Пропасть под нами не пропасть

Ночью Лейтон все никак не мог уснуть. Причем причин для бессонницы как таковых не было, в голову лезли какие-то мелкие мысли, которые не были такими уж важными, но все же лезли. Тупой интерес, если можно было так сказать. Лейтон любил думать о заморочках чужих людей. Наверное, потому что у него никаких заморочек не было, и жил он, как все нормальные люди. А у некоторых были какие-то свои тупые проблемы, смысла в которых сам Лейтон не видел. И он не понимал, почему они возникают. И он не понимал, почему это кого-то настолько заботит. Почему тот же Эшли Мюррей не может жить спокойно? Просто спокойно жить без всяких этих попыток суицида? Что именно не хватает ему в жизни, почему он не может, как все нормальные люди? Лейтон вчера узнал у Нилана Стормака про все попытки Эшли уйти из жизни. И спрашивается - зачем это все? Зачем вешаться, резаться, бросаться под машину? Это же полнейший идиотизм. Нет, Лейтон никого осуждать бы и не стал. Ему плевать вообще на весь этот суицид и на самого Эшли тоже. Он просто не понимал, зачем это все, хотя и причины слушать бы тоже не стал. Бывают люди, у которых все настолько дерьмово в жизни, что хочется тупо из жалости уже их убить самому. Но они живут. А есть Эшли. У которого в жизни все отлично. Который ни разу не замкнутый и не забитый, который пользуется популярностью в школе, с которым все и всегда хотят общаться. И эти тараканы у него только в голове, и попробуй в них разобраться. Лейтону было интересно только одно: умрет все-таки Эшли по собственному желанию, как хочет, или ему все же суждено прожить долгую нормальную жизнь? Всякое ведь бывает. Лейтон также не понимал Бриса Уэлстрика, того самого художника, с которым они познакомились в первый же день пребывания Кроссвэлла в школе. Они с ним так ни разу и не пообщались за эту неделю. Будто бы вообще забыли, что познакомились. Лейтона это ничуть не напрягало, интерес к Брису как-то сам собой пропал, когда он понял, что здесь есть личности поинтересней. Но он искренне не понимал его поведения. Лейтон подумал о том, что было на приеме у нового психолога на этой неделе. Он вспомнил поведение Бриса. Лейтон только один раз видел эту резкую перемену в настроении и, вообще, перемену в человеке, но ему сказали, что это происходит периодически и часто. И в чем проблема была здесь? Что Брису мешает быть совершенно нормальным человеком? Ведь он мог, Лейтон помнил то короткое их общение. Абсолютно нормальное, без этой всей злости, иронии, сарказма. Без всего этого прищура в глазах, без всех этих противных резких движений. Что ему мешает быть всегда таким? Ведь из-за этих всех странных сдвигов к нему и приклеилось это обидное прозвище и ужасное отношение в коллективе. Не считая Джинкса, конечно. Тот, наверное, полный фетишист и извращенец, если его вот такие вот кадры привлекают. Также Лейтон подумал о Паркер, которая, вообще, казалась ему довольно странной девушкой. Сколько девушек в своей жизни Лейтон ни встречал, таких, как Паркер, видел в первый раз. Он уже поверил в то, что человек действительно меняется, живя в определенном обществе. Так же и Паркер. Нет, в ней не было чего-то нереального или сверхъестественного, но для девушки она была слишком странной. Он видел ее искренне и широко улыбающейся только раз в жизни. На той фотографии на ее полке. В основном у Паркер было совершенно спокойное лицо, не такое холодное, как у Кая, но и не такое наивное и детское, как у того же Адама Картера. Она редко улыбалась и делала это почти так же, как Грант. Чуть растягивала один уголок губ, прикрывая глаза или ненадолго их закатывая. И пусть внешне она была полноценной и красивой девушкой, внутри она была очень близка всем парням именно тем, что была на них похожа. И у многих просто мыслей о том, чтобы сделать что-то «такое» с Паркер, не возникало, это ведь как переспать с братом по жизни или даже другом. Но не девушкой-пустышкой. Настроение у Паркер менялось так же быстро, как у Бриса, правда, без сильных переходов. Вот сейчас она могла без проблем с тобой разговаривать, пусть и не распаляясь до откровенностей и мыслей, но разговаривать. А уже завтра тебя просто не заметят и не удостоят своим вниманием. Хотя Лейтон чувствовал, Паркер его еще как замечает. Какими-то своими методами. Иногда она бросает на него многозначительные взгляды, иногда, проходя мимо, оборачивается, иногда обращается к нему как бы в третьем лице, чтобы он и не понял, что эта фраза была ему. Но он все понимал, ведь то же самое проделывал и с ней. И он видел все эти методы. Ведь даже сегодня, зайдя в их комнату, Паркер сперва посмотрела на Лейтона и, встретившись с ним взглядом, только потом отвернулась. И это все никак не мешало ей оставаться спокойной и холодной, за что-то на кого-то обиженной. Лейтон не знал, всегда ли она была такой или она просто обижена на жизнь, которая не позволяет ей исполнить ее мечту и участвовать в соревнованиях только из-за того, что она не того пола. Странно, Лейтон даже подумал о том, что она так похожа внутренне на парня только потому, что обиделась за то, что она девушка. Лейтон перевернулся со спины на правый бок, засовывая руки под подушку и томно вздыхая, смотря в темноту. В комнате было так тихо и спокойно, ни малейшего шороха, ни малейшего движения. Эти двое во сне не ворочались и, кажется, даже не дышали. И это все как раз только способствовало тому, чтобы Лейтон продолжал свои думы о жизни и о людях. И он подумал об этой войне внутри академии. Он подумал о кланах Монтекки и Капулетти, подумал об этой вечной вражде, которую тоже искренне не понимал. Нет, он бы понимал их в том случае, если бы они оба признались, что им тупо доставляет задевать, унижать, оскорблять друг друга. Что без этого жизнь будет не жизнью. И что это уже вошло в каждодневный ритуал. Так нет, оба же делают вид, что они уже достали друг друга напрочь и желали бы уже убить друг друга, лишь бы не видеть. Да если бы они действительно друг друга достали, давно бы перестали это все делать, не замечая и не трогая друг друга. Но Грант и Абель продолжали эту войну, наслаждаясь процессом, пусть и не показывая. И Лейтон был уверен: вскоре эта игра в «кто кому сделает больнее» просто перерастет во что-то ужасное, потому что границ эти двое знать не умели. Они оба были оружием замедленного действия, ведь пока их перепалки - и словесные, и физические - ничего не значили. Хотя кислота и выдранная из кожи сережка уже о чем-то говорили. Лейтон был уверен: Грант Абелю за сережку отомстит, пусть и сам был виноват в этом. Хотя... где была его вина, если кислота пролилась случайно, по инерции? Но это уже неважно, потому что Лейтон знал таких, как Фостейн. Он знал, что тот уже весь в раздумьях и что он обязательно сделает подлянку, да такую, что Кай это забыть вряд ли сможет. Лейтон не был экстрасенсом, нет, он просто умел слушать и наблюдать. И он прекрасно видел сегодня в столовой, как он что-то медленно и тихо рассказывает Паркер, он видел, как та замирает и как они оба медленно косятся на их стол, где сидел Абель, Стаффорд и он сам. Также они целый день друг с другом почти не разговаривали, о чем-то глубоко задумавшись. Только иногда кидали какие-то фразы, многозначительные взгляды. Грант еле сдерживал усмешку и лишь насмешливо качал головой, когда Паркер долго ему что-то втирала. Он все это видел, а выводы он делать умел. Тупой поймет, что эти двое что-то задумали. Также Лейтон понял, что в этом Абель Фостейну проигрывает. Стратегии и планы он строить не умел, мозг у него не по этой схеме работал. Он привык разбираться на месте, заранее ни о чем не думая. В таких вот войнах это был значительный минус, потому что как следует отомстить ему не удастся, и такое поведение не нравится Гранту, который и видит то, что ему безразлично. Каю это просто не нужно было, его фишка была как раз в другом. И с этой фишкой он пока выигрывал. Хотя Лейтон и думал о том, что карты могут разом перейти в руки Гранта. Неважно когда, может, через год, с его-то долгим и тщательным методом строить планы. Но в итоге он может выиграть, если Абель не сумеет вопреки всему остаться таким же холодным и спокойным и оставить при себе свою равнодушную маску. И почему все было так сложно? Почему все эти люди просто не могли успокоиться? Все и разом. Проблемы, драки, непонимание... если разобраться, все это было полным бредом, полной чушью, и Лейтон этого не понимал. Да, у него тоже были проблемы. Но он считал их куда важнее, просто объективно важнее, чем все эти предрассудки. Они просто сборище проблемных, не знающих что делать людей. Их будто специально объединили в этой академии. Она вообще была странной. Куда ни посмотри - одни проблемы. Может, здесь просто атмосфера была такая? Может, за всей этой роскошью, за всеми этими толстыми шикарными стенами, которые напрочь пропитаны ложью и одиночеством, скрывалось что-то уже совсем другое. И никакой шикарности не было? Ты просто попадаешь сюда, и тебя затягивает. А ведь здесь еще кто-то умер. Лейтон сдвинул брови, накрывшись одеялом до плеч. Он просто надеялся, что его не затянет и что его в этих проблемах никогда не будет. Хотя он и понимал, что это невозможно, и вскоре и он перемажется со всеми в этой грязи. Важно то, сколько из них поднимется, чтобы пойти и отмыться и не оставаться больше в этом спертом воздухе со слоем грязи на коже. Ведь важно именно это. Лейтон резко открыл глаза и уставился в пустоту с неким недоумением, когда услышал что-то... вроде сдавленного стона. Он даже удивился тому, насколько в комнате до этого было тихо, потому что этот стон показался ему очень громким и очень... близко. Он открыл глаза пошире, спокойно посмотрев перед собой, и даже прислушался, стараясь не дышать. И нет, ему не показалось, потому что уже более надрывный стон повторился снова, заставив просто в недоумении приоткрыть рот и забегать глазами по комнате в писках источника этого звука. Заметив движение на кровати перед собой, Лейтон уставился прямо на кровать Абеля, не понимая, что происходит. Тот медленно ворочался на кровати, иногда резко и быстро поворачивая головой, вжимаясь в подушку и хватая эту самую подушку руками, вцепившись в мягкое основание, будто хотел продырявить его своими пальцами. У Лейтона поначалу замерло сердце, потому что он не очень понимал, что происходит. Неужели настолько сильно болит его рука, что он даже спать не может? Дыхание у Кая сбилось, стало надрывным, частым, шумным. Он быстро вдыхал и медленно через силу выдыхал, отчего с сомкнутых губ и срывались стоны, больше походящие на протяжный скулеж. Стонал он негромко, но надрывно, с болью, будто бы каждый звук давался ему тяжело, будто бы все его тело зажимали невидимые тиски, отчего и становилось так больно. Лейтон продолжал наблюдать за ним, ожидая, что вскоре он встанет и уйдет в медпункт или просто сядет на кровати, но нет. Абель только повернулся к Лейтону спиной, сжавшись калачиком на кровати и тихо застонав в подушку, шумно дыша. Кроссвэллу показалось, или он слышал всхлипы? Неужели Абель плакал? Ночью, в темноте, не боясь, что кто-то услышит. Нет, это было уже слишком странно. Лейтон заметил шевеление на кровати, что находилась за его головой. Он аккуратно поднял голову вверх, посмотрев на Стаффорда, который медленно сел на кровати. Лейтон сдвинул брови и прикусил губу, чтобы неровное, как бывает во сне, дыхание, его не выдало. Ведь он спит. Как всегда. Он с недоумением и интересом наблюдал за тем, как Сэм, тихо встав с кровати, медленно подошел к кровати стонущего и мучавшегося Абеля. Лейтон чуть прикрыл глаза, чтобы тот не увидел, что новенький вовсе не спит. И правильно сделал, потому что Стаффорд обернулся проверить, не разбудил ли Кай своим неспокойным сном новенького. Нет, Лейтон мирно спал, и тогда Сэм нагнулся к Абелю, поставив колено на свободное место на кровати. Кай прижался к стене, поэтому свободного места было достаточно. Он одернул его за плечо, второй рукой проведя по волосам и собрав их за ухом, открывая взгляду его неспокойное, напряженное лицо. Кай морщился и сжимал губы, ресницы его дрожали, потому что глаза под закрытыми веками бегали туда-сюда, дыхание сбилось, руки сжимались, лицо было мокрым от слез. Новая волна накатила к Абелю снова неожиданно, и он выпрямил ноги, протяжно застонав и поднеся руки к голове, прижал ладонь к лицу с нажимом, по-прежнему ужасно пугающе дыша и принявшись выворачиваться, изгибаться, переворачиваться на спину. Лейтон за этим с непониманием и недоверием наблюдал, а Сэм, тихо выругавшись, сел на его кровать, наклонившись к другу и чуть приобняв его. - Кай, проснись, - прошептал Сэм, прижимаясь щекой к белому, вкусно пахнущему затылку Кая. Тот продолжал сдавленно стонать и неровно дышать, будто бы запыхался, бегая кросс. Сэм еще сильнее сжал его тело поперек и прижался к нему своим. - Успокойся, открой глаза, открой, Кай, - уже громче сказал он. Лейтон привстал на локте, с беспокойством на кровать Абеля глядя. Он не понимал, что происходило, но он четко понял, что это было не в первый раз, что было видно по Стаффорду, который делал это, как свою работу. По привычке. Кай внезапно резко дернулся, охнув, и открыл глаза, уставившись в стену. Сердце билось часто и сильно, чувство тревоги надолго поселилось в организме, беспричинное беспокойство мешало успокоиться. Абель, только всхлипнув, поднес руку к лицу и, утирая слезы, скатившиеся у него с глаз, в недоумении на них глядя. Он утер все лицо и так, закрыв лицо руками, просто выдохнул себе в ладони, переводя дыхание. Как он это ненавидел. - Это сон, это все сон, - услышал Лейтон тихий успокаивающий шепот Сэма. Кай лицо открыл и медленно повернул голову влево, глядя в лицо Сэма, который его отпустил и привстал с кровати на одном локте. Лейтон быстро лег обратно, чтобы его не было заметно. - Нормально? - вдруг тихо спросил Сэм, сжав его плечо, а второй рукой, подобрав его волосы, забрал наверх, прикасаясь холодной рукой к его лбу. - Спасибо, - вдруг выдохнул Кай, медленно переворачиваясь на спину, - спасибо, прости, что разбудил. - Все нормально, - понимающе кивнул Сэм, садясь на его кровати и смотря на Абеля сверху вниз. - А Лейтон... - Спит, - тихо шепнул Стаффорд, и Кай открыл глаза, отдышавшись и раскрывшись сверху от одеяла, потому что ему было жарко, даже душно. Сердце по-прежнему билось быстро и с тревогой, но основное беспокойство уже ушло, стоило Каю привыкнуть к реальности и осознать то, где он и что он делает. - Ненавижу... как я это ненавижу, - шепотом простонал он, вздохнув. Сэм тихо усмехнулся. - Дать снотворного? - тихо спросил он, спуская одну ногу с кровати, а вторую поджимая под себя. - Нет, не надо. Спать хочу... - медленно сказал он, закрывая глаза и чуть приподнимая уголки рта. - Спи тогда, - Стаффорд потрепал его за плечо и встал с его кровати, бросив взгляд на спящего новенького, направился вперед к своей кровати. - И, Сэм, - чуть громче сказал Абель, поднимая голову вверх и глядя на обернувшегося Стаффорда, который, как всегда, спал только в штанах с голой верхней частью тела. - Я же рядом, - будто с полуслова его поняв, сказал Сэм, снисходительно ему кивнув. Лейтон проводил взглядом Сэма, а затем посмотрел и на Кая, который продолжал лежать на спине, прислонив одну ладонь ко лбу, закрывая ею глаза. Лейтон понял, что Абеля мучили кошмары. Он понял, что об этом знал только Сэм... А если сделать вывод, что знакомы они давно, то «будил и успокаивал» его все это время тоже он. Неудивительно, почему они живут вместе. Интересно только, что за кошмары его мучили и почему все было так плохо? Оставалось только надеяться, что Кай не превратится в зомби от недосыпа и не станет раздражительным и резким, как в случае со всеми людьми, страдающими от ночных кошмаров. Вскоре и Абель тоже перевернулся на бок, и комната снова погрузилась в тишину. Казалось, стало даже темнее. *** В маленькой темной комнатке, которая располагалась во втором корпусе под часовой башней, что рядом с общежитиями, горело только несколько ламп. На самом деле эта комната была абсолютно бесполезна, она была просто лишней в проекте здания, и может быть, она нужна была для чего-то много лет назад, но, когда здания передали семье Дошер, которая решила сделать из них академию, никто так и не придумал, что делать с маленькой комнаткой под часовой башней. По этим часам, которые были большими и висели у крыши башни, жила вся школа, равнялись все звонки. Башня была маленьким отдельным зданием, которое соединяло между собой второй и третий корпуса длинным открытым на улицу коридором. И эта комнатка находилась в стене и почти никогда не запиралась. А если запиралась, то все всё равно находили способ ее открыть. Директор просто не знала, что с ней делать, и в итоге ее отдали для склада тех книг и учебников, которые не помещались в библиотеку. Так она стала чем-то вроде кладовой комнаты. Комната маленькая, но развернуться было где. Так же там стояли столы и диваны со стульями, это все было будто запасом: старое и новое. Естественно, про ненужную комнату учителя и директор быстро забыли. Но ученики не сочли ее такой уж ненужной. Особенно те ученики, которые очень любили отклоняться от нормы, нарушать правила или просто пакостничать вместе. Для них эта комната часто открывала свои двери, ведь никто не придет сюда проверять. Запах табака и алкоголя... а еще и дорогих мужских духов смешались здесь воедино, образуя просто адскую одурманивающую смесь. Окон в комнатке не было, поэтому здесь горело три или четыре больших лампы, все равно оставляя некий сумрак в углах. Было не душно и не холодно, очень даже комфортно. Только запах и освещение делали все, чтобы нормального человека, зашедшего сюда, сразу же начало клонить в сон. Звук бутылок, тихие голоса и громкий смех тоже смешались, и нельзя было разобрать, кто и что сейчас говорил. Кашель, тихое напевание песни и опять смех, все это смеялось так быстро и прерывалось только на секунду, когда все залпом начинали пить. В такой обстановке сидел Вилли Кравитц, откинувшись на спинку дивана и чуть сползши вниз, сжимая тремя пальцами полупустую бутылку из-под пива. Он с полупьяной улыбкой наблюдал за двумя его друзьями, которые соревновались в то, кто больше выпьет залпом, не отрываясь, на одном дыхании. Лэтчерсон у решительно настроенного и всегда серьезного Нейтана пока выигрывал, но тот не собирался уступать надолго. Все замерли, смеясь и болея за своих фаворитов, а Вилли облизнул пересохшие губы, посмотрев пьяными глазами на руку Нейтана, хлопающую по его же колену. - Вил, подай, - в плечо Кравитца толкнул рукой Дэверли Дэйн, перевалившись через подлокотник дивана торсом и стоя на коленях на ковре. Он что-то крикнул Нейтану и Лэтчерсону, что-то типа: «Заканчивайте, нам не останется», и снова толкнул Вилли, который завис на мгновение, смотря перед собой. - Да ты что, завис, что ли? - Вилли на него быстро посмотрел, дернув головой. Вопросительный пьяный взгляд уставился Дэйну в глаза. - Подай, - еле разборчиво проговорил Дэйн, прикрывая глаза и указывая куда-то за спину Кравитца. Вилли обернулся и, нащупав рукой телефон Дэверли, протянул его ему, получив благодарственный хлопок по плечу. Вилли любил эту обстановку, когда все разом расслаблялись, забывая о том, кто они и где они. Нарушать правила любили все, даже старосты. Да, Вилли Кравитц был старостой. Но его это, похоже, вообще мало волновало. Его назначили старостой в прошлом году, потому что срочно нужно было найти старосту, а он как раз попался под руку. Он часто нарушал правила, но умело заметал следы. Поэтому на этом его никогда не ловили. По сравнению с Теренсом с восьмого курса, который просто ночевал в кабинете директора, ибо был там каждый день безвылазно. У Вилли была техника, проблем он не хотел. А пить, курить и нарушать правила хотел. Тем не менее он отплачивал отличной учебой и безупречной подачей себя на публике. Золотой мальчик, как говорили про него учителя. И ведь никто не знал, в кого именно превращался этот золотой мальчик ночью. Мало того что он устраивал грандиозные пьянки от несколько бутылок пива и песен до множества бутылок коньяка и выноса парт из классов. Иногда было пару бутылок водки и танцы вверху на башне. Мало того что он устраивал все это и всегда оставался незамеченным, так он еще был, как говорится, «по мальчикам» и трахался с кем-то просто ночи напролет каждую неделю. Иногда это были ученики этой же академии, в основном парни помладше, которые тоже хотели попробовать все в своей жизни, и это «все» Вилли готов был предоставить в эту же ночь без процентов и переплат, как говориться. И все соглашались, стоило ему только предложить. Иногда он приводил в академию кого-то, кого успел подцепить в клубах или барах, в которые имел доступ такими же обманными путями. Все, действительно, соглашались. Вилли обладал просто огромной харизмой и обворожительной внешностью. Нет, внешность как раз-таки была совершенно обычная. Он был высоким, крупным в плечах, стройным в торсе и ногах, с крашеными в шатена волосами, которые всегда были красиво уложены, с большими бесцветными губами, легким загаром, которым никого не удивишь, и с большими чуть прищуренными глазами зеленого цвета с ржавыми вкраплениями. Дело в том, что он своей внешностью умел просто потрясающе управлять. Ровная осанка и плечи кажутся не крупными, а широкими, мужественными, сильными; уверенная легкая походка - и ноги кажутся длиннее и еще стройнее; пара движений руками - и волосы, зачесанные назад, пару прядей которых все равно свисали на лицо, казались модной прической с красивым блестящим цветом. Стоило ему чуть изогнуть один уголок губ, как улыбка превращалась в выразительную ухмылку, которая просто сводила с ума своей дерзостью; немного блеска в глазах - и они из просто прищуренных становились хитрыми и обворожительно красивыми, особенно в солнечном свете. Вили Кравитц знал, что именно можно с собой делать. Он знал, как с обычной внешностью путем нескольких подправок можно выиграть у такого Дон Жуана, как Нилан Стормак, к примеру. К тому же, хоть и учился он на седьмом курсе, ему было восемнадцать лет, потому что в академию он поступил очень поздно, как и Эшли Мюррей, которому восемнадцать будет только летом. Короче, это все сыграло в его юношеской жизни не последнюю роль. Партнеров Кравитца можно было просто считать, ведя определенный дневник, и все к этому, мягко говоря, привыкли. Вилли повернулся лицом к Нейтану, который упал рядом с ним на диван, и чуть приоткрыл губы, в которые тот двумя пальцами вставил сигарету, наполовину выкуренную. Вилли затянулся, прикрывая глаза под пристальным пьяным взглядом Нейтана, и отстранился, блаженно выдыхая и еще чуть сползая с дивана. - А Адам где? Я что-то его не видел... - проговорил Лэтчерсон, обходя Дэверли и садясь рядом со смазливым и противным на внешность Брайаном, медленно потягивающим пиво. Вилли внимательно посмотрел на Нейтана, который уставился на свои пальцы, зажимающие в одной руке карты, а во второй сигарету, самыми кончиками, иногда оставляя ее подолгу во рту и выглядя при этом совсем пафосно. Вилли заметил, что Нейтан, напиваясь, начинает улыбаться, что делает вообще очень редко. Он сам по себе был таким молчаливым, дерзким и не холодным, нет, просто серьезным с проницательным красивым взглядом. Особо на улыбки он никогда не распалялся. - Придет чуть позже, - сказал он, зажимая губами сигарету и делая раскладку из карт у себя на коленях, - он чем-то там занят, я не вдавался в подробности... но придет, да. - Тогда оставьте ему, - умным тоном сказал Дэверли, поднимаясь и пошатывающимися шагами направляясь к столу, на котором стояли бутылки. - Черт, как я завтра встану... - Завтра же выходной, расслабься, - выдавил Вилли, запрокидывая голову назад и прикрывая глаза. - Ходи давай, - буркнул Нейтан, все еще глупо, но красиво улыбаясь, кивая Брайану. Повод погулять у Вилли был. Он был связан с домом, но почему бы и нет? Дело в том, что его родители, режиссер и кастинг-директор, сегодня выпустили в свет свой фильм, который снимали полтора года. Съемки были проблемными и находились на грани срыва несколько раз, поэтому за них тряслись все, даже сам Вилли, озабоченный идеями родителей и планирующий в будущем податься в режиссеры или актеры, как его отец. Сегодня наконец состоялась премьера фильма, собравшая в кинотеатрах просто толпы зрителей по всей Англии. Критики дали фильму высшие оценки и допустили к показу по всем странам. Родители на радостях сообщили сыну о том, что их не будет дома около месяца или двух и что они будут заняты съемками интервью и разными встречами на телевидении. Предлагали поехать с ними, но Вилли отказался, порадовавшись за родителей и «отпустив» их развлекаться без него. Все было просто прекрасно, деньги шли в дом, родители счастливы выпуску фильма, Вилли известностью своей фамилии, его друзья знакомством с Вилли. Все прекрасно, все отлично, о чем еще можно было мечтать? - Что здесь происходит, господи? - выдал шокированный и чуть удивленный голос где-то около двери. Ну, конечно, можно было еще помечтать о каком-нибудь назойливом дурачке, который просто не умел расслабляться и считал своим долгом напрягать всех остальных. Вилли открыл глаза, посмотрев в сторону двери. Лори Хэйл замер на пороге, оглядев небрежным недоверчивым взглядом комнату. На него почти никто не посмотрел, уже зная, что сейчас будет. Все только громче чокнулись бутылками и заржали, раскладывая карты. Вилли приподнялся, пьяно улыбаясь и желая с противным идеальным учеником с его курса поспорить. - Кравитц, - противно протянул Лори, сложив руки на груди, - так и знал. Без тебя бы не обошлось, верно? - Верно, - сладко улыбнувшись, ответил Вилли, медленно оглядев фигуру назойливого ученика. Лори был одет в широкие, свободные спальные штаны бледно-голубого цвета и в такую же широкую майку, поверх которой была накинута кофта. Видимо, он шел из душа. Волосы, на удивление всех, были распущены, а не идеально сложены в косу, НО они были идеально приглажены и заправлены за уши, что все-таки наталкивало на мысль, что Лори Хэйл даже спал, как робот, в четко отточенной позе. - А ты, Хэйл, просто так зашел или присоединиться хочешь? Так, смелее, у нас еще много, - проговорил Вилли, паскудно ухмыляясь и кивая на выпивку. Лори презрительно поморщился. - Я бы не зашел, если бы вы не ржали как кони и не привлекали внимание еще метров за пятьдесят до башни, - иронично проговорил Лори, посмотрев на то, как Дэверли показушно запрокинул голову назад, вливая в себя выпивку. Все знали, как это бесило Лори, который просто не мог такого допускать, пусть и не был старостой. - Можно пройти? - услышал Лори сзади себя. Он удивленно приподнял брови и обернулся, натыкаясь взглядом на Адама Картера, который оглядел его быстро и очень небрежно, мол, «что ты тут забыл». Адам потеснил его, толкнув плечом, и прошел внутрь, улыбнувшись всем и сев на колени Нейтану, который жестом его пригласил. - У нас пополнение? - по-детски спросил Адам у Нейтана, держащего губами сигарету. Тот растянул губы в улыбке и пожал плечами, переводя взгляд на карты. Вилли ухмыльнулся. - О, нет, мамочка зашла проверить, все ли у меня в порядке, - протянул он, паскудно Лори ухмыльнувшись. - Ха-ха, смешно, не могу, - убийственным тоном проговорил Лори, сузив глаза. - О чем вы думаете вообще? Вы все? Вы знаете, как все слышно здесь? - Комнаты учителей находятся в первом корпусе, мам, - улыбнувшись, ответил Вилли, - а наши никогда не спалят нас кому-то. - Разве кому-то надоест жить? - невзначай проговорил Лэтчерсон, беря в руки карты и, видимо, побеждая в чем-то Брайана, который со страдальческим лицом снова приложился к бутылке. - Вас рано или поздно точно «спалят», - передразнивая скрипучий голос Лэтчерсона, произнес Лори. - Брось, Хэйл. Чего тебя это так волнует? Ты же не староста, - уже серьезней, прокашлявшись, сказал Вилли. - А ты староста! И что ты себе вообще позволяешь, я не пойму. Ты не должен себя так вести! - Давай ,поучи меня жизни, - сарказмом протянул Вилли, потянувшись пальцами к бутылке. - Сам расслабляться не умеешь - не напрягай остальных. - Это же просто утопия. Я просто не хочу, чтобы кто-то вас застукал здесь, а потом всему нашему курсу занизили оценки по твоей, Кравитц, милости! - Лори озлобленно на старосту уставился, а Вилли громко хмыкнул, снова на него посмотрев, пытаясь разглядеть за это кучей бесформенной, но аккуратной одежды фигуру Лори. - Я попрошу, чтобы именно тебе ничего не занижали. Расскажу, как ты геройски пытался всех нас спасти от... как ты там говоришь... утопии? - задумавшись, проговорил Вилли. Лори раздраженно закатил глаза. - Так вот, Хэйл, иди, куда шел, и не беспокойся, твои драгоценные отметки буду в порядке. Иди... подрочи, не знаю, ты слишком напряжен. - Ты придурок, - выдал Лори сквозь зубы, снова подвигаясь и пропуская в комнату кого-то не слишком высокого и занавешенного черными волосами. Лори проморгался и даже опустил руки вниз, не сразу поняв, что в комнату вошел Эшли Мюррей. Эшли на него тоже вопросительно уставился, но потом просто быстро мотнул головой, решая не ввязываться в подробности, прошел в комнату, подходя к сидящему на стуле Брайану. - Нет, Лори, душка, проблемы у тебя, большие причем, - улыбаясь, выдал Вилли, проводив взглядом Эшли и снова посмотрев на Лори. - Какие проблемы? - не понял Лори, нахмурившись и с непониманием наблюдая за тем, как Адам и Нейтан курили «паровозиком». Нейтан зажал губами саму сигарету, не делая резких движений, чтобы пепел не упал ему на язык, а Адам аккуратно прикурил, находясь в сантиметре от его губ. Ну что за бред? Как таким, вообще, можно было заниматься? При одной мысли выворачивает. - Ну, такие, знаешь... вот здесь, - Вилли покрутил пальцев у виска, серьезно на Лори посмотрев, как смотрит врач на пациента. Нейтан, увидевший это, паскудно засмеялся, а Адам ухмыльнулся, устроившись поудобнее на коленях своего парня. - У меня нет никаких... - Нет, есть, - резко оборвал тираду Лори Вилли, - есть. Просто так мозги не едут, и крышу не сносит на правильности и идеальности. Знаешь, что? Ты слишком правильный, Хэйл... слишком. Тебе расслабиться нужно. Порция релакса, как говорится, - проговорил Вилли голосом какого-нибудь психолога. Лори скорчил ему гримасу. - А тебе порция мозгов не помешает, Кравитц, - процедил Лори, обиженно на него посмотрев. - У меня все в порядке, а ты с твоими гулянками скоро забудешь, как быть человеком. Все время пропадаешь здесь и остальных затягиваешь. Да из-за тебя у всего курса проблемы будут, ты не понимаешь? Ты же староста, ты должен это понимать! - О-ой, Хэйл, - почему-то Вилли доставляло называть его просто «Хэйл», пусть он и прекрасно помнил его имя. Лориан. Странное и наркоманское. Оно ему не нравилось, а вот Хэйл очень даже. Он не знал, почему об этом думал, наверное, алкоголь в голове играл, но вдруг стало интересно, как выглядит зануда Хэйл без одежды. Нет, вот, правда, стало интересно. А то в учебные дни он оденется просто с иголочки, запахнется на все пуговицы, опустит все рукава, лишь бы нигде не оставлять лишнюю полоску оголенной кожи. Даже шею вечно прячет в водолазках и свитерах. И сейчас тоже... как оденется, блин, будто на войну собрался. Этот человек когда-нибудь расслабляется? - Выпей с нами, и твоя боль и недоумение пройдут, - пьяно отрезал Вилли, прикрывая глаза. - Пошел ты, знаешь, куда? - выдал Лори, сложив руки на груди и вцепившись пальцами в предплечья. - Куда? - также пьяно выдал Вилли, открыв глаза и вглядываясь в фигуру Лори. «Интересно, какой же он без одежды?». Странно, но Вилли никогда не видел Лори в душе. Он видел обнаженными в.с.е.х, с кем учился, а Хэйла никогда. Неизвестно почему, может, он ходит туда слишком поздно или слишком рано, но он никогда его там не видел. А поэтому оценить все прелести его фигуры он не мог. И были ли они вообще, эти прелести-то... он же вечно занавешивался одеждой. Может, есть, какие недостатки скрывать? Хотя нет, насколько Вилли помнил, в обтягивающих черных джинсах и в приталенном пиджаке Лори выглядит больше чем на пять. Все-таки это играет его воспитание и долбанный консерватизм и правильность. «К черту правильность», - подумал Вилли, уставившись на Лори. - Чего ты на меня так смотришь? - не понял Лори, сдвинув брови и перемнувшись с ноги на ногу. Он не привык, чтобы на него смотрели так... ТАК вызывающе и пошло. Кравитц был совсем не в адеквате. «Задолбал. Придурок. Вечно напьется, а всему курсу трястись потом, чтобы никто не заметил». - Завтра выходной, - решительно и твердо выдал Вилли, мотнув головой и уставившись теперь на бутылки. - И? - не понял Лори. - И иди спать, - устало проговорил Вилли, отпив из бутылки пива, - или присоединяйся. - Принцесса правильности и невинности присоединится выпить? - протянул Дэверли, насмехаясь. - Скорее Паркер даст Абелю. - Или Уэлстрику, - выставив указательный палец вперед, сказал Нейтан. Эшли негромко посмеялся. - Или Лейтону, - пожав плечами, сказал Лэтчерсон. - А вот насчет последнего поспорил бы, - проговорил Вилли, поучительно поведя бровями. - Да нет, скорее Грант и Абель пойдут на примирение, или Дэклан Флаймер затащит Бриса к себе на сеанс, или на Англию нападут пришельцы, чем... - Брайан оборвал себя, перестав улыбаться и с задумчивым лицом уставившись в стену, сдвинув брови и поджав губы. Все выжидающе на него уставились, а он тряхнул головой и поморщился. - А о чем речь? - Так, ему хватит, - решительно отрезал Лэтчерсон, посмеявшись. Брайан обиженно фыркнул. - Мы о том, как скоро Хэйл с его правильностью и идеальностью сломается, поняв, что так, как живет он, живут просто полные зануды и те, кто ужасно боится рисковать и предпочитает отсиживаться в своей раковине, - ехидно сказал Вилли, медленно переведя глаза на Лори. Тот обиженно поджал губы, а все негромко посмеялись, что-то бормоча и отпуская нелепые, но обидные шутки в адрес правильного зануды. - Да пошли вы все, - выдал Лори, резко разворачиваясь и выходя за дверь, громко ею хлопая. Все рассмеялись еще громче, а Вилли неожиданно понял для себя, что он просто обязан научить противного зануду расслабляться.