Невезучий

Тридцать первое октября – вот и почти вся осень позади. Саша был этому даже рад, конец осени означает конец депрессии и более частых неудач. С другой стороны, думалось о том, что неудачи, вроде как, его преследовать не должны теперь. Напрягало только то, что в любой момент эта удача может исчезнуть из источника, и тогда фиг что поделаешь – такие люди ведь нечасто попадаются. Саша боялся не только этого: сегодня он пойдет с ней обедать, а обычно, когда люди идут вместе куда-либо, им нужно разговаривать. На это он не был способен, иногда казалось, почти физически, это будто наизнанку выворачивало и тянуло блевать. Продолжать беседу, непринужденно смеяться или шутить – все было незнакомо, а потому – страшно. Он даже шел в школу медленнее, чем обычно, засматривался на увядшую траву и голые деревья, вдыхал и без того закоченевшим носом морозный воздух. И понимал: надо что-то сделать, у кого-то спросить, с кем-то посоветоваться. - Пит, - парень, выходя из раздевалки, замечает куда-то резво идущего друга. Останавливает за руку. – Мне с тобой посоветоваться надо. - Это прямо срочно? Я просто… спешу, - косо смотрит на свою спутницу, которую Маласорт поначалу вообще не заметил. Шатенка мило улыбается Саше, подмигивает, смотрит снова на Питера. Кажется, он его недооценивал. Этот парень не просто может прогуливать уроки, а еще и трахать кого-то вместо решения контрольных работ и не получать за это никаких взбучек. - Да. Слушай, я вчера сдуру позвал Бэнетт обедать вместе… А там же придется, наверное, разговаривать, общаться как-то, а я, сам знаешь, не умею и… - Можешь просто угукать с набитым ртом на ее вопросы, - усмехается баскетболист. - А серьезно? - А серьезно, Саш, тебе надо научиться общаться с людьми. Девушки – конечно, более сложный уровень, я – тоже не показатель, я просто сговорчивый очень, но что поделать. Вперед. Говори, как чувствуешь, не ври, но при этом старайся сдерживаться и не хамить, она ж тоже не железная, - подмигивает ему. – Я побегу? Уроки скоро начнутся, а мне надо успеть занять пустой класс… - Не продолжай, - ухмыляется тот и хлопает друга по плечу. – Спасибо. Хоть что-то.

***

Все это было чем-то странным: какая-то осень, какие-то классы, пустые тетради, учителя, даже жалюзи в коридорах казались какими-то непривычными. Все в этот день удивляло, но, к сожалению, это удивление было не особо приятным. Он обманывал себя, что именно из-за плохой погоды все стало резко каким-то незнакомым. А еще было удивительно-странно смотреть на остальных и пытаться убедить себя в том, что он такая же часть общества, как и другие. Саша никогда не считал себя особенным и при этом выделялся автоматически из-за своей необщительности, невезения, так что было довольно трудно хотя бы мысленно приобщить себя к обычным людям. Тем не менее, находились со временем люди, которые, несмотря на его колкую натуру и стены вокруг, относились к нему как к равному. Их можно было пересчитать по пальцам одной руки. И это было, по его мнению, почти поводом для гордости: в голове Саши прочно закрепилось мнение, что, если у человека много друзей, он мало чего стоит и по-настоящему одинок. Все четыре урока он убеждал себя в участливости, пытался быть отзывчивым, но выходило это слабо: последний одноклассник, завязавший с ним беседу, был в конце концов завуалированно на автомате послан куда подальше. И не то чтобы он отгораживался в страхе, что невезение его заразительно – не заразительно, знал – просто сказывались годы одиночества. Как выяснилось, довольно трудно быть таким же, как многие. Активно стремиться влиться в толпу тоже не получалось: чисто по характеру. Он не станет навязываться и требовать внимания своим поведением, это был бы уже не он, да и представить такое ему было страшно. - Саша, ты идешь на обед? – его мыслительный процесс прервал голос, и если бы не нежное прикосновение к плечу, он бы даже внимания не обратил. Дернувшись, вылупился на девчонку. – Ты что, забыл? – она хихикнула. - А, н-нет, ничего я не забыл, задумался просто, - тут же вскочил и взял сумку. – Идем. Сзади даже смешков не послышалось, хотя к этому Саша был морально готов. Несколько минут они просто бродили по этажам, надеясь найти пустой открытый класс, затем остановились на четвертом этаже в кабинете математики. Парень даже не сразу нашелся, моргнул - и вот они уже сидели и уплетали, каждый свое. Было непривычно заводить беседу, не находилось тем и слов, поэтому, молча поедая обед, он ждал, когда Бэнетт сама начнет говорить. Она же понимающая, вот и пусть. И пока ждал, старался отвлечься мыслями о проблемах насущных: вот и вчера он захотел сделать кофе, а в итоге пришлось покупать новую кофеварку. Отец был зол страшно. Еще и пересдача контрольной по химии давала о себе знать: сегодня учительница все утро твердила ему формулы карбоновых кислот. Да и у мамы на работе какой-то хаос творился: вечером рассказывала об этом, но толком он ничего и не расслышал: был занят. - Я смотрю, наша химичка тебя не очень-то любит, - это было почти так же внезапно, как выстрел в спину. - Что? С чего взяла? – от внезапности он даже все оскорбления проглотил, которыми проклинал долбанную кофеварку. - Да просто она как-то чересчур сильно давила на тебя на уроке сегодня… - Карли намеренно запнулась, приподняв бровь и чуть улыбнувшись. - Да это из-за пересдачи. Хочет, чтобы я все хорошо написал. Ты ее как будто не знаешь. - Не знаю, у меня пересдач по химии не было. Саша думал: вот он, тупик разговора. Но внезапно всплыло в памяти несколько моментов из школы, с уроков и перемен, что он украдкой видел и слышал. - Да, зато с математикой и русским у тебя все не очень радужно, - усмехнулся без улыбки тот. - Да ну этот русский, он очень сложный… Еще бы японский нас учить заставили. Вот почему у других школ немецкий и французский, а у нас русский? - Не знаю, но лично я рад этому. - Один ты, с тобой-то все понятно, - шатенка поправляет волосы и откусывает пирог. – Ты какой-то напуганный. Что-то случилось? - Мм, вовсе нет, - Маласорт изо всех сил держался, чтобы не послать ее со всеми добрыми намерениями и беспокойством. – О своем думаю просто. Это было нереально сложно, но иногда фразы выскакивали сами, что значительно облегчало задачу. Он потихоньку начинал понимать принцип легкого непринужденного общения. - Что-то с тобой неладное. И обедать позвал не просто так. Мм… Может, ты влюбился? Это был удар почти ниже пояса. Но легкие внезапно выбило, обезвожило все тело и так и хотелось выхаркать ей все внутренности в лицо, чтобы поняла, о чем говорит. Он – что? Это было как раз той темой, о которой он в силу отсутствия подростковых гормонов и весеннего обострения никогда не задумывался. Потому: что? - В кого еще? – с трудом сглотнув кусок бекона, Саша нахмурился. - Да мало ли в кого. - На себя прежде всего подумала? – Саша еще больше нахмурился и понимал, что сейчас начнет грубить на автомате. Надо было это как-то остановить, а то напридумывает себе еще. - А почему бы и нет, - улыбнулась как ни в чем не бывало. – Да ладно, я просто думала, может, ты хочешь потренироваться в общении. Может, тебе совет нужен. Я сомневаюсь, что ты бы так сразу позвал понравившуюся девушку покушать. И она оказалась права. Ничего кроме корыстной цели в общении с ней его пока не преследовало, а потому – какая любовь? Хотя, пожалуй, кроме цели еще было пару сентиментальных чувств в смысле хорошего отношения. - Это да. Но ты неправа. Я не влюбился. Есть кое-что другое, ты озвучила. Для этого. Может, это и можно считать корыстью, но почему бы и нет? - О, тренировка общения, это же чудесно, - Карли сразу оживилась и отложила наполовину съеденный кусок пирога на соседнюю парту. – Я могу тебе помочь. Раз уж хочешь. Она определенно сдвинутая. Саша ожидал недоброго посыла в сторону как минимум леса или чего похуже, а здесь… Да еще и такая активная поддержка. У нее точно не все в порядке с головой. Правильную цель выбрал, прямо два сапога пара. И оба… - Спасибо, - чуть кряхтит из-за кома в горле и продолжает уплетать, уткнувшись в блюдо. - Хватит тебе. Ты же хороший парень, тебе надо просто быть… отзывчивее, что ли. Внимательнее к другим. - Да нахер мне не сдались эти другие, - Саша ставит контейнер с уже крошками еды на стол так резво и громко, что даже не успевает сообразить, что сказал. А после, когда понимает – Карли уже глядит на него круглыми глазами. А он – на нее. И не знает, может, стоит начать оправдываться, или в силу своей странности она поймет все сама. - В смысле? Что ты имеешь в виду? – щурится, отчего слегка накрашенные ресницы прячут за собой часть зрачков. - Как бы тебе объяснить… Совет друга. Вот я и решил последовать его совету и научиться общаться с другими людьми, поддерживать беседу, налаживать контакт. Хотя пока что не уверен, надо ли оно мне, - выдох, задержка дыхания. Маласорт ерошит ежик русых волос и снова выдыхает, глядя на девчонку. - О, понятно… - Карли даже начинает теребить прядь волос, активно думая. – Ну, тогда… друзья? – протягивает тонкую хрупкую ручку с колечком с бабочкой и улыбается кротко. Саша не понимает, какими темпами в своей голове она дошла до этого вывода, который озвучила, что он хочет с ней подружиться, но все было, вроде бы, верно и по обоюдному согласию, а значит, что в случае чего он ни в чем не виноват. На решение пожать руку ушло гораздо меньше времени, буквально через пару секунд он сжимал хрупкие нежные пальчики в своей ладони и даже умудрился чуть улыбнуться. - Друзья.