Вересковый мёд

      За окном шуршала метла, собирая в небольшие кучи мокрые осенние листья. Сквозь почти оголившиеся ветки светило солнце, отбрасывало причудливую кружевную тень на дорожки. По выцветшему небу медленно проплывали облака, не сегодня-завтра они соберутся с силами и затянут всё до самого горизонта и тогда на несколько дней зарядит нудный мелкий дождь. Элис проходила с проверкой по коридору кампуса, заглядывая время от времени в девичьи спальни. Усердия в проверках, по причине выходного дня, она не проявляла, предпочитая только указывать на некоторые огрехи и пропуская обязательные наказания за них. Лень было, если уж совсем начистоту. Разнежилась она за последний месяц, расслабилась, это вам не в палатке спать, ожидая нападения каждую минуту — особенно перед самым концом войны стало сложно, враги не упускали ни малейшей возможности напакостить. А тут тишина, покой, всего лишь воспитанницы, спокойные (иногда), незлобливые… Элис хмыкнула, услышав визгливый голос одной из девочек, Памелы Янг, вот уж кого трудно было назвать образцом добродетели, скорее классической ведьмой, ненавидящей всех в этом мире.       — И что, что красивый? Он же лэнд, ну раб по-старому. Его наша дама Аддингтон откуда-то привезла.       — Ну и что? Он и, правда, красавчик! — это уже Элизабет Блэквуд, за тихий нрав и ласковую улыбку, предназначенную любому, все в школе звали девочку «Лиззи».       — А второго вы видели? Молоденький такой! А уж, какие глаза, а косы, любая из вас позавидует.       — Вот я точно не буду, Милли, у меня не хуже.       — Может, и не хуже, зато у него цвет как расплавленное серебро, не сравнить с твоим рыжим.       — Ах, ты, Миллисента Гиббз! Как ты вообще смеешь сравнивать меня, дочь лэнд-лорда с грязным рабом!       — И не грязный он, а вовсе даже красивый!       — Да уж, ещё неизвестно, чем там они занимаются с нашей дамой Аддингтон!- фыркнула Патриция Уэст.       — Не твоё дело, Пэт.       Элис подумала и решила вмешаться, еще не хватало, чтобы воспитанницы обсуждали её лэндов, да ещё и вместе с ней. Но благими намерениями, что называется, вымощена дорога на Ту сторону. Вот и на этот раз девичья болтовня осталась без последствий, не успела их наставница открыть дверь, как её отвлёк магический вестник от мистера Эртона. По непонятной пока причине, дама Аддингтон срочно понадобилась директору.       Причина была банальной, кто-то из бдительных соседей обратил внимание, что в домике, принадлежащем школе, проживают подозрительные особи мужского пола в количестве двух человек. Шериф удивился, точно зная, что сразу после появления леди Аддингтон, ныне занимавшая пост классной дамы, поставила его в известность о своих лэндах, и даже получила из королевской канцелярии временное разрешение на жительство для них. Судя по оперативности, с какой откликнулась эта контора, ждать постоянного не придётся слишком долго. Чего тут было больше, то ли знатность рода Элис сказалась, то ли её капитанское звание, но уже спустя неделю на Хакима и Сани пришли официальные бумаги. О чём она поведала пришедшему с проверкой констеблю. Пришлось бдительному служаке извиниться, и оправиться с визитом к соседям, чтобы те сначала думали, а потом только беспокоили представителей власти. Что самое интересное, ни у тех, ни у других сомнений в нравственной чистоте и целомудрии самой леди Аддингтон, проживающей в одном доме с представителями противоположного пола, не возникло. Что называется, истинную чистоту этим не испачкаешь. Элис, пройдя войну, имела по этому поводу своё мнение, только вслух его не озвучивала, да и что такое пара любовников за пять лет? Так, сущая ерунда, по сравнению с тем, как развлекались иные знатные дамы.       Директор, вытирая пот со лба, долго и витиевато извинялся перед Элис, а потом неожиданно сообщил, что на ближайший праздник в честь Святой Девы Катарины в школу прибывает представитель высочайшего семейства, а именно третий сын здравствующей королевы, носящей то же имя.       — А я тут при чём? — вырвалось у Элис и она прикусила язык, истинные леди так не выражаются.       Но взмыленный директор не обратил внимания и жалобно попросил, чтобы она на встречу надела капитанский мундир со всеми наградами.       — Это-то зачем? — уже взвыла Элис. — Я что, обезьяна на ярмарке?       Тут проняло и мистера Эртона, как можно сравнивать героя войны с кривляющимся на потеху толпе животным? И он строго велел — быть при параде.       — Тьфу, — сплюнула в сердцах девушка, вылетев в коридор.       Сплетничавшие в спальне воспитанницы, бдительные соседи и глупый констебль были забыты. Впереди маячило появление в надоевшем до скрежета зубовного мундире перед лицом принца Хенрика, которого сама Элис помнила сопливым мальчишкой. Насколько она знала, никто, ну или почти никто из королевской семьи не воевал, и никак не могла вспомнить, в какой части находился собственно Хенрик.       Хорошо ещё, что её дневная смена уже заканчивалась, и на службу уже пришла ночная няня, так что Элис, рысцой оббежав спальни и скороговоркой пожелав всем спокойной ночи, вскоре уже неслась по дорожке в сторону дома. Шарахнула дверью, так, что Хаким вздрогнул, а брауни с писком ввинтился куда-то под шкаф.       — Что? — Элис рявкнула, готовая уже ударить, если хоть кто-то из домочадцев осмелится подать голос.       Но то, что она увидела, охладило сразу и в один миг. Оба, и Хаким, и Сани, разом рухнули на колени и опустили покаянно головы. Не в первый раз они попадали под гнев хозяина, и чем смиреннее будут выглядеть, тем меньше пострадают.       — Эй… — шёпотом проговорила Элис, — вставайте, я ничего вам не сделаю.       — А мне? — проскулил брауни.       — А тебе будет работа, — уже успокаиваясь, ответила девушка, — нужно срочно привести в полный порядок мой мундир. Приезжает принц Хенрик, должна быть в парадной форме.       — Ой, целый принц! — пискнул в восторге брауни.       — Понятно, что целый, не по кускам же, — эх, знала бы Элис, что случится через каких-нибудь несколько дней, поостереглась бы так говорить!       Девушка критически осмотрела своих лэндов и осталась довольна: оба выглядели как добропорядочные граждане, пусть и родившиеся в другой стране. Она в который раз подумала, по какой странной прихоти судьбы две страны, да к тому же находящиеся по разные стороны пролива, разговаривают на одном языке. Видно правы были некоторые историки, утверждавшие, что в незапамятные времена эти две страны были едины. Может, и так. Но с тех пор много времени утекло, изменились обычаи и традиции, по-разному живут народы, и общим у них осталось только одно — язык.       — Ладно, об этом поговорим потом, а сейчас пора ужинать. Сани?       — Всё уже на столе, госпожа, — почтительно ответил юноша.       Положа руку на сердце, сам Сани у печи не стоял, в его задачу входило принести готовый ужин или обед и красиво расставить. Да ещё следить, чтобы не остыло, да на завтрак осталось. Элис за прошедший месяц нанять кухарку так и не удосужилась, рассудив, что раз ей и Хакиму полагается стол, то уж одного Сани они как-нибудь прокормят. Сыграла свою роль и внешность юного лэнда: красивый, стройный мальчик вызывал желание поваров накормить его, да ещё с собой дать. Пока им этого хватало, а в случае непредвиденном можно будет и на один раз нанять. Так и жили, потихоньку обрастая милыми и уютными деталями быта. То кружевные занавески на окне появятся, то горшочек с фиалкой на подоконнике, то картинка в рамке, подаренная одной из воспитанниц. После неустроенности военной жизни Элис ценила эти незаметные мелочи мирного существования, и совсем не хотела ни возвращения в родовой замок, ни приживалкой к родственникам. Хорошо ещё, что никто не знал, где теперь живёт леди Аддингтон, а то замучили бы приглашениями пожить у них. Нет, Элис любила своих многочисленных кузин и кузенов, тётушек и дядюшек, и быть может, съездила бы на несколько дней, погостить. Но приехать навсегда, снова окунуться в размеренный распорядок добропорядочных семейств после того, как пять лет проходила по краю, она не хотела. Нынешнее существование в тихом городке, где у неё строго очерченный круг обязанностей приносящий к тому же неплохие, по провинциальным меркам, деньги, её вполне устраивал. Платья, на которые тратят от десяти монет золотом и больше, ей не нужны, да к тому же школа предоставляет весь необходимый гардероб. Вот и получалось, что Элис устроилась очень неплохо, некоторые из её сослуживцев и того не сумели.       И всё же, какая девушка не любит, хотя бы изредка одеться, а уже тем более для приезда самого принца Хенрика — именно так рассуждал мистер Эртон, когда велел портнихе прийти к леди Аддингтон и сшить той настоящее бальное платье.       Выражение лица самой леди, когда она узрела на пороге бойкую модистку, не поддавалось описанию. Только в последний момент Элис вспомнила, что она больше не стоит на передовой, а является почтенной наставницей юных леди, и вся тирада осталась непроизнесённой. Впрочем, для портнихи это пошло на пользу, не готовы были провинциальные жители к резким солдатским выражениям. Вот так и появилось у Элис новое шёлковое платье — не поскупился директор, выдавая на это деньги. Кортеж принца Хенрика с помпой вкатил на школьный двор в последних числах ноября, разбрызгивая лужи и оставляя следы на дорожках. Воспитанницы, чистые, нарядные и смущенные, стояли двумя ровными рядами, готовые приветствовать высокого гостя. Девочки перешептывались, удивляясь, что «высокий» гость вовсе даже очень среднего роста. Принц стремительно пролетел вдоль рядов и затормозил только напротив преподавателей, во главе с директором. По случаю его приезда мужчины, а их было не очень много, красовались в академических мантиях и шапочках, классные дамы в безукоризненных платьях, а обслуживающий персонал в накрахмаленных чепцах и фартуках. Из общего ряда выделялись двое: Хаким в комбинезоне и Элис.       Её появление в парадном мундире, с орденами и медалями на груди, с наградным оружием, и задорным пером на форменной шапочке произвело фурор среди обитателей школы и её воспитанниц. До этого времени никто из них даже не догадывался, что строгая дама Аддингтон была боевым офицером. Элис всё утро ловила восхищенные, завистливые или осуждающие взгляды и тихо злилась. Она-то как раз знала, что ничего героического в её положении на войне не было, а была только грязь, боль и смерть. И вспоминать всё это она не хотела.       Хенрик, злой не меньше по многим причинам и готовый вежливо послать очередного директора очередной школы в этой бесконечной инспекторской проверке, вдруг резко остановился. Диссонансом среди сладкой благостности оказался боевой офицер. А в том, что награды, красующиеся на женской груди, были получены на войне и за конкретные действия, он был уверен, просто потому, что на его мундире находились кое-какие из этих наград. Принц вскинул глаза, вглядываясь в их владельца, и вдруг расцвёл, узнавая.       — Леди Аддингтон! Дорогая, как я рад вас снова видеть.       Элис отчётливо заскрипела зубами, бросив в ответ достаточно злой взгляд. Узнал таки - а она так надеялась на обратное. Но вежливость и воспитание заставили выдавить положенное приветствие, в разговор удачно вклинился директор, обрадованный, что не прогадал с настойчивой рекомендацией прийти на встречу в парадном мундире со всеми регалиями, и дальше всё покатилось по накатанной колее.       А после концерта воспитанниц и торжественного ужина, принц наклонившись к Элис прошептал с мольбой в голосе:       — Спасите меня, я уже скоро начну кусаться от всего этого!       — Устали, ваше высочество? — с ехидством поинтересовалась Элис.       — Это уже шестая школа и везде одно и то же! — жалобно проговорил Хенрик. — Заберите меня отсюда, умоляю!       — Куда же я вас заберу? — резонно спросила девушка.       — В пещеру к троллю, в парк, к себе в гости, на луну, куда угодно!       — Хорошо, — усмехнулась Элис и громко предложила высокому гостю навестить её скромное жилище и предаться воспоминаниям о бурном военном прошлом.       Это вызвало понимание у мужской половины преподавателей и жгучую зависть у женской. Прихорашивавшиеся всё утро дамы были очень раздосадованы, что далеко не добродетельная дама Аддингтон похищает у них принца. Но директор поддержал желание гостя и вскоре Хенрик, вежливо улыбаясь, прощался со всеми.       — Уффффф, — он с наслаждением откинулся на спинку сиденья самоходки и показательно вытер пот со лба.       — У меня на самом деле скромный домик, — заметила Элис. И улыбнувшись, добавила: — но комнату для вас я найду.       — Послушай, давай хотя бы наедине ты не будешь говорить мне «вы»? Мы же с тобой не первый год знакомы, да и на войне ты точно не бумажки перебирала.       — Согласна, — усмехнулась девушка, хорошо помнившая принца по совместным проделкам.       Они, с ностальгией по давно ушедшим в прошлое детским годам, вспомнили, как играли на заднем дворе детского крыла, куда привозили отпрысков семей, связанных родством с королевским домом. А мать Элис, умершая родами, была то ли троюродной кузиной, то ли ещё более дальней родственницей, что не мешало любящему папаше спихивать ненужную дочь каждый год во дворец. Он надеялся таким образом пристроить её замуж, но у девочки оказался сильный дар, она попадала под действие указа и в двенадцать лет уехала в школу магии. Но до этого времени, Элис успела покуролесить со своими многочисленными кузинами и кузенами, не разбираясь, кто в какой степени кому приходится.       — А помнишь, как мы с тобой залезли в беседку и намазали прозрачной смолой скамейки? — спросил Хенрик.       — А лорд Саймон прилип, — подхватила Элис.       — Да, а когда к нему пришла на свидание леди Вайолет, и он хотел встать навстречу…       — …штаны порвались, и весь двор увидел его исподние штаны в фиолетовые сердечки! — расхохоталась вместе с принцем девушка.       — А яблоки, которые мы воровали в саду?       — И у нас потом болели животы…       — А мышь, которую мы запустили к придворным дамам?       — Ох, и попало нам тогда!       — Да! Я потом неделю обедал стоя.       Элис болтала с принцем, и словно всех прошедших лет не было, ни школы магии, ни проклятой войны, а она снова маленькая девочка, которая задумала с приятелем очередную каверзу. Впервые девушка подумала, что визит принца, быть может, принесет не только беспокойство. Ох, в недоброе время она так подумала.