнул злой взгляд на неверный огонёк, всегда безошибочно распознаваемый среди десятков таких же, что каждый вечер зажигались в окнах соседнего светлого дворца.
Сегодня Шисуи был занят ежевечерними посиделками со своими призванными девушками рей, но к ночи он всегда приглашал к себе своего короля. Так и не отменённый приказ Широганэ. От напряжённого созерцания манящего, но столь далёкого света, но главное – от показного спокойствия его источника, Син не заметил в себе неестественных перемен в резкую сторону усиления его теневого фактора. Удлинившиеся когти на пальцах заскрежетали по металлу. Попытка удержать самоконтроль с треском оторванной детали от парапета провалилась. Знакомое чувство – смесь силы и ярости – снова отдало тяжкой болью в груди и сладко согрело душу дальнейшими, уже позабытыми перспективами.
— Уходи… — чуть слышимый голос снизу, за ограждением, где на далёкое расстояние, почти до светлых секторов Границ, раскинулось переливающееся чёрно-белое марево. Словно находящийся в вечном движении туман, без начала и конца, явление, прозванное здесь океаном мёртвых душ. Два еле видимых, мерцающих желтоватых огня качнулись, словно наваждение, когда призванный тёмный король попытался их получше разглядеть, и исчезли.
Вечер сгустил свои краски, и слишком быстро опустилась ночь. Загудел ветер в дворцовых шпилях, задрожали стены в искажённом, словно от жара, воздухе. Приподнялся над землёй весь песок и мелкие камни, закручиваясь серыми и колючими вихревыми потоками, что гуляли меж руин лабиринта. За короткое время баланс покачнулся в сторону тени, и кокучи, почувствовав своё превосходство, обезумевшими стаями ринулись через светлую границу, разрывая материю в мир света и людей.
Хомураби отшатнулся от парапета и больно ударился спиной о растрескавшуюся колонну позади. Боль немного отрезвила его, когда он понял, что потерял контроль над своей разрушительной тьмой настолько, что обрёл прежние силы. Помотав головой из стороны в сторону, призванный король Син выпрямился во весь рост и провёл рукой по волосам, поправляя сбитые локоны хохолков.
О-о-о, как же долго он ждал этого часа! С тех самых пор, когда неловкий Шисуи в своей героической попытке остановить «избиение младенца» встал на пути, распахнув руки, а подлый Широганэ намеривался раскроить Хомураби голову, но, к своему несчастью, попал по плечу и груди. Тогда высвободилось воистину колоссальное количество накопленной за тысячу лет теневой энергии, отравившей фактор своей разнородностью. Лишь Шисуи знал, что все последующие дни и ночи его Син надсадно выл, готовый лезть на стену от боли почти опустошённого и дестабилизированного фактора. Рей слишком хорошо знал все эти признаки и видел их раньше у Рюуко, почти в самом конце его жизни.
Если бы Широганэ и мог придумать наказание для неверного призванного короля тени, то это было лучшее из его творений! Он всего лишь, как данность безопасности, приказал ограничить передвижение короля Син, не давая ни единой возможности прикоснуться к чистой теневой материи пограничного пространства, что находилась в закрытых секторах. При этом сам поглощая её в таких объёмах, что только мощь истинного фактора смогла бы удержать поток Тьмы. Никто ничего не заподозрит. Король Тени выполняет свои обязательства по балансу, помогает молодому Королю Света в восстановлении Границ и поиске растраченного света. А потом резко отпустить. Обратный ход натянутой до предела тетивы и удар в единственно открытый источник поглощения. Он умрёт так, как должен был естественно погибнуть Рюуко. Браво, Истинный – партия сыграна идеально!
Король Син мог бы раскланяться перед гением Широганэ, если бы не сильнейший спазм в груди, от которого перехватило дыхание. Слишком сильная теневая перегрузка на ослабленный фактор.
Хомураби невесело улыбнулся, сползая по рушащейся осколками колонне на пол, и схватился обеими руками за голову, когтями сжимая виски. Горячие и липкие ручейки со слишком знакомым запахом, чтобы не догадаться, защекотали скулы и тяжело закапали каплями с подбородка. Он оторвал окровавленную в тёмную материю руку от лица и расфокусированным мутным взглядом обвёл расплывающиеся контуры ладони, светящейся перламутровым светом. Хомураби сделал судорожный вдох и закрыл глаза. Конец игры.
* * *
Для Ко день начинался, как обычно, нет, не с утра, а исключительно тогда, когда он добирался до монохромного дворца, после отлучения «по делам» исполняя особые указания своего Короля. Преданность рей не имела границ. Он готов был сорваться в любую минуту, достать в мире людей всё, что угодно, лишь бы его друг не скучал, грустно смотря в окно и задумчиво ковыряя остриём пера стол. Вместе они даже установили в одной из дальних комнат светлого дворца игровую консоль с аудиосистемой, работающую от аккумулятора. И в те часы досуга, обычно ночью, когда Акира был освобождён от умственной нагрузки, устроенной Широганэ, вместе резались и одновременно подкалывали друг друга в особо напряжённом моменте какого-нибудь ужастика. Перебравшись незамеченным патрулями хакуа через Границу и миновав запутанный лабиринт, устроенный предупредительным на диверсии Хомураби во времена своего правления, по световым маркерам, указывающим верное направление, буквально за пять минут Ко вприпрыжку поднялся по ступеням и уже совсем скоро оказался в крыле рей, где договорился встретиться с Акирой. Пошаркав по каменному полу туда-сюда с полчаса и не дождавшись милого сердцу кореша, Ко решил, что, скорее всего, его задержали дела, и отправился немного вздремнуть, тем более он не только за новой версией игры ходил за Границу, и тело настойчиво требовало отдыха. «Стареешь, Ко!» — со смешком вспомнил ночные похождения он, вытягиваясь на кровати и закрывая глаза. — Ко, идём со мной? — голос зовёт откуда-то из дремоты. Открывает глаза и немного сощуривается от яркого света и приятного ощущения тепла руки где-то на затылке. Непроизвольно шевелится хвост, мягкой белой шерстью выметая пол под столом. Хвост? Ко резко вскинул голову и ткнулся холодным носом в протянутую ладонь. Обожаемое выражение широко раскрытых алых глаз напротив, запах одежды, голос! Он не верил своим глазам и обострившимся чувствам. Лапы сами рванули вперёд и сбили Короля на спину. Прошло не менее пятнадцати минут, пока Ко, навалившись всем весьма тяжёлым телом, старательно вылизывал смеющееся лицо и руки, пытающиеся оттолкнуть мохнатого пса. — «Рюуко-сама!» — кричал он, задыхаясь от восторга, готовый прыгать вокруг пробующего подняться с пола Короля, вылизать его снова, валяться у него в ногах, повизгивая от удовольствия, повалить его ещё раз, навалится сверху и никогда не вставать, чувствуя его запах и дыхание. Живого Рюуко! — Ко, да ты совсем сдурел? Прекрати уже! А вот этот голос хоть и похож, но совершенно другой, но не менее желанный и родной. Растягивая клыкастую пасть в подобии собачьей улыбки, Ко несколько растерянно посмотрел на сидящего на полу владыку Света и не без удивления узнал в нём Акиру. Пёс захлопнул пасть и повернул голову набок, даже хвостом вилять перестал. — Широганэ будет очень рад видеть меня, обслюнявленного тобой, да ещё и вся одежда теперь в шерсти, — ворчал юный Король, наконец поднимаясь на ноги, и всё же снисходительно потрепал пса за ухом. — Ладно, идём. Не стоит заставлять Широганэ долго ждать. И он пошёл, мягко ступая лапами возле своего хозяина, прижимаясь к нему сбоку, словно во сне. Из Дворца света они двигались издавна известным маршрутом в зал совещаний, бодро шагая по вымощенным древним камнем дорожкам, мимо строений и башенок, гармонично настроенных вокруг обширного монохромного замка. Уже почти поравнявшись с аркой входа, Ко заметил в тени колоны второго короля Тени – Хомураби. Сложив руки на груди, Син кивнул Королю Света и молча проследовал за ним чуть в отдалении. В коридоре гулял сквозной ветер, мимо проплывали высокие запертые двери. На мраморный пол разноцветным переливом лучей сквозь мозаику стекла падал свет, исходя из огромных витражных окон. И вдруг сквозь далёкое углубление в конце коридора, где-то впереди в тёмной нише раздались чуть уловимые слова. — Уходи. Отсюда. Дёрнувшись, Ко сильнее прижался к ноге Короля и жалостливо заглянул ему в глаза. — Всё хорошо, — рука ласково провела по спине и чуть уняла дрожь. — Тебя пугает сегодняшнее настроение Хомураби? — С моим настроением всё отлично, — позади отозвался призванный король, и Акира коленом подтолкнул Ко идти дальше. Как будто чувствуя неладное в мирном поведении Син, пёс поминутно оглядывался назад, но каждый раз встречал насмешливый взгляд раскосых зелёных глаз и хитрую улыбку. — Твоё новое создание сегодня не особо дружелюбное, Рюуко, — призванный догнал Короля и поравнялся с ним по одну руку. — Не будешь меня любить, сделаю из тебя фарш, — Син подмигнул псу. — Это не педагогический подход, Хомураби, — поучительно поднял палец кверху Рюуко и, как будто вспомнив о важном, пригладил встрёпанные волосы, чтобы перед своей Тенью не показаться неряхой. Ко снова покосился на старого-нового хозяина и жалобно проскулил, совершенно ничего не понимая в его переменах. Длинные чёрные волосы, едва-едва касающиеся пола, очевидно, принадлежали Рюуко, но когда он поворачивался к нему лицом, то он совершенно точно видел перед собой Акиру. И тут чуткий нос почуял ненавистный на все века запах своего названного врага. Пёс остановился, как вкопанный, на все четыре лапы, шерсть сама поднялась дыбом, а из груди раздалось неконтролируемое грозное рычание. Впереди, в ожидании своего короля, шёл навстречу Саваки. — Ко, что случилось? — недоумённо спросил развернувшийся к нему Акира, когда они почти прибыли к двери, ведущей в зал совещаний, откуда лился чуть приглушённый свет и слышались негромкие голоса, принадлежащие Широганэ и его помощнику. От греха подальше Хомураби решил обойти взбесившееся существо света, но Ко прекрасно помнил, чем закончилась подобная прогулка с Рюуко тысячу лет назад. Пригнувшись на лапах, он что есть силы подпрыгнул вверх и кинулся на Хомураби, сбивая его с ног. Опасные клыки, сочащиеся ядом, переданным с генами хакуа, щёлкнули с сантиметре от лица Син, но король лишь чёрной бровью повёл, усмехаясь: — Ей, что с тобой? Очнись? — под ним лежал Рюуко и несколько потерянно улыбался сложившейся ситуации. Осторожно спустив лапы с груди Короля на пол, пёс-рей позволил ему подняться, упираясь рукой в чёрной перчатке о себя, но пропустил момент, когда слишком близко подступил Саваки. Резанул слух никогда не забываемый в ночных кошмарах свист алебарды и хруст пробиваемых костей. Страх сковал все движения, когда, захрипев, его хозяин упал на пол, истекая кровью, а он лишь дрожал, поджав хвост. — Ко… беги! — хрипя и задыхаясь, прошептал Рюуко, а он всё стоял, не в силах двигаться, прикованный к месту, во все глаза смотря, как Широганэ наклоняется и одним движением руки вырывает из груди всё ещё живого Короля фактор света. — Акира, — произносит владыка Тени, безжалостно глядя в угасающие жизнью алые глаза, вслушиваясь в прерывающееся дыхание своего вечного света.— Отдохни немного, — и прикрывает ладонью веки мертвеца. — Хомураби, — поворачивается к трясущемуся псу, — избавься от свидетелей. После этих слов и хищного оскала короля Син у Ко как будто пружину сорвало, и он со всей накопившейся годами яростью кинулся на спину Широганэ. Пастью хватил его за затылок, повалил на пол к ногам убитого Рюуко, сжимая челюсти с чудовищной силой, пока не почувствовал солоноватый привкус крови и скрежет о клыки продавливающихся костей черепа. «Убить, навсегда, ненавистный, предатель. Рюуко, Акира – они верили тебе! — стискивать челюсти мёртвой хваткой, и пусть только смерть сможет разнять их. — Почему кровь обжигает хуже огня? Почему волосы чёрные, как враново крыло?» Пёс разжал пасть и отпустил голову, что с такой ненавистью вгрызался секунду назад. Окровавленные чёрные волосы спутанным колтуном упали на мрамор, медленно опускаясь с бледного, искажённого болью лица: — Рюуко-сама? — вытирая рот рукой, весь в крови, проговорил Ко, шаркающими шагами отступая назад от мёртвого Короля. — Ты убил Рюуко. Он умер из-за твоей трусости, — стоящий возле безжизненного тела светлого Короля, проговорил Широганэ, поднимая в руке катану. — Ты думаешь, я бы оставил такого предателя рядом с Акирой? — Ты всего лишь жалкое ничтожество. Ошибка генной инженерии. Очередной неудачный эксперимент, — повернув лицо с невидящим мёртвым взором, произнёс лежащий на полу в луже стылой крови Рюуко. — Нет, этого не может быть… — потрясённый Ко осел на корточки и упёрся руками в ледяной пол. — Этого просто не может быть! Это нереально! Что с вами? «Аки?» Скребёт белыми лапами мрамор, последние остатки разума застилает ярость и отчаяние. Налитые кровью глаза медленно следят за каждым движением Короля Тени – единственного, кому он никогда не доверял и всегда желал, чтобы он исчез! Они оба сговорились и теперь хотят подставить его, чтобы у Акиры не осталось никого, кто бы мог ему помочь и верно посоветовать. Убить его единственного друга и надёжного помощника. Подлые тёмные короли! Махнув хвостом, Ко бросился с места, нацелившись в глотку Широганэ, чтобы наверняка убить, но чья-то очень цепкая и чудовищно сильная рука схватила за спину, сквозь шкуру впиваясь когтями до рёбер, и со всей мощи швырнула о стену. Мир перевернулся, перед глазами поплыли неясные образы и силуэты королей, и только один, что находился совсем близко, кричал ему что-то на ухо, но слов он уже не разобрал, теряя сознание.* * *
Медленно к путешествующему в на редкость приятных снах Широганэ приходило чувство того, что он чертовски замёрз. Перевернувшись набок, он плотнее закутался в одеяло и поджал колени, но блаженного тепла это нехитрое действие не принесло, только, наоборот, отогнало все сладкие видения дремоты, и син решился наконец-то приоткрыть глаза. Слишком светло. Он снова закрыл глаза и уткнулся носом в мягкую и тёплую от дыхания подушку. Ощущение открытого холодильника никуда не исчезало. Он уже подумал о том, что происходящее – мелкие козни одного юного Короля, которому занять себя больше нечем! Стряхнув с себя последние остатки чаяния поспать и не замёрзнуть, Широганэ решительно откинул одеяло и, ещё толком не проснувшись, спустил ноги на пол и замер. Огромное, насколько видит глаз, пространство всё было укрыто снегом, искрящимся в морозном и солнечном воздухе. Мелкие колючие осколки снежной пыли, словно серебряный стылый огонь, собирались в небольшие стайки и от резких порывов ветра скользили позёмкой, огибая кровать и ноги Короля Тени. Широганэ сжал пальцы и впился ногтями в ладони, точно ощущая тянущую боль. Осознание себя в реальности несколько удивило его, но совершенно не напугало. Наоборот, он крайне заинтересовался феноменом этого места. Встав на ноги, Широганэ прошёлся немного вперёд, удаляясь от кровати – единственной вещи, что здесь существовала, – пока неприятное чувство холода в ногах не остановило его в дальнейшем исследовании пониманием того, что он разут и его носочки промокли, а лодыжки уже сводит от холода. Обратившись к фактору, он в одно мгновение поменял свою ипостась, обратившись тенью, но, к своему изумлению, не смог долго удерживать эту форму. Слишком много света и белого снега, отражающего его во всех направлениях. Обернувшись к кровати с надеждой угнездиться на ней до выяснения всех обстоятельств, произошедших в монохромном дворце перемен, он уже раздосадованно не увидел ничего, кроме продолжающегося белого пространства, заносимого снегом. Зябко поёжившись, Широганэ снова призвал силу фактора и обратился в тень, после чего сам переменил ипостась и сумел собрать себя в форму Короля при парадной одежде. Вот так гораздо лучше, и ноги, обутые в высокие сапоги, уже не мёрзли, и можно было продолжить путешествие. Пройдя ещё несколько, как ему показалось, километров, он остановился и прислушался, тщетно скрывая отвлекающий шум дыхания. Звон полнейшей тишины и только лишь шелест падающего снега. Он поднял голову и посмотрел на небо. Багрово-чёрное, оно перекатывалось тяжёлыми облаками. Низкие полупрозрачные тучи, словно шёлк, наперегонки улетали от пронизывающего ветра. Опустив голову и простояв так около часа, Широганэ решил вернуться к исходной точке, чтобы выяснить, что за магия – а то, что происходящее – именно чьи-то злые помыслы, он не сомневался – была использована и остались ли какие-нибудь фантомные следы. Ногой владыка Теней размёл снег, где недавно стояла кровать, и, присев, осторожно положил руку на гладкий белый камень, сконцентрировавшись на своих ощущениях. Он чуть повёл бровью, когда фактор в груди отозвался тяжёлой, простреливающей до мозга болью, что могло означать только одно – сейчас он в секторе 18 G. — Уходи. Пожалуйста. Отсюда… Широганэ вскинул голову и быстро поднялся, прислушиваясь, откуда идёт голос, но кроме ветра, здесь не было ни одного движения, ни звука, никого. На далёкое-далёкое расстояние в странном мире не было ни единой живой или не очень души. Ему становилось не по себе. Двигаться в одну из сторон было крайне опасно, он мог, сам того не понимая, угодить в ловушку разрыва Границы. С другой стороны, стоять на месте и ничего не предпринимать тоже неверно, ведь он, в конце концов, монохромный Король и это в какой-то степени и его мир. — Уходи… Словно голос призрака за спиной, от которого на этот раз Широганэ вздрогнул и не без труда призвал своё теневое оружие – крайне нестабильное в светлой среде. Всё же с катаной он чувствовал себя в большей безопасности. — Кто здесь? Покажись! Он ласково провёл пальцами по эфесу, перехватывая удобнее рукоять для равновесия, чтобы точнее нанести удар, если источник голоса, тем не менее, решит показаться с добрыми или нет намерениями. Покрутившись так какое-то время в ожидании нападения, Широганэ почувствовал, как уже начинает истощаться мощь фактора, и нехотя откинул катану, позволив ей стать лишь тростью. На худой конец, и это прекрасное приспособление пригодится для того, чтобы если не убить, то оглушить противника. Но, к его сожалению, и трость вскоре начала исчезать, рассыпаясь теневыми искрами, что быстро растворял в себе свет. Широганэ немного занервничал, когда приложил руку к фактору и не почувствовал прежнюю мощь излучения. Наоборот, сила фактора стремительно иссякала и становилась нестабильной. Ему нужно было крайне срочно найти в этом заснеженном и переполненным светом пространстве хоть какую-нибудь тень. Побродив вокруг себя, словно в пустом поле, несколько минут, он ощутил сильное головокружение и жжение в груди, что свидетельствовало о том, что фактор на пределе. Слишком быстро. В отчаянии син хотел уже выкопать себе подобие норы в снегу, чтобы этим нехитрым способом самому создать себе тень, но, как назло, снег был слишком хрупким и рассыпался прямо в ладонях, как песок. Прокляв весь существующий свет самыми витиеватыми ругательствами, Широганэ хотел уже снять с себя одежду и укрыться под ней, как в палатке, когда обратил внимание на одну деталь, упущенную в самом начале. Он сам не отбрасывал тени. И тут, когда последняя надежда выжить казалась уже потерянной, со всех сторон начало приближаться огромное чёрное марево, покрывая тенью всю огромную площадь. Ветер стих, снег перестал падать. Широганэ вздохнул с облегчением, опускаясь на колени и впитывая в себя всю посланную теневую материю. Так, значит, он сможет продержаться в подпространстве ещё какое-то время, и бездействовать он не собирался. Снова призвав катану, син взмахнул ею, взметая ввысь теневой вихрь, поднимающий на запредельную высоту почти весь видимый глазу снег. Открывшееся пространство оказалось сплошной чёрной мраморной плитой с единственным возвышением где-то на горизонте. Рискуя нечаянно пройти сквозь Границу в реальном мире, Широганэ осторожно, буквально на ощупь, двинулся к странному сооружению, оказавшуюся чуть наклонённой стелой. О, он видел её раньше! В стародавние времена, память о которых уже почти позабылась, ещё совсем юный во вселенских масштабах Король Света придумал, как отсчитывать время, и создал солнечные часы. Они всегда стояли около фонтана в прямой видимости из окна зала совещаний, куда Широганэ не раз обращал свой раздосадованный долгим ожиданием взгляд. В данное время из-за густой темноты вокруг часы не работали, но владыка теней решил оставаться в этом примечательном месте, если вдруг кому взбредёт в голову его поискать. Присев и прислонившись спиной к стеле, он решил отдохнуть – ведь неизвестно, сколько ещё продлится блаженное царствование теней и когда вернётся сюда свет. Широганэ не заметил, как веки налились свинцом и тяжело опустились, а голова, покачнувшись, упёрлась лбом о колени. — Уходи… Он не сразу понял, что появился голос среди завывания ледяного ветра, и, приоткрыв глаза, тут же сощурился, прослезившись от необычайно яркого света. Морщась и прикрываясь ладонью, син ползком передвинулся к единственной здесь зыбкой тени от стрелки солнечных часов и чуть ли не взвыл от ноющей боли, отдающейся в разрушаемом светом факторе. Порывы ветра в разы усилились, и из позёмки взлетевший снег теперь хлёстко бил в лицо, трепал одежду и неистово скрежетал о стелу, словно мелкий песок. Сквозь накатывающие волны снега Широганэ еле разглядел, что тень от стрелки неуклонно движется и истончается, как если бы подобное происходило в зенит. Он снова оказался на свету, и в этот раз день длился необычайно долго, почти вымотав все силы Короля. И снова волной тьмы сюда наползла ночь, и Широганэ смог восстановить почти угасший фактор, чтобы, когда наступит день, вновь измотанным и опустошённым искать малейшее убежище под тенью стрелки солнечных часов. Сколько продолжалось изматывающее испытание, он перестал считать спустя двухсотый раз. В одну из ночей, сидя возле стелы в полной темноте с опять-таки восстановленным, словно проклятие, теневым фактором, Широганэ от отчаяния решился уйти от своего безопасного места и попасть в ловушку Границы – может быть, тогда он, вопреки всей логике, сможет вырваться отсюда. За пару часов до рассвета, когда ночная тьма очень скоро разъедалась вырывающимися отовсюду солнечными лучами, Король пошёл далеко вперёд от стелы, ища смерти или спасения из временной ловушки. Под подошвами скрипел приминаемый снег, син ускорил шаг, стараясь идти в одном направлении. Он двигался не менее часа – большее расстояние, чем даже требовалось, – но никакого давления на фактор, к своему удивлению, не ощутил. Широганэ был уверен, что двигался верно, да и какая разница, если всё равно идти вперёд и упереться в Границу неминуемо. Он уже поругал себя за тот раз, когда он, поняв, что рядом с ним аномальный сектор, малодушно ушёл от него искать укрытия. Ещё до рассвета Король вернулся на свой пост под стрелкой часов и, усевшись поудобнее, обнял руками колени, чтобы как можно меньше занимать места в тени, когда придёт свет. Бесконечная череда чёрно-белых дней сменяла друг друга в круговороте одинаковых событий и явлений, но ровным счётом ничего не изменялось в странном, ужасном и заснеженном мире, единственным обитателем которого вот уже более миллиарда лет был Широганэ. Проклятый плен не сильно изменил его, однако попытки вырваться отсюда полностью прекратились. Однажды, отчаянием доведённый до полнейшего безумия, Широганэ с самого начала дня вышел на свет и пробыл без тени очень продолжительное время, надеясь исчезнуть, но попытка провалилась, хоть он уже почти исчез, рассыпаясь перламутровыми искрами. К ночи без его желания снова восстановился фактор. Пошатываясь, Широганэ поднялся, обернувшись на стелу, и со зла разгромил каменное сооружение ударами катаны. Однако к следующему ясному и морозному утру стела вновь подпирала его спину холодным камнем. Прошипев проклятья к самому себе, он ушёл в обратном направлении от прежнего маршрута – от часов к предполагаемой пограничной среде – и потерялся там навсегда, лишь покрытые инеем следы ненадолго оставались видны. Вскоре всё замёл снег. Как будто так и было и будет так всегда. В конце времён или в их начале… — Уходи… Ты слышишь?* * *
Корпевший над таблицами Акира поднял уставшие глаза на настенные часы с римскими цифрами и бесшумно скользящими тремя стрелками на кипельно-белом циферблате. Промычав про себя, он по пальцам отсчитал точное их значение: образовалась цифра семь. Зевнув с хрустом за ушами, парень лениво посмотрел в окно. Сегодня по-особенному рано наступили сумерки, возможно, будет дождь. Он прикрыл веки и почувствовал знакомое ощущение песка в глазах от напряжения. Лица коснулся первый свежий порыв ветра, потрепав спавшую на лоб чёлку. Прислушавшись к фактору, Акира безошибочно ощутил спокойствие и безмятежность сна Широганэ. «Только самые отъявленные негодяи могут так спокойно спать», — хмыкнул он про себя, ослабив контакт и снова опускаясь взглядом по графику кривой линии, ставшей уже ненавистной за день из-за своей медлительности. Каждый миллиметр требовал точных расчётов и перерасчётов по десять раз. Собственно, от его аккуратности сейчас зависело, сколько осадков и градусов тепла получит Занзибар в ближайшие сто лет. По расчётам – весьма скудная цифра. Время падения активности всего мирового света в точности совпадало с последним ледниковым периодом, явившимся самым сокрушительным за всю историю существования планеты. Пора последней мощной активности фактора Рюуко, после которой наступила его окончательная дестабилизация. Сейчас же свет восстанавливал потерянные позиции, и весьма быстрыми темпами, из-за чего могли наступить проблемы с погодой. Широганэ отдал приказ составить график погоды и по возможности распределить осадки. Сказать легче, чем сделать. Иногда создавалось небезосновательное впечатление, что его тёмный истинный намеренно избегает бумажной волокиты, предоставляя сомнительное удовольствие разбираться с графиками Акире. О, Акира вспомнил, с какой тонкой улыбкой Широганэ протягивал ему чистые бланки и калькулятор – последний, как жест доброй воли. Притянув истерзанный черновыми расчётами листок поближе, он осмотрел его поверхность, ища незамаранный уголок, тщетно перевернул его. Он чуть отклонился на спинке стула и выдвинул ящик, где обычно хранились запасы свежих листов. Его ждало разочарование в виде ещё более истерзанных огрызков бумаги с последнего нешуточного морского боя с Нанайа. Пришлось заставить себя подняться и прошагать к другому столу, где лежали все чистые листы. По пути Акира развёл в стороны руки и несколько раз присел. Затёкшая спина болью в связках запротестовала против такого насилия. Отхватив с папки несколько чистых листков, он посмотрел на запертую дверь, ведущую в его спальню. Место, где так тепло и уютно, где сейчас спит его Широганэ. Мягкие веки с пушистыми белыми ресницами едва подрагивают, тихое дыхание в чуть приоткрытых нежных губах легко касается серебряной пряди невесомых волос, упавших с чёлки на щеку. Тонкая рука, согнутая в локте, откинута за голову и покоится на подушке, пальцы с прозрачно-розовыми ногтями расслаблены, а ведь этими самыми подушечками пальцев он так настойчиво обводил каждый его позвонок, нажимал острыми ноготками по самым нервным окончаниям, заставляя выгибаться напряжённую до предела спину и едва сдерживать со стиснутых губ стон… — Тьфу! — вслух ругнулся Акира и поднял голову, с немалым удивлением обнаружив себя лежащим на полу. Под головой, чуть примятые, находились несколько листков бумаги, явно служащие до этого эквивалентом любимой подушки. Оказалось, что, возвращаясь к графику, оставленному скучать на столе, Акира по пути решил всего-навсего немного полежать на полу, чтобы вытянуть позвоночник перед финальным заседанием ещё на пару часов, но, судя по всему, эта пара часов прошла в безмятежном сне вытянутого на ковре тела венценосной особы. Он нехотя проплыл глазами по резному изгибу стола из орехового дерева, остановился на мерцающем свете настольной лампы и, поднявшись вверх по строгой рамке картины, изображающей пейзаж за окном, неизменный за века, наткнулся на гармонично вписывающиеся в обстановку часы с римскими цифрами. В мутном и отчего-то всё более мерцающем неверном свете лампы стрелки, как сумасшедший вентилятор, кружились по циферблату. Насупившись и протерев руками веки, Акира разогнал сонные видения и по-новому посмотрел на часы, но обнаружил себя в полной темноте. Лампа погасла, и вся комната погрузилась в непроглядную матовую тьму. «Проделки Широганэ, — пронеслась в голове единственно верная причина, — но чтобы с таким уровнем давления теневой материи, да ещё и в светлом дворце?» Приложив руку к фактору, Акира воззвал к внутреннему свету и собрал в ладони ярко светящийся, словно звезда, сгусток световой энергии, немного покалывающий кожу. Комната осветилась призрачным светом, в котором особенно отчётливо сейчас была видна игра света и тьмы, а также промежуточной материи между ними – теней. Источник чистого света, что сиял в руке своего Короля, волнами отдавал энергию, разгоняя потоки тьмы, лившиеся с любого тёмного угла, а особенно из приоткрытого на треть окна. Будто чёрный туман, непроницаемый для света, рваными потоками толчками выливался через край переполненного сосуда. Акира поднялся на ноги и погасил свет в руке, чтобы в следующую секунду, перегруппировав светлый потенциал, ударить по ползущей из окна материи. Всего на пару мгновений мир снова погрузился во тьму, но Акира отчётливо услышал рык десятка кокучи и свист о воздух их заострённых для боя передних конечностей. Кокучи во дворце Света! Хуже – в покоях самого Короля Света! Максимально сконцентрировавшись, Акира медленно отнял руку от фактора и зажмурил глаза, настолько интенсивным оказалось излучение. В центре сияющего сгустка трепетала невиданная раньше чёрно-красная сфера, распадающаяся по мере отдаления от фактора. Последним звуком перед мощнейшей вспышкой, сотрясшей монохромный замок до основания, Акира услышал смутно знакомый голос, просящий уйти куда-то, и визг разрываемых на части кокучи и, наверное, всех окрестных теней в радиусе километра. О сохранности в соседнем помещении владыки всех теней – Широганэ – он подумал слишком поздно. Мотивирующая своей весёлой звучностью и отрезвлением пощёчина мгновенно привела в чувства снова отдыхающего на полу Акиру. С совершенно нечитаемым выражением лица над ним склонился Широганэ, занося руку для очередной оплеухи, но был перехвачен поднятой рукой лежащего парня. Ладонь чем-то саднило, и он, пропустив сквозь зубы воздух, резко отдёрнул её, на инстинктах прижав к себе. — Поднимайся, — скомандовал син, выпрямляясь над Акирой. Его всегда идеально начищенные до блеска сапоги нетерпеливо постукивали носками в опасной близости от рёбер, и парень, кряхтя, решил выполнить ультимативную просьбу, хотя бы ради того, чтобы спросить, что за фигня только что здесь произошла, на что получил весьма определённый ответ: — Я уничтожил их всех. Теперь в замке стало гораздо тише, правда? Акира растерялся в словах и междометиях, услышав, каким будничным тоном это было сказано. Он сжал кулаки, готовый сейчас же наброситься на Широганэ и врезать ему со всей пролетарской ненавистью так, чтобы его искалеченная тушка год с постели не поднялась. — Ты… — угрожающе тихо, совершенно не своим голосом прорычал Акира. В ответ получил обворожительную улыбку и кавайно сощуренные глазки. — Решил со мной подраться? Ты ведь прекрасно знаешь, что тебе со мной не… Акира одним рывком сорвал дистанцию и со всей силы вдарил кулаком в живот сина. Широганэ захрипел и, согнувшись, медленно опустился на колени, явно не ожидая столь скорых действий от своего оппонента. Наклонившись, светлый Король ухватил сребровласого за шкирку и поднял его на ноги, чтобы, ещё раз врезав под дых, откинуть от себя, словно тряпку. Ладонь снова засаднила, и он посмотрел на лопнувшие пузыри от сильного ожога. «Разве прежде у меня были ожоги от призыва потенциала фактора?» — начал о чём-то нехорошем догадываться Акира, но его мысли прервал гул теневой катаны, ставшей материализовываться в руках уязвлённого теневого Короля. — Не в этот раз, — отчётливо проговорил парень и шагнул к Широганэ, ногой выбивая оружие из его рук. «Какого хрена происходит? Как он мог в одиночку разорвать контракты Призванных, да ещё и светлого Шисуи?» — Где они? — Это так важно? — в обычной манере переспросил син, потирая ушибленное запястье. — Я только начал тебе доверять, — к горлу подкатил спазм, усилием воли Акира подавил его, сглотнув, но капельки слёз так некстати намочили уголки глаз. Чёртов подростковый возраст, когда он не в силах удержать свои эмоции. — Я доверял тебе, Широганэ! Хватит, достаточно! Схватить за ненавистные серебряные волосы, вздёргивая голову, и до крика вывернуть руку. Вытащить его на середину комнаты, на тот самый ковёр, и уткнуть лицом в пыль. Навалиться сверху, вынуждая подчиниться. «С такими, как ты, так и поступают. Да, Широганэ? Только так». Разорвать тугой ворот рубашки и впиться губами в оголившееся плечо, сжать зубами белую кожу, оставляя на ней кровоподтёк. Тяжёлый звон расстегиваемых пряжек ремней и уже одно дыхание на двоих, ощутимое кожей. Надсадный продолжительный всхлип и слабая попытка вывернуться, блокируемая вжатыми до хруста суставов ладонями в пол. Стискивает пальцы до крови, впиваясь в ворс ковра из последних сил, зажимается и поворачивает голову вбок, чтобы увидеть в его глазах свои – или нет… До жути знакомые красные глаза! Напрячься, чтобы до конца соединиться с его плотью, вызвав новый, но уже более тихий всхлип отчаяния, пришедший как будто со стороны. Или смешок? Отрезвляющий укол по фактору, нервная дрожь, ледяным ручьём пробежавшая вдоль спины, понимание того, что сейчас под ним нечто безжизненное, даже бесформенное, лишь обширный сгусток теневой материи, расползающийся, словно расплавленная резина. В шоке Акира вскочил, даже позабыв поправить одежду. В дверях спальни стоял Широганэ и рассматривал его, перебирая в поднятой руке меж пальцев небольшой шарик из плотной теневой материи: — Никогда не понимал тебя в твоём желании обладать мной. Ты должен осознавать, что если мы слишком сильно проникнемся друг к другу некими чувствами, то не сможем, как прежде, быть хранителями баланса. Мы рискуем не только нашими жизнями, но и Гармонией. — «Прости, я сорвался. Забудь об этом и…» Перестань, Широганэ. Ведь было увлекательно и тебе понравилось? «Зато мне не понравилось. Что?» — Конечно, увлекательно, особенно то, какие непотребности ты делал с моей теневой копией. Это было омерзительно, Рюуко! — «Широганэ?» — Акира в полном недоумении смотрел на сина, упрямо сложившего руки на груди. Когда вдруг за его спиной образовалось нечто более тёмное, словно воронка из материи разрыва, что он видел однажды на Границе, и зашевелилось, вытягиваясь в странный колышущийся силуэт, и оттуда со свистом ветра донеслись слова: — Уходи. Отсюда. Уходи… — «Пойдём отсюда, Широганэ. Что-то случилось с Границей. Широганэ, ты слышишь?» — но вместо своих действий Акира, отдавая себе отчёт, почему-то пошёл навстречу к Королю и, ловко схватив его за плечи, приобнял. — Ну, я же не об этом. Широганэ, мы могли бы ещё раз попробовать. Если бы ты чуточку больше интересовался мной. — Я не думаю, что это хорошая идея, Рю. Но ты волен поступать так, как тебе угодно. Только прошу одного: меня в свои авантюры не впутывай, понял? — У меня получится, и ты будешь очень доволен результатом. Пожелай мне удачи, моя верная Тень. Вспышкой светового портала он исчез, чтобы появиться на самом спокойном участке Границы, где завеса сияла особенно мощным слоем светотеневой материи, возвышаясь над холмистой местностью на добрые двенадцать километров. «Погоди-ка, это ведь тот самый сектор. Ах ты ж гад!» Пройдя вдоль завесы, он остановился возле пологого камня со светящейся руной и, протянув руку к завесе, ощутил её сопротивление. Постояв так несколько томительных минут, Рюуко как будто взвешивал все риски, делая фантастически быстрые расчёты в уме, так что Акира не смог отследить его мысли. Наклонившись ещё ближе к пограничной материи, он приложил другую ладонь к груди и, прошептав заклятие, открыл фактор. Нарастающий шум и усиление в разы мощи сопротивления фактора совершенно не остановили Короля, и он даже глубже опустил руку в завесу, пока не случилось нечто необъяснимое и пугающее. Из-за буквально на глазах истончающейся Границы показались сначала искрящиеся бледно-голубым светом электрические разряды на необъятно чёрном своде, но потом, по мере падения завесы, стали проявляться, как на печатной фотографии, отдалённые и не очень многоцветные и разные по форме галактики. Они кружились, точно во вселенских масштабах вальсе, блистая сотнями миллиардов солнц, комет и разноцветием планет. Как последовательно из материи, что незримо находится между ними, той, что темнее и прозрачней всех известных цветов, не принялось собираться существо, обретая форму и размеры, лишь отдалённо напоминающие монохромного короля. По рассказу Хомураби Акира уже знал, кого призвал к завесе Король Света. Нестабильный силуэт Хаоса, чуть только удерживая рассыпающуюся форму, всё стремился распасться чёрно-красными искрами и жгутами, лишь отдалённо напоминающими ветви неземного дерева, кончики которого всё время обламывались и снова нарастали в бесконечном круговороте. Последними показались его огромные белые крылья, от взмаха которых остаточная материя Границы разнеслась словно дым, от сильного порыва ветра открывая взору призвавшего его Короля. Рюуко напрягся и неуверенно оглянулся по сторонам, когда создание Хаоса решил приблизиться к пограничному гостю. И когда между ними оставалось совершенно ничтожное расстояние, глаза цвета миллиардов погасших солнц обратились к Королю, рассматривая внимательно, словно прощупывая изнутри, так что даже Акире стало не по себе. Будто это существо видит его, чувствует двойное присутствие, но как? Не в первый раз Акире доводилось путешествовать дублёром сознания и личности Рюуко, переносясь в прошлое. Теперь же он считал, что произошло нечто подобное, и, собственно, беспокоиться не о чем, а просто смотреть и запоминать. Однако Хаос, не обращая внимание на речь Рюуко, совершенно точно уловил его мысли, которые за своими переживаниями пропустил нежданный путешественник в чужом сознании. А вот это уже необычно и чертовски страшно! Акира решил пошевелить пальцами и вдруг понял, что у него это прекрасно получается, более того, он полностью осознал себя в пространстве – стоя перед материализованным в нестабильный силуэт Хаосом, позади которого была вся глубина Вселенной. Осмыслить, что ты один на один с тем, кто способен уничтожать целые галактики и от которого в конце времён придёт финал и миру монохромному, когда между ним и Хаосом не возвышается надёжная завеса Границы при своей королевской форме и со своими, мать его, знаниями! — Э-э-э, здрасте. И это не я тебя сюда позвал, — молчание становилось слишком неловким, а заинтересовавшиеся Королём неподвижные, как у мертвеца, глаза напротив пугали посильнее бездны космоса за крыльями Хаоса. Оттягивая время неуместной улыбкой и на ходу соображая, Акира думал, как сделать так, чтобы расползшиеся края завесы Границы снова соединились. Как назло, память Рюуко куда-то провалилась и исчезла, похоже, что вместе с самим Рюуко: — Свет к Свету, Тени к Тени, да будет так всегда. Печать! Ничего. Предсказуемо. Частицы фактора, чуть вырвавшиеся из груди, даже не успели завихриться, образуя печать, как были сорваны, разметены и поглощены той колоссальной энергией, что подвластна пустоте. Позвать Широганэ, сейчас же. — Бесполезно. Уходи. Отсюда. Он слышал этот призыв раньше за спиной Широганэ в своей комнате. То был Хаос или… Акира обернулся, ища глазами слабое очертание фигуры с ярко светящимися жёлтыми глазами. — Шисуи… — догадка того, что он знал раньше это имя, медленно, но верно прокралась в сознание. Точно, как же он мог забыть. Шисуи – призванный король Рей! И он менталист и не подвержен никакому влиянию извне на сознание. Значит, происходящее здесь и сейчас всего лишь в его воображении… Но тут, как только силуэт светлого короля начал приобретать видимую форму зеленоволосого и до жути испуганного Рей, Граница по обе стороны окончательно начала крушиться со звуком, напоминающим рвущийся пергамент, поднимая после себя осколки камней и удушливый пылевой вихрь. Прикрыв глаза, Акира закашлялся и начал отходить назад. — Что будешь делать, Король? Блуждающий свет, что в океане мёртвых душ, — надтреснувший голос на своём резком наречии звучал со всех сторон, проходя сквозь тело, отдаваясь эхом в груди, и Акира прекрасно его понимал. Звук заставил оцепенеть, ни один мускул не дрогнул, когда, особо изогнувшись, ветви древа показали своих жертв. — Мёртвой материи, мёртвых миров. Последний Король. Голос лился отовсюду, перекрывая шум падающей завесы и поднятого ветра, превосходя внутри сознания вопль ужаса, парализуя все инстинкты самосохранения. Изогнутое под неестественным углом тело Хомураби с вытекшими глазами, всё переплетённое корявыми ветвями, словно проволокой, было подвешено вниз головой, отчего густая запёкшаяся кровь тяжело стекала по длинным алым волосам. Вторым показался Широганэ, всё такой же холодно совершенный, даже в смерти, что только большое тёмное пятно, расползающееся на груди, свидетельствовало, что он, увы, не живой. Засмотревшись с каким-то жалящим изнутри чувством на своего некогда невыносимого теневого напарника, Акира понял, что и сам сейчас оплетён душащими лианами и с каждым выдохом жизни в нём становится всё меньше и меньше. Только лишь в голове, среди всего удушливого предсмертного марева, всё отчётливее звучали слова, пульсирующей болью отдававшиеся в потухающем сознании: — Акира. Не уходи. Отсюда.
