Невезучий

Как оказалось, глупым быть не так уж и страшно. Просто ты многого не понимаешь — и это уже хорошо. А когда ты умный или, по крайней мере, мозги хорошо функционируют — вот это порою настоящее наказание. Саша впервые в жизни пожалел, что по жизни ему не могло не повезти настолько, чтобы сделать его умственно-отсталым. И с другой стороны головы были размышления на тему совершенно другую — что теперь делать? Определенно, следовало хорошенько засесть где-нибудь и подумать. Это он понял сразу, еще вчера, там, в классе географии — когда стоял и не мог пошевелиться от осознания произошедшего. Но ночью наедине с собой не думалось, сейчас — тоже. И он не знал, какая, черт побери, должна быть обстановка вокруг него, чтобы он мог спокойно все обмозговать. Может быть, даже нужна не обстановка, а человек. Вот! Человек! И ничего более не нужно. Но людей было всего пять — мама, папа, сестра, Питер и, пожалуй, та же Карли, с которой все это и началось, но двое первых сразу же отметались — отец на работе, звонить ему по личным вопросам лучше не стоило, а мать вся в делах. Далее следовала сестра, но она еще слишком мелкая, да и живет далековато — на окраине города, а тревожить родственников внезапным визитом хотелось меньше всего. Карли — нет, у нее мозгов хватит догадаться, что к чему, а фиг знает, к каким выводам придет Саша, так что ей лучше и не знать вовсе. Остался Питер. Он был самым верным и самым позорным вариантом — ведь этот чудак со своими шуточными предположениями оказался, как ни странно, прав, и признать-то Саша пусть это уже признал, но… так не хотелось говорить об этом кому-либо. Тем более самому Питеру. Но что поделать — один он не разберется совершенно точно, а с другой стороны к парню надо проявить некую благодарность — если бы не его версии по поводу происходящего с ним и этой Карли, он бы сам не додумался до этого еще дольше. Сейчас — признал, вот просто признал, и проблема была даже не в этом. Вопросов была куча, и все их хотелось кому-нибудь задать, а не решать в одиночку, будто сумасшедший. Буквально долетев до школы на всех парах, он быстро заскочил в раздевалку и спустился в фойе — по сути, именно там первые пару уроков тусуется Питер. Он сам рассказывал, вроде бы. Была не была. — О, Саша, — Слава Господу, что произношение его имени с акцентом у Питера его раздражает меньше всего. Его произношение русских имен почти похоже на русское. Ну, или он уже так соскучился по России. — Привет, — пожимает протянутую руку и улыбается, демонстрируя ямочки. — Здоров. Проблемка есть. Поможешь? — Смотря чем, если только без сильных жертв и риска, — звучало это не шуточным тоном и с серьезным лицом. — Не боись, максимум жертвой стану я, — если не уже. — Пошли в спортзале засядем? Там сегодня первого урока ни у кого нет, кажется. — Не боишься, что учителя отругают за прогул? — усмехается. — Не боюсь. Парни двинули на второй этаж в правое крыло. Саше снова не повезло. — в спортзале активно бегал какой-то класс. Зато раздевалка была полностью свободна. — Так в чем твоя проблема? Или она не у тебя? — Питер сел на скамью и выдохнул, внимательно глядя на друга. — У меня. Огромная проблема. В общем… — Саша, в отличие от него, не был так спокоен и сейчас медленно расхаживал из стороны в сторону, приложив руки ко рту в попытке подобрать слова и не ляпнуть чего-нибудь. — В общем, как бы это ни было странно и нереально, ты был прав. — Я что, не могу быть прав? — усмехается старший. — Я про саму ситуацию, — закусывает слегка губу, втягивая ее в себя, и выдыхает будто бы с напрягом. — Ты был прав, и в моем везении виновата Карли. Нет, не так… Она стала причиной моего… В общем, я хочу сказать, что… — Эй-эй-эй, я понял тебя. С чего взял? — Убедился. Окончательно. Когда она рядом, все проблемы решаются, и их решает не она, а происходит все как-то само собой… Только когда она рядом. Больше ни за чьим-либо присутствием такого не наблюдалось. — Охренеть, — Питер засмеялся в голос, наклонив голову и заслонив ладонями лицо. Успокоившись, посмотрел на друга, и теперь от него действительно исходил интерес к разговору. — Так в чем проблема? — До сих пор понять не могу, что делать. Столько вопросов, и ответы на них ну вот не приходят, и все тут. — Ну давай попробуем найти ответ. Или ты меня позвал только чтобы сказать, что я был прав? — он до сих пор улыбался, и с лица не сошла краснота. — Нет, не только. Попробуем. Оба начали активно думать, и даже не вставал ни у кого вновь вопрос о прогуле уроков. Сейчас было кое-что явно посерьезнее: решалась судьба парня. — Слушай… Давай так: задавай вопросы и будем размышлять, а то я как будто в пространство мыслю. — Ну окей… — Саша приложил ко рту скрещенные в замок пальцы и цыкнул. — Как мне быть? Как себя вести? — Ну, наверное, зависит от того, как ты к ней относишься. — Да никак. Ну, есть она и есть. Меня не колышет. — А если в плане положительно-отрицательно? — Положительно. Тут даже он мало задумывался — с чего бы ему плохо к ней относиться? А плюсов куча к ее карме: помогает, отзывчивая, добрая и милая. — Тогда как мне себя вести с учетом новой информации? После этой фразы повисло долгое молчание. Очень долгое. Проведенное в раздумьях обоих. Оно даже начало становиться каким-то слегка напряженным, как вдруг Питер щелкнул пальцами почти неслышно, в знак того, что у него есть предположение. — А может, тебе с ней подружиться? Или общаться хотя бы почаще, а там уж оно как-то само? — Ага, и что я скажу? «Привет, Карли, тут выяснилось, что ты приносишь мне удачу везде и всегда, причем только ты, может, мы сдружимся, чтобы мне жить стало легче? Возможно, я даже начну дышать, а?». — Не, так не согласится. Кислород нынче дорог всем, — усмехается баскетболист. — Иди ты. — Иди ты. Я реальные вещи предлагаю. Тебе польза, а она не против, сам же говоришь, девчонка хорошая. — Ну серьезно, что я скажу? — Так она сама подходит к тебе периодически. Так почему бы и не завязать долгую беседу в следующий такой раз? — посмотрел, прищурившись. — Ты вот понимаешь, что за херню несешь? Я — необщительный человек. Я не могу так просто взять и завязать о чем-либо разговор. Мне это тяжко и вообще просто практически нереально. — Ой, все. Не капай на мозги. По-моему, ты просто трусишь. — Конечно. Я с девчонками разговаривать не умею. Во всех аспектах. — Да кто тебя просит… — Питер перебил сам себя, кашлянув. — Стой, ты… девственник? — Я думал, это понятно, на отвязного ловеласа я никак не тяну. — М-да… — Питер вздохнул, посмотрел в сторону несколько секунд, кусая губу и продолжил: — Ладно, не суть. Кто тебя просит ее клеить, дружба в смысле дружбы. Не более. По крайней мере сейчас, когда вы только начнете общаться. — Пит, понимаешь… Все это в любом случае для меня очень трудно. Я не умею вообще ни с кем общаться и проявлять инициативу. — Ну вот заодно и потренируешься. — Но… Тут же Саша задумался. И ведь друг говорил дельные вещи — чем больше и дольше она будет рядом, тем больше ему будет везти, а значит, легче жить. Может быть, он действительно начнет жить, по-настоящему. Но для этого надо сделать нереальное — проявить инициативу в общении с девушкой. И тут каждое слово напрягало все больше. — Спасибо. Правда, большое, — он поднялся, протянул другу руку и пожал ее. Питер даже расчувствовался на объятья. И ладно. Все равно. Сейчас на все по барабану, кроме самой ситуации с девчонкой. — Слушай, ну, один вопрос: даже не целовался?.. — Питер безнадежно-грустно взглянул на него. — Иди ты.

***

Конец октября — жестокий октябрь, как он его называл по старой доброй русской привычке — не задался. Дожди. Слякоть, вместо асфальта липкая скользкая чернющая сырость, и Саша даже вспомнил на секундочку Россию — скучает по ней все больше. Но было хорошо: в окошко выглянешь — и свежесть. Ветер холодный, дождик мелко брызжет в лицо, но как приятно ощущать себя частью природы, частью мира. Чокнутый мир. Долбанутый, жалящий, убивающий и просто нереально ядовитый мир. Он заставит любого сидеть как в клетке, даже тех, кто свободен, кажется, и бороться за выживание. Саша это всегда очень остро чувствовал, особенно осенью — такая уж обстановка была. С этим мало чего поделать можно было, разве что научиться терпеть или же, как делает Маласорт, наслаждаться. И пусть это все будет продолжаться столько, сколько возможно по максимуму. Потому что в эту пору приходят самые лучшие мысли, решения, все делается немного проще и лучше, да и злые все как черт знает кто — так приятно почему-то это видеть, хотя в другое время как-то все равно. — Не стой так, простудишься, — послышался голос сзади. Он едва разобрал его сквозь ветер, бьющий по ушам из настежь открытого окна. Но все же развернулся, чтобы посмотреть, кого это волнует. Если учитель — то нормально, если левый кто-то — пойдет прямым путем в пешее эротическое. — Ты тут чего забыла? — не умел он заводить разговоры. Вот не умел — и все. Откуда ж тут взяться интересной беседе. — Конспекты, — девчонка слегка сжалась, но после спокойно прошла к столу и забрала тетрадь, а затем к нему, закрывая окно. — Заболеешь. Дурак. — Ну и ладно, — ответил уже мягче, подумав, что все-таки стоит быть повежливее. — Подумаешь. — Вот ты, видимо, совсем и не думаешь. Перестань дурака валять. Тебе плохо, что ли? — холодный лоб резко обожгли ее горячие ладони, Саша даже невольно дернулся, но после выдохнул. Это было приятно. После холода всегда приятно резкое тепло. — Саша! Опять этот сраный акцент. Как он его ненавидел. — Перестань, — убрал ее приятно-горячие ладони. — Нормально мне. Я привык. — Понятно, — улыбается. — Но будь осторожнее все-таки. — Беспокоишься? — ухмыльнулся. Кажется, нашел способ продолжить разговор, раньше бы просто «ага» выдохнул, и все. Хоть что-то. — Ну да. И тут же — удивление, смущение и раздражение одновременно скачут внутри парня. Что, черт, как, почему. Да откуда она такая, черт возьми, вообще взялась?! — С чего это? — пытается скрыть румянец и смотрит в окно завороженно, будто есть там помимо воздуха что-то стоящее. — Ну, ты интересный, Саш, человек. Я потому с тобой и общаюсь. Вернее, пытаюсь, — улыбается. — Я просто необщительный. — Да я уж заметила, знаешь. Завтра всего пять уроков, ты придешь? Там биология. Контрольная. — Помню. Приду. Спасибо за беспокойство, — и еле-еле, натужно, засмущавшись десять тысяч раз внутри и перебрав кучу вариантов развития событий, он все-таки выдавил из себя: — Давай завтра вместе на обед пойдем. И думал: пошлет, вежливо откажет, засмеется, навыдумывает себе чего-нибудь и всякое такое прочее. Но она не перестает удивлять. — Окей, — улыбка. Вот так. И все. И, кажется, он в момент стал счастливым — оттого, что она понимает, с кем общается, и всеми силами старается понять. Он тоже старается понять: как давно это началось?