Пропасть под нами не пропасть

Грант и Паркер сидели в креслах напротив большого деревянного стола и, откровенно говоря, пялились на человека, сидящего перед ними. Не пялиться было невозможно, потому что они, как только зашли в кабинет и увидели нового психолога, просто опешили, остолбенели, вошли в ступор. Хоть стой, хоть падай, как говорит все время Грант. В кабинете повисло просто гробовое молчание, прерываемое только тиканьем часов. Всех троих это молчание немного напрягало, но никто не решался начать разговор первым. Грант в упор смотрел на лицо нового психолога, не отводя взгляд, а Паркер смотрела куда-то в пустоту, только иногда бросая осторожные короткие взгляды на сидящего перед ней человека, будто может увидеть там совершенно другого психолога. Психолог же, примерно понимая все это молчание и непонимание, просто сел поудобнее, чтобы казаться более расслабленным, чем был на самом деле. Он медленно переводил взгляд с парня, глаза которого были вызывающими и дерзкими, а поза расслабленная, но сдержанная, на совершенно другую внешне девушку. Вообще, сам факт того, что здесь были девушки, его озадачил, потому что при приеме на работу ему четко объяснили, что все ученики школы - парни. И он уже свыкся с этой мыслью, как вот такая неожиданность заходит к нему в кабинет. Девушка чем-то отличалась от парня, хотя была очень на него похожа. Даже чертами лица. У него был не слишком широкий, худой, закругленный подбородок, такой же был и у нее. У нее были чуть пухлые, но четко очерченные бледные губы, такие же были и у него. У обоих ярко выступали скулы, у обоих был одинаковый разрез глаз, они даже вздыхали одновременно и закидывали ногу на ногу тоже одновременно. Но отличия были в них во внутреннем плане. Если у парня был дерзкий, выразительный взгляд, то взгляд рыжеволосой был более равнодушный, но какой-то задумчивый, будто она где-то не здесь и не с ними. Она постоянно кусала свою нижнюю губу, чуть выпячивая ее иногда и сжимая, будто размазывая помаду. Поза, в которой она сидела, была строгой и слишком правильной. Осанку она держала идеальную, ногу перекинула на другую ногу, плотно прижав икру к другой икре, руки скрестила на коленях, царапая один из пальцев длинным ногтем большого пальца. Парень же, наоборот, был более сосредоточен в плане взгляда и более расслаблен в плане позы. Две противоположности. Спустя несколько очень долгих минут Грант все-таки не выдержал. - Простите, но сколько вам, вообще, лет? - приподняв одну бровь, спросил он, после чего получил резкий толчок в бок. Девушка с серьезным лицом локоть у его бока задержала, и Грант обернулся на нее, кидая ей свой убийственный взгляд. Психолог усмехнулся, опустив голову и смотря на обоих исподлобья. - Извините его, - спокойно сказала девушка, чуть приподнимая уголки рта, - вы просто выглядите слишком... очень молодо, - запнувшись, сказала она. Психолог повел бровями и усмехнулся еще громче. - Я думаю, это в силу моего возраста, - сказал он, сцепив руки в замок и положив их на стол перед собой. Девушка оглядела его лицо, затем руки, плечи, то, как он был одет, и быстро, но как-то непонятно улыбнулась. - Так... сколько вам? - иронично произнесла она, теперь уже получив в бок от юноши, сидящего рядом. И снова они обменялись какими-то странными, понятными только им взглядами. - Мне двадцать пять, - улыбнувшись, ответил психолог. Парень с девушкой еле сдержали рвущийся наружу нервный смех и просто приподняли брови, округляя глаза. - Вы только из института, что ли? - спросил парень, сузив свои ярко-синие глаза. - Нет, я институт закончил в двадцать три. Два года работал в Лондонской академии, после чего меня перевели сюда... - Странно, почему... - проговорил парень, скрещивая руки на груди. Девушка одарила его укоризненным взглядом. - Прости... как тебя зовут? - вежливо спросил психолог, улыбаясь. Он свесил с одного плеча собранные в длинный хвост крашеные в белый цвет волосы и, пригладив их, внимательно на парня посмотрел. - Грант Фостейн, - кивнув, гордо сказал юноша. Кажется, психолог понял, почему он так задирается. - А вас? - ехидно спросил он. - Дэклан Флаймер, - также кивнув, сказал психолог. Затем он перевел свои карие пронзительные глаза на девушку, которая сразу же приподняла брови и вопросительно на него посмотрела. - Может, и вы представитесь? Так будет удобнее, я думаю. - Паркер, - быстро выдала она, после чего Дэклан сдвинул брови и прищурился, будто не расслышав имя. Паркер давно такую реакцию на свое имя не видела, поэтому сначала затормозила. - Ну... просто Паркер. - Ты староста, значит? - спросил Дэклан, кивая на то, что было прицеплено ей на отворот пиджака. Небольшая белая брошь в виде английской буквы P. - Мне обращаться к тебе не по фамилии, мисс Паркер? - Да, сэр. Я староста седьмого курса, - пояснила она. - Как вам удобно, так и обращайтесь. - А ты, Грант? Ты тоже староста? - сузив глаза, спросил новоиспеченный психолог. - Нет, - расслабленно ответил Фостейн, двусмысленно улыбаясь. - Тогда что ты здесь делаешь? - вежливо поинтересовались у него. Грант пожал плечами, а Паркер заметно закатила глаза, размышляя над тем, что сказать. - А он... мы всегда вместе ходим, вы знаете, привычка уже... - улыбнувшись, сказала она. - И в чем-то он даже более осведомлённый, чем я, так что его присутствие не помешает... - Да я и не собирался его выгонять, - пожав плечами, сказал Дэклан, - и да, отвечу на твой вопрос, Грант. Мне предложили работу здесь, так как ваш директор думает, что этому месту нужен... новый и свежий ум, новые идеи, новое обращение с учениками. Мистер Уотсон этого не мог дать, а я, думаю, смогу. - Почему вы так думаете? - Я максимально приближен к вам по возрасту и максимально отдален от вас внутренним миром. Я могу действительно понять проблему каждого, тем более подростка, кем я был совсем недавно, - улыбнувшись, ответил психолог. - В чем-то вы правы, - засмотревшись на волосы Дэклана, проговорила Паркер. Ее снова вежливо пихнули в бок. - Но в плане доверия все будет по-другому, вам не кажется? Куда охотнее подростки доверяют более зрелым психологам, ведь они... как бы кажутся опытнее. Хотя я бы пошла и к вам, мне без разницы. - Вот видишь, пять минут разговора, и ты уже мне доверяешь, - мягко улыбнувшись, сказал Дэклан. Девушка приподняла брови. - С чего вы взяли, что я вам доверяю? - Ты бы пришла ко мне поделиться своими проблемами, ты сама сказала, - протянул он, и Паркер поняла, что сболтнула лишнего. Ладно, ничего не поделать, он, действительно, вызывал доверие. - Да и какая разница, какой возраст? Я учился точно так же, как и мистер Уотсон, к примеру. И я работал так же, просто меньше. А систему сеансов сравнивать нельзя, ведь у каждого психолога свой подход к ведению разговора, разбора проблем и так далее. - Значит, вы не используете все эти шаблонные психологические фразочки? - с недоверием спросил Грант. Лично ему было все равно, ибо к психологу он вообще никогда не ходил. Даже тогда, когда ходить было нужно. Он пропускал, у него с этим все в порядке. - Я сам был подростком, я сам ходил к психологу, я знаю, как может бесить такое отношение к себе. К любому человеку нужен свой подход, и я дам ему это, я для этого здесь, - улыбнувшись, ответил он. Паркер многозначительно кивнула, а Грант пожал плечами. Дэклан понял, что можно идти дальше. - Так, значит, вы посещаете психолога каждый месяц? - уточнил он, открывая какой-то журнал. - Не совсем, сэр. У нас обязательные походы к психологу каждую неделю, как обязательный урок. Некоторые ходят чаще, некоторые не приходят вообще, - покосившись на Гранта, сказала она. – Ну, а так да, в общем. Три или два раза нам обязательно нужно тут быть. - Отлично. А как у вас здесь вообще обстоят дела? - спросил он, выразительно на Паркер взглянув. - Проблемные ученики есть? Паркер замялась на секунду, а Грант тихо усмехнулся, глядя в упор на Дэклана. - Нет, мистер Флаймер, проблемных вроде нет. На нашем курсе так точно. И на шестом вроде бы не замечала. А на восьмом так вообще. Это выпускной курс, и там все стабильно, все в порядке, - честно ответила она, заметив, как пристально и выразительно на нее уставился Грант. Она покосилась на него, и он ей фальшиво во весь рот улыбнулся. Дэклан это заметил. - Точно? Мне просто лучше знать сразу, чтобы быстрей адаптироваться и знать, с чем я имею дело, - проговорил он, уткнувшись в журнал и листая его, внимательно изучая взглядом. – Вот, например, я вижу график посещаемости, составленный мистером Уотсоном за последние месяцы его работы. Вот вижу, один парень бывал в этом кабинете довольно часто. Чаще, чем раз в неделю. Брис Уэлстрик зовут, ты знакома с ним? - он взглянул на девушку, та натянуто улыбнулась. - Да, сэр, знакома. И я знаю, что он очень часто тут бывал, графики посещаемости смотрела и я, ведь я староста, а он учится на нашем курсе. - И в чем его проблемы? Почему он так часто ходил сюда? - Понятия не имею, сэр, - быстро соврала девушка, заправляя за ухо прядь рыжих волос, - он как-то своими проблемами не делился... да и мы не очень-то общаемся... - У него проблемы с коллективом? - Да он просто все время истерит. По поводу и без. С ним общаться невозможно, - мрачно проговорил Грант. Его нежно пихнули в бок. Дэклан сдвинул брови, немного сузив глаза. Интересно. - Грант не так выразился, - быстро поправила его Паркер, - он не истерит. Он просто сложный человек. - Чего ты его защищаешь? - закатив глаза, спросил Грант. - Я не защищаю, я объясняю все, как есть, - она повернула голову к своему другу и сузила глаза, отчего они стали просто убийственными. - Так, ладно... мисс Паркер, когда я смогу мистера Уэлстрика увидеть? - перебил их немой спор Дэклан Флаймер. - Да он сам к вам прибежит, - тихо буркнул Грант, задирая голову и надменно глядя на психолога. Паркер шумно выдохнула. - В понедельник, сэр. У нас будет сеанс с вами, и Брис там будет, - ответила она, облизнув губы. - Отлично, - медленно проговорил Дэклан, переворачивая страницу журнала. – Так, и еще... Кай Абель, я правильно произнес фамилию? - ошарашенные ученики быстро закивали, уставившись на Дэклана. - Вот и он бывал тут довольно часто. Реже, чем Уэлстрик, но все равно посещаемость была, - Дэклан поднял свой взгляд на сидящих перед ним парня с девушкой и поднял брови, уточнив. - Я так понимаю, вы знакомы? Вид у обоих был многообещающий. Паркер с Грантом сначала переглянулись, в шоке уставившись друг на друга, затем широко распахнутые глаза заменил ехидный и хитрый взгляд, а уголки губ сами поползли вверх, изображая что-то более походящее на оскал, чем на добрую улыбку. Девушка сверкнула глазами, если сдерживая усмешку. - О да, сэр... мы знако-омы. - Мы так знакомы, что, кажется, так, как мы, не знаком никто, - сарказмом пропел Грант, довольно ухмыляясь. - Странно, Кай нам ничего не говорил про его походы к психологу, да, Грант? - воодушевленно сказала она, скрещивая руки на груди и поворачиваясь корпусом к Фостейну. - Да, Паркер, ты права. Ни слова. Интересно, почему? - То есть причину посещения вы не знаете? - уже понял Дэклан. - Нет, сэр, - успокоив наконец свой ехидный взгляд, сказала Паркер. «Но скоро мы это узнаем», - еще раз растянув губы в ухмылке, подумал Грант. *** Лейтон сидел на выступе, походящем на балкон, скрестив ноги и медленно выкуривая сигарету. Стояла уже ночь, потому что часы отбоя прозвенели еще три часа назад. Странно, но Лейтону было совершенно не холодно, хоть и сидел он в легкой джинсовой рубашке с подвернутыми рукавами и в тонких джинсах, которые облегали ноги. Новенький забрел на первый этаж в коридор не случайно. Ему популярно объяснили, что здесь обычно курят. Коридор был на улице, открытым, только с каменной и высокой крышей. Это был самый дальний угол академии, вид из которого выходил на тренировочную площадку с озером неподалеку, где в теплый сезон проходили открытые тренировки по фехтованию. Засечь за курением здесь никто, кроме старост, не мог. Да и сами старосты - тоже люди, и в это дело не лезли. Это был второй корпус, и над Лейтоном были общежития, в которых еще горел свет, немного освещая улицу. Кажется, он даже слышал голоса из чьего-то открытого окна. Ночи в Англии были слишком темными, поэтому дальше метров пяти, которые освещались светом из окон, Лейтон уже не видел. Он только слышал тишину и ничего боле. Снег идти давно перестал, ветра не было, стояло полное безмятежие. Рука у блондина, держащая сигарету, замерзла, и пальцы начало уже немного покалывать, но он быстро ей шевелил, разгоняя по сосудам кровь. Ему было хорошо. Вот сейчас, когда его никто не трогает, когда он один, когда можно спокойно посидеть и покурить. Со своим соседом по комнате разговор у Лейтона не очень заладился. Сэм Стаффорд был не из тех разговорчивых людей, с которым всегда приятно было пообщаться. Он был молчаливым. Надменно молчаливым. Будто не хотел разговаривать с новеньким из собственной гордости. Хотя он успел признать, новенький был совсем не простым и вызывал особый интерес всем своим видом, своими жестами и словами. Лейтон просто представился, пояснив, что ему все равно, с кем именно он живет, и если не будут трогать его, то и он тоже трогать никого не будет. Сэм уже мысленно представил, что с этим парнем академия заживет другой жизнью. Он своего не упустит, чужого не возьмет, ответит на злобу злобой, на комплименты лишь самодовольным взглядом. И все же его что-то от всех этих учеников сильно отличало. Он будто знал себе цену. Реальную цену, не завышая ее. Он был сложным человеком, который может быть простым для некоторых, кто эту простоту в нем увидит. Сэм не видел, поэтому Лейтону незачем было перед ним распинаться. Но комнатой Лейтон был доволен. Она действительно была большой. С тремя относительно большими кроватями, с телевизором, двумя большими столами, кондиционером, красивой люстрой и мягким белым ковром. Все было на высшем уровне. Как Лейтон и предполагал, ему досталась кровать у окна, чему он обрадовался, ибо не может спать в жаре. Кровать Сэма была перпендикулярна этой кровати и примыкала к ее изголовью. Третья кровать стояла напротив кровати Лейтона, параллельно ей. Она была нетронута и аккуратно заправлена синим пушистым пледом. Подушки лежали сверху одна на другой, и Лейтон понял, что именно эта кровать принадлежит еще не приехавшему в Раундвью Каю Абелю. Лейтону было одновременно плевать и не плевать на этого человека. Плевать было, потому что от его присутствия не будет ни холодно ни жарко, но все же очень хотелось посмотреть, кто он такой, чем живет, как выглядит. Неспроста же столько слухов ходит вокруг этой персоны. Лейтон подумал, что первый день у него прошел как-то слишком тихо. К нему никто не придирался, не отпускал смелые фразочки в его адрес, только изредка косились, и то так, чтобы он этого не замечал. Манеры такие манеры. Богатенькие аристократы, окружавшие его, немного выводили из себя, но смысла злиться на них Лейтон не видел. Ведь он был в какой-то степени такой же, как они. Он не знал, будут ли у него здесь друзья. Друзей у него отродясь не было, и все те, с кем он общался в прошлых школах, рано или поздно тоже кидали его. Но чаще кидал он. Они ему были не нужны. Наверное, он просто еще не нашел человека, с которым можно обращаться, как с другом. Он не знал почему, но так ему еще никогда не везло. Здесь же все было сложнее. Здесь были такие же, как он. Здесь уже либо были такие устоявшиеся парочки друзей, как, например, эта девушка с мужским именем, Паркер, и этот высокомерный Фостейн, или как этот Абель с Сэмом, либо здесь были такие же одиночки, как и сам Лейтон, ни в ком и никогда не нуждающиеся. Хотя вранье это все. Нуждались все. Нуждались в человеке рядом, но никто не признавался. Опять же, г.о.р.д.о.с.т.ь. Лейтону и не хотелось ни с кем разговаривать, он разговаривал с собой, внутри себя. Кто как не ты лучшая кампания самому себе? Художника он так и не видел с вечера, прикинув, что точно увидит его в понедельник на занятиях. Джинкс тоже куда-то пропал сразу после этого всего. Гордон был ему противен. С Сэмом говорить не было никакого желания, ибо это был бы тупо односторонний диалог. Сегодня он познакомился с еще одним парнем, который и рассказал ему, где находится местная курилка. Вроде, терпимый такой парень. Простой в общении. И имя у него такое… Нолан? Нилан? Ну, Лейтон точно запомнил фамилию - Стормак. Она ему, кстати, очень шла, как новенькому показалось. Зато Кроссвэллу просто «везло» на эту здешнюю парочку геев. Нейтан и Адам попадались ему абсолютно везде. Он видел их тогда, когда они с Гордоном шли забирать ключи, видел их на своем этаже у комнаты, видел их, просто гуляя по корпусу, и даже умудрился встретить их сейчас, направляясь в курилку. Странные совпадения. И вот так вот сталкиваясь с ними каждый раз, Лейтон убедился в том, о чем подумал, еще увидев их первый раз. Они совершенно не подходят друг другу. Просто внешне никак не смотрятся. Он не знал, может, им и было хорошо вместе, но чисто внешне это было как-то несуразно и непонятно. Этот Адам выглядел как-то очень двусмысленно. Он был одногодкой (ну, так подумал Лейтон) Кроссвэлла, но лицо его говорило будто совсем об обратном. Наивное лицо. Искреннее, открытое всем, готовое на помощь и подвиги. Он вызывал даже отвращение всех этой приторностью и сладостью, но что поделать, видимо, таким был человеком. И Лейтон, кажется, даже не хотел знать, какой он был в общении. И так от одного вида тошнило. Другое дело было с Нейтаном. Он, видимо, всегда был таким угрюмым и серьезным. А через еще несколько встреч Лейтон заметил, что он еще был резок в движениях, остер во фразах, с быстрой реакцией абсолютно на все. И нежности, похоже, в отличие от Адама, совсем не любил. Взгляд его был очень проницательным и умным, а выражение лица серьезным и внимательным ко всему. Что эти двое забыли рядом с друг другом, Лейтон так и не понял. Противоположности притягиваются? Пф, не смешите. Блондин отвлекся от собственных мыслей, когда прямо над ним послышался какой-то резкий звук. Он замер, нахмурившись, а затем просто отстранил сигарету от губ и подвинулся чуть вперед, чтобы посмотреть наверх. Как он понял, это просто кто-то открыл окно, причем нараспашку, потому что Лейтон отчетливо слышал чей-то голос. Разговор между кем-то был, похоже, односторонний, потому что говорил только мужской голос, иногда даже был слышен смех. Лейтон замер еще раз, когда услышал какое-то шебуршание прямо на подоконнике, что был над ним. Он попытался высунуться вперед через выступ, но это грозило ему просто падением через него на саму улицу, поэтому он просто развернулся и запрокинул голову назад, чтобы хоть что-то увидеть. И он увидел. Увидел просто открытое окно, в котором горел свет и из которого плавно развевался прозрачный с красным оттенком тюль. Лейтон дернул бровями и сел обратно на выступ, поднося сигарету к губам. Прикурить ему так и не удалось, потому что над его головой нависла чья-то рука, перехватившая двумя пальцами тонкую сигарету. Лейтон замер, расширив глаза и уставившись на то, как эту сигарету у него из пальцев благополучно забрали. Он не стал оглядываться, потому что «вор» быстрым движением прыгнул на выступ и сел вплотную рядом с Лейтоном. Кроссвэлл повернул голову и на секунду опешил от того, кого увидел рядом с собой. Девушка как-то слишком быстро улыбнулась ему и втянула в себя дым из сигареты. Лейтон не стал ее прерывать, а просто смотрел на нее оценивающим взглядом. - Здравствуй... новенький? - уточнила она, сузив глаза. - Здравствуй... личная свита Фостейна? - таким же тоном спросил он, тоже сузив глаза. Девушка усмехнулась. - О, так ты в курсе. - Еще бы. - Так даже удобнее, - проговорила она, свесив ноги, которые, как и у Лейтона, не доставали до земли. Она сделала еще пару затяжек и отдала сигарету Лейтону. Рыжеволосая откинула руки назад, упираясь ими в каменный выступ, и подняла лицо к небу, прищурившись и будто бы о чем-то задумавшись. Лейтон хмыкнул, затянувшись. - Ты всегда такая? - Какая? - быстро отозвалась она, повернув голову на блондина, уставившись на его родинку под глазом. Вообще, Лейтон заметил, что все люди делятся на два типа. Те, кто при встрече смотрит на его родинку, и те, кто смотрит на его рассеченную бровь. Это закон уже. - Будто ты все время делаешь кому-то одолжение. Даже пришла сюда... зачем? - с фальшивой улыбкой произнес он. Девушка осклабилась. - Мне показалось, тебе одиноко... - протянула она, сделав бровки домиком. - Знаешь, что... прости, не запомнил имя? – прищурившись, спросил он. И он соврал, потому что имя ее он прекрасно запомнил. Мужское. Но звучное. - Паркер, - быстро сказала она, улыбнувшись. - Паркер, - кивнул он, усмехнувшись, - я не нуждаюсь в общении. Тем более в твоем, - парень выпустил белый дым из приоткрытых губ и облизнул их, сжав. - Я тебе что-то сделала? - предположила она, сохраняя полное спокойствие. Захотелось разговорить этого ни в ком не нуждающегося новенького. - Абсолютно ничего, - покачав головой, отозвался он. - Тогда в чем проблема? - А тебе что, так хочется пообщаться? - Допустим... - тряхнув волосами, сказала она. Парень засмеялся. - Брось, зачем ты пришла? Тупо узнать, кто я такой и что я здесь делаю? Что со мной будет и кем я здесь стану? - Смекаешь, - улыбнувшись, ответила она. Почему все ее улыбки в полумраке кажутся ему такими зловещими? - Только в одном не угадал. Я вообще не знала, что ты здесь, просто пришла покурить и подумать. Ты никак с этим не связан. - Я не слышал шагов сзади. А ты на каблуках, - кивнув на ноги Паркер, сказал Лейтон. - Прости... а как мне тебя называть? - Лейтон, - быстро кинул он, затянувшись. - Так вот, Лейтон... - сказала она, корпусом развернувшись к парню. - Я и не пришла оттуда, - она кивнула назад, в сторону коридора, - я сверху. Моя комната прямо над этим балконом. Я часто так спускаюсь. Легче, чем обходить весь корпус. - Круто, - усмехнувшись, сказал новенький, подтягивая к груди колено и свешивая через него руку. - Ты в комнате с этими двумя, да? Ну, Абель, Стаффорд... ты с ними, да? - уже серьезней поинтересовалась она, сузив глаза. - Да, я с ними, - хмыкнул Лейтон. Паркер многозначительно кивнула. - А что, хочешь мне что-то посоветовать? - Хочу, - быстро сказала Паркер, усмехнувшись. - Я слушаю. - Он не любит новеньких. Ну, их, конечно, мало кто любит. Но жить с Абелем в комнате, я даже не представляю, как это. Не заводи с ним какой-то потрясающей дружбы, он тебя кинет, - уверенно сказала она, и Лейтон уставился на девушку, пытаясь разглядеть в полумраке ее выражение лица. - Спасибо за совет, - сарказмом проговорил он, - но с дружбой у меня личные счеты, поэтому не думаю, что все настолько далеко зайдет. А еще я в курсе всей этой вражды между Монтекки и Капулетти, поэтому не надо мне разъяснять, на чью сторону мне лучше встать. - Разве я пыталась тебя в чем-то убедить? - хмыкнула Паркер, закатив глаза. - Я просто советую тебе с ним не общаться. Не пересекаться нигде, кроме комнаты. Я вижу, ты не тупой парень, но общение с Абелем сделает тебя бесхребетной тряпкой, ты станешь никем. - Почему мне кажется, что многие здесь точно так же считают про Фостейна? - иронично пропел Кроссвэлл, ухмыляясь. - Грант - взрослый и адекватный человек, не сравнивай их, - закатив глаза, сказала Паркер, - и то, что происходит там между ними, - это, конечно, их дело... но, если оценивать как человека... Абель - дерьмо, - улыбнувшись, заключила она. Лейтон издал смешок. - Я учту, - «пообещал» он, немного поежившись от холода. Паркер сидела в накинутом на плечи пальто, поэтому холода как такового она не замечала. Лейтон покосился на нее, пытаясь разглядеть ее черты лица. Аристократов видно было за версту, так сказать. Голову она, как и Грант, как и любой здесь, держала высоко и правильно. Осанка тоже была идеальной, даже если учесть, что сидели они оба не в очень удобных позах. Ноги она скрестила, еле заметно ими покачивая в воздухе, а волосы придерживала одной рукой, чтобы они не растрепались при легком ветерке, свесив их с одного плеча. У нее была четкая полукруглая форма бровей, правильный прямой нос и четкая линия губ. Выпирающие скулы и красивые зеленые глаза. Ну, сейчас Лейтону показалось, что они были зелеными. В общем, эстетическое удовольствие Паркер точно приносила. - Каково быть единственной девушкой в академии? - спросил он, затягиваясь. - Я не единственная. Здесь же есть еще учителя... - ТЫ поняла, о чем я. - Мне нормально, - пожав плечами, сказала Паркер, - у меня никогда и не было подруг. Да и росла я с братьями, так что к мужскому обществу я привыкла. Тем более, когда я переводилась сюда, у меня уже был лучший друг. А коллектив меня принял радушно, ведь... ну, потому я девушка, ты понимаешь, - она самодовольно улыбнулась и прикрыла глаза. - С девушками невозможно дружить так же, как и с парнями. Наверное, я так думаю, потому что у меня никогда не было настоящей подруги. Но девушки, они завистливые и противные. Парни, они не такие. Они не станут тебе завидовать, зачем? У парней всегда все четко, с ними приятно разговаривать. А девушки иногда бывают просто мразями, мне противно, - сморщившись и быстро двинув бровями, сказал она. - Я заметил, что у тебя даже повадки, как у парня, - честно признался Лейтон. - Правда? - Да, видимо, окружение на тебя так влияет. У тебя широкий и уверенный шаг, ты быстро дергаешь бровями, плотно сжимаешь челюсть, когда молчишь; смотришь прямо в глаза при разговоре, не кокетничаешь. Говоришь резко и по делу, не льешь воды и не уходишь в дебри. Ты даже куришь, как парень. Зажимая сигарету не кончиками пальцев, а самыми фалангами... Такое чувство, что я говорю с парнем, - фальшиво ужаснулся Лейтон. - Может, ты и прав, это потому, что я живу с парнями. Перенимаю какие-то движения, ты же знаешь. Мне проще быть похожей на них, легче тогда понимать их, - пожав плечами, сказала девушка. - Поэтому ты носишь мужское имя? - Ну, если я его ношу, то оно уже не слишком мужское, - хитро улыбнувшись, ответила Паркер, - мне удобно. - А учителя? - И им удобно. - Круто, - равнодушно и тихо сказал Лейтон, сжав губы. - Ты интересный, Лейтон. И тебе самому будет лучше, если ты не будешь общаться с Абелем, - сказала она, вставая на ноги. - Звучит, как угроза. - Воспринимай, как хочешь, - Паркер отряхнулась и сделала пару шагов к нему. - Хочешь еще совет? - Я не уверен… - Через десять минут здесь пройдет наша охрана. Ночной обход. Тебя засекут и отправят к директору, так что, если не хочешь проблем, закругляйся, - она быстро дернула бровями и отошла назад, выходя на улицу. Лейтон тоже встал, собираясь выйти в коридор и уйти в общежития. Паркер его остановила. – Нет, не туда. Там начинается обход. Иди через улицу под стеклянный навес. Там фонари горят, не промахнешься. - А ты? - спросил Лейтон, сузив глаза. - А я сверху. Забыл? - она усмехнулась и скрылась из виду, отойдя к стене и ставя ногу на выступающую ступеньку в стене. «Странно прозвучало», - подумал Лейтон, выходя и поднимая голову вверх. Девушки и след простыл. *** На следующий день Джинкс точно для себя решил, чему именно он посвятит этот день. Точнее, кому именно. Он давно думал об этом, давно размышлял, давно следил. И помогая всем обустраивать их личную жизнь, он все время забывал о себе, отмахиваясь тем, что ему никто не нужен и лучшая компания для себя -это ты сам. Сплошное вранье. Человеку всегда нужен человек. И Джинкс тоже начал это понимать. Особенно он понял за каникулы, оказавшись далеко от академии и от того человека, на которого стал невольно засматриваться. Джинкса многие считают странным. В силу его постоянного спокойствия, плавных движений и быстрых фраз. Нет, с Джинксом Джерманом всегда все общались. Он был тем человеком, общение с которым было выгодно любому. Он знал все и обо всех. Он мог пускать слухи и так же быстро мог их прерывать. Он мог унизить любого человека, потому что знал о нем все. Мог, наоборот, помочь человеку выбиться в люди, надавив на его сильные качества. С ним хотелось быть в дружеских отношениях всем. Он был полезен. Именно поэтому он так просто одновременно общался и с Абелем и Стаффордом, и с Фостейном и Паркер. Он никогда и никого из этих двоих не подставлял и двойным агентом не работал. Он был сам по себе. Такой третий человек, общение с которым приятно. Но все же он был очень странным. Он мог обидеться ни за что, мог оскорбить, мог послать, мог, наоборот, общаться очень приветливо и нежно непонятно почему. И он всегда был спокойным и холодным. И многие считали его одиноким. Одиночество вообще не редкость, особенно у подростков, которые ищут себя. Но, конечно же, искать себя, легче всего вдвоем. Втроем. Компанией. Неважно. Одному очень сложно. А кто может лучше подойти странному человеку, как не другой странный человек? Их будто магнитом притягивает друг к другу, и в толпе они быстро находят друг друга. До странности натуры Бриса Уэлстрика Джинксу было далеко. И, наверное, это завораживало в первую очередь. Такой странный, всеми непризнанный художник, который всегда один. Нет, Брис не был изгоем. Нет, его никто не избегал. Его просто считали странным и не решались с ним связываться, зачем? А вот Джинкс заметил его только недавно, в последние месяцы перед каникулами. И его эта его странность начала привлекать и даже заинтересовывать. Но на контакт было пойти очень сложно, Брис не давался вообще. И Джинкс бы еще очень долго тянул, если бы не приезд новенького. Вчера Лейтон как-то странно и быстро нашел общий язык с Брисом, что Джинкса немало удивило. А еще Джерман заметил его взгляд и то, как Лейтон на художника смотрел. Это был заинтересованный, любопытный, оценивающий взгляд. Джинкс понял, что пока между этими двумя не завязалась прямо-таки настоящая дружба, надо было что-то делать. И первая часть плана прошла просто успешно. Какое дело будет новенькому до Бриса, если он будет в окружении Кая Абеля с его странноватыми дружками? Правильно, никакого. И весь этот спектакль по поводу его переселения и удивления Джинкса превосходно сработал. Джинкс прекрасно знал, что большая комната была не только у Абеля с Стаффордом, но и у Паркер с Фостейном, и у Стормака с Кортвудом, тем более Кортвуда в академии не было. Так же большая комната была и у Бриса, который жил с однокурсником. И точно никто бы из них не стал возражать появлению новенького в спальне. Никто, кроме Джинкса. Ему это было бы невыгодно. Поэтому маленькая просьба Гордона о переселении Лейтона к Абелю подействовала, староста согласился подыграть. Все-таки Гордон не всегда был таким противным и правильным старостой. А Лейтону просто не помешает познакомиться с кем-то, вроде того же Абеля. Он утянет его совсем в другие дебри. Джинкс поднялся в библиотеку, что находилась в третьем корпусе, и медленно прошел мимо рядов из столов, любезно поздоровавшись с библиотекаршей. В библиотеке никогда не было много народу по выходным, поэтому она была, как обычно, полупустая. Здесь было всего несколько старост с их постоянными журналами, какие-то младшекурсники, пара человек с курса Джинкса, в общем, скукота, да и только. Даже поговорить было не с кем. Ну, почти не с кем. Джинкс осмотрелся, сузив глаза и кинув взгляд на каждый стол и сидящих за ним людей. В первом секторе он его не нашел. Во втором тоже. Наконец, как он и предполагал, в третьем и последнем секторе за столом, стоящим прямо перед окном, он увидел знакомую голову с собранными назад в слабый хвостик волосами. Узнав Бриса еще и по одежде - одевался он, действительно, странно, как настоящий творческий человек - Джинкс прибавил шагу, засунув руки в карманы и расслабленно направляясь к своей цели. - Добрый день, - проговорил Джинкс, улыбнувшись и, отодвигая стул, садясь прямо напротив Бриса. Тот сидел, немного сползши со своего стула, положив одну руку предплечьем себе на живот, а вторую поставив локтем на стол, подпирая ей голову. Он не ответил Джинксу, уткнувшись в какую-то большую и толстую книгу. Брюнет усмехнулся. - Я недостоин твоего внимания, да? Брис наконец оторвал взгляд от книги и быстро посмотрел на сидящего напротив него брюнета. Джинкс приподнял брови, хитро смотря ему в глаза. - Нет, я просто занят, - проговорил он, снова уткнувшись в книгу, - добрый день. - Так-то лучше, - хмыкнул Джинкс, растянув губы в ухмылке, - что читаешь? Брис снова поднял на него глаза и посмотрел очень недоверчивым вопросительным взглядом. Джинкс Джерман сейчас сидит перед ним и спрашивает его о том, что это такое он читает? О, да бросьте. Где камеры, куда улыбаться? - Живопись XIX века, - убийственным тоном проговорил Брис, поднимая книгу и показывая обложку Джинксу. Тот поморщился. - Как это может быть интересно? Брис пожал плечами, переворачивая страницу. - Таким, как ты, может, и неинтересно. - Каким это таким, как я? - не понял Джинкс, приподнимая брови и не отрывая от странноватого художника взгляда. - Ну, таким... неутонченным, - равнодушно проговорил Брис, облизывая пересохшие губы. Джинкс усмехнулся, поменяв позу, в которой сидел. Он подогнул одну ногу под себя, а руки сложил в позу ученицы, наваливаясь на них всем телом, надавив на стол. - А ты, значит, утонченный? - хмыкнув, спросил Джинкс. Брис быстро пожал плечами. - Ну, я так думаю. - Что ты еще думаешь? - с фальшивым интересом и в большей степени издеваясь, протянул Джинкс. Брис поднял на него глаза. - Ты что-то конкретное хотел или просто поболтать пришел, я никак не пойму? - сарказмом проговорил Уэлстрик, сузив глаза. - Может, и просто поболтать... - Не смеши, - закатив глаза, сказал Брис. - Мы не можем поговорить? - удивился Джинкс, поджав губы. - А у нас есть темы для разговора? - А что, нет? - Ну, ладно, давай поговорим, - сарказмом протянул Брис, откладывая книгу, выпрямляясь, складывая руки в замок и вытягивая их вперед перед собой. Он посмотрел Джинксу в глаза, натянуто улыбаясь, и от этого вида Джерману стало так смешно, что смех свой он сдержать не сумел. Брил шумно вздохнул и закатил глаза. - Все? Поговорили? - уточнил Брис, снова беря в руки книгу и переворачивая несколько страниц. Джинкс улыбнулся и, положив руки на стол, лег на них, поставив подбородок на сжатую в кулак ладонь. Почему-то он раньше не замечал, что Брис, стараясь на чем-то сосредоточиться, чуть приоткрывает губы, проводя по ним языком. - Может, я пришел сюда из-за человека, который мне нравится, - будто предположил Джинкс, сузив глаза. Брис подавился смехом. - Решил, так сказать, понаблюдать издалека? - Допустим, - кивнул Джинкс, улыбнувшись. Брис на всякий случай оглянулся, окинув взглядом присутствующих людей. - Да не пались так, вдруг увидит, - с фальшивой тревогой проговорил Джинкс, тронув Бриса за плечо. Тот повернулся. - Почему ты сюда пришел? Она в гостиной по-любому, - сузив глаза, сказал Брис. Джинкс сначала не понял. - Что? Кто «она»? - Ну... Паркер, - пожав плечами и посмотрев в глаза брюнету, сказал Брис. - Причем здесь Паркер? - тихо проговорил брюнет, расширяя глаза. Что за логика? - Ну, ты же сказал, что тебе кто-то нравится... - Почему обязательно девушка? Может, я совсем не Паркер имел в виду. - Может? - Ну, хорошо, я в.о.о.б.щ.е не Паркер имел в виду, - закатив глаза, сказал Джинкс. Брис нахмурился, еще раз оглянувшись. О черт, неужели Джинкс был из этих? Да не может этого быть. - Да не пались, говорю же, - тихо прошептал Джинкс, еле сдерживая смех. Он снова одернул Бриса за предплечье, потянув на себя. - Ладно, я тут причем? Иди к нему и сиди вместе с ним, не надо мне мешать, - это прозвучало как-то с обидой, что ли, Джинкс даже удивился. Быстро рыбка клюнула. - Не хочу я уходить, мне и здесь хорошо. - А вдруг ему неприятно? - А тебе есть до этого дело? - приподняв брови, с полуулыбкой уточнил Джинкс. Брис покачал головой. - Ну вот. Художник снова уткнулся в книгу, немного сдвинув брови и сжимая пальцами страницу. И все же Джинкс, сидящий напротив, его немного напрягал. Да даже не немного. Они за всю жизнь разговаривали не больше пяти раз. Пяти коротких раз. Этот не считается, разговор вообще длится больше минуты, удивительно! И это все равно казалось Брису странным. Особенно это его признание, что он пришел сюда ради кого-то. Ради кого можно было сюда придти? Одни малолетки и парочка людей с его курса. Да они же никто. Точнее, они же вообще не для Джинкса. Ему нужен кто-то особенный. Особенных здесь не было. Отлично, тогда кто? И почему Брис об этом так тщательно теперь думает, пропуская строчки глазами и совсем не вдумываясь в текст. О, черт, ну зачем ему было об этом говорить? - Я тебе совсем не нравлюсь? - сузив глаза, сказал Джинкс. Брис опешил. Он не понял, в каком смысле этот вопрос был ему задан. - С чего ты взял? - Ну, не знаю... ты избегаешь моих взглядов, не желаешь говорить, не здороваешься со мной... - Я же сказал, что просто занят, - устало проговорил Уэлстрик, насупившись и пытаясь смотреть в книгу и только в книгу. В книгу, а не на рядом лежащую с ней руку Джинкса. - Брис, - позвал Джинкс, улыбаясь. - Что? - А ты встречался когда-нибудь с кем-нибудь? - Брис поднял на него взгляд, быстро сглотнув. - Ну... один раз, а что? - Тогда ты понимаешь, наверное, как я себя чувствую, когда хочется признаться человеку в симпатии, - Брису прямо-таки не верилось, что сейчас перед ним сидит Джинкс Джерман и говорит с ним на такие темы. О, серьезно, неужели все в академии слишком заняты, неужели ему не к кому было больше обратиться? Ах да, он же здесь ради кого-то... - Ну, знаю... Так ты хочешь сейчас ему признаться? - выдал Брис, посмотрев Джинксу в глаза. - О да, я хочу, - кивнул Джерман, подавляя самодовольную улыбку, - что я должен делать? - он внимательно посмотрел на Бриса, а тот отпустил книгу, положив ее на стол, и, выпрямившись, задумался. Джинкс залюбовался его чертами лица, его двумя сережками в одном ухе, которые издавали красивый звук, сталкиваясь, когда он качал головой, его губами, которые снова приоткрылись и были такими пухлыми, но четко очерченными, красноватыми от постоянных кусаний. Почему он все это время его не замечал? - Да просто подойди и признайся ему, - буркнул Брис, закатывая глаза. Ничего умного он так и не придумал. - Просто так? Напрямую? - Ну, да. - А если пошлет? - Если не тупой - не пошлет, - ухмыльнувшись, сказал Брис, имея в виду то, что Джинкс был довольно завидным парнем: красивым, умным, интересным и знающим все и обо всех. Кто тут откажется при такой перспективе? Джинкс воспринял это по-своему. - Ты мне нравишься, - сказал он, смотря Уэлстрику в глаза. Брис дернулся, приподняв брови и вцепившись одной рукой в книгу. Ему послышалось? Ах, нет, он не так подумал просто. - Да... - пролепетал Брис, кивнув. - Примерно так... - Дальше что? - с улыбкой проговорил Джерман, решив сыграть в его игру. - Ну... оцени его реакцию... - Уже оценил. - И как она? - Непонятная, - поморщившись, сказал Джинкс, подняв руку и пригладив зализанные назад волосы. - Как ты отсюда-то увидел? - не понял Брис, собираясь оглянуться. - Так ты сидишь передо мной, - фыркнул Джинкс. Художник замер, бегая глазами по лицу Джинкса и все еще не понимая, так ли он все понял или нет. - Ты мне нравишься, шизик, - еще раз повторил Джинкс, протянув к нему руку и подкладывая свою ладонь под его. Брис, кажется, умер в этот момент. Джинкс уже более уверенно обхватил своей рукой руку художника, бережно погладив его пальцы своими. - Что ты курил, Джерман? - вкрадчиво спросил Брис, а Джинкс рассмеялся, запрокидывая голову назад. - Но правдоподобно, да. Я аж поверил. - И правильно. Я и не врал. - Я тебе нравлюсь? - сдерживая смех, спросил Брис. - Да, шизик, ты мне нравишься. Ирония судьбы, правда? - дернув бровями, сказал Джинкс, уже сжав его руку уверенней и глядя прямо ему в глаза. Это сработало, Брис поверил. Поверил окончательно, и ему голову сорвало, ведь этого просто не могло быть. Джинкс понял, что, пока Брис в таком состоянии, надо действовать. - Ты давно мне нравишься, уже несколько месяцев за тобой наблюдаю. А почему бы и нет? Ты красивый, ты интересный... пусть мы и не общались до этого, я так думаю. Ты потрясающе рисуешь, и тебе никто не нужен. Как и мне. Почему бы просто не побыть одинокими вместе? - Ты меня даже не знаешь, - сузив глаза, сказал Брис. Джинкс закатил глаза и вздохнул. - Но это не мешает мне держать тебя сейчас за руку, верно? Как и не мешает мне говорить тебе все это. И уж тем более это не помешает мне сделать это, - сказал он, приподнявшись со стула, вытягивая шею вперед, наклоняясь все ближе к Брису. Тот замер, закрыв глаза, когда чьи-то теплые губы коснулись его губ, ненадолго на них задержавшись. Джинкс оценил реакцию, понял, что отбиваться Уэлстрик не будет, и уже полностью обхватил его губы, оттягивая их к себе и целуя с еле слышным чмоканьем. Брис выдохнул ему в губы, и Джинкс, воспользовавшись этим, не дал ему закрыть рот, протолкнув в него свой язык и встречаясь с его. Брис так и замер, выпрямив спину и подтянувшись к Джинксу, а Джерману, уставшему просто нависать над столом, пришлось положить ладонь на его шею, погладив большим пальцем у него под ухом. Брис поддавался поцелуям, отвечал им, и было ясным, что и до этого он уже целовался, слишком умело он это все делает. Джинкс чуть не застонал от счастья, так приятно было, что ему наконец ответили. Всего лишь за пару минут разговора. За первый долгий разговор. За несколько слов. «Ну, все, рыбка, ты окончательно запуталась в сетях», - подумал Гордон, наблюдавший за всем этим, стоя совсем близко, за стеллажами.