Вересковый мёд

      Шериф, выпучив от усердия глаза, закончил доклад и теперь преданно ел глазами принца. Ещё бы такое происшествие, самое время найти преступника, покарать и кто знает, может, и продвижение по службе будет. Хенрик кивнул, отпуская ревностного служаку, и потёр руками шею. После холодной осеней ночи, проведенной под эфемерной защитой магического круга, он чувствовал себя разбитым. И если у него, мужчины болело всё, что только можно, то как себя чувствует сейчас леди Аддингтон? В этот момент принц забывал, что пресловутая леди не хрупкий цветочек, выросший в тишине родового замка, а боевой офицер одной из элитных частей, и звание капитана она получила не за свое происхождение и воспитание, а за реальные дела. В кабинет, выделенный Хенрику, робко постучались, дверь приоткрылась и, балансируя подносом полным еды, вошёл один из лэндов хозяйки дома.       — Господин, я принёс обед.       — А леди Аддингтон? — удивился принц, ожидавший приглашение к столу, а не скромную трапезу в дальней комнате.       — Госпожа ушла в школу, за ней прислали.       Принц отодвинул в сторону бумаги, показывая, что согласен пообедать в одиночестве. Он снова забыл, что живёт не в родовом замке, а в скромном домике классной дамы обычной школы. У леди есть свой круг обязанностей, и никакое убийство не помешает ей выполнять их с должным усердием. Хенрику, кстати, тоже следовало бы помнить об этом и вместо увлекательного расследования преступления, заняться инспекцией, то есть именно тем, за чем* он сюда приехал.       Элис тоже занялась бы более интересным делом, чем вытирание слёз у воспитанниц и преподавательниц: и те и другие словно соревновались, у кого уровень истерики будет выше. Пока побеждали девочки, правда, за счет количества. Зато вторые брали качеством, заламывание рук и трагические вопрошания «за что?» и «кто виноват?», медленно, но верно доводили Элис до белого каления. Она ясно чувствовала, что ещё один такой вопль и окружающие узнают, что такое грубый командирский рявк. Девушка уже почти готова была прикрикнуть на мистрис Хогвард, но каждый раз её что-то отвлекало. То горестный вздох мистера Торквуда, преподавателя теории магии, то стенание директора, то крик учёного ворона. Ворон её устраивал больше всех, он хотя бы по делу возмущался — птицу забыли покормить.       — Ах, репутация школы загублена! — возвестила мистрис Хогвард, поднимая вверх маленькие глазки.       Элис передёрнуло, эта преподавательница изящной словесности, и в лучшие свои времена была похожа на мышь, выглядывающую из недр фланелевого капора, а теперь с течением лет, напоминала мумию этой самой мыши.       — Не говорите ерунды, — холодно проговорила Элис, — шериф кажется умным человеком, да и мы здесь не просто так находимся, найдем тёмного мага.       — Но что мы можем сделать? Что? — трагически вопросил директор, поднимая к небу сухонькие ручки.       Элис передёрнуло ещё раз, вот как можно перепугаться до такой степени? Подумаешь, нашли в парке труп, так один же. В своей досаде, девушка забыла, что перед ней обычные обыватели, для которых обычная смерть — трагедия, а что уж говорить о насильственной? Она покачала головой и попрощалась, решив, что делать в этой обители слёз ей пока нечего.       По пути домой, она сначала заглянула в спальню девочек, убедилась, что там всё в порядке, никаких страданий или обмороков нет, зато в полной мере идёт обсуждение, почему убили именно Патрицию Уэйн, не за её ли мерзкий характер, или она просто попалась под руку? Преобладала первая теория, хорошенькая и избалованная Миллисента Гиббз рассуждала, что чем хуже человек, тем желаннее для сил зла.       Элис даже хмыкнула, послушав, как девочка, делая страшные глаза, говорила о вкусе пропащей души грешника для демонов. Теория была так себе, по мнению леди Аддингтон, бедняжка Пат просто попала под руку, а уж какой она была любому тёмному всё равно, важен сам факт принесения в жертву, кровь, отпирающая дверь для Тьмы, да руны, которые можно изучать только по разрешению коллегии магов. Насколько она знала, их позволено знать лишь боевым магам, например — ей.       Маленькая кондитерская на углу Липовой улицы задержала Элис своим божественным ароматом свежей выпечки, и дальше девушка пошла уже с полным пакетом посыпанных сахарной пудрой пончиков, едва сдерживаясь, чтобы не вонзить в один зубы прямо на улице. У самоходки по-прежнему дежурил шофер, уныло смотрел на серое небо и откровенно зевал. Это говорило о том, принц у неё дома, и если и уходил, то успел вернуться.       «Придется делиться…» — подумала с грустью Элис, мечтавшая, что большая часть пончиков достанется ей. Хаким, чуть более молчаливый, чем обычно, помог снять ей пальто и сообщил, что гость находится в кабинете, зато в столовой уже ждёт чай.       — Хорошо, пусть Сани передаст приглашение его высочеству.       Девушка зябко поёжилась: несмотря на позднюю осень, дома ещё не топили, считалось, что это полезно для здоровья. Она не понимала этого в детстве, не собиралась принимать и сейчас, но переупрямить истопника не могла, тем более, что платила ему не она, а школа. Вот потому Хаким вместо своей каморки в подвале, куда должен был уходить в свободное время, отправился в гардероб за тёплым меховым жакетом. Он, кстати, тоже было одет в стёганую куртку — они с Сани, уроженцы жаркого юга, мёрзли в Арморике нещадно.       — Как прошёл день, леди Аддингтон? — спросил Хенрик, грея озябшие руки о тонкую чашку с горячим чаем.       — Спасибо, неплохо. Сильных истерик почти не было, так что моя помощь не понадобилась. А вы, как я понимаю, тоже не теряли времени зря?       — Приходил местный шериф. Но… я не думаю, что он раскроет это дело.       — Почему?       — Ты же сама сказала, что там работал опытный маг.       — Нет, — возразила Элис, — вот этого я как раз не говорила. Напротив, жертву приносил дилетант, слишком неправильная пентаграмма, профессионал никогда не допустил бы такого. Если тёмный призывает демона, он должен проделать всё как можно тщательней, иначе тот или вырвется, или придёт какая-нибудь мелочь, что и произошло этой ночью.       — Ты хочешь сказать, что нам повезло?       — Да.       — А не проще ли было уйти оттуда, раз особой опасности пентаграмма не представляла.       Элис отрицательно покачала головой, поясняя, что вся проблема была именно в неправильности призыва, никогда не знаешь заранее, кто придёт на запах свежей крови девственницы.       — Мне даже показалось, что работал вообще необученный маг.       — Прислуга или житель городка? — спросил принц.       — Нет, это кто-то из школы. Быть может, даже одна из воспитанниц. Или кто-то со спящим даром.       — Девочка? — ужаснулся Хенрик. — Но разве у хрупкой девушки хватит на такое сил?       — Хватит, если она будет одержима.       Принц задумался, одержимость была известна давно, были зафиксированы случаи, когда такие люди разрывали свои жертвы голыми руками, а потом ужасались содеянному.       — Госпожа, я принёс медовые лепёшки, подать сейчас, или оставить к ужину? — тихий голос Сани нарушил задумчивую тишину, и Элис вздрогнула от неожиданности.       — Оставь, я купила пончики, принеси блюдо для них.       Горячий чай в тонкой фарфоровой чашке, расписанной драконами, исходил ароматным паром, Хаким растапливал камин, укладывая дрова крест накрест. В доме было тихо и уютно, особенно по контрасту с промозглой сыростью за окном. Постепенно огонь разгорелся и по комнате тонкими щупальцами начал расползаться тёплый воздух, ласково касаясь озябших пальцев. Элис по-детски шмыгнула носом и смутилась, поймав чуть заметную улыбку принца.       Сани мялся у дверей, мечтая, чтобы хозяйка поручила ему какое-то дело, тогда он сможет остаться здесь, а не уходить на холодный чердак. И Элис, прекрасно понимая его, просто предложила своим лэндам остаться здесь до вечера.       За окном сгущались ранние сумерки, в комнате, несмотря на жаркий огонь камина, становилось прохладней, и Элис велела принести себе тёплый плед и, заодно, одеться обоим лэндам. Лучше пусть они до ночи побудут здесь, чем топить сразу три комнаты. Девушка малодушно думала, что если бы не работа, она перебралась бы куда-нибудь южнее. Разбаловала её война, приучила к теплу, и промозглая сырость родины стала неприятным сюрпризом. Принц перебрался к самому огню и готов был чуть не на решетку поставить ноги, хорошо еще сапоги хозяйка разрешила пока не снимать. И лэнды тихо и незаметно приблизились к теплу и ловили его всем телом. На их одежде Элис не экономила, решив, что лучше потратиться один раз, чем лечить бесконечные простуды южан.       На улице особенно громко взвыл ветер, швырнул в стекло целую охапку снега, потом ещё одну и ещё и вдруг сильным порывом распахнул неплотно прикрытые створки. Сухо треснула рама, зазвенели осколки, рассыпаясь грудой на потертом ковре, и в комнату влетел небольшой сосуд. От удара он разбился, пахнуло падалью и серой, потянулся чёрный дым. Тонкие струйки стали обтекать Элис, окружая вместе с принцем и лэндами. И когда круг был полностью завершён, реальность подёрнулась зябкой мглой, завертелась, подхватила людей и выкинула в серый пульсирующий тоннель.       Все ощущения пропали разом, Элис чувствовала, как открывает рот, но ни единого звука не доносилось до ушей. Глаза смотрели и не видели ничего кроме разноцветных сполохов, мерцающих среди серо-черной реальности. Что-то проносилось рядом, задевая липкими щупальцами, тишина давила на уши и хотелось хоть как-то разбить её, хоть криком, хоть руганью. Тело мотало из стороны в сторону, время от времени ударяя в пружинящие стенки тоннеля. Элис несло неизвестно куда, и она могла лишь стискивать изо всех сил пальцы, словно что-то в её руке не давало окончательно потеряться.       Яркая вспышка резанула по глазам, выбивая слёзы и вызывая боль, и внезапно всё кончилось. Тонкая радужная мембрана с чавкающим звуком раскрылась и выплюнула Элис наружу. Жесткая земля с пожухлой травой встретила негостеприимно, и девушка с трудом поднялась на ноги, осматриваясь. Первым, кого она увидела, был ошарашенный принц, пытающийся распутать свои конечности из кучи лэндов. Сани отпихнули в сторону, и он смотрел на барахтающихся в мелком снегу Хакима и Хенрика. Наконец, мужчины разобрались, где чьи ноги и руки и поднялись.       — Это где мы? — спросил непонятно кого принц.       — Знала бы я, — недружелюбно ответила Элис, сама задававшая этот же вопрос.       — Но мы в Арморике? — уточнил Хенрик.       — А я географический бог? — огрызнулась Элис, отряхивая подол от налипшего снега.       Почему-то ей и в голову не пришло, что перед ней стоит принц. Раз вместе влипли непонятно во что, значит все титулы побоку, по крайней мере, пока не вернутся. Девушка огляделась по сторонам, и место ей категорически не понравилось: корявые сухие деревья окружали небольшую поляну, под тонким слоем подмерзшей смеси из снега, травы и земли что-то противно чавкало, с неба сыпалась мелкая крупа. Было холодно и противно, и изменений пока не предвиделось — Элис это как-то сразу поняла.       — Госпожа, — простучал зубами Хаким, — тут очень холодно, госпожа…       Элис посмотрела на него и ужаснулась – если она только чуть замёрзла, всё же спасал пока плед, то оба лэнда были уже черно-синие от холода.       — Так, — раздался резкий голос принца, — а ну-ка быстро пошли отсюда, пока в ледышку не превратились!       После короткого осмотра стало ясно, что на обоих лэндах надеты фланелевые рубашки, жилеты на меху, войлочные тапки с опушкой и на этом тёплые вещи заканчивались. Принц не мог похвастаться и таким набором, у него подходящими были только сапоги. Элис куталась в плед и жалела, что не прихватила с собой ничего другого. Но кто же знал, что в собственном доме на них будет совершено это странное нападение? И главное – зачем? Но об этом можно было подумать после, а пока следовало найти укрытие на ночь: солнце висело совсем низко над горизонтом.       Вскоре на поляне остались только следы, которые всё больше заметало снегом, а вдалеке, сквозь голые корявые деревья виднелись удаляющиеся невольные путешественники по непонятному пока лесу. _____________ * за чем — здесь это НЕ наречие, это местоимение с предлогом и пишется раздельно: «За чем ходил, то и нашёл»