Пропасть под нами не пропасть

Паркер иногда хотелось просто умереть. С обязанностями старосты она справлялась просто прекрасно, но иногда это начинало жутко давить и выводить из себя. Приходилось делать больше, чем надо. Свободного времени почти не было. И даже сейчас, когда у нее вместо пары было окно, она провела это время не где-нибудь, а снова в кабинете психолога, помогая ему с документами и журналами. Голова совершенно не соображала. Точнее, соображала, но отдельно от самой Паркер. Одна ее часть думала о том, что хорошо, что драку Абеля и Фостейна никто не заметил, потому что рядом была Паркер, и влетело бы ей. Другая часть думала о Лейтоне Кроссвэлле, новом ученике, сумевшим так быстро найти общий язык с Каем Абелем. Одно Паркер знала точно: этот человек пропал с карты школы. Все. Его не существует, потому что Абель смог расположить его к себе. А жаль. Весьма жаль. Еще одна часть мозга Паркер думала о Джинксе Джермане и Уэлстрике. Сегодня они еще раз доказали всем, что это все у них не просто так и не просто слова. Джинкс, и правда, пересел к Брису, попросив его соседа по парте любезно найти другое место. Да и все перемены они не отрывались друг от друга, разговаривая, смеясь и… держась за руки. О, это было пределом для понимания Паркер. Что происходило в этом мире, она упорно отказывалась понимать. Другая ситуация была с Грантом. Паркер и сама была не в курсе того, что происходит в их домах, пока их нет, и она то уж точно не была в курсе того, что семья Фостейна могла обанкротиться в любой момент. Грант был вне себя. Даже не потому, что это происходило с его семьей, а потому, что он узнал это от Абеля, который теперь никакой возможности не упустит ему об этом напомнить. Паркер решила взять все в свои руки, поэтому, как только она пришла в кабинет психолога и он попросил немного подождать, она решила позвонить своему отцу, чтобы узнать, правда ли это или это очередной способ Абеля вывести Гранта из себя. А выводить его из себя у него получалось мастерски. Правда, опасения подтвердились, и отец сказал ей, что семья ее друга действительно не в самом лучшем для них положении. Также она узнала, что отец всячески им помогает и что все еще можно спасти, не время отчаиваться. В конце ее отец попросил ничего не говорить самому Гранту, но было уже поздно, ведь тот все равно все знал. Ее мысли заполнила и эта проблема, которую она считала и своей. За все эти годы она настолько сдружилась с Грантом и его семьей, что все, что у них случалось, не могло ее не волновать. Она прекрасно видела, как бесится Грант и как его вся эта ситуация доводит. Она видела, что Абель был готов в любой момент подлить масла в огонь, и его попросту захотелось придушить. Вместе с Лейтоном, который так и не оправдал ее ожиданий. Она вышла из кабинета директора, когда урок еще не закончился и коридоры академии были пусты, как никогда. Также стояла тишина, что Паркер очень и очень нравилось, ведь наконец-то можно было провести хоть какие-то минуты в своей жизни в тишине, что ей удавалось только в кабинете старост и в библиотеке. Она прошла мимо больших окон, через которые в академию попадали лучи солнца. Погода стояла отличная, но даже это сейчас так не радовало, как тишина. Она спустилась на второй этаж к коридору, ведущему к лестнице холла, чтобы сразу, прямо сейчас, не дожидаясь Грант, идти в столовую. Грант был на дополнительной математике, а класс находился на шестом этаже, поэтому перспектива подниматься туда Паркер не очень обрадовала. В коридорах не было никаких посторонних звуков, кроме звука ее каблуков, соприкасающихся с мрамором, паркетом и кафелем. И она наслаждалась этим звуком, потому что походка у нее была уверенной, отточенной, твердой, что и отражалось на звуках ее каблуков. Выйдя к холлу, освещенному янтарной люстрой, на лестнице она заметила Лейтона, сидящего на ступеньках и прислонившегося головой к перилам. Ноги он согнул в коленях и подтянул к груди, опираясь о них локтями и свешивая кисти рук вниз. Сам он слышал, как кто-то идет еще в коридоре, такими громкими были звуки каблуков. И он знал, что это даже не «кто-то», а Паркер. Если не какая-нибудь учительница. Паркер остановилась на мгновение, положив руку на перила и осмотрев повернутую к ней спиной фигуру новенького. Волосы его были, как всегда, в идеальном порядке, чему Паркер могла только позавидовать, ведь ее волосы, если их не уложить с утра феном, начинали завиваться, покрываясь легкими волнами. Ей это не нравилось. А у Лейтона они всегда были прямыми, приглаженными, одной идеально ровной длины, без челки или переходов. Лейтон, кажется, и не думал оборачиваться, но закрытые до этого глаза он открыл, смотря перед собой и слушая ее шаги. - Почему ты тут сидишь? - спросила Паркер, спускаясь к нему. Лейтон пошевелил головой. - У меня свободное время. А сейчас все равно надо в столовую, так что, почему бы и нет? - он повернул голову вправо, чтобы посмотреть на девушку. Та замедлила свой шаг. - Ну, пошли, - она кивнула головой вперед и ускорила шаг. Лейтон нахмурился и, еще немного посмотрев ей вслед, тоже поднялся, нагоняя ее. О да, Паркер любила, когда ее догоняли, это Лейтон уже понял. Идя с ней рядом, практически в одну линию, он почувствовал запах ее духов. Пахло магнолией. Да, точно магнолия и цитрусовые. Вкусный свежий запах, который ей так шел. Он, не удержавшись, посмотрел на нее. Волосы по бокам закрывали лицо, поэтому он видел только ее губы и ровный нос, чуть вздернутый кверху. Косметики она использовала мало. Только подведенные черным карандашом глаза и тушь, что очень подчеркивало ее зеленый цвет глаз. Странно, Лейтон до сих пор не мог смириться с мыслью, что в этой академии была девушка. Пусть с повадками парня... но девушка. Красивая, пусть немного и непонятная, холодная девушка. С мужским именем. - Почему ты вчера поссорился с Джерманом? - вдруг спросила она, поправив сумку на своем плече и кинув быстрый косой взгляд на блондина. - А ты откуда об этом знаешь? - У стен тоже есть уши, - отрезала она, двинув бровями, но Лейтон этого не увидел. Он громко хмыкнул, посмотрев вперед. - Оказалось так, что он сам поселил меня к Абелю. - Так ты, вроде бы, не против? - иронично проговорила Паркер, закатив глаза. - И что? Меня сам Джинкс этим поведением взбесил. Почему бы не сказать правду? Устроил целый спектакль с наездами на Гордона и сочувствием мне, - Лейтон подвернул сползшие рукава пиджака и уставился на охранника академии, кивнувшего ему, поздоровавшись. Прозвенел звонок с урока. - Это Джинкс, он всегда добивается того, чего хочет. Вот только... - она тряхнула волосами, повернувшись к Лейтону, - с чего бы ему селить тебя именно к Абелю? Подальше от кого-то... или как? - что Лейтона по-настоящему удивило, так это ее голос. Он был уже не таким дружелюбным, как в первый их разговор. Она будто держала между ними дистанцию, будто говорила с ним вынужденно, не желая в молчании идти до столовой. Голос был серьезным, холодным и уставшим. Будто говорить с Лейтоном - сплошная скука и трата времени. Перемена отношения чувствовалась сразу. - Так и есть, - усмехнулся Лейтон, закатив глаза, - он увидел, как я разговариваю с Брисом еще в первый мой день в академии. Ему, видите ли, это не понравилось. Напридумывал всякий бред про меня. - Ты с Брисом разговаривал? Понимаю, что ему не понравилось, - хмыкнула она, а Лейтон бросил ей вопросительный взгляд. Она его уловила. - Ты в первый же день нашел с Брисом общий язык. А тут многие по нескольку лет его понять никак не могут. - А что там было находить? Мы просто коротко пообщались о его картине и... вроде, красках, - задумавшись, сказал он. - Что сложного, вообще не пойму. - В том-то и дело. То, что Брис так охотно с тобой разговаривал, и не понравилось Джинксу. Он же ему... типа нравится, хотя сам до этого момента вообще с ним не общался, - сказала она, поздоровавшись с каким-то парнем в коридоре. Кажется, он тоже староста. - Как может нравиться человек, с которым даже не общаешься? - О, у Стормака весь принцип любви лишь на этом и строится. А Джинкс... ему тупо надоело одному быть, я думаю. Я его понимаю... хотя, - она задумалась на мгновение, - нет, совсем не понимаю. - Получается… что мы с тобой вдвоем такие. - Почему? - Ты тоже с ним в ссоре, - поведя бровями, сказал Лейтон. - Ах, да, - вспомнила Паркер, закусив губу, - потому что он придурок. Думал бы хоть иногда о том, что делает. Встречаться с Уэлстриком, больше ничего не хочет? - Ты тоже считаешь Бриса неуравновешенным? - прищурившись, спросил Лейтон. - Ты же слышал вчера. Да, считаю, - пожала плечами она, - тебе же рассказывали, как он себя ведет. Тебе осталось только увидеть это, и сам все поймешь. Паркер завернула в небольшой коридор, ведущий к арке, за которой располагалась большая столовая комната. Лейтона, как всегда, больше занимало то, что творилось за окном. Солнце давно спряталось за тучи, отчего в коридорах, в которых не горел свет, стало совсем темно. Небо приняло какой-то темно серый оттенок, а то место, где недавно было солнце, стало просто ярким, и можно было за облаками разглядеть четкий желтый диск. Поднялся ветер, зашевелив голые ветки деревьев, и буквально в эту же секунду с неба стали срывать большие хлопья снега, которые из-за ветра превратились просто в сплошную стену из ваты, заметно ухудшая видимость. Супер. Отличная погода. Паркер расстегнула одной рукой маленькую цепочку на пиджаке, раскрывая его и разминая шею. Сегодня она проснулась в довольно неудобной позе, отчего шея просто ужасно болела и ныла. - Кто он такой? - тихо спросил Лейтон у Паркер, кивая головой на парня, который обогнал их обоих. Это был тот самый парень с их курса, которого Лейтон приметил еще утром. С черными крашеными недлинными волосами и одетый теплее всех. Будто бы он находился сейчас на улице, а не в помещении. Он шел не так быстро, просто Паркер с Лейтоном шли очень медленно, будто прогуливаясь. Парень держал в руках книгу, что-то вычитывая и быстро переворачивая страницы. Паркер тоже воззрилась на проходящего мимо однокурсника. - Это Эшли. Привет, Эшли, - повысив голос, сказала она. Парень обернулся, уставившись на девушку своими небольшими, но тяжелыми глазами. Вообще, Паркер он казался симпатичным. Даже очень, если убрать от лица его черные волосы, которыми он все время занавешивался. - Здравствуй, Паркер. У тебя окно было? - спросил он, а Лейтон для себя отметил, что у него очень высокий сам по себе голос. Даже у Паркер он местами казался ниже и грубее. - Да. Грант с вами был? - Да, он задержится. Их с Абелем задержал учитель, - пожав плечами, сказал Эшли, кинув быстрый взгляд на Лейтона, который смотрел на него в упор. И что в нем было не так? - Что произошло? - нахмурившись, спросила Паркер. - Да, как всегда... - закатив глаза, сказал Эшли. - Бесят уже. Прямо на уроке надо было поорать друг на друга. Мисс Галлахэр спрашивала старосту, то есть тебя, но я сказал, что пусть разбирается Вилли, ты у психолога. - Понятно, - невесело усмехнувшись, сказала Паркер. - Спасибо, Эшли. Парень пожал плечами, снова быстро посмотрев на Лейтона, который уже его напрягал. Затем он отвернулся, ускорив шаг и заходя в столовую. - Он какой-то странный... - честно выдал Лейтон, провожая его взглядом. - Нет, он нормальный, - быстро отмахнулась Паркер, махнув рукой, - просто не для всех, скажем так. И не от мира сего. В прямом смысле этого слова. - Как это понимать? - Его жизнь в принципе не привлекает, во всех ее проявлениях. Он самоубийца со стажем у нас, - хмыкнула Паркер, останавливаясь у арки и поворачиваясь боком к блондину. Он тоже остановился, дернув бровями. - Он пытался покончить с собой? - тихо спросил он. - Пять раз, - пожав плечами, сказала Паркер. Лейтону даже показалось, что говорить на такие темы таким холодным тоном было... ну, совсем странным, - правда, ему все время мешали. Но ты не думай, это были не тупые попытки самовыражения или еще чего. Парень реально жить не хочет. Просто… ну, не везет ему со смертью. - Мне кажется, или таким людям не место в академии? Они должны быть... как минимум, в психушке. - Да он норма-а-льный, - протянула Паркер, закатывая глаза, - тем более, никто, кроме учеников, и не знает про это. А мы его не выдаем, потому что нам он нравится. Эшли интересный, и какая разница, какие там тараканы у него в голове? - А если он опять попытается? Только уже здесь, в Раундвью? - сузив глаза, спросил Лейтон, подходя в Паркер вплотную, потому что мешал пройти в столовую другим людям. - А уже пытался, - быстро сказала она, - мы остановили. Это уже как... традиция, ни года без этого. Но все же нормально, хотя я считаю, что останавливать человека в таких делах неправильно... это его дело, жить или нет, нам-то что? - Странно слышать это от девушки, - хмыкнул Лейтон, посмотрев в темный коридор. - Хотя о чем это я? Какой еще может быть личная свита Фостейна? - А лично я себе личную свиту Абеля не так представляла, - противно улыбнувшись, капая ядом, сказала она. - Ой, пожалуйста, прекрати, - театрально проговорил Лейтон, отходя от нее. - Прекратить что? - выгнув бровь, спросила Паркер. - Твоя красота никак не вяжется у меня с твоей хладнокровностью. Ты первая девушка, которой это идет, но иногда возникает желание спросить, бываешь ли ты другой, - проговорил он низким ироничным голосом. Паркер опешила. - Я так и не поняла, это сейчас комплимент был, или ты попытался меня задеть? - Считай, как хочешь, - махнув рукой, сказал Лейтон, провожая взглядом проходящих мимо Джинкса с Брисом. На секунду замолкла и Паркер, уставившись на парочку. - Хорошо, спасибо, - быстро улыбнувшись, сказала она. - За что?- не понял Лейтон. - За комплимент, - процедила Паркер, противно улыбаясь. Лейтон громко хмыкнул и, закатив глаза, прошел в столовую, оставляя девушку позади. Паркер улыбку с лица быстро стерла, оглядывая всех проходящих мимо учеников. Лейтон не вызывал у нее ничего, кроме желания разговорить его еще больше. Она знала очень многих в этой академии, знала Гранта, близко знала даже Абеля со Стаффордом, а вот Лейтон пока был для нее новым человеком. И ей почему-то нравились эти его двусмысленные фразочки. Ведь он действительно хотел сделать ей комплимент, решив просто не палиться. - Я думал, ты не станешь ждать, - проговорил Грант, быстрым шагом дойдя до Паркер. Та развернулась на каблуках и, все еще не расцепляя руки на груди, прошла в столовую к центру раздачи. - Ты же попросил, - отмахнулась она, поправив сумку на плече и беря поднос. Грант одной рукой поправил волосы и закусил зубами сережку в губе. - Что за чертовщину вы устроили на уроке? - Брось, тебе же не влетело, - закатив глаза, сказал Грант. - Мне нет, но могло бы. Моя смена, ну, Грант, - холодность в ее голосе пропала, и он чуть надорвался, становясь каким-то обиженным. Она сдвинула брови, повернувшись к другу лицом. - Потерпеть никак? - Он достал меня. - Я знаю, меня тоже. - Ты с ним вообще сегодня не говорила, а я да. - Потому что не хочу чувствовать желание кого-то убить весь день, - фыркнула она, поворачиваясь к поварихе лицом и указывая рукой на блюдо. - Он, действительно, бесит. Хочется просто взять и изуродовать эту наглую безразличную рожу до неузнаваемости, - Паркер издала смешок, а Грант, покосился на столы, пытаясь найти там и Абеля. - Пусть он говорил правду про мою семью, пусть мы на грани банкротства, но, черт... Как он узнал об этом раньше меня? Раньше тебя? - Нам просто не хотели говорить, - пожав плечами, сказала она, - родители не хотели беспокоить. - Родители хотели, как лучше, но получилось, как всегда. Даже удержать эту информацию в пределах дома не могли. А теперь этот выродок все знает... И ты видела, как он реагирует на меня? - спросил он, тронув Паркер за плечо. Та на него внимательно посмотрела. - А ведь в прошлом семестре мне почти удалось вывести его из себя. - Ну, видимо, за каникулы он снова запасся терпением и равнодушием. Брось, Грант, он реагирует на тебя, и его задевает абсолютно все, что ты говоришь, просто не хочет тебе этого показывать. Показать тебе, что ему обидно или что он зол, равносильно тому, что проиграть, - сказала Паркер, потянувшись за соком. Сумка сползла с ее плеча, и она раздраженно ее поправила. Грант взял ей сок сам. - Спасибо. - Получается, я проигрываю каждый день? Потому что он меня бесит, и я ему это показываю, - проговорил Грант, закусив губу и о чем-то глубоко задумавшись. - Нет, - покачала головой Паркер, - ты же никогда и не скрывал своей открытой ненависти и злобы к нему. А он все время хочет казаться безразличным и холодным. И если сломается он, то это и будет проигрышем. Мол, да, ты сумел пробить стену его безразличия. - Тогда я должен непременно ее пробить, - задумчиво протянул Грант, беря в руки поднос. - Как? - усмехнувшись, спросила Паркер. Эта война шла уже больше пяти лет, и, насколько она помнила, Абель всегда был такой равнодушной скотиной, сводящей с ума своим безразличием. - О, не волнуйся, я придумаю, как засунуть его гордое равнодушие куда подальше и унизить его по полной программе, - сверкнув глазами, сказал Грант, направляясь к их с Паркер обычным местам за столом. Девушка, сдвинув брови, обернулась, провожая друга взглядом. Ей показалось, или он вовсе не шутил? *** Дэклан Флаймер все же мог признать, что волновался. Направляясь в класс, который, по идее, был классом химии, он обдумал все то, что скажет, даже несколько раз. Пару раз меняя в речи слова, вставляя что-то другое, потом, понимая, что это просто бред, просто морщился и закатывал глаза, пытаясь придумать что-то другое. Вообще, психологам класс не выделяли. У них его просто не было, а был кабинет, в который отдельно приходили ученики. Но если нужно было провести коллективную консультацию или что-то типа такого для всех, то психологу отдавали актовый зал или один из свободных классов. Как раз в такой класс и шел Дэклан. Конечно же, некое волнение присутствовало. На работу он устраивался не в первый раз, но с детьми раньше никогда не работал. А познакомившись с Фостейном и старостой Паркер, Дэклан понял, какие именно тут дети и что директор ничуть не приврал насчет них и их внутреннего мира, так сказать. будучи подростком, Дэклан и сам сталкивался с такими вот детьми. Кажется, они есть в каждой школе. Такая маленькая банда, которая всем заправляет. В ней обязательно будет местный красавчик Дон Жуан, и при этой мысли Дэклан бросил многозначительный взгляд на последнюю парту, за который сидел как раз такой кадр. Нилан Стормак знал, что он красив, и всем своим видом это всегда показывал. Конечно, Дэклан был уверен, девушки на него просто вешались. Также в этой банде непременно будет главарь, мнение которого всегда уважали, как свое, и, конечно же, его подружка, которую также любила и хотела вся банда. Фостейн и Паркер как раз зашли в класс, и Дэклан решил заклеймить их этими статусами. Конечно же, в банде будет главный задира и авторитет, который частенько давит на остальных этим своим авторитетом. И этот юноша, сидящий на второй партой в раскованной позе «босса» и постоянно приглаживающий свои черные, длинные, облитые лаком волосы, как раз на такого тянул. И Дэклан не ошибся, Джинкс, действительно, был таким. И у такого задиры обычно тоже есть своя девочка. Но если учесть, что девочка в академии только одна, то, ладно, можно обойтись и без девочки. В такой банде обязательно будет какая-нибудь фифа, принцесса, считающая себя лучше всех и крутящая задницей перед всей школой. И Дэклан снова остановил свой взгляд на ученике, которому можно просто приклеить этот статус. Какой-то слишком манерный парень с слишком шлюховатым взглядом, только что зашедший в кабинет, занял самую последнюю парту у двери, манерно сев и так же манерно положив сумку на стол, оглядев всех. Да, и снова в цель. Ноа Ларсен с седьмого курса, действительно, был слишком манерным, хрупким и шлюховатым, иногда даже напоминающим девушку, безумно хотящую выделиться и тщательно это делающую. Но так получилось, сам Ноа даже этого и не осознавал, а все привыкли, и никто внимания на это уже не обращал. Все его взгляды и странную девичью походку «от бедра» просто прощали за его красивую мордашку, которая была очень милой, доброй, а улыбка нежной и светлой. Все в академии думали, что запросто может кому-нибудь дать, если его очень хорошо попросить. Взгляд Дэклана двинулся дальше. Да, в этой банде будет какой-то странноватый парень, который своей странностью привлекал, а не отталкивал. Который был слишком интересный, чтобы его не замечать. И который осознавал свою странность и превращал ее в достоинство, буквально как магнит притягивая к себе людей. Эшли Мюррей, как раз бурно разговаривающий с каким-то парнем, уселся с ним же прямо перед Дэкланом. Также в банде будет такой своеобразный новичок, объединяющий в себе все роли сразу и который в эту банду даже не просился. Его самого автоматом уже зачислили, уважали, побаивались. И эта роль отправилась блондину, сидящему за первой партой, с длинными, спускающимися к плечам волосами, с рассеченной бровью и красивой родинкой под глазом. Взгляд у него от природы был какой-то прохладный и хитрый, что никак не вязалось, а поэтому привлекало и заставляло недоброжелателей держаться подальше. Такие парни обычно жестко мешают лидерам, пусть лидеры этого сами и не признают. Но давление чувствуют и будут чувствовать его до тех пор, пока такой вот парень не займет его место, и все его не поддержат. Дэклан не знал, что Лейтон был новеньким и был в академии только первую неделю, поэтому подумал, что он уже как-то так себя зарекомендовал. И да, конечно же, в банде еще будет человек, которому на все и всегда, мягко говоря, плевать. Его интересует только он сам и максимум какой-то отдельный человек. Обычно такие люди самые умные в банде, часто молчаливые, поэтому, когда они открывают рот, все с замиранием сердца слушают умные речи и идеи, предлагаемые ими же. И жутко гордый Стаффорд с его равнодушными мертвыми глазами и плавной медленной походкой на такого чрезмерно умного парня как раз тянул. У него с другим парнем, тоже тянущим на лидера, был какой-то свой мир, о котором знали только они, и понятно, что у Стаффорда, кроме Абеля, все остальные не вызывали абсолютно никаких эмоций. Короче говоря, полный набор тут был. Проблема была одна: все остальные люди были не лузерами и не ботаниками, не входящими в этот особый круг банды. Они все были такими же, роли повторялись, банд было много. Или вся академия - это была одна сплошная банда, против который фиг попрешь, как говорится. Когда Паркер подошла к Дэклану, чтобы отдать ему журналы, он встретился с ней взглядом, выразительно на нее посмотрев. Девушка намек поняла и сразу же показала Дэклану двух людей, одного назвав Брисом Уэлстриком, а второго Каем Абелем. Дэклан присмотрелся. Говорят, что людей, у которых не все в порядке с чем-то внутри, выдают глаза. И это было сущей правдой, Дэклан по опыту убедился. Правда, Абеля глаза никак не выдавали. Взгляд был обычным, гордым, холодным. Не похоже было на маску, парень был таким сам по себе. И каких-то особых проблем Дэклан за ним не заметил. Может, и было что-то, но это было незначительным, на проблемного он не тянул. Второй парень, Брис, был совсем другим. Когда Дэклан перевел на него взгляд, захотелось резко, поперхнувшись воздухом, отвернуться. Парень смотрел в упор на него. И он смотрел не на внешность психолога, не на него самого, как остальные, с интересом изучая, он смотрел в глаза, не моргая, прямо в них, чуть прищурившись и сжав зубы, отчего линия челюсти четко обрисовалась. Дэклан даже невольно выгнул бровь, почувствовав враждебное отношение к себе. О, черт, да как так можно было вообще в наглую смотреть? По-любому один из них должен был отвернуться, но никто и не думал этого делать. Дэклана заклинило. И что в этом парне было не так? Почему он был таким... странным, необычным, неприятным, на первый взгляд. Нет, это не касалось внешности, конечно. Это касалось ауры, которая была вокруг него, и впечатления, которое он производил. Брис же, в отличие от всех остальных, на Дэклана смотрел все это время, как зашел. И пусть другие смотрели с интересом и любопытством, уже понимая, что нового психолога они точно примут, ведь он был «крутым» сам по себе и молодым, это привлекало больше, чем старые занудные училки в Раундвью, Уэлстрик смотрел с открытым недоверием, недоброжелательностью, равнодушием. Ему действительно захотелось, чтобы этот цирк сейчас же прекратился и этот студент по-быстрому уехал, а мистер Уотсон вышел из лаборантской, смеясь тому, что все повелись. О, черт, ну, давайте же, прекратите все это... Брис даже не сел за свою парту, где сидел Джинкс. Он остался стоять у двери с остальными, в основном это были шестикурсники, которых тоже пригласили на эту мини-консультацию, а на самом деле знакомство с новым членом педагогического состава Раундвью. Мест не хватало, поэтому некоторые шестикурсники стояли у двери и возле парт, а некоторым семикурсникам было просто лень садиться, и они тоже застыли в дверях, позволяя шестикурсникам сесть на их места. Джинкс размял шею и резко обернулся, ища взглядом Уэлстрика, которого со столовой не видел, предметы по профилю они выбрали разные. Бриса он нашел, он стоял ближе всех, в середине, между первым и вторым рядом, сложив руки на груди, наклонив вниз голову и смотря прямо на... Дэклана Флаймера? Джинкс даже усмехнулся, таким странным и не предвещающим ничего хорошего был взгляд его парня. Брис внезапно, почувствовав на себе чей-то взгляд, на Джинкса глянул, приподняв брови и вопросительно на него глядя. Ему многозначительно подмигнули, растянув один уголок рта вверх. Брис тоже быстро улыбнулся, кивнув, и снова перевел взгляд на Дэклана, услышав его голос. «Ну, давай, еще про жизнь свою расскажи... бла-бла-бла», - усмехнувшись, подумал Брис, закатив глаза и тяжело вздохнув, сжимая руки в кулаки. Как же все бесило. Все и одновременно ничего. Хотя, почему ничего? Нет, его бесило все, абсолютно все. И те, кто стоял рядом, и этот класс химии, и дурацкая погода за окном, и вечно хихикающие малолетки за партой, стоящей прямо перед ним. Бесила Паркер, постоянно причесывающая пятерней свои волосы и стучащая ногтями по столу, бесил Абель, постоянно что-то шепчущий новенькому, бесил молчащий Стормак, бесили часы на стене, бесили папоротники, стоящие у двери, бесило все. Но больше всех бесил новый психолог, имени которого он даже не запомнил. Какое-то дебильное было имя. И оно его тоже бесило. Брис знал, что не к добру все это, ведь сам по себе он вообще редко бесится, а тут так резко и с таким негативом. И он знал, что не мешало бы просто дослушать до конца и уйти, но нет, без особенности он просто не мог. А поэтому и не сумел вовремя заткнуться, подавить в себе желание и не перебить психолога посреди разговора. - Да сколько вам, черт возьми, вообще, лет? - выпалил он, закатив глаза. В классе все заткнулись, и не было слышно ни малейшего шороха. Все уставились на него, Дэклан не был исключением. Он выгнул бровь, выпрямляясь и еще крепче сжимая локти ладонями. - Прости, а как тебя зовут? - спросил психолог, чуть подняв голову и сузив глаза, смотря на Бриса, стоящего прямо перед ним, но далеко. - Да какая к черту разница, - также раздраженно выпалил он, всплеснув руками. - О, ну все, поехал Уэлстрик с катушек, - протянула Паркер, откидываясь на спинку стула и устало запрокидывая голову назад. Брис метнул ей злой взгляд. - Тебя забыл спросить, - процедил он, и Паркер резко обернулась, выпрямившись и вцепившись в парту руками. - Заткнулся бы, - сказал она, вскинув брови. - Нет, затыкайся лучше ты, ты меня бесишь сильнее, чем я тебя, - сверкнув глазами, сказал Брис. Дэклан внимательно смотрел на ученика. - А давайте все заткнутся, - протянул будто бы невзначай Джинкс. - Задолбал, истеричка, - закатив глаза и развернувшись, сказала Паркер, прекрасно зная, что с Брисом нет смысла ругаться. Она считала его тупым и неуравновешенным, а с такими обычно не спорят и не ругаются. Таких жалеть надо. - Потерпишь, - процедил он, снова посмотрев на Дэклана, - а что касается вас, мистер... Флэммер? - тупым тоном произнес Брис, прищурившись. - Флаймер, - спокойно произнес психолог, даже улыбнувшись. Брис его забавлял. - Фла-аймер, - издевательски протянул Брис, - вы разговариваете каких-то двадцать минут, а мне уже надоело вас слушать. Кто вы, чтобы работать психологом? Как вы можете помочь, когда сами походите на ученика этой академии? - А ты оцениваешь человека по его возрасту? - решил поставить его в неловкое положение Дэклан. Не получилось, такого ответа он от ученика не ожидал. - Да, - резко выпалил тот, складывая руки на груди, - поэтому вы не можете здесь работать. Поэтому вам лучше уйти обратно в этот ваш... офис, кажется? О, или здесь зарплата больше? Ну, все понятно. Никакой вы не психолог. Что, получили диплом и думаете, что можете всем помочь, всех выслушать? Да ничего вы не можете, по вам видно. - Странно, я не думал, что выгляжу так наивно, - кивнув головой, чтобы коса, свесившаяся с плеча, упала на спину, сказал Дэклан. - Вы ошиблись, - процедил Брис, прищурившись. - Ты неправильного мнения обо мне. А мы ведь даже не знакомы, ты ни разу не присутствовал у меня на сеансах... - И слава Богу, - с фальшивым восторгом, положив руку на сердце, сказал Брис. - И что, даже не зайдешь ко мне ни разу? - выгнув бровь и собрав губы вместе, чуть поджав их, спросил Дэклан. - Да ни в жизни, - пообещал Брис, округлив глаза, - мне такого счастья не нужно. Чтобы я поделился чем-то... с ВАМИ? О нет, увольте, никогда. - Неужели я тебя так пугаю? - с иронией произнес Дэклан, дернув брови. - Не пугаете. Мне противно. - Из-за того, что я молод? - Да, из-за этого. Вы слишком молодой, вы разговариваете слишком просто и наивно, и вообще вы бесите иногда, вы в курсе? - иронично выдал Брис, понимая, что пора бы уже заткнуться. Но никак не получалось. - Правда? А я и подумать не мог... - Ну, теперь знаете. - Может, поговорим об этом позже? Один на один? - вполне спокойно предложил Дэклан, не желая отвечать на эти нападки. - Да о чем нам с вами говорить? Я все сказал, вы здесь не нужны. Почему вообще ушел мистер Уотсон? В любом случае, вы его никогда не замените, - Брис раздраженно перемнулся с ноги на ногу. - Что-то ты слишком переживаешь. Ты уверен, что никогда не зайдешь ко мне? - Уверен, - процедил ученик, стиснув зубы. - А если у тебя выбора не будет? - спросил Дэклан, сомкнув губы и двигая ими так, будто размазывая помаду. Брис подавился словами, опешив. Да кто он, черт возьми, такой, что бы так говорить? Что он вообще о нем знает? И еще так уверенно говорит, будто действительно на что-то намекает. Злость снова подкатила к горлу Бриса. - У меня всегда будет выбор. И я уже его сделал, понятно? - Не будь так уверен. Откуда тебе все знать? В жизни все случается, - загадочно проговорил Дэклан, поворачиваясь и обходя большой учительский стол. В классе все замерли, наблюдая за этой словесной перепалкой. Никто и не понимал, почему Дэклан до сих пор его слушает, почему не пошлет к директору и не выставит из класса. - Все-таки не нужно зарекаться, мне кажется, что мы еще неоднократно встретимся. Ведь я психолог и как раз разбираюсь и сталкиваюсь с такими вот случаями... - Ой, да пошли вы вместе со своей психологией! - выдал Брис, резко развернувшись и, растолкав на ходу зевающих шестикрусников, вышел, даже выбежал из кабинета, рефлекторно громко хлопнув дверью. Он просто не знал, что еще можно было ему ответить. О нет, он прекрасно знал, что ответить, но нужно было держать себя в руках, а это не очень получалось. И уйти, пока не поздно, было самым правильным решением. «Успокойся, прсото успокойся, черт возьми, задолбал». В классе также повисла гробовая тишина. Ученики, переглянувшись, с опаской глянули на нового психолога, который не выглядел раздраженным и даже злым. Вот это потрясающее мастерство, держать себя в руках. Дэклан, уперев руки в стол, медленно вздохнул, смотря прямо в дверь, в которую только что вышел Брис. Он все думал, что с ним было не так, ведь чутье Дэклана никогда не подводило. В комнате раздавалось только еле слышное тиканье часов и скрип стульев, а затем послышался стук ногтей по парте. Паркер изучающее уставилась на Дэклана, по привычке застучав по столу. Все замерли на местах. Кроме Джинкса, который, громко вздохнув, резко встал и, кивнув психологу, быстро пошел на выход, тоже расталкивая столпившихся на выходе учеников. Многие закатили глаза, а Дэклан, кажется, понял, что выбор «подружек» в академии не ограничивается одной Паркер. Ну, или он не так все понял. Джинксу повезло, Брис не успел убежать слишком далеко. Выходя из класса, он поддался вправо, что Джинкс и заметил, запомнив. Он тоже, выйдя и закрыв дверь, быстро пошел вправо, поняв, что Брис пошел к одному из выходов из первого корпуса, к длинному закрытому коридору, ведущему в общежития. Вскоре Джинкс Уэлстрика увидел, ускорив шаг и пытаясь его нагнать. Брис шел быстро, так быстро, что даже чуть подпрыгивал на каждом шагу. Также Джинкс заметил, какие эти шаги были злые. Он чуть не крушил все подряд, а если бы у него на пути действительно что-то стояло, он бы разрушал это все, еще несколько раз пнув это ногой для пущего эффекта. Джинкс не понимал. Почему все было так плохо, почему Брис так бесился? - Брис, - крикнул Джинкс, заворачивая за ним за угол. Брис даже не обернулся, да и не надо было, акустика была хорошей, и в коридорах не было никого кроме них. - Отстань, не ходи за мной! - сказал он быстро, так быстро, чтобы это не прозвучало зло или с ненавистью. Все-таки Джинкс ничего не сделал. - Да подожди ты! - уже тверже сказал Джинкс, пялясь ему в спину. Брис был невозмутим. - Ну, я же говорю, не ходи за мной, иди обратно, - Джинкс пропустил это мимо ушей и наконец нагнал своего художника, быстро схватив его за плечи и резко поворачивая на себя, сжимая эти же плечи. – Ну, я же говорю... ну, что? - бессильно выдал Брис, закатив в глаза и посмотрев на Джинкса. Тот серьезно ответил ему взглядом, не отпуская плечи, только спустившись руками пониже, к локтям. - Что за чертовщина там была? За что ты вообще на него так взъелся? - не понял Джинкс. Брис недовольно дернулся, пытаясь руки брюнета с себя скинуть. Не получилось. - Ну, просто бесит. Задолбал... - Да чем? Он говорил с нами минут двадцать, чем он успел тебя так вывести? - спросил Джинкс, делая еще шаг к Брису и вставая вплотную. - Ну, вот просто выбесил. Словами своими. Манерой себя вести. Просто собой. Не знаю, ауры, наверное, не сошлись, - Брис нервно хихикнул, посмотрев куда-то в сторону. Джинкс выгнул бровь. - Ты можешь нормально сказать? Люди просто так своим видом никого не могут бесить. Это уже сам человек приписывает к ним какие-то свои образы и ненавидит уже эти образы, а не самого незнакомого ему человека. Тем более он достаточно приятный по внешности и по разговору... что не так? - тихо спросил Джинкс, вглядываясь ему в глаза. Бриса будто снова передернуло, и он опять попытался вырваться, чтобы уйти. Побыстрее уйти, иначе... - Не твое дело, понял? И отцепись от меня, дай пройти, - недовольно сморщившись, сказал он, дернув руки на себя. Джинкс только сильнее руки сжал, чувствуя, что Брис не такой уж слабый, каким кажется. Все-таки он был парнем. - Да что тебе нужно? Ты спросил - я ответил. Тебя не устраивает мой ответ? Придумай его за меня сам и верь этому образу «меня», если тебя что-то не устраивает. - Ты еще страннее, чем я о тебе думал, - отстраненно проговорил Джинкс, невольно дернув бровями и чуть покачав головой. - Ну, и супер, брось меня тогда. Да, давай брось и пойди всем расскажи, какой я придурок. Это же весело, и они только этого и ждут. И ты небось тоже ждешь, не дождешься прям. Так давай, вперед, иди! - Брис нервно улыбнулся, что походило на какую-то улыбку маньяка, и еще раз несильно шевельнул руками. Джинкс быстро отпустил его, не отрываясь от его глаз и чуть сузив свои, серьезно на него смотря. Брис тоже не торопился уходить. Он перевел сбившееся дыхание и сжал губы, также серьезно на брюнета глядя. «Извинился бы...» «Сам решу». «Человека же ни за что обидел. И где тебя только манерам учили?» «Уж точно не там, где тебя». «Ой, как грубо». «Заткнулся бы!» «Извинись». «САМ РЕШУ». - Извини, - все же выдал Брис, прислонив ладонь ко лбу и тяжело выдохнув. Джинкс смотрел на него, не моргая. И почему он до сих пор не ушел? Ах, да, этот же псих ему нравится. Угораздило же. - Извини, я, правда, не должен был. И не хотел этого говорить. Вырвалось. Черт, да что со мной такое сегодня... - Сегодня? - выгнув бровь, спросил Джинкс. Брис поднял на него глаза, и Джинкс опешил. Взгляд, и правда, был виноватым. Обиженным и виноватым одновременно. Брис поражал иногда. Брюнет посмотрел в его виноватые глаза, потом на приоткрытые чуть дрожащие губы, затем на грудь, которая опускалась и поднималась достаточно быстро, а затем и на пальцы, которые тот стал заламывать. - Ну, ладно, да, не только сегодня. Но с тобой такое только сегодня... Прости, правда, я не хотел и не должен был, прости, - уже гнусавым голосом проговорил Брис, и Джинкс не сдержался. Невозможно было злиться на него долго, просто невозможно. Он протянул к нему руки, застыв так, и Брис, чуть приподняв брови, для полного убеждения посмотрел ему в глаза. Джинкс снисходительно кивнул, и Брис сделал к нему шаг, прислоняясь к нему своей грудью и скрещивая руки за спиной, положив голову на плечо. Джинкс тоже сомкнул свои руки за спиной Бриса и прижался щекой к его волосам, вздохнув. - Да-а, шизик. Ну и проблем с тобой будет... - Я постараюсь держать их при себе, - буркнул Брис, погладив Джинкса по спине. - Я не прошу держать их при себе, я лишь констатировал факт, - пожав плечами, сказал Джинкс, - зато с тобой не соскучишься. - Это, скорее, минус, чем плюс... - Нет, это плюс. Всегда мечтал о непредсказуемом человеке в моей жизни, - проговорил Джинкс, отстраняясь от него и легко беря его за подбородок, - любой другой, может быть, и взбесил бы. Но не ты, - он нежно прикоснулся губами к его губам и легко прихватил их, замерев так на мгновение. Странно, но это ощущение в груди, когда они целовали друг друга, никуда не пропадало у обоих. Все, как в первый раз, хотя целовались они постоянно, жадно, боясь не успеть насладиться друг другом. И сердце, действительно, билось, и пальцы, правда, дрожали. - И ты за эти три дня ни разу не пожалел о том, что сказал в библиотеке? - неуверенно спросил Брис, отстранившись от его губ. - Не-а, - раздельно сказал Джинкс, - я всегда тщательно обдумываю все, что говорю. Поэтому слов никогда назад не забираю и никогда о сказанном не жалею. - Мне бы так, - вздохнул Брис, закатив глаза. - Ну, ведь говорят, с кем поведешься... - загадочно проговорил Джинкс, обнимая его за плечи и отрываясь от места, идя вперед. - Пошли ко мне? - Зачем? - недоверчиво спросил Брис, взяв рукой руку Джинкса, которую тот свесил с его плеча. - Валерьянки тебе налью, - буркнул Джинкс, закатив глаза. - Да просто побудем вместе, эти еще не скоро придут. Брис быстро улыбнулся, расслабившись. Это все его мысли... «Нет, это паранойя». «Тебя не спрашивали», - помрачнев, подумал Брис.