Мой вечный Свет

* * *

      В покоях призванного короля Рей, Шисуи, мягко горел свет, лишь слегка касаясь стен и обволакивая контуры предметов. Всё остальное пространство заполняли слабые тени, чуть темнее самого блёклого света. Возле круглого стола на расшитых подушках сидели трое – король и его девушки-рей. Шисуи с отстранённым удовольствием наблюдал за игрой, наслаждаясь самим действом. В этот раз все его мысли и чувства были сосредоточены только на игре, больше Шисуи ничего не волновало в мире или за его пределами. Такая релаксация и очистка разума в исполнении короля Рей очень хорошо успокаивала внутренний свет фактора, буквально перезагружая его.       Нахмурившись, Асамура ещё раз посмотрела прямо в расслабленное лицо своего короля и, потянувшись рукой, уверенно переставила фигуру «стрелка» вперёд на один шаг. От радости Ариса хлопнула в ладоши и одним движением сбросила «стрелку», перехватив её себе в резерв. Наблюдавший за игрой Шисуи перевёл взгляд на сосредоточенную Асамуру, стараясь не вникать в её переживания, чтобы не портить самому себе момент. Проведя пальцем по краю доски, девушка аккуратным манёвром руки сняла «коня» и, перемахнув через две сильные фигуры, сбросила сразу «ладью», «дракона-лошадь» и поставила вражеского «короля» в невыгодное положение. У Арисы вырвался возглас возмущения.       — В следующий раз не держи долго в резерве фигуры, а то твой король останется только под защитой пары вассалов, — покачала головой довольная Асамура и, схватив пару шоколадных конфет, являвшихся выигрышем, поднялась со стула, шурша обёрткой. Проигравшая досадливо запыхтела, выражая недовольство стратегическим методом напарницы.       — У тебя ещё есть время научиться, — скрывая улыбку, сказал Шисуи, утешительно поглаживая по плечу Арису. Та вздохнула и принялась складывать игру до следующего раза.       — Ты сегодня невнимательна, — отозвалась прикрывающая окно Асамура. — Рано сегодня потемнело. И ветер такой…       — Асамура, отойди! — крикнул Шисуи, но было уже поздно. Густой чёрный туман, потрескивающий разрядами красных молний, ворвался через открытое окно, разрывая в клочья портьеры, и в один миг поглотил всю комнату вместе с закричавшими от неожиданности обитателями. Шисуи схватился за грудь и согнулся пополам – фактор отозвался тяжёлой пульсирующей болью, но туман обошёл его стороной. Густая удушливая пелена поглотила все звуки, не давая возможности услышать, как в шаге от него истошно кричит Асамура, перехваченная поперёк тугими лианами, что опутали тело и сжимали так, что казалось, ещё чуть-чуть и рёбра не выдержат. Ариса схватила за руку своего упавшего на колени короля и не отходила от него. Шисуи попытался призвать свой ключ-посох, но в кромешной темноте света оказалась недостаточно. Слабо вспыхнув, очертания посоха погасли, рассыпавшись искрами. И тогда он вырвал дрожащую руку Арисы из своей и обе ладони приложил к фактору, открывая заклинанием весь его потенциал.       Ослепляющая вспышка ярко-жёлтого света с гулом пронеслась на всю площадь комнаты, рассеивая туман и одним ударом со звоном стекла закрывая окно. Следом вторая – как смог отследить Шисуи, озарившаяся из покоев юного Короля Света. Значит, истинный также подвергся атаке извне и защищается тем же способом.       — «Акира, никуда не уходи. Я скоро подойду», — послал он мысленный импульс Королю, и был уверен, что Акира его уловил, потому что почувствовал положительные колебания его сознания.       Выпутавшись из обмякших плетей, Асамура с омерзением пнула одну из них, особо толстую, и, призвав своё оружие – вилы, с воинственным криком проткнула гадость, пригвоздив к полу.       — Что за туман с тентаклями-извращенцами! — рычала она, сапогом давя остальные ползучие, обгоревшие от света плети.       — Я не уверен. Нужно найти остальных, — призванный король приказом остановил хотевших помочь ему девушек-рей и сам, приоткрыв дверь из гостиной, с осторожностью выглянул в коридор. Почти сразу мимо пронёсся Ко, отчего-то необычайно радостный. Не связанный ремнями-ограничителями, он представлял собой особую разновидность рей с геном хакуа и сейчас был больше похож на белого пушистого пса.       — Ко! Не ходи отсюда! Здесь безопасней! — крикнул ему вслед Шисуи и последовал за ним, заперев за собой дверь с рей. — Постой, Ко!       Не сбавляя шага, пёс с лёгкостью смог пересечь пограничную материю, что колыхалась подобно горячему воздуху, указывая на разграничение между Дворцами света и тени.       Шисуи прибавил шаг, чтобы не отставать, и также вошёл на территорию тёмных, не почувствовав никакой преграды для света. Обычно вне оговорённого заранее времени для посещений проход между дворцами был закрыт, чтобы не волновать светотеневую материю, и без того нестабильную. Наоборот, фактор Шисуи на территории тени начал активно набирать мощь, как будто всё в этом мире перепуталось.       Пёс, клацая когтями, сбежал вниз по широкой лестнице и повернул налево к открытой арке, откуда лился еле различимый лиловый отсвет на фоне сумеречного света неба. Миновав арку, Ко ненадолго остановился и вдруг стал глухо рычать, скребя когтями на лапах о гранит. Шисуи спрятался за уступом арки, не смея больше двигаться, и ещё раз попытался призвать свой посох. Несмотря на королевство тёмных, ему это удалось, пусть и не сразу. Попытка же через фактор связаться с Хомураби не получилась, хоть он, естественно, чувствовал короля Син совсем близко. Так близко, что почти видел его, стоящего в тумане возле парапета, и просил его не уходить, дождаться. Возможно, король Син уже понял природу произошедшего в светлой половине замка и принял какие-то меры, чтобы обезопасить тёмную. Или хотя бы самого себя. Шисуи прекрасно понимал, что Хомураби всё прошедшее время отчаянно боролся с собственной нестабильностью и не избирательными вспышками ярости. По большей части, в его состоянии был повинен Широганэ, и уж о его судьбе Шисуи ну никак не хотелось беспокоиться. Коварный Король Тени наверняка давно был в курсе происходящего и более чем способен сам себя защитить.       Пёс вздрогнул, перестал рычать и заскулил, прижимая уши, но потом как с цепи сорвался, кидаясь на кого-то невидимого впереди. Раздались звуки жуткой грызни и ударов, а потом один особо сильный вой пса и удар. На стену брызнула россыпь капель крови.       Позабыв об опасности, из своего укрытия выбежал Рей, чтобы спасти Ко от того, кто его рвал. Сразу за аркой возле колонны без движения и, казалось, бездыханное лежало тело Ко – обращённого уже в человеческую форму рей. На его разодранной спине виднелись глубокие борозды, оставленные чьими-то когтями. С ужасом король Рей поднял глаза и смог увидеть, как Хомураби сползает спиной по колонне с исказившимся от боли лицом. Син поднял свои окровавленные руки, внимательно рассматривая их. Шисуи бросился к нему, вставая рядом на колени, чтобы осмотреть раны и помочь. Почти вся голова короля была жутко изодрана, клочьями свисали спутанные от крови волосы, застилая глаза. Теперь Син ничего не видел. Ко явно пытался отгрызть ему череп или снять скальп.       Из глубин временного провала за парапетом неслышно поднимались клубы чёрного тумана, возвышаясь над спиной всё ещё пытавшегося привести в чувства Хомураби Шисуи. Рей успел услышать странный звук, как будто вдалеке кричат хриплым клёкотом вороны, и тихий перестук металлических деталей. Он обернулся, чтобы увидеть наползающую на них туманную массу, почти уже скрывшую под собой тело тяжело дышащего Ко, и последним отчаянным усилием призвал свет из фактора, рассредоточив его по всей длине посоха-ключа. Тьма не рассеялась, а на границе со светом стала ещё непроницаемее, словно Шисуи опять оказался полностью слеп. Вытянув вперёд руки, призванный король попытался нащупать Хомураби и вцепиться в него. Так было уже не страшно. Но в поисках тепла теневого напарника ладонь дотронулась лишь до холодного камня колонны, осыпающегося под его прикосновением. Сбоку послышались уходящие жёсткие шаги. Во тьме так уверенно ходил только один король.       — Хомураби! — крикнул он ему вслед и быстро поднялся в рост, готовый даже на ощупь идти за ним. Да как он посмел уйти и бросить его здесь? Одного в темноте! Про себя Шисуи уже решил, что когда догонит своего короля, то обязательно выскажет ему всё, что думает о его уходе, и применит свой посох как весомый аргумент. Вот кто воистину гадливая, неверная теневая сущность!       Син шёл небыстро, и потому Шисуи довольно скоро удалось его нагнать. Благо, он не успел позабыть все ходы и переходы во дворце, пусть и тёмном. За исключением сбалансированности света и тени, дворцы были абсолютно одинаковы.       — Хомураби, да постой же, наконец! — снова крикнул он, и вдруг буквально врезался в широкую спину остановившегося как по приказу Син. От удара произошло совершенно непонятное, вконец испугавшее своей неожиданностью Шисуи. Тишину полнейшей темноты со всех сторон разорвали крики сотен голосов. У короля Рей подкосились ноги, и он ненадолго присел на корточки, бросив посох и закрывая уши. Но прошло совсем немного времени, когда он взял себя в руки и, стиснув зубы, поднялся.       Ни голосов, ни обволакивающей тьмы. Ни Хомураби. Никого. Только большие серые камни под ногами, обветшалые от времени и заледенелые от мороза с омертвевшими изломами, нагромождённые один на другой, будто какая-то неведомая сила разрушила скалу и раскидала беспорядочно её обломки. Осмотревшись, он понял, что стоит посреди замёрзшего озера, по которому, словно волны, ветер гонит позёмку из снежной пыли. Холодный колючий порыв подхватил лёгкие зелёные волосы, откидывая их назад. У Шисуи перехватило дыхание от стужи, и он, согнувшись пополам, закашлялся. На лёд упало несколько алых бусинок – его тело не настолько совершенно, чтобы противостоять стихии холода. Никакой свет и никакое тепло не согреет это проклятое место. Слабая попытка призвать тепло фактора для поддержания биологической оболочки была обречена на провал. И тогда Рей сделал то, что не смог сотворить даже под чутким руководством тогда ещё живого Рюуко. Обратиться в свет. Сощурившись от предстоящего неприятного процесса, когда тело рассыпается на миллионы молекул, чтобы воссиять вновь собранным в идеальное вместилище света, он приложил ладони к груди и прочитал заученное заклятие. Вспышка, мгновенное ощущение боли распада – и вот уже от его сияния освещаются камни и прозрачно-чёрный лёд. Теперь он видел абсолютно всё. Даже прекрасно ощущал любую вибрацию материи нежити, что под толстым слоем изломанного вечной мерзлотой льда наворачивала круги под его ногами, желая только одного – чтобы его жертва наверху ошиблась шагом и угодила в промоину.       Несмотря на опасность, Шисуи пошёл по озеру, как единственный, кто даже сейчас чувствовал притяжение почти оборванных нитей, что незримо связывали всех королей.       На другом конце подёрнутого дымкой из испарений и частиц льда озера, почти исчезая из виду под порывами ветра со снегом, возвышалось огромное дерево. К его мощному, искажённому старостью стволу стилетом были прибиты три разноцветные ленты. Сделав шаг навстречу, Шисуи присмотрелся внимательнее. На толстых корявых ветвях, раскинувшихся, будто руки ужасного, застывшего навсегда чудовища, сидели, прикованные цепями, четыре ворона, и каждый его шаг сопровождали хриплым клёкотом.       — Интересно, — прошептал король, чтобы не нарушить голосом здешнюю иллюзию, и провёл рукой по приколотым шёлковым лентам. — Три ленты. Четыре ворона. Загадка, да? Я должен оставить здесь только одного.       Он дёрнул первую ленту – зелёную. И птицы расправили крылья, пытаясь взлететь, но цепи крепко удерживали их.       Все пытались лететь. Кроме одного. Взъерошив антрацитовое оперение, один из воронов усердно долбил изогнутым, как ятаган, клювом звено цепи. Шисуи посмотрел ему в глаза и хотел было ему привязать ленту, но птица, подняв голову, щёлкнула клювом, чуть не укусив за руку, и продолжила своё дело.       — Нет, это не ты. — Рей немного отступил и начал рассматривать воронов. Одна из четырёх птиц так и не смогла нормально сесть на ветку и теперь раскачивалась вниз головой, бессильно хлопая крыльями. Ворон жутко орал, кусая собственную лапу, скованную цепью.       — Хомураби, — без единого колебания Шисуи, опасаясь клюва, привязал зелёную ленту на цепь этого ворона. Звенья со звоном рассыпались, и на промёрзшую землю действительно упал король Син. Склонившись над ним и дотронувшись до лба, Шисуи не заметил ни одной раны. Однако Хомураби не шевелился, будто погружённый в глубокий сон.       Решив, что с этой загадкой разберётся позже, в более подходящей обстановке, призванный король сдёрнул вторую ленту – красную – и подошёл к ворону, что не переставая усердно долбил цепь. Раскатисто каркнув, птица склонила набок голову и замерла, бросив своё занятие, когда к ее лапе осторожные тонкие пальцы стали привязывать ленту. Вниз, уже в королевском обличии, упал Акира. Проверив и его на наличие повреждений, Шисуи, кроме очень глубокого сна, не нашёл никаких других отклонений и опасений за жизнь.       Сдёрнув третью ленту, синюю, он несколько засомневался в дальнейших перспективах, но, оглянувшись на спящего юного Короля Света, всё же сделал свой выбор и поднял голову, чтобы из двух птиц выбрать верную Тень. Но вместо двух на ветвях так же, как и прежде, сидели четыре ворона.       — Загадка усложнилась, правда? — сжимая в обращённой в свет руке невесомую шёлковую ленту синего цвета, как глаза истинного Короля теней, Рей очень внимательно рассматривал каждого из воронов. Если он ошибётся, то случится что-то страшное. В лучшем случае он вернётся один. Но куда? Если, судя по всему, замок вместе с живущими в нём сейчас захвачен той странной, туманной сущностью, способной влиять на сознание даже монохромных королей. В какой-то степени наваждение коснулось даже его – сильнейшего менталиста.       Мысли прервал надрывный скрип и треск ветвей. Шисуи поднял светящиеся жёлтые глаза ещё выше. На вершине дерева, расправив белые крылья и зацепившись когтистыми лапами за ветви, сидел тот, кого Рюуко называл только одним словом – Хаос.       — Широганэ! — крикнул призванный свет в надежде, что хоть какой-то ворон обернётся и он как можно быстрее привяжет ленту, чтобы Король явил себя. Но, опустив голову, на него взглянул лишь Хаос. Шисуи прошибла дрожь, и он нервно задышал. Вороны обернулись и вразнобой закаркали, потрясая крыльями.       — Широганэ! — он снова оглядел всех птиц, и лишь одна, что сидела спиной выше всех, даже не повернула своего клюва, а смотрела куда-то вдаль. — Вот ты где, — выдохнул Рей с облегчением и подошёл ближе к стволу дерева.       Попытавшись дотянуться с земли к ветке, где сидела птица, он понял, что ему не совладать с высотой, или это какие-то чары сделали ветвь выше. Повернувшись по-другому, призванный хотел уже ухватить за цепь и сдёрнуть упрямого ворона, но тут цепь, словно живая, поползла выше, укоротившись и став вне досягаемости его руки. В сердцах, чертыхнувшись, Шисуи угадал, что он него требуется. Но ведь он страсть как боится лазать по деревьям. Даже ещё больше, чем воды.       И как назло, ворон, кого он принял за Широганэ, взмахнув крыльями, взлетел ещё выше, оказавшись почти на одном уровне с Хаосом. Оба посмотрели друг на друга, и цепь со звоном разбилась, опадая звеньями, и птица снова отвернулась, глядя вдаль. Шисуи убедился в том, что ворон – это точно Король Тени, когда мельком увидел его синие глаза.       — Что, ты настолько слаб, что решил остаться здесь? — разозлившись, крикнул ему Шисуи, ощупью выбирая место, где можно забраться на треклятое дерево. — Бросить то, что нам всем дорого? — ногой он, наконец, нащупал надёжное место и, зацепившись руками за ветку, подтянулся. Сидящий на цепи чужой ворон больно клюнул по пальцам, но Шисуи, махнув рукавом мантии, согнал птицу. — Уничтожить то, что хранил столько времени? — встав коленом на ветку, он поднялся ещё выше, оказавшись почти вплотную у лап Хаоса. К счастью, этому страшному существу было всё равно. Оба – птица и Хаос – смотрели вдаль, зачарованно наблюдая, как рушится Граница, в последний раз переливаясь, словно северное сияние. — Знаешь, что я тебе скажу, Широганэ? — подтянувшись на руках, король Рей сел на ту же ветку, на которой уже без цепи сидел ворон. — Ты в ответе за этот мир, так будь добр исполнить свой долг до конца! — Шисуи посмотрел прямо в глаза приготовившейся улететь птице, и не успел ворон расправить чёрные крылья, как король твёрдой рукой схватил его за горло, стряхивая с ветки. Прижав сопротивляющегося и отчаянно кусающегося ворона к стволу, он насильно обвязал ему вокруг шеи синюю ленту и сбросил вниз.       Разметав вокруг себя серебряные волосы и чёрные королевские одежды, на земле уже лежал Широганэ, но его синие глаза, незатуманенные сонной поволокой, смотрели в упор на Шисуи. И тогда, неудачно повернувшись, король Рей сорвался…

* * *

      Даже если бы это стоило нескольких километров высоты Границы, Акира сделал то, что считал единственно верным – призвал свой алмазный тесак, потому что если и погибать перед Хаосом, то стоя и с оружием в руках. Почти на грани сознания он наудачу рубанул лезвием ветви, что душили его в мёртвой хватке. Перед глазами поплыло красно-чёрное небо, и, пошатнувшись, парень упал на что-то очень твёрдое и неудобное. Силуэт Хаоса начал отдаляться и расплываться, а краем глаза Акира успел увидеть, что завеса хоть почти и упала, но всё же держится ровной, неразрывной пеленой переливающегося света. Ветви чуть отпустили и перестали сжимать, только неприятно, но недвижимо давили на кости. Сразу стало легче дышать, и он с удивлением обнаружил себя всё это время лежащим на ледяных камнях, в переплетениях корней гигантского дерева. Сверху с подозрительным треском и воплем стремительно приближалось что-то светлое и странно знакомая фигура. За секунду приняв решение, Акира подло увернулся от падающего Шисуи, чтобы сохранить в целостности оставшиеся после древесных объятий кости.       — С мягкой посадкой, Ваше Высочество, — еле сдерживал он некстати проступившую в подобной ситуации улыбку.       — В расчёте. Я тоже тебя немилосердно скинул с дерева. Проверь, как Широганэ. Он с другой стороны ствола и вроде в сознании, — потирая ушибленные конечности и поморщившись от ссадин, король Рей не без помощи Акиры поднялся и похромал к лежащему телу Хомураби. Син даже при падении сумел отличиться, треснувшись затылком об острую грань камня, и теперь под ним, как в прошедшем жутком кошмаре, разливалась лужа крови, капающей с длинных спутанных волос.       — Шисуи, — негромко позвал его Акира. Рей проследил, куда указывает мальчик, заметив удаляющийся тёмный силуэт Короля, идущий по замёрзшему озеру прочь от Границы и дерева.       — Думаешь, он в порядке?       — Более чем. Тебе лучше оставить его в покое. Широганэ возвращается в замок, — Рей, снова будучи в обычной ипостаси, призвал лечебную магию в руках и сосредоточил её на разбитом затылке Хомураби. — Поможешь донести его до Дворца, пожалуйста?       — Да не вопрос. Только сдаётся мне, что он сам прекрасно добежит, — высказал свои мысли парень, глядя, как под лечебной магией Шисуи, отличающейся особо изощрёнными садистскими методами, король Син затрепетал ресницами, приходя в сознание ощущением адской боли.       Его сосредоточенное наблюдение за просыпающимся Хомураби на грани слуха прервал звук, похожий на треск. Оглянувшись на Границы, Акира понял, что Хаос никуда не делся и не был иллюзией, а, как и прежде, окружённый мерзкими ветвями и чёрным мороком, возвышался над Границей. Благо, что с другой стороны. Но под напором ветвей и чёрно-красного тумана завеса лихорадочно светилась перламутровым сиянием, отдавая последние остатки светотеневой материи на удержание рубежа между мирами. И тут Акира присмотрелся внимательнее. Туман, что обволакивал завесу, вплетался вглубь неё, исчезая, и вновь стелился прочь от дерева, набирая силу. Перламутровое сияние колебалось, но не опускалось до критического уровня. Хаос держал Границу. Фактор в груди пульсирующей болью, словно иглами, отозвался нарастающей мощью энергии и продолжал распирать всё существо Короля, будто готовясь открыться. Акире мигом перестал быть интересен даже матерный вопль короля Син, он со всех ног бросился к Границе. У него была одна идея.       С каждым шагом приближаясь к самому опасному участку Границы, Акира чувствовал невероятное нарастание мощности фактора. Теперь он хорошо понимал, какой силой должен обладать истинный Король и каким усилием держится весь монохромный мир. Акира помнил о том, что на самом первом совещании сказал Хомураби, когда Широганэ спросил его о том, каким образом тот удерживал баланс, когда не было королей. Расширял теневую границу в ущерб светлой, за счёт поглощения территорий Хаосом. А значит…       Он подошёл к тому месту во всём секторе, где завеса, полностью разрушенная, давно не светилась и языки морока уже беспрепятственно вползли на пространство монохромного мира и, словно туман, стелились, расползаясь во все стороны. Но сам Хаос не спешил пересекать пограничье, наоборот, при виде Короля несколько отдалился, всё так же сидя на своём кошмарном дереве.       — Ты сделал так, чтобы я сам тебя призвал к Границе! — крикнул ему Акира, призывая алмазный тесак. Хаос прикрыл жуткие глаза и оскалился в подобии улыбки. Не оглянувшись на крик Призванных, Король Света сделал то, что уже давно был обязан сделать – шагнул за черту миров.       Каково оказаться в вакууме, когда все физические ощущения сводятся только к жжению в груди и яркому свету, в едином сосредоточении обволакивающему то, что называлось телом? Когда вместо рук – свет. Вместо голоса – мысли. Движения – резкий выброс материи света. Вместо осознания себя как сущности – вся мощь чёрного-белого фактора. Беспредельность Вселенной и бесконечная игра звёздной пыли в необъятной тёмной материи. Когда за спиной, как иллюзорный корабль, единственный дом – монохромный мир, – а впереди, словно маяк в нематериальном океане, тот, кого он должен называть неизбежностью. Баланс качнулся и застыл в тёмную сторону, оттого и Акира никак не мог набраться силы. Свет, что он впитал в себя, после Рюуко в какой-то упущенный момент вышел из-под контроля и ещё сильнее дестабилизировал фактор, вызывая ожоги.       Хаос медленно отдалялся, оставляя после себя серебристый шлейф светотеневых частиц и ещё чего-то, еле уловимого для зрения, как чуть переливающаяся чёрно-красная материя, что быстрыми завихрениями кружилась, словно пыль. Материя самого Хаоса, догадался Акира. Повинуясь движущимся потокам и буквально ступая по частицам света и тени, выстроившимся в колеблющиеся и непостоянные квадраты, Король отправился вслед на почтительном расстоянии. Он не знал, сколько прошло времени, если для этого пространства оно существовало, как и расстояние, но в какой-то момент древо, на котором сидел Хаос, начало исчезать. Вслед за ним так же тихо и быстро исчезло и само крылатое существо, и Акира смог заметить на том месте, где только что было древо, зависшую в бесконечности дорожку. Серые камни, различного диаметра и формы, от огромного булыжника до песчинки, двигались против часовой стрелки в едином потоке, переворачиваясь и сталкиваясь, меняя траекторию, но всё же выдерживая кем-то заданный маршрут.       — Старая Граница…       Приблизившись, Акира поднялся на самый большой камень, что увидел, и сильнее сжал рукоять своего оружия. По прозрачному алмазному лезвию потянулись, как пятна бензина на воде, чёрно-красные вихри, заплетаясь в причудливые узоры. Он опустился на одно колено и что есть сил воткнул острие тесака в камень, отмечая Границу. Разжав пальцы, Акира отпустил его рукоятку, оставляя здесь, как пограничный столб.       — Свет к Тени, Тьма к Свету! Да будет так всегда. Печать!       Перед глазами замелькали поочерёдно яркие вспышки света и глубокой тьмы, будто неизвестный шутник баловался с выключателем. Прямо перед ним с гулом поднялась перламутровая завеса, распускаясь на разных участках, словно веер. Камни под ногами перестали качаться в бесконечности космоса и опустились на твёрдую поверхность. Акира почувствовал, как боль в груди спадает, а с ней угасал и фактор, отдавая весь свой потенциал на восстановление огромной протяжённости Границы. До слуха дошёл звук ветра, что часто гулял порывами вдоль всей завесы. Акира наконец смог ощутить себя как существо из света и плоти, сжимая до белых костяшек кулаки.       — Ты решил не чинить старый забор, а сделать новый, отхватив несколько метров у соседа?       Этот голос, узнаваемый теперь из тысячного разноголосья, застал Короля Света без сил опускающимся на голые, пыльные камни. Акира разжал кулаки и провёл по ним, дотрагиваясь до их тепла и холода, колючей поверхности и гладких, округлых камешков, тысячи лет полируемых ветрами.       — Широганэ. — Он сгрёб землю и пропустил её меж пальцев, смотря на стоящего чуть в стороне несколько потерянного, но старающегося держаться как можно менее впечатлённым событием Короля Тени. — Я рад, что ты вернулся.       — А вот тебе и вовсе не стоило возвращаться, — фыркнул син, но, подойдя ближе, подал руку, помогая подняться на ноги.       — Знаешь, чего я хочу сейчас?       — Посвяти-ка?       Акира выдавил из себя измученную улыбку и, прикрыв красные глаза, прошептал:       — Спать. И чтобы ты был рядом.       У Широганэ дёрнулись уголки губ в порыве высказать особо язвительную мысль в отношении юного героя, но он с трудом взял контроль над собой. Слишком много времени прошло с тех пор для него, когда он в последний раз разговаривал с тем, кто хоть немного пытался его понять и скрасить одиночество.       — Хорошо, — согласился он и взял под руку своего напарника, разворачивая его спиной к завесе. — Но после на совещании я жду от тебя подробного отчёта и объяснений твоих внезапных способностей.       — Да, Тень моя.       — Верная Тень, — усмехнулся син, чуть склонив голову, и взмахом трости открыл портал, ведущий в центральную часть монохромного замка.